Глава 16

Москва, дом Комарцевых

В доме нас, само собой, уже Эмма ждала, которая и стол уже умудрилась накрыть. И неплохой такой стол. В Святославле она бы точно такой накрыть не смогла бы. Тут даже копченая колбаса нарезанная была, которую в Москве купить, в принципе, не проблема, а вот в Святославле мало кто ею на столе мог похвастаться.

Бабушка тут же ее была, оба племянника приодетые. Поздоровались со всеми. Начал из сумки подарки доставать, с собой привезенные, и на стол выкладывать. У детей глаза при виде фруктов сразу загорелись. Эмма восхищенно головой покачала, потом с другой стороны стола бабушка тоже за ней это движение в точности повторила, и мне смешно стало.

Ну а затем Славка подошел, быстренько переоделся в спальне в чистую одежду, и к нам вернулся в гостиную. Эмма позвала за стол всех садиться. Пацанов наших мы дома накормили, все равно за столом они еще не сидят. Так что на ковер им привезенные с собой игрушки выгрузили, и они начали там возиться. А племянники играть с ними не пошли. Они завороженно на фрукты смотрели на столе и сразу же на них набросились, едва к еде приступили.

Прежде всего поздравил, конечно, женщин с наступающим Восьмым марта. Все же не день рождения, можно и заранее праздновать. Потом, само собой, первый вопрос у Эммы – даже скорее требование было – рассказать, как я в Японию ездил. Незаметно вздохнув, замучился я уже рассказывать, как я в этой Японии был, рассказал, конечно.

Потом ее спросил, как она в «Красной звезде» работает. У нее по-прежнему было сугубо восторженное отношение к своей работе. Как обычно, начала рассказывать про то, как ей помогают другие корреспонденты, причем совершенно бескорыстно.

Заметил, правда, что Славка немножко помрачнел, слушая это. Ну, мужик же, дело понятное. Жена сидит практически в мужском коллективе, в военной газете, где, небось, за ней офицеры активно ухаживают. Есть из-за чего нервничать.

Так-то я не верю, конечно, что Эмма Славке изменять будет, а с другой стороны – чужая душа потемки. Вот Славка и ревнует, и переживает, само собой. Хорошо хоть, что он сейчас кучу денег домой приносит. Может, кстати говоря, и рванул еще и во вторую бригаду работать, чтобы уже точно жену деньгами завалить. И тем самым компенсировать свой низкий социальный статус по сравнению с женой. Ну а что? Она журналист в «Красной звезде», а он даже в вуз еще не успел поступить и на стройке работает.

Хорошо, что сейчас не двадцать первый век, отношения совсем другие. Гораздо меньше женщины на такие факторы ориентированы. Так что, думаю, Эмма не должна зазнаться и Славку любого любить и ценить будет. Помнит наверняка и то, что он из-за ее состояния после той аварии и вступительные экзамены в институт пропустил. И ценит, я думаю, тоже такой шаг с его стороны.

Закончив с хвалами коллективу, в котором работает, Эмма начала рассказывать про статьи, над которыми работала и которые уже вышли в «Красной звезде». За то время, что не виделись, она уже три статьи опубликовала. Очень неплохо, по всем меркам, для штатного журналиста советской газеты.

Ну а затем уже, когда новостями всеми поделились, я и затронул тот вопрос, ради которого, собственно говоря, главным образом сегодня и приехал.

– Слава, Эмма! Вам нужно очень серьезно подумать над поступлением Славы. Во-первых, определиться, куда именно он будет поступать. Во-вторых, как я сегодня Эмме по телефону говорил, не пытаться самообразованием заниматься, а репетиторов нанять. Желательнее всего в том самом институте работающих, куда он поступать будет. Есть шанс, что один из этих репетиторов, если маститых нанимать, потом в приемной комиссии будет сидеть. И, скажу вам, что это сразу же для Славы будет очень мощным позитивным фактором для того, чтобы поступить. Не будет же репетитор собственного ученика, который ему деньги платил, заваливать? И сам хорошую оценку предложит тебе поставить, и на своих коллег по комиссии будет давить с этой целью. Не нужно ему, чтобы слухи распространились, что его ученики, с которыми он репетиторствовал, поступить не могут в его собственный институт, где он в приемной комиссии сидит.

Об этом, конечно, нюансе ни Слава, ни Эмма понятия никакого не имели, будучи бесхитростными провинциалами. Но приятно было, что очень серьезно к словам моим оба отнеслись, закивали.

– И вот еще вопрос, – сказал я. – В двух бригадах работать хорошо, конечно, с денежной точки зрения. Но я рекомендую тебе все же в апреле уже более щадящую нагрузку себе выбрать, чтобы голова соображала, когда с репетиторами будешь работать. Рекомендую, конечно, а ты сам решай, Слава. Если ты можешь восемь-девять часов на стройке отпахать, а потом еще и с репетитором добросовестно работать, то честь тебе и хвала. Но если нет, то останься лучше в одной из бригад, а от репетиторов все возьми, чтобы на самом лучшем уровне выглядеть.

– Слушай, Паша, а если меньше заморачиваться с этими репетиторами и просто поехать куда-нибудь в тот же самый Брянск поступить, а через год перевестись в Москву? Помнишь, мы же с тобой этот сценарий тоже обсуждали. – сказал Славка

– Вариант вполне рабочий, – согласился я, – но с нюансами. Тебе же на дневное в Брянске поступать с московской пропиской не с руки. Ты подрабатывать не сможешь. Значит, поступать будешь на заочное. Сессии по три-четыре недели, две штуки в году. В это время в Москве с ребятами подрабатывать на стройке не сможешь.

Я тебе вот что рекомендую. Давай ты активно позанимаешься с репетиторами, а в июне объективно посмотрим, что у тебя получается по знаниям. Можно, в том числе, и самих репетиторов спросить, попросив объективную оценку твоим знаниям дать и схему эту раскрыв. Она для них вовсе тайной не является. Если они скажут, что, с их точки зрения, ты на ту специальность, которую в Москве для поступления выбрал, уверенно проходишь, то можно без всякой этой брянской авантюры обойтись. А вот если признаются, что не хватает у тебя знаний для уверенного поступления, ну да, тогда уже хоть в Брянск, хоть куда-то, может быть, поближе к Москве поступай. Чтобы добираться было удобно, надо тогда институт выбирать.

Но тут же еще смотри, какой момент есть. Если ты в московский институт потом из того же самого Брянска переведешься с заочного отделения на второй курс, то вряд ли у тебя уже получится как следует отношения наладить со студентами, с которыми учиться будешь. А это важно. В Москве у тебя, если с первого курса будешь учиться, и лучшие друзья могут появиться, что пригодится в твоей профессии с расчетом на будущую карьеру. Но для этого лучше, конечно, с первого дня вместе с ними учиться, когда самые крепкие отношения между людьми складываются. Все только что поступили. Все друг друга не знают, легко на контакт идут.

А на второй курс если поступишь, ты уже для большей части из них навсегда чужаком останешься, который посредством хитрой схемы, в отличие от них, избежал сдачи сложных экзаменов в Москве и с тыла к ним на учёбу попал. Так что и в будущем это может сказаться на их к тебе отношении. Хотя переговори с Мишей Кузнецовым по этому поводу, а то мало ли я что придумываю...

– Да я тебе верю, Паша – сказал, нахмурившись, Слава. – Дурных советов ты никогда не даёшь, спасибо тебе за это огромное. Значит, получается, у меня выхода нет. Надо так свой уровень поднять, чтобы без проблем в самой Москве поступить.

И я понял, взглянув на него, что теперь он полностью мотивирован к тому, чтобы как следует готовиться. Интересно только, пожертвует ли дополнительной работой ради усердной подготовки или попытается и работать на полную ставку тяжело физически, и знания в голову загонять.

– Кстати говоря, восемнадцатого марта в кинотеатрах премьера – «Приключения итальянцев в России» с Андреем Мироновым. – сказал я, чтобы перевести разговор на другую тему. – Очень рекомендую вам посмотреть. По имеющейся у меня информации, комедия шикарная.

– Так это же скоро совсем, – сказал Славка, а Эмма подхватила.

– Так может быть, давайте все вместе сходим?

– Я бы с удовольствием, – развел руками я, – но я в это время в Италии буду. Только просьба никому особенно об этом не говорить. А то и так полно людей наверняка обзавидовалось, что я в Японию недавно ездил.

– Хорошо, Паша, – сказала Эмма. – А что у тебя в этой Италии?

– Да ты же мою сестру Диану помнишь? Поеду, в общем, в гости к родителям ее мужа. Ну и с ней, надеюсь, и с Фирдаусом, ее мужем, тоже там повидаюсь. В общем, такая вот поездка предстоит.

– Ясно, – сказала Эмма. Посмотрев на Галию, она сказала. – Так может, мы с тобой вдвоем тогда сходим, а еще лучше, может быть, Славу прихватим. Втроем пойдем в кино?

– Нет уж, – решительно покачал головой Славка и сказал. – Правильную же мысль подняли, что мне надо сейчас делом заниматься, готовиться к поступлению. Вот поступлю в институт, мы на этот фильм тогда и сходим. Если он такой хороший, как Паша обещает, то его постоянно будут в кинотеатрах крутить, – сказал он.

– Ну что же, слова не мальчика, а мужа, – одобрительно сказал я. – Все правильно, Слава, концентрируйся на самом важном. Отдохнуть и расслабиться еще успеешь. А комедия действительно очень хорошая, так что сможешь ты найти ее в большинстве кинотеатров и летом тоже.

***

Москва, «Ромэн»

Алмаз, конечно, был сильно шокирован появлением полковника милиции, который напористо и не допуская никаких возражений с его стороны, сумел его уговорить за брата впрячься. Братик у Алмаза был еще тот. С законом не в первый раз конфликтовал.

А с другой стороны, что, у остальных актеров в «Ромэне» ситуация много лучше? Многие члены семей совсем иначе на жизнь смотрят. У большинства есть родственники, что за решеткой прямо сейчас сидят или недавно из-за нее вышли…

Но то, что брат у него весьма специфический, не означало, что он не будет за него вступаться, раз такая возможность появилась. Тем более что от него ничего особенно страшного и не попросили. Полковник уверил его, что они в этом деле на одной стороне. Он тоже хочет Ивлеву помочь. А ведь и Алмаза Боянов с Вишневским на это же благословили. И полковник этот, по его словам, хочет, чтобы тот высокопоставленный прохиндей, который своего соглядатая подсылает, побоялся с Ивлевым связываться.

Советоваться с Бояновым и Вишневским и в целом разглашать им поставленную перед ним задачу полковник строго-настрого запретил. Мол, в этом случае сделка будет расторгнута, и брат будет еще три года в колонии сидеть до конца своего срока. Уж он-то об этом позаботится, если Алмаз свои обязательства возьмёт и нарушит. Так что велел ему позабыть все инструкции от них и говорить строго то, о чем с ним уговорился.

Но как же все завертелось, – недоумевал Алмаз, сидя в гримерке и терпеливо ожидая, когда появится любопытствующий незнакомец, который по поводу Ивлева третий раз уже, получается, к нему придет. Так-то он Сергеем назвался, но Алмаз был уверен, что тот на ходу это имя себе придумал…

Ну вот, наконец, «Сергей» и появился. Снова специально выждал, когда театр практически опустеет, и все после последнего спектакля торопливо разбегутся по домам.

– Добрый день, Алмаз, – деловито пожал ему руку Сергей. И по-хозяйски уселся на один из стульев, не спрашивая у Алмаза разрешения. – Ну что, есть чем меня порадовать? Деньги я принес, само собой.

– Ну что же, Сергей, есть, – сказал Алмаз. – Удалось мне с Бояновым пообщаться неформально. Сидели с ним пару дней назад, пили, болтали. Вот когда он набрался уже хорошо, я его начал про Ивлева расспрашивать и кое-что любопытное выяснил.

Собеседник изобразил полное внимание, пристально смотря на него.

– Интересная картина получается, – почесал затылок Алмаз, словно в некоторой растерянности. – Ивлев наш оказывается вовсе не так прост, как мы про него думали.

– Не так прост? – переспросил его Сергей с загоревшимися глазами.

– Да, вот так, – развел руками Алмаз. – Боянов мне рассказал, что, когда они выпили прилично в Токио, Ивлев как-то впервые расслабился. Он же обычно не пьет и сдержанно себя очень ведет. Но выпив, разговорился. Так вот, он Боянову заявил, что настоящим его отцом Фидель Кастро является. Звучит, конечно, как бред. Но, с другой стороны, как сказал Боянов, это многое бы объяснило…

– Что именно бы объяснило? – явно пораженный услышанным, переспросил его собеседник.

– Ну хотя бы ту поездку на Кубу на три недели, что Ивлев так спокойно предпринял, а там в шикарном отеле жил. И то, что его и к Фиделю возили в гости, и к Раулю, и он даже там в Совете Министров Кубы выступал. Представляете, чтобы такое могло случиться с обычным восемнадцатилетним парнем, приехавшим на Кубу? Да, собственно говоря, вы же сами понимаете, что обычный восемнадцатилетний парень и не получит трехнедельную поездку на Кубу за счет государства.

Боянов еще сказал, что он Ивлева на смех поднял, когда это услышал. Тот обиделся и рассказал ему, что когда он с Громыко как-то поссорился, то Фидель лично Громыко звонил и угрожал Брежневу на него пожаловаться, если он от парня не отстанет. Так что теперь Громыко как шелковый. Вот потому во время этой поездки Ивлева в Японию министр иностранных дел и приставил к нему дипломата. Следить, чтобы все у Ивлева там было хорошо, и Фидель больше к Громыко ни с какими упреками не обращался.

– Вот даже как, – потрясенно распахнул глаза Сергей. – Но как же так вышло, что Ивлев сын Фиделя Кастро? Неужто его мать была на Кубе двадцать лет назад?

– Ивлеву уже девятнадцать лет, правильно, – продолжил Алмаз. – А ведь на Кубе тогда еще не было социалистической власти. Фидель где-то в горах воевал. Вот и Боянов это Ивлеву сказал. Но тот как все объяснил? Что, мол, его советская мать по документам на самом деле не мать его вовсе. Она его усыновила. Мать его при родах на Кубе умерла. А его в Советский Союз отправили, потому что на Кубе шла война с капиталистами, которую Кастро вел. Ситуация опасная была... Да у него и возраст совсем другой, старше он на несколько лет своей придуманной даты рождения…

– А что же Фидель тогда к себе сына потом не забрал, когда революция победила? – спросил Алмаза озадаченный собеседник.

– Так он у Кастро не единственный сын. У коменданте на Кубе еще полно детей. Ну и там же американцы постоянно наседают. Вот Ивлев говорит, что Фидель и решил, что пусть один из его сыновей в Советском Союзе растет. Ну и тем более планы у него на Ивлева есть. Мол, потом, когда он уже в возраст войдет, то не исключено, что Фидель его сыном признает и послом Кубы сделает в СССР.

Последовало еще несколько вопросов, на каждый из которых Алмаз отвечал строго в соответствии с инструкциями, полученными от пришедшего к нему полковника, заключившего с ним сделку.

Сергей ушел, оставив артисту сотню.

Алмаз был очень доволен своим выступлением перед ним.

Все же я хороший актер, – удовлетворенно подумал он. – Однозначно я смог его убедить в том, что рассказал.

Авось заодно этот рассказ и Ивлеву поможет. Но самое главное, чтобы он моему брату помог. Эх, уговорить бы еще этого балбеса, когда он из колонии выйдет, начать нормальную жизнь вести по моему примеру. Кто его знает… Может, и получится?

***

Москва

Приехали домой от Комарцевых. Вроде как и все хорошо, но мне один момент покоя не давал. Вот укачу я в Италию на полторы недели. А вдруг за это время, учитывая, что уже середина марта скоро, сильное потепление случится, и снег весь в деревне стает, после чего нынешняя защита моего сокровища в руинах пропадет… Запросто кто-нибудь по весне может пойти кирпичей набрать для своих нужд. И ящик мой там под ними достаточно просто обнаружит с сокровищами.

Мысль малоприятная, честно говоря.

Но тут у меня надежда появилась, что может быть, Жуков в Городне все же уже разобрался полностью с нашими личными хранилищами для ценностей? Задача такая перед ним же ставилась, в том числе и мной. В ситуации, когда дома или в других известных местах хранить что-то серьезное не могу, хранилище очень бы выручило. А у Жукова вон как вьетнамцы хорошо работают, могли уже с задачей и справиться.

Учитывая, что сегодня последний рабочий день, взял Тузика погулять и московскую квартиру Жукова с городского телефона набрал. Правильно рассчитал. Он уже домой из Городни приехал.

Поздоровавшись, спросил его, как там дела на объекте, намекнув, что больше всего меня интересует нижний уровень. Намек он понял, и ответ его мне очень понравился:

– С нижним уровнем, Павел, полный порядок. Я еще просто сам не успел об этом сообщить завтра. В понедельник планировал этим заняться, учитывая, что длинные выходные.

Ну вот, благие вести.

– Я тогда, Семеныч, в понедельник поутру и появлюсь у тебя в Городне, посмотрю все там, – сказал я бригадиру.

Первая мысль была поехать в субботу с женой и детьми в деревню с ночевкой. А ночью сундук свой вытащить и в багажнике припрятать. Но тогда бы пришлось его во дворе потом бросить в машине после того, как мы с дачи бы приехали. Так себе вариант такие ценности в багажнике машины держать даже под окном. Не буду же я там всю ночь ходить и караулить? Доставить же сокровища надо в понедельник в рабочее время в Городню, чтобы мне Жуков там все показал, что к чему.

Значит, получается, что более разумно мне часа в три ночи с воскресенья на понедельник прикатить, никому ничего не говоря, в деревню. Клад свой изъять, а потом сразу же из Коростово в Городню поехать, чтобы к началу рабочего дня там уже с ящиком с этим и появиться. Разместить его там в хранилище, да обратно уехать.

В принципе, если в воскресенье вечером поспать, то можно без большого надрыва и сильного переутомления все это и выполнить. Днем уже в понедельник домой в Москву вернусь тогда.

Да, решил, что, наверное, так и сделаю.

Но, кстати говоря, это не означает, что в субботу, если погода будет хорошая, мы с Галией и детьми не можем снова в деревню съездить. Тем более бабушек поздравить надо с восьмым мартом. Просто потом отдельно смотаюсь за своим сокровищем...

В пятницу мы вроде как и выходные были с Галией, но вечером же к нам гости придут. Так что с утра на базар съездил за мясом и овощами, потом неспешно готовили, да с детьми возились.

Вечером мама пришла с детьми нашими сидеть, а я повез Галию прическу делать. Прямо на дом к той ее сотруднице из ССОД, что так хорошо ей волосы укладывала, когда на дипломатические приемы ходили. Ну а оттуда уже и на день рождения к Миронову отправились в «Россию».

Ехали мы туда, конечно, с некоторой опаской. Ясно, что, учитывая, чей это день рождения, ожидали там увидеть достаточно большое количество известных актеров. Ну и, само собой, было понятно, что все они между собой прекрасно ладят. А тут мы придем, свежая кровь, как говорится. Ну и, опять же, мало ли, гости Миронова будут зазнаваться, что они такие маститые все. Особенно Галия по этому поводу переживала. Как мог ее успокаивал, говоря, что не съедят же нас эти артисты...

Приехали буквально за несколько минут до начала мероприятия для того, чтобы со своим чемоданом не сильно выделяться. Рассчитывал на то, что актеры все же люди творческие, так что чуть ли не половина опоздает.

Когда подходили к швейцару на входе в ресторан, Галия с гордостью сказала, что мы на день рождения к Андрею Миронову. Тот тут же очень уважительно нас внутрь запустил. Ну да, решил, наверное, что мы тоже из каких-то известных актеров, просто что он по какой-то причине нас еще не знает.

Со своими ожиданиями, что большинство припоздает, я угадал. Где-то без двух минут шесть мы вошли в небольшой зал, в котором собрали и накрыли один стол, окружив его двумя десятками стульев.

В нем был Андрей Миронов с матерью. Сразу ее узнал. Рядом с ними стоял Марк Захаров, и как же его не узнать? Ширвиндт и Державин, тоже без проблем. А вот еще человека три там были, которых я не смог припомнить.

На нас, конечно, с некоторым изумлением посмотрели. Заходим, понимаешь, никому, кроме самого Миронова, неизвестные, да еще и с чемоданом. Такое впечатление складывалось у гостей, скорее всего, что мы просто ошиблись залом. Но Миронов, прекрасно понимая и сам, что ситуация специфическая, тут же к нам навстречу направился, громко говоря на ходу:

– Павел, Галия, очень рад, что смогли найти возможность посетить мой день рождения.

Ну, ясно, что любопытство остальных собравшихся от этого сильно не уменьшилось. Стало понятно, что мы вроде как и свои, но кто же мы это такие, свои?

Я тут же Миронову чемодан вручил, чтобы обратно к гостям он уже сам его катил, сказав, что внутри есть немного еще подарков, помимо самого чемодана.

Поблагодарив за подарок, Миронов, как интеллигентный человек, подвел нас к остальным гостям и представил:

– Это мои хорошие друзья, Павел Ивлев и Галия Ивлева. Мы с ними на одном из дипломатических приемов познакомились, уже не помню на каком именно. А с Павлом мы недавно ездили в Японию. Он как раз и является автором той самой пьесы, в которой я сейчас главную роль играю в «Ромэне».

– Не, ну а что? Хорошие друзья, – тут же сказал Ширвиндт. – Подарки целыми чемоданами дарят. Это же замечательно. Где бы мне таких друзей найти? Ну что, Павел, может быть, ты и со мной тоже подружишься?

Да, возможно, со стороны это для кого-то и фамильярно бы прозвучало. Но это же, блин, люди, тесно вовлеченные в деятельность Театра сатиры. Что, они должны с чопорным выражением лица с теми, кто в гости к Миронову пришли, общаться? Да и, тем более, вполне может быть, это проверка на то, есть ли у нас чувство юмора, или мы люди душные и чопорные. Так что, улыбнувшись в ответ Ширвиндту, я сказал:

– Конечно, Александр. Надеюсь, однажды у нас с вами дойдет дело до того, что и на вашу улицу прикатится чемодан с подарками.

– Есть такая вероятность, – улыбнувшись, подхватил Миронов. – Тем более, что я точно видел, что у Паши есть два таких чемодана. У него и сестра за рубежом живет большую часть времени. Так что с чемоданами у него все точно хорошо, причем самыми лучшими в Москве.

Мы тем временем пожали с Ширвиндтом друг другу руки. И, вроде бы, по выражению его лица я понял, что первичную проверку я прошел, душным он меня не считает. Тут и Державин ко мне подошел, за руку поздоровался, а Галие руку галантно поцеловал, после чего сказал:

– С такой красивой молодой парой готов дружить и без чемодана.

– Все правильно, – улыбнулся, подходя к нам, Марк Захаров. – Один чемодан, который Миронов у нашего гостя видел, уже у него. На второй уже Ширвиндт подписался. Значит, Миша, все, что тебе остается, – это дружить с товарищем Ивлевым без чемодана.

– Жизнь – это боль, – согласился с ним я.