Глава 14

Москва, «Полет»

Встречу с учеными-аграриями организовали прямо на «Полете», на территории нашего музея. Давно я в нем уже лекции не читал, подумал об этом даже с какой-то ностальгией. Хотя в бане у бабушки все же лекции по рыночной экономике читать гораздо приятнее, это надо признать. В особенности после того, как попаришься хорошо, да еще деревенским квасом потом угостишься. Который, что ни говори, все равно самый лучший. В магазине такого или в бочке на улице никогда не купишь.

И дело даже не в том, что там высокий шанс разведенным напитком угоститься. Просто есть какая-то магия в руками сделанном продукте на основе семейных рецептов, с вложенной любовью. В чанах на заводе такой вкусный напиток никогда сделать не удастся.

Замдиректора «Полета» представил мне пятерых ученых-аграриев. Трое из них были очень похожими. Лет пятидесяти, лысенькие, примерно одного роста, да еще и на лица похожие. Прямо как братья из ларца. Более того, всех троих звали Иванами, хорошо хоть отчества были разные.

Я решил не заморачиваться с именами и пытаться отличать их по их специализациям. Расспросил каждого, кто чем занимается. В общем, теперь для меня они были ихтиологом, пчеловодом, скотоводом, овощеводом и цветоводом.

Первым начал выступать овощевод. Стал расписывать новые сорта картошки, которые у них в НИИ в последние годы разработали. Мол, более к засухе устойчивые, приспособленные именно для Подмосковья. С учетом короткого вегетативного сезона и все такое прочее.

Я был совсем не против. Мало ли, действительно удалось что-то прорывное разработать? Договорились с ним, что завод «Полет» при содействии московского горкома с его НИИ заключит соглашение, по которому уже в конце апреля привезут достаточные партии новых сортов семенного картофеля для того, чтобы их на полях нашего совхоза можно было под посадку использовать. Ну а сажать уже будут по погоде, конечно и по его рекомендациям.

Затем я спросил его, что он думает про топинамбур. Но ответить он не успел. Его с горящими глазами перебил пчеловод:

— Топинамбур — это просто чудесная идея, юноша. Это медонос. Пчелы от него будут в полном восторге.

О, как, а я и не знал. Но овощевод, немного поморщившись, что его перебили, начал степенно говорить:

— Топинамбур — очень интересное клубненосное растение. Главное, что живучее. Его можно в неудобьях высаживать. Там, где картошка без ухода заглохнет. Он даже в сорняках сможет выжить, если ему помочь на первых порах, пока он не окрепнет немного. Хотя бы до полуметра дайте ему дорасти, подавляя сорняки, а потом он сам их подавит уже. Быстро набирает растительную массу. Возвышается над большинством сорняков, перехватывая у них солнце. За счет этого и клубни полноценно формируются. Не особо взыскателен к поливу.

Но главная проблема с топинамбуром, что он неизвестен основной массе потребителей. Не факт даже, что если в магазины клубни завести, люди будут их разбирать. Та же самая проблема, что с картофелем в России восемнадцатого века, когда люди картофельные бунты устраивали из-за того, что их заставляли высаживать или употреблять картофель. Обидно будет, если вы вырастите хорошую партию топинамбура, а его просто-напросто никто не купит в овощных магазинах. Это первый момент. Второй момент. Топинамбур вкусный, но быстро приедается. Один раз человек купит поест, второй раз купит поест, а третий раз уже может и пройти мимо.

— Понятно, — сказал я задумчиво.

И тут кое-что вспомнил. Само в голове всплыло. Когда в деревне обсуждали, тогда про это вспомнить не удалось. А вот сейчас время прошло, и тут же идея возникла:

— А скажите, а если нам, в случае, если не удастся наладить спрос у населения, сиропы из топинамбура делать? Сиропы же точно нужны в нашей отечественной пищевой промышленности.

Овощевод несколько секунд задумчиво смотрел на меня, потом кивнул и сказал:

— Это хорошая идея. К сиропу привыкания быть не может. Если грамотно всё сделать, то почему бы не продавать, чтобы люди, к примеру, с блинами этот сироп использовали. Детям вкус понравится, так будут разбирать вместо мёда, который не всегда еще на полке найти удастся.

— А выжимки можно куда-то использовать? — спросил я, стараясь быть хозяйственным. — Может быть, на комбикорм пойдут?

Но овощевод меня порадовал:

— Жом на комбикорм? Я бы не советовал. Есть более ценное применение. Если уж вообще идти по пути переработки клубней, то из жома много чего можно сделать. Перемалывать в муку, к примеру. В обычную пшеничную муку при выпечке хлеба добавлять этой муки можно немного, это же ценные пищевые волокна. И черстветь он тогда будет значительно медленнее. Да из этой муки можно и печенье печь!

Ну а если все же для животных использовать… То не как комбикорм, а как отдельную добавку. Полезно для микрофлоры кишечника скота. И повысит усвояемость обычного комбикорма.

— И кстати говоря, — сказал задумчиво я, потому что мне еще одна идея в голову пришла, — а ведь сироп и муку из жома топинамбура, наверное, и на экспорт поставлять можно будет.

Тут уже овощевод пожал плечами, мол, не знает. Но этого следовало ожидать. У нас же тут собрались специалисты все же не по рынкам и по сбыту сельскохозяйственной продукции за рубежом. Разбираются в том, что творится в отечественном сельском хозяйстве, не более того.

А я, естественно, подумал об экспорте, исходя из нашего недавнего разговора с Захаровым. Раз уж поставлена задача перед Москвой по экспорту, то кто нам мешает топинамбур выращивать у нас в совхозе и везти на переработку в Москву? А из Москвы Захаров этот сироп топинамбура и муку из жома будет на экспорт отправлять в новые магазины концерна и отчитываться потом валютой, полученной в результате продажи за рубежом.

Думаю, такую концепцию он оценит. А самое главное, еще больше энтузиазмом воспылает по отношению к нашему совхозу. Легче будет все необходимое для него выбить.

Этим обсуждение топинамбура не ограничилось. Вслед за пчеловодом в дискуссию вмешался и скотовод.

— А вы знаете, что из зеленой массы топинамбура прекрасные корма для скота можно делать? Для Подмосковья важно, что он к засухе устойчив. То есть там, где другие корма засохнут, топинамбур себя будет прекрасно чувствовать. И мы сможем скот обеспечить необходимой зеленой массой, используя именно топинамбур как основу для комбикорма.

Ну, тут я уже обрадовался. Похоже, что не зря про этот топинамбур вообще вспомнил. Для кого-то это экзотика. А вот тут сразу три специалиста из профильных сельскохозяйственных институтов вполне себе ценят эту культуру и сразу же плюсы в ней нашли.

Дальше начал выяснять, где мы можем раздобыть сам семенной топинамбур под посадку. Овощевод, немного снисходительно улыбнувшись, сказал, что по этому поводу я вообще могу не тревожиться. В наших НИИ есть все, в том числе и необходимый посевной материал топинамбура тоже. Сказал, что между различными НИИ всегда обмен идет при необходимости. Так что если даже посевного материала в его НИИ не хватит, достаточно быстро от их коллег из Ленинграда или из других регионов все необходимое привезут.

Мол, мы, ученые, друг друга всегда поддерживаем, у нас очень хорошо взаимодействие развито. Одно дело все же для всей страны делаем.

Меня это, конечно, только порадовать могло.

Единственное, на что мы приличное время потратили, так это когда стали прикидывать, сколько же нам надо этого самого посевного материала по топинамбуру. Чтобы случайно не превратиться в Хрущева с его манией по поводу кукурузы. Не хотелось бы, чтобы в совхозе подумали, что мы тут в Москве с ума сошли, завалив их сплошным топинамбуром.

А то еще, глядишь, саботировать начнут наши указания. Решат, что москвичи эти вообще шальные. И лучше они будут сами по старинке, проверенными путями идти. Не подумав, естественно, о том, что их проверенные пути уже сделали совхоз банкротом. В результате чего он и попал в лапы нашего «Полета».

Кому ж хочется о плохом думать, в особенности, если о себе хорошем речь идет? Уж себя-то человек всегда, как правило, оправдает, тем более в такой сфере, как сельское хозяйство. Тут себя всегда легко оправдывать. Неурожай — засуха виновата. Или дожди, что три недели подряд шли и все утопили. Причина для самооправдания, короче, всегда найдется.

Вот только рядом с таким хозяйством другое найдется. Которое в ту же засуху или при проливных дождях успеха достигло…

Дальше про рапс заговорил со специалистами. Услышав слово «рапс», пчеловод, фанатично сверкнув глазами, тут же высказался категорически «за». Сказав, что это тоже медонос, и он его всячески поддерживает.

А я на рапсе не зря акцент сделал. Помнил прекрасно некоторые факты из будущего. То, что в рыночной экономике рапс выращивался под масло и под комбикорм. Многие хозяйства именно на рапс переходили, особенно в неблагоприятных климатических зонах. Потому что у него была самая высокая коммерческая рентабельность. Там, где прогорали с пшеницей, при переходе на рапс буквально за несколько лет финансовое состояние поправляли.

Так что тут не только пчеловод будет рад. Мы в целом при помощи рапса финансовое состояние нашего совхоза будем улучшать.

Ну и тут же, само собой, у меня логичная мысль возникла, что часть рапсового масла на экспорт будем отправлять, опять же, порадовав Захарова. Кто его знает, какая у нас в стране будет востребованность рапсового масла, когда все к подсолнечному привыкли? Может, будут брать, может, не будут. А за рубежом, если не такую большую партию раскидать по сотням магазинов, всяко все с полок сметут, как советскую экзотику, и еще попросят. Ну и опять же, дополнительный пунктик будет в мотивацию Захарова по работе с совхозом.

Возникли вопросы у ученых по поводу того, где мы будем рапсовое масло изготавливать, как и тот же самый сироп топинамбура. Заверил их, что при необходимости мы на одном из московских предприятий новый цех откроем. Завезем в него все самое современное оборудование для изготовления сиропа и масла. Хоть отечественное, если добротное есть. Хоть импортное, если мы еще с изготовлением такого оборудования на наших заводах не преуспели.

Приятно было видеть, как ученые переглянулись с загоревшимися глазами. Нравился им мой подход. Кто же не хочет идею до реализации довести максимально быстро и с лучшими темпами? Я так понимаю, что раз они берутся курировать в нашем совхозе выращивание и рапса, и топинамбура, и других культур, то хотят сразу же и максимальную, как можно быстрее, отдачу с этого дела получить. Как истинные профессионалы.

И речь идет не только о конвертиках, которые мы, само собой, за успешную работу им гарантируем, о чем они уже в курсе. Речь идет именно о том, чем может гордиться истинный профессионал. Увидеть плоды своего труда, увидеть успех, к которому привела именно твоя деятельность.

Такой азарт я и сам прекрасно понимаю и очень уважаю. Деньги все же мотиватор не для всех. А для некоторых вообще не мотиватор. И в Советском Союзе, кстати, это гораздо более распространенная тема, чем где-нибудь на Западе. Тут ради больших денег каждый второй и пальцем не пошевелит. А вот за ради идеи всегда много людей найдется, готовых пахать.

Ну а как же иначе, если уже полсотни лет в массовой идеологии всячески говорится, что ради денег жить скучно, неинтересно и даже просто низменно. Само собой, что многие это очень даже воспринимают как руководство к действию.

Эльвиру если взять или Никифоровну, к примеру. Предложи им сейчас способ много денег заработать, они только фыркнут презрительно. Им важнее знать, что они в своем колхозе пользу приносят. Или Гришу взять. Уйдет он из своей Академии на другую работу на большие деньги? Нет, конечно. Эмма Эдуардовна бросит ли свое замдеканство и докторскую, если ей даже зарплату в другой отрасли в десять раз большую предложить? Тоже нет. Это тебе не двадцать первый век, когда большими деньгами большинство людей можно переманить.

Разобравшись с картофелем, топинамбуром и рапсом, и даже примерно прикинув те площади в совхозе, которые мы будем засевать этими культурами, перешли к кукурузе. Хрущев Хрущевым, а культура очень полезная. Тем более, что опять же, не повезет с вызреванием початков — так для комбикорма в любом случае зеленую массу получим. И что для нашего скота в совхозе лишним окажется, без проблем сбудем в соседние хозяйства. А в ответ заручимся их поддержкой по каким-то другим вопросам.

С соседями всегда дружить надо. Мы их выручим с комбикормом, они нас потом, глядишь, с чем-то еще выручат.

А если будем уверены, что каждый год гарантированно большие объемы комбикорма будем выращивать, то сможем какой-то еще дополнительный прирост по скоту в совхозе запланировать.

Цветовод, когда до него добрались, тут же заявил, что если мы хотим нормально работающие теплицы с хорошим выходом цветочной продукции, то в идеале нужно сразу строить теплицы на природном газе. Это лучший вариант, чтобы даже в двадцатиградусные морозы бесперебойно обеспечивать нужный температурный режим, чтобы растения не погибли.

Я, в принципе, полностью с ним согласен был.

Цветовод тут же расписал, кто сейчас самые лучшие теплицы производит, что нужно природным газом отапливать.

Ну и по семенам никаких проблем он тоже не видел. И розы у нас будут, и гвоздики, и тюльпаны, и вообще все, что захотим. Без всяких проблем берется нас семенным материалом обеспечить. Отечественным, правда, тем самым, что и для «Сортсемовоща» делается. Но связи нужные есть, при поддержке сверху можно и импортный материал добыть. В ГДР есть хорошие семена, астр, к примеру, а из Болгарии и Венгрии можно семена гвоздик и роз привезти. Ну а если элитные сорта нужны тех же тюльпанов или гиацинтов, то это уже нужно из Нидерландов их везти.

Заверили его с замдиректором «Полета», что поддержка сверху будет. Пусть свои связи поднимает, и пишет бумагу, что именно нужно из-за границы из того, что у нас еще не очень селекционеры способны вывести.

Пчеловод, когда мы его спросили, нужно ли будет пчелиные семьи из-за рубежа завозить, на фоне общения с цветоводом, категорично заявил, что советская школа в этом направлении одна из самых передовых в мире, и завоз из-за рубежа пчел запрещён, чтобы не завезти опасные карантинные заболевания. Мол, будем среднерусскую породу использовать, она хороша для Подмосковья. И никакого дефицита нет — сколько надо, столько семей и завезут.

Это порадовало. Хоть здесь молодцы, обходятся без заграницы.

Дальше стали работать с ихтиологом. Идею использовать торфяные карьеры для разведения рыбы он всячески поддержал. Правда, тут же сказал, что карпа он выращивать не рекомендует. Даже с учетом известкования, которое понадобится, чтобы торфяную кислотность снизить до уровня, который будет приемлем для рыбы, карп все же такую воду не любит. Но к счастью, есть рыба, которая в таких озерах будет чувствовать себя превосходно. И с вкусовыми качествами у нее тоже полный порядок. Карась, линь, окунь, щука.

Я, собственно говоря, карпа не сильно люблю. Так что такой поворот меня только обрадовал. Да и народ ту же щуку или линя будет с гораздо большим энтузиазмом разбирать, чем карпа.

Несколько удивил меня ихтиолог, предложив обязательно еще и гусей разводить около этих озер. Мол, их помет полезен будет для рыбоводства. Вот оно как… Значит, мы теперь еще и гусевода найти должны… Или скотоводы и этим тоже занимаются? Дойдет дело до зарыбления карьеров, уточним.

Со скотоводом, кстати, мы наименее продуктивно переговорили. Он совершенно категорично заявил, что вызвало у меня, кстати, к нему уважение, что пока он сам лично не съездит и не посмотрит, что за скот в нашем совхозе, каких-то рекомендаций по нему он делать не может. Мол, мало ли, там лучше весь этот скот под нож пустить и новый племенной завести, чем время с ним терять.

Мы, естественно, с замдиректором «Полета» коров-то этих видели. Но максимум, что цвета их могли ему описать. В породах мы ни бум-бум не понимаем. Но мы его заверили, что, учитывая поддержку товарища Захарова, племенной скот мы сможем для своего совхоза при необходимости обеспечить. Главное, чтобы он подсказал места, где им можно разжиться. А уже мы при поддержке товарища Захарова сможем получить необходимое нам количество голов молодняка.

В общем, со скотоводом договорились, что в ближайшие пару дней он сам наш совхоз посетит. Замдиректора «Полета» гарантировал, что выделит машину с толковым шофером, который и туда довезет, не потерявшись, и обратно в Москву в лучшем виде его доставит. Так что по скотоводству пока что принятие каких-то даже первичных решений отложили.

Компанию скотоводу вызвались составить и все остальные ученые. Всем им нужно было на месте ознакомиться с территорией, на которой мы будем проводить аграрную реформу в отдельно взятом совхозе.

Ихтиологу нужно было взять образцы воды в торфяных карьерах, чтобы прикинуть, сколько понадобится известки, чтобы сделать ее нормальной для тех сортов рыб, что мы собираемся там разводить.

Даже пчеловод хотел внимательно изучить местность, чтобы найти лучшее место для пасеки. И определиться, куда ульи в районе вывозить можно.

Проводили ученых до выхода с территории завода, попрощались с ними. Замдиректор «Полета», повернувшись ко мне, сказал:

— Ну вот, часть дела сделана. Пусть теперь умники работают. Когда соберут всю необходимую информацию в совхозе и осмыслят её, будем снова с ними встречаться.

А затем он сказал:

— Павел Тарасович, я уже не стал при ученых уточнять один момент. В прошлый раз, когда мы в совхозе газ обсуждали, я забыл отметить, что у директора совхоза неверная информация. Он просто не учел тот проект по газу, который мы уже утвердили для нашего музея, ресторана и жилого дома. Он же про него ничего и не знает, наверное. А по нему уже буквально месяц-полтора осталось, и приступим к реализации этого проекта. Нам, получается, нужно всего километра три от музея провести дополнительное ответвление газопровода к той части земель совхоза, где мы теплицы расположим.

— И верно, — обрадовался я, — как я сам-то забыл, что нам так можно сделать? Так, а по этому ответвлению… Скорее всего, я так понимаю, стоит внести изменения в уже утвержденный проект по газификации музея?

Подумав немного, замдиректора согласно кивнул и сказал:

— Да, это, наверное, самый рабочий вариант. Потому что дело это хлопотное и длительное. Только при поддержке Виктора Павловича мы смогли в такие короткие сроки уложиться. Некоторые организации по три-четыре года к себе прокладку газопровода согласовывают. Так что внести изменения в готовый проект — это совсем не то, что с нуля новый проект делать. Это нам кучу времени сэкономит. Думаю, к концу лета, когда газ действительно понадобится для теплиц, его уже практически с полной гарантией подадим. Тем более что мы и так ускорили этот проект, пообещав, что наши сварщики с «Полета» будут его обеспечивать. Вообще-то и сварщики, и трубы в дефиците.

Но с трубами нам повезло, что детские площадки на производстве своем мы наладили. Мы для детских лагерей и санаториев Челябинского трубопрокатного завода десять штук детских площадок зарезервировали на эту весну. В итоге трубы смогли очень быстро из них выбить. А то ж это ж тоже сейчас дефицит… Хорошо хоть не крупного диаметра трубы нужны, те же на экспортные проекты газопроводов задействуют…

Долго он еще, минут пять, рассказывал, на какие только ухищрения не пришлось идти, чтобы даже при поддержке Захарова этот проект по газификации музея в рекордно короткие сроки пропихнуть, согласовать, утвердить и уже готовиться приступить к его реализации.

Я, конечно, таких тонкостей не знал. Грустно мне было, что в стране, где находятся огромные залежи природного газа, шустро могут работать только по прокладке труб для его экспорта. А вот когда нужно собственное население и собственные предприятия обеспечить — почему-то все это идет по второму разряду. Созданы колоссальные бюрократические сложности. С трубами совершенно какой-то искусственный дефицит. Понимаешь, танков, наверное, уже тысяч двадцать лишних в стране найдется. И продолжают их гнать и гнать. А с трубопроводными заводами такая беда сложилась, что их продукции на всех не хватает.

Нет, все же мне надо сделать все для того, чтобы, пользуясь всеми возможностями, что у меня появятся, в том числе в КПК, форсировать газификацию в Советском Союзе. Никуда это не годится, что с такими огромными месторождениями природного газа двадцатикилометровый трубопровод по стране согласовать для музея — это уже прямо целый подвиг.

— Надо, кстати, эти самые детские площадки предложить и предприятиям, которые современные теплицы делают. В качестве стимула, чтобы этим летом мы уже их могли и получить быстро, и возвести на своей территории. — сказал я Геннадию Борисовичу. — У них наверняка тоже свои санатории и детские лагеря есть.

— Так и сделаем, — кивнул согласно он.

— И не забываем, что газ нужно не только для теплиц вести. Деревню надо тоже газифицировать. Совсем по-другому на нас работники совхоза смотреть станут после такого. Облегчим им жизнь, и они будут связывать это именно с приходом «Полета».