Глава 16

Москва, квартира Ивлевых

Пришел домой, а меня тут же обрадовала Галия, сообщив, что мне звонили из партийной организации факультета. Мой партбилет уже готов, можно забирать.

— Прекрасно! — поблагодарил я жену за хорошие новости, и тут же набрал Васю Баранова. Правда, совсем не ожидал, что с мамой его приличное время общаться придется…

Она, как услышала, кто ее сына к трубке приглашает, тут же начала меня благодарить за то, что я помог Васе с любовью всей его жизни в Киеве вопрос решить. Ох, чувствую, Вася своей маме про меня много чего хорошего наговорил. Уж очень уважительно она со мной общалась…

Наконец и Васе трубку передали.

— Ну что, дружище, — сказал я, — если ты не передумал, то завтра отправляемся в КПК на прием к зампредседателю Межуеву. Во сколько тебе удобнее это сделать? Он мне какое-то конкретное время не назначал. Просто с самого утра заберу партбилет, что мне наконец сделали в МГУ. А далее все зависит от твоего времени. Можем сразу поехать в КПК, можем позже, если тебя какие-то дела не пускают в это время.

— Паша, ради такого дела я с утра отпрошусь. — ответил мне Вася. — Моему начальству будет достаточно узнать, что у меня визит к заместителю председателя КПК, чтобы не задавать мне лишних вопросов после этого.

Они до сих пор в шоке после того, как я к генералу Брагину в политуправление МВД ходил неоднократно. Так что препятствий мне никаких создавать не будут, как и искусственно придумывать поводы, чтобы на рабочем месте задержать.

— Отлично, дружище, — сказал я. — Ну что, тогда на входе в само здание встречаемся. Ты в форме приезжай только, представительнее будешь выглядеть. Ты кстати, как, надумал уже, будешь ли переходить в КПК на полную ставку, если предложат?

— Буду. — уверенно ответил мне Вася. — Тем более что я разузнал, что в прошлом году очень любопытная инструкция появилась для сотрудников МВД. Можно перевестись на работу в такую уважаемую, хотя и гражданскую организацию, как КПК, с сохранением всех возможностей, что дает МВД. И с возможностью потом получать дальнейшие звания. И само собой разумеется, когда дело дойдет, и пенсию по линии МВД получить.

— О, Вася, очень рад. Молодец, что справки навел. — обрадовался я.

Переживал, конечно, что какое-то время в КПК с Васей поработаем, а потом, если Межуев потребует, чтобы он на полную ставку переходил, придется расставаться. Потому что он не захочет МВД свое покидать. А теперь вопрос полностью решился.

Просто отличные новости!

Правда, часть этой радости, с которой я воспринял информацию от Васи, была связана с тем, что я все еще как пацан, получивший игрушку, которую долго ждал, улыбался и не мог остановиться. Настолько меня взбодрила встреча со своей семьей из прошлой жизни. Просто на каких-то крыльях летал весь вечер.

Галия, заметив это, даже спросила меня:

— Паша… А что у тебя сегодня такое прекрасное настроение?

Увы, но при всем желании никак я не мог правдиво жене ответить. Поэтому пришлось сослаться на то, что я так радуюсь из-за того, что по поводу Васи договорился, что он в КПК будет работать, и что завтра мы туда пойдем по этому поводу. То, что я сам туда на полставки перевожусь из Верховного совета, да еще на гораздо более высокую должность, я от Галии утаил. Потому что хочу ей завтра сюрприз сделать. Как вышло его сделать в понедельник с удостоверением сотрудника МИД.

Да, у меня уже карманы трещат от этих удостоверений. Но что поделать, если серьезные люди в Советском Союзе для того, чтобы как-то к себе тебя привязать, другого способа не знают, как в какую-нибудь серьезную организацию тебя на полставки пристроить. Или просто куда-то на полставки устроить, чтобы у тебя был дополнительный интерес взаимодействовать, как с КГБ вышло, и этим институтом, куда я только изредка раз в несколько месяцев за зарплатой прихожу.

И никого не волнует, что я в куче мест на полставки устроен. Нет какого-то центрального компьютера, как в двадцать первом веке, в котором вся информация обо всех твоих полставках известна, и могут потребовать от лишних избавиться. Ну что сказать, есть свои преимущества в двадцатом веке. Надо ими и дальше пользоваться.

Выехал в четверг в девять утра, заскочил на факультет. На всякий случай побольше времени отвел на то, чтобы партбилет забрать. Но все прошло очень быстро. Пару минут всего. Я везде где надо расписался, и с партбилетом в руках вышел из кабинета.

После этого озадаченно замер на месте. Что-то многовато времени осталось для того, чтобы сейчас выезжать на встречу с Васей. Что мне там, потом в машине полчаса еще сидеть в ожидании того, как он подъедет?

Как лишним временем распорядиться?

К ребятам зайти с моего курса? Я бы с радостью. Но они сейчас на лекции. Так бы к ним зашел потрепаться.

К Эмме Эдуардовне забежать? Нет, чревато. Не стал к ней заходить. Женщина она энергичная. И то, что она меня очень любит, дает мне некоторые возможности, но может повлечь за собой и некоторые неприятности. Придешь к ней без повода, а мало ли, она тут же решит, что мне еще одна конференция не помешает в жизни. А если еще и за рубежом где-нибудь, то вообще туши свет. Придется от этой энергичной женщины отбиваться. Да еще и она, скорее всего, обидится после этого. Нет уж, без повода к Эмме Эдуардовне я соваться не буду.

Поэтому вспомнил, что тут же комсомолки должны работать над моими письмами. Много мешков с письмами я им еще в прошлом месяце отвез. Или позапрошлом… С этими зарубежными поездками уже и запутался, если честно.

Подошел к кабинету, подергал ручку. Закрыто. Значит, придется потревожить главного комсомольца МГУ…

Сатчан явно беседовал о чем-то важном с каким-то большим МГУ-шным начальником. Потому что, извинившись перед ним, вышел в коридор ко мне, когда я к нему заглянул. Плотно прикрыл дверь, отошел в сторону от очереди, которая меня пропустила, разрешив заглянуть в дверь кабинета. И только там спросил меня:

— Что, Паш, вопрос какой-то срочный?

— Нет. Просто я тебе рассказывал, что тут недалеко есть кабинет, где девушки сидят и работают над письмами, которые мне трудящиеся шлют на радио и в газету. Вот времени немножко свободного образовалось, захотел подойти к ним, посмотреть, что там да как. Мало ли какой интересный сюжет для новой статьи в «Труде» появится?

— Они вроде бы там еще на прошлой неделе завершили работу. — сказал Сатчан. — Давай я сейчас зайду обратно, ключ тебе вынесу. Ты там найдешь, что тебе нужно, а потом мне ключ обратно закинешь, хорошо? А то у меня тут помощник ректора сейчас сидит, я с тобой туда сходить не могу.

— Конечно, тезка, — сказал я.

Так и поступили. В кабинете том я уже неплохо ориентировался. Так что быстро нашел в шкафу нужную мне папку с отобранными материалами.

Присел на один из стульев. Тут всяко удобнее просматривать письма, чем в машине.

Начал все подряд из отобранного читать. К сожалению, ничего особо интересного для себя не нашел. Но потратил время, что нужно было скоротать.

Папку захватил с собой, кабинет закрыл, ключ вернул Сатчану, который все еще сидел и беседовал с помощником ректора, и поехал на встречу с Васей.

Я по своему удостоверению сотрудника Верховного Совета прошел внутрь, а вот Васю по корочке майора МВД пропускать не хотели. Правда, все же пустили внутрь, когда я сказал, что он со мной. В этом пафосном здании на Старой площади корочка референта Верховного Совета гораздо лучше работает, чем удостоверение майора МВД.

Первым делом зашел в отдел кадров. Вася сказал, что в коридоре меня подождет.

С удостоверением на меня быстро разобрались. Фотографию вклеили, печать поставили, должность вписали. Но на этом сказка закончилась. Сказали, что нужно поставить подпись Пельше или его заместителя. Мол, пусть я завтра приду, к тому времени все уже будет готово.

Я ждать был не готов. Сказал, что сейчас отправляюсь к заместителю. Там сразу и подпишу.

В другой ситуации, скорее всего, не прокатило бы. Но, видимо, с отделом кадров по поводу меня сам Межуев вел переговоры. Поэтому они были в курсе, что я вовсе не шучу. Так что отпустили меня с неподписанным удостоверением, наказав у Межуева обязательно его подписать. Предупредили с серьёзным видом, что иначе оно не будет действительным.

Ну да, конечно. Я же так молодо выгляжу, что они представить себе не могут, что этого могли бы и не говорить.

Напомнили также, что я должен зайти в Верховный Совет, и в отделе кадров сдать удостоверение сотрудника Верховного Совета в течение пяти дней.

Конечно, неплохо бы как сувенир себе его оставить. Но удостоверение слишком серьезной организации. Поэтому я решил вернуть его, когда найдется свободное время.

Заодно спросил тут же, где я теперь свои карточки буду получать на дополнительное снабжение. Думал, Таисия Григорьевна этим будет заниматься. Но нет, секретаршу самого заместителя председателя этим озадачивать не стали. Дали мне номер кабинета, где сидит женщина поскромнее по должности, у которой я эти талоны и буду получать.

Вышел из кабинета, показал Васе удостоверение. Открыв, он увидел должность, и у него глаза на лоб полезли:

— Инспектор? Ты серьезно?

— Ну так видишь же удостоверение. С печатью даже, — сказал я,

— Но не подписано. — видимо, в силу профессиональной деформации сказал Вася.

— А мы сейчас пойдем к человеку, который имеет полномочия этот вопрос исправить. — улыбнулся я.

— Точно… Ну ни фига себе! — покачал головой Вася. — Инспектор! КПК при ЦК СССР! Мне теперь вообще можно ли в твоем присутствии сидеть?

Сделал вид, что задумался.

— Пожалуй, что когда работаешь, то да. — в тон другу начал шутить и я. — Конечно, если эта работа в моих интересах. Ну сам понимаешь!

Похихикали, как школьники, и в прекрасном настроении пошли к приемной Межуева.

Зашли в новую приемную, где меня тут же поприветствовала Таисия Григорьевна. Она снова очень позитивно меня приняла, с улыбкой и с должным уважением. Но сказала:

— Придется обождать минут пятнадцать. У Владимира Лазоревича важная делегация из Ленинграда. К счастью, они там уже час сидят. Так что скоро все же закончат общаться.

Попросил Васю подождать здесь, никуда не уходить. А что мне тут сидеть без толку? Мы в присутствии Таисии Григорьевны с Васей даже пообщаться нормально не можем. Приемная, конечно, огромная, но это имеет и свои минусы. Звук распространяется по ней, как в театре. Тут даже шепот наш ей слышен будет прекрасно.

Так что решил не терять зря времени и сгонял в тот самый двести двенадцатый кабинет за дополнительным снабжением. Подписи на удостоверении все еще не было. Но я решил, что по идее и так сойдет.

И оказался прав. Достаточно молодая по меркам других сотрудников КПК женщина, ей всего лет тридцать на вид было, мое удостоверение даже не спросила. Достала папку со списками какими-то, спросила мою фамилию, и оказалось, что я там уже фигурирую с начала апреля.

Вот это я понимаю предупредительность кадрового состава элитной организации! Еще не до конца на работу оформили даже, но раз заместитель председателя сказал, что я приду и оформлюсь, то они меня уже в списки на снабжение включили.

Получил те же виды талонов, что и в Верховном Совете ранее получал. С этой стороны более высокая должность ничего не изменила.

Поблагодарил сотрудницу, вернулся в приемную. Минут пять с Васей в тишине посидели. Затем шум усилился. Услышали, как одну из внутренних дверей открыли, потом вторая в приемную отворилась. Межуев лично проводил троих, достаточно расслабленно общающихся с ним товарищей, до двери приемной.

Лично за ними дверь прикрыл, потом внимательно посмотрел на Васю. Так-то я видел, что он на него смотрел, еще когда делегацию свою провожал. Не мог не отметить такого необычного посетителя, да еще и в форме милиционера. Я ему ничего не говорил про то, что Вася у нас имеет цвет кожи, достаточно непривычный для майора московской милиции.

Но Межуев молодец. Сделал вид, словно так оно и надо. Просто пожал нам руки и пригласил пройти к себе.

Минут пять Васю разными вопросами пытал. По поводу его биографии, а потом и планов на жизнь. Вася рассказал даже, что жениться собрался, что вызвало одобрительный кивок Межуева.

Мой друг аж вспотел. Понимает же, какая шишка заместитель председателя КПК при ЦК КПСС.

Когда Межуев с ним закончил и, кивнув, сказал, что рад его приветствовать в новой команде, что будет важными делами заниматься, я, не теряя времени, свое удостоверение ему протянул и попросил отсутствующую подпись поставить.

— Эх, Паша, — улыбнулся Межуев. — Ничего ты не понимаешь еще в наших внутренних делах. Я, конечно, могу тебе свою подпись тут поставить. Но тебе же лучше, если Пельше тут распишется. Пельше все же легендарный человек. Скорее, даже человечище. И член Политбюро, и в целом человек, с которым деятельность КПК все уже давно неразрывно связывают. Такая фигура, что мне даже стыдно вместо него подпись тут свою ставить. Не соответствую я его масштабу.

Он нажал кнопку селектора и попросил секретаршу к нему зайти. Таисия Григорьевна через полминуты уже на пороге стояла. Он ей велел мое удостоверение в приемную Пельше занести с просьбой, чтобы ее коллега у председателя его подписала. И потом ей отдала.

Таисия Григорьевна вышла выполнять поручение. А Межуев сказал, глядя на нас отеческим взглядом:

— Орлы, я дам сигнал, чтобы по майору Баранову приказ оформили. Пусть он сейчас сразу в отдел кадров зайдет. Я туда позвоню. Кабинет у вас будет тот же самый, в котором ты, Паша, уже немного поработал. Теперь уже на постоянной основе. У Таисии Григорьевны ключ от него будет лежать. Тебе же удобнее, если ты или другие члены твоей команды будут к ней заходить, когда он нужен. Приходя в здание, идешь сразу в этот кабинет. Если он закрыт, то заглядываешь к Таисии Григорьевне за ключом. Хорошо?

— Хорошо, Владимир Лазоревич.

— Бумаги, как и раньше, за пределы здания не выносить. И еще несколько дней отведем на то, чтобы окончательно сформировать команду. Ну и на то, чтобы майор Баранов тоже оформился на полставки. Где-то в понедельник уже с утра подтягивайтесь. Я перед вами уже и задачу первую поставлю. Есть там у нас один партиец из провинции, по которому надо поработать. — велел Межуев.

Затем он нас отпустил. Вася пошел в отдел кадров, как ему было велено. А я остался в приемной ждать Таисию Григорьевну.

Недолго пришлось ждать. Минут через пятнадцать она уже мне подписанное Пельше удостоверение принесла. И да, с Межуевым я был согласен. Это важный момент. Автограф такого человека на твоем документе дорогого стоит. Личность действительно в полной мере историческая.

Ну и еще нюанс. Фамилия такая это известная, и пугающая, что люди даже не на должность мою будут смотреть, а при виде одной подписи Пельше будут замирать.

С Васей мы уже попрощались, когда он в отдел кадров пошел, так что, посмотрев на часы, решил, что пора очередной раз с Захаровым встретиться. Много уже у меня идей новых накопилось, что с ним можно обсудить. Но для начала я решил, как и запланировал, разобраться с этим Институтом проблем долголетия. Согласовали с ним по телефону, что в сквере около его работы во время обеденного перерыва встретимся.

Ну и также и другие вопросы также обсужу по возможности, конечно. А если увижу, что Захаров в хорошем настроении, может быть, и про квартиру для Ершовых заикнусь…

Времени до обеда было еще прилично, но я не стал домой ехать. Посидел в кафетерии, прикидывая, какие еще статьи для «Труда» написать. Статью про Ершовых я сегодня вечером уже в чистовом виде напечатаю. Спешить нечего, должен же еще фотокорреспондент после вчерашнего в себя прийти, фотографии напечатать, да предложить мне выбрать из них подходящую для статьи. Отвезу Вере статью вместе с уже подготовленной статьей про ООП и Израиль. Но пока время есть свободное, надо что-то еще написать…

— Виктор Павлович, — сказал я, пожимая Захарову руку, когда мы встретились.

Погода была чудесная, так что мы в машине сидеть не стали. Решили прогуляться по скверу.

— Я подготовил все бумаги по Институту проблем долголетия. Хотел вам передать их и некоторые дополнительные соображения высказать. Кроме того, у меня появились некоторые идеи по развитию проекта по плитке на ЖБК.

— По плитке? — заинтересовался Захаров. — Давай, может быть, учитывая, что это уже согласованный проект, по нему сначала переговорим, а потом вернемся к медицине.

— Конечно, — кивнул я, — Виктор Павлович, появилось у меня осознание, что нам помимо производства плитки и ее продажи нужным людям надо еще обязательно сколачивать подразделение, которое будет во всех важных местах и для всех значимых людей эту плитку выкладывать.

— Для чего это, Паша? — удивленно спросил Захаров.

— Тут у нас сразу два соображения. Первое — это то, что от того, как качественно и соблюдая все необходимые стандарты плитку будут выкладывать, зависит и впечатление, что она будет производить. Представьте, поставим мы для нужд Кремля эту плитку, а выложат ее так, что после первого же дождя там появятся провалы, на которых люди будут падать и ломать ноги. Какое впечатление новинка, которую лично Гришин будет убеждать принять, произведет на солидных людей в правительстве и Политбюро? То же самое на даче может случиться, на которой вместо асфальтовых дорожек какой-нибудь член Политбюро эту самую плитку велит выложить. Если это неграмотно будет сделано, придет он через месяц в ужас от того, как новая дорожка выглядит, и жаловаться к Гришину придет на то, какой безделицей вместо асфальта он занимается. Ему это надо? И вам, само собой, учитывая, к кому уже разозленный Гришин с этими жалобами пойдет.

— Понятно, Паша, очень мощный и правильный аргумент, — покивал головой согласно Захаров. — Значит, что мы тогда делаем в этом направлении? Создаем подразделение по укладке плитки?

— Да, создаем подразделение при одной из фабрик, которую мы контролируем. Можно, кстати, и при ЖБК нашем. Логично будет: сами плитку делают, сами присылают людей, которые ее выкладывают. А дальше крайне настоятельно рекомендуем всем значимым структурам, что будут плитку приобретать для облагораживания внешнего вида территории, и всем серьезным людям, что для дач ее будут брать, что крайне рекомендуется именно услуги данного подразделения задействовать. Мол, неопытные строители вам так эту плитку выложат, что дважды и трижды пожалеете, что с ними связались. Хотите настоящего качества — только к услугам этого подразделения обращайтесь.

— Но как мы гарантируем, что и это подразделение будет профессионально плитку выкладывать? У нас же тоже опыта нет.

— Для наших работников я создам тщательную инструкцию по работе, а потом, когда достаточно плитки появится, нужно будет для них организовать серьезные месячные курсы. Пусть они каждый день на разных участках — можем даже целый полигон сделать, чтобы разные виды местности были, горки в том числе, — плитку эту выкладывают. Потом разбирают и заново выкладывают. Чтобы они уже с ней работали так, как будто всю жизнь этой плиткой занимались. Но главное, чтобы все по технологии делали и знали, что хорошие вознаграждения тоже мимо них не пройдут. Будет у них повод как следует стараться в своей деятельности.

— Ясно, с этим согласен, Паша, так и сделаем. Но ты еще про какой-то второй аспект говорил?

— Второй аспект тоже важен. Работа эта очень денежная. Сами представьте, будет ли какой-нибудь большой чиновник, который хочет у себя на даче этой плиткой асфальтовые дорожки заменить, по деньгам жмотиться? Деньги-то у него есть. Ну и кроме официальных заказов, наверняка будет много неофициальных, где просто будут деньги из рук в руки переходить без всяких документов. Так что денежный интерес для нашей группировки тоже будет вполне себе присутствовать.

И этот аргумент Захаров очень даже заинтересованно воспринял. Я бы даже сказал, что с подлинным энтузиазмом. Да, выгодно. Вначале деньги будем зарабатывать на производстве плитки. Свой процент с ЖБК возьмем. А потом будем зарабатывать еще и на ее укладке.

Дважды, получается, нам эта плитка будет деньги приносить. Конечно, он был полон энтузиазма и всецело одобрил мое предложение.

Эх, как мне хотелось ему рассказать, какие миллиарды долларов в России на плитке будут делаться, начиная с девяностых, по примерно той же самой схеме. Но, естественно, этого сделать я не мог. А кроме того, если бы уж начал рассказывать, вряд ли удержался бы от того, чтобы не осветить, какой там еще и третий элемент очень большой выгоды заключен. Ведь каждые несколько лет вполне прилично выглядящая плитка заменяется на другую, которая просто чуть иначе выглядит. И тут уже, само собой разумеется, еще дополнительно деньги из рук в руки переходят за возможность якобы негодную плитку своей новенькой заменить…

Чего бы я не хотел, конечно, так это чтобы до таких мыслей со временем Захаров сам дошел. Нечего нам эти капиталистические ухватки из двадцать первого века в Советский Союз тащить. Надо делать добротную плитку, добротно ее укладывать, менять побитую — все же она не вечная. Но ни в коем случае ерундой с заменой плитки не баловаться ради того, чтобы просто наваривать деньги.

К счастью, если даже Захаров до таких мыслей сам созреет, то это будет еще очень нескоро. Потому что Советский Союз — это огромное непаханное поле и для вполне добросовестной деятельности по выкладыванию плитки. Всякие хитрецы с фокусами с ненужной заменой годной плитки другой появятся еще относительно нескоро. Через много лет, не раньше.

Дальше согласовали с Захаровым все рабочие моменты по численности этого подразделения, что укладкой плитки должно заниматься, и сроки его создания. Сейчас, конечно, такое количество народа набирать смысла не было, пока мы дополнительный цех не запустили. Чтобы быть готовыми к огромному спросу на новинку, решили, что пока что Захаров все бумаги подготовит. А запускать в жизнь это подразделение будем тогда, когда уже останется полтора месяца до того, как можно будет показать народу и правительству саму плитку.

Пару недель уйдет на то, чтобы набрать нужные кадры, а дальше начнется месячная тренировка сотрудников. И весной тысяча девятьсот семьдесят пятого года это подразделение уже должно быть полностью готово осуществлять свою деятельность. Хотя, если брать некоторые южные регионы, те же курорты на Черном море, то там вполне можно начать работать уже и этой зимой, если она будет мягкой. Тем более что там и пансионатов серьезных организаций, которые будут заинтересованы в этой плитке, хватает, и просто дач у серьезных людей. Юг все же место престижное.