Глава 24. Либо я женюсь, либо меня женят!

Дарен Бранд

— Мне очень жаль, герцог, — с сожалением в голосе поведал мне юрист, как будто у меня умерла троюродная бабушка и не оставила наследства. — Но даже если нам удастся доказать, что весь этот конкурс был подстроен для того, чтобы вас женить, это ничего не изменит и мадам будет иметь право считать, что вы помолвлены. Кольцо было, свидетели тоже. Еще вмешательство императора могло бы что-то изменить, но насколько мне известна ситуация расчитывать на жто определенно не стоит.

Я уставился на него. Долго. С той самой смесью надежды и безумия, с какой смотрят на лекаря, которые сообщил, что вы может быть скоро умрете: мол, может, ты шутишь, а?

— Как такое вообще возможно?! — Я вскочил, отодвинув кресло с таким звуком, что где-то в углу портрет прадеда вздохнул и откосился. — Это же просто кольцо! Оно даже не драгоценное! Не официальная печать! Не обручальное свидетельство! Даже не договор с эльфами, и те поддаются пересмотру!

— С эльфами — поддаются, — устало кивнул юрист. — Но, к несчастью, не с мадам Сторн. В отличие от эльфов, она читается народом как персона воплощённой социальной мечты. Три дочери, благотворительность, уважение в светских кругах… а теперь ещё и такое предложение на публике. Как я уже сказал, объяснить что-то и опровергнуть будет практически невозможно, а если и получится от вашей репутации даже праха не останется, чтобы похоронить с почестями.

Я протяжно взвыл.

— То есть вы хотите сказать, что я теперь не просто жертва недоразумения, а ещё и узник общественного одобрения? — прошипел я, начиная медленно, но необратимо впадать в драконью форму отчаяния.

Юрист развёл руками с той долей сочувствия, которую можно позволить себе, сидя по эту сторону письменного стола и не находясь на грани помолвки с дамой, в доме которой, вероятно, уже примеряют шторы в герцогских тонах.

Я рухнул обратно в кресло. Потом снова поднялся. Сделал круг. Потом второй. Потом, не выдержав, подбежал к стене и, издав звук, похожий на «РРРРРРААААА», врезался в неё головой. Стена выдержала. Я — нет.

— Я не могу, — выдохнул я, хватаясь за волосы. — Я не выживу в доме, где всё оформлено в фиолетовых оборках. Я не выдержу разговоров о наследии, которое выглядит как трое визжащих подростков. Три дочери! Они же меня по миру пустят на одних только лентах. Я... Я...

— Герцог, — тихо прервал моё стенобитное выступление юрист. — Есть один выход.

Я обернулся, тяжело дыша, с клочьями собственных волос в руках.

— Говори. Но если это будет побег в пустыню или фиктивная смерть — то я уже и сам об этом подумал!

— Всё проще, — сказал юрист, выпрямляясь и сдвигая в сторону бумаги. — Закон, традиция и общественное восприятие допускают только один способ обнулить символику кольца без ущерба для вашей репутации.

— Ну?

— Если вы уже помолвлены с другой.

Я моргнул. Потом ещё раз.

— Что?

— Всё элементарно. Если на момент бала у вас уже есть официальная или даже полуофициальная невеста, то передача кольца не может рассматриваться как жест романтического или брачного значения. Тогда это действительно просто символ.

— И почему же вы не сказали об этом раньше?! — взвыл я.

— Потому что вы вчера сами заявили: «Я ни с кем не помолвлен, и в ближайшие сто лет не планирую», — напомнил он, подражая моему голосу. — Я, признаться, не ожидал, что вы это скажете вслух на открытии бала .

Я снова сел. Но теперь уже медленно, как старик, у которого не осталось сил даже на проклятья.

— И кого, по-вашему, я должен уговорить на помолвку за ближайшие сутки, а то и часы?

Юрист вытянул из кармана список.

— У меня были подготовлены несколько вариантов на случай политической надобности. Однако, если мы говорим о минимизации ущерба и хотя бы относительной пользе, — он чуть наклонился вперёд, — то, на мой взгляд, самым логичным шагом будет предложение руки партнихе.

— Чего?! — заорал я.

— Подумайте сами! Мы уже предлагали такой вариант, как самый простой и легитимный для достижения вашей цели, а сейчас он еще и спасет вашу честь от мадам Сторн. И волки сыты и овцы целы.

Я вскинул руки. Потом опустил. Потом снова вздохнул.

— Потрясающе, — хрипло сказал я. — Я спасусь от одной катастрофы, вбегая в другую.

— Но с меньшими потерями, — кивнул юрист. — И, быть может, даже с выгодой. Да, репутация у портнихи так себе и она не знатного происхождения, но тем не менее она смогла родить драконицу, значит, у нее может быть особая магия. А если нет, то в конце концов, она запросто может жить на другом конце страны, скажем в вашем летнем домике на море.

Я посмотрел на него долгим, мутным взглядом.

— Если я соглашусь… ты сам напишешь заявление о помолвке.

— Уже черновик готов, — сдержанно улыбнулся юрист. — Осталось только убедить саму портниху.

— Ты пессимист. Я бы начал с того, чтобы убедить самого себя .

Я поднялся с кресла, неторопливо, как старый воин после тяжёлого боя. Волосы, некогда бывшие предметом моей гордости, теперь напоминали гнездо разгневанного грифона. Да и взгляд мой, судя по отражению в зеркале, был как у дракона, пережившего потерю всей своей чешуи. Одним словом выглядел я не презентабельно, а скорее потрепанно.

— Ладно, — выдохнул я. — Допустим. Если выбирать между свадьбой с мадам «три дочери и фиолетовая бесконечность» и… портнихой, которая хотя бы умеет молчать, когда шьёт…

Я замолчал, разглядывая плафон, как будто там можно было найти ответы на экзистенциальные вопросы.

— По крайней мере, она не суётся в светскую хронику, — продолжал я, скорее себе, чем юристу. — Не устраивает истерики и не носит кружево на голове.

Юрист кивнул, как человек, который знает, что лучше не мешать пациенту, когда тот сам наконец нащупал выход из психоэмоционального лабиринта.

— Да, придётся жениться, — протянул я с тоской. — Но хотя бы с какими-то плюсами. Драконица у неё получилась, и довольно внушительная. А вдруг у нас получится ещё парочка. Целый выводок…

Я осёкся. Образ выводка внезапно вырос до устрашающих масштабов. Но даже он выглядел привлекательнее, чем перспектива выслушивать мечты мадам Сторн о совместных платьях в тон семейной мебели.

— Она ведь даже не особенно интересуется светской жизнью, — снова пробормотал я, будто убеждая самого себя. — Пусть сидит у себя, строчит рейтузы, платья и ночные рубашки с завязками в неожиданных местах. А я не буду мешать. Иногда присылать ей подарки… мёд… шёлк… свежие чертежи фасонов…

— То есть вы согласны? — осторожно уточнил юрист, явно не веря своему счастью.

— Я… не уверен, как это назвать. Это не согласие, а скорее… капитуляция, — мрачно буркнул я. — Но если уж тонуть, то не в болоте из фиолетовых оборок.

— Тогда я распоряжусь подготовить вторую копию заявления и организовать официальную встречу.

— Только не официальную! — подскочил я. — Без фанфар, без свидетелей, без кольца и без перьев. И, пожалуйста, пусть кто-нибудь сначала выяснит, в каком она настроении.

— У нас нет времени, — заметил юрист с извиняющимся видом. — Чем быстрее вы с ней поговорите, тем скорее можно будет опубликовать помолвку и прекратить спекуляции насчёт Сторн.

— Прекрасно, — обреченно вздохнул я. — Значит, иду унижаться.

Я направился к двери, по пути нацепив первый попавшийся сюртук и молясь, чтобы в нём не было вышитых роз. В голове уже вертелись варианты, как именно можно сказать «не хочешь ли ты выйти за меня замуж?» так, чтобы это не звучало как «давай сделаем глупость, чтобы избежать позора».

Я добрался до её дома без сопровождения и без приключений, что само по себе было редкостью. Обычно за мной следовали либо стража, либо придворные, либо проклятые слухи, но сегодня они, видимо, решили взять выходной по случаю выходки мадам Сторн. Шаги давались легко, пока я не увидел дверь её дома. Вот тут ноги начали предательски замедляться, будто хотели развернуться и сделать вид, что я просто мимо проходил — случайно, в поисках хлебной лавки или смысла жизни.

Вот только выхода у меня не было: либо она, либо фиолетовый ужас. Так что я, не теряя времени, постучал.

Дверь распахнулась с тем самым деловым щелчком, который не оставлял места романтике.

— А, это вы, — сказала Анна, даже не удосужившись сделать удивлённое лицо. — Сказать по правде, я вас не ждала, и последний заказ ещё не готов.

Ну вот и началось. Я натянул дипломатическую улыбку, которую обычно использовал в переговорах с представителями враждебных кланов, и прошёл за ней в гостиную. Вести подобные разговоры на пороге дома было решительно невозможно и совершенно небезопасно.

— Уважаемая Анна, я пришёл к вам с вопросом… весьма деликатным.

— Если это опять про ту ленту, которую вы тогда пытались незаметно вытащить из моего сундука, то у вас весьма своеобразные представления о деликатности.

— Нет, — поспешил я возразить. — Хотя, признаю, тот случай… хм… не вполне соответствовал нормам общения. Сейчас всё гораздо серьёзнее.

Я вдохнул. Выдохнул. И, собрав всю волю в кулак, выпалил:

— Не согласитесь ли вы стать моей… невестой?

— Простите? — уточнила она медленно, с той самой интонацией, которой швея говорит ученице: «Ты серьёзно решила пришить рукав к подолу?»

— Я прошу руки. Вашей. Моей. Нашей… — запутался я, но уже поздно.

Анна смотрела на меня так, будто я только что предложил ей поселиться в крыле замка, полном злобных монстров.

— Это шутка? — спросила она. — Или вы проиграли спор?

— Ни то, ни другое, — честно признался я, хотя и подумывал в этот момент ввести новую категорию: «законодательная безысходность».

Она вздохнула совсем не радостно и не романтично, а скорее как человек, увидевший, что в его дом снова пришли продавать волшебные кастрюли. В целом я понимал её эмоции, но выхода у меня не было.

— Послушайте, герцог. У меня всё отлично. У меня работа, заказчики, голова на плечах, дочь-драконица — всё, что нужно. И знаете, что делает мою жизнь особенно прекрасной?

Я замер, с надеждой ожидая.

— То, что в ней нет мужа .

Вот тут я будто вдохнул огонь. Прямо через глаза. Мне даже понадобилось какое-то время, чтобы осознать происходящее — настолько неожиданным и возмутительным оно было. Нет, я полностью разделял её мнение насчёт супружества. Но одно дело — когда вы в чём-то сходитесь во взглядах, и совсем другое — когда вам отказывают в том, что вам очень нужно. Я не хотел жениться. Вообще не хотел! Но чтобы мне отказала портниха? Это было не просто неслыханно — это было невероятно ! Да за меня любая девица на выданье загрызла бы соперницу, а эта нос воротит!

Вот только сейчас был совсем не подходящий момент показывать свой характер — у меня за спиной маячили три падчерицы и свадьба в фиолетовых тонах.

— А… если я… не буду мешать? — осторожно уточнил я. — Жить на другом конце страны, посылать подарки и вообще минимизировать своё присутствие?

Такой вариант меня более чем устраивал, да и ей мешать не должен. О том, что это она выедет из столицы, я решил пока тактично умолчать. Зачем портить сюрпризы?

— То есть вы предлагаете не брак, а технический союз, в котором вы — приложение к комплекту ниток? — Она фыркнула. — Благодарю. Но мне и без дополнительных аксессуаров живётся вполне.

— Но… я же… я… — начал было я, но слова предательски застряли в горле.

Отвергли. Меня. Меня !

Я, герцог, дракон, последний из Брандов, у которого обычно просят не руку, а все конечности сразу — в комплекте. И титул. И дом. И возможность фотографироваться на фоне его крыльев.

А тут — отказ. Холодный, ясный, недвусмысленный. Без тени колебаний.

— Мне очень жаль, — с неожиданной мягкостью добавила она, будто подводя итог. — Но вы явно ошиблись адресом.

После этой фразы меня как-то очень быстро выставили вон и захлопнули дверь прямо перед моим носом.

Я остался на пороге. Стоял, как оглушённый. Мир вокруг стал звенящим и странным. Даже птицы, казалось, замолчали.

— Она… — начал я. — Она сказала «нет».

Слова звучали так, будто я сам в них не верил. Или не понимал.

— Как такое вообще возможно? — пробормотал я. — Кто в здравом уме отказывается от меня ?

Ответа не было. Только закрытая дверь. И пламя гнева, которое разгоралось внутри. Это был вызов. Нет, даже не так. Это было личное оскорбление , которое я совершенно точно не собирался оставлять безнаказанным.