Глава 18

В столицу и правда отправились через два дня. Все это время отец разгуливал по поместью с довольной улыбкой на лице, как и мать, и это их общее благостное настроение вызывало у дочери устойчивое раздражение. Настолько, что Касс предпочитала не покидать пределов своей комнаты без необходимости. Все ее занятия отменили из-за болезни, и даже когда Кассандра попыталась объяснить, что чувствует себя хорошо и хочет чему-то учиться, родители оставались непреклонными.

— Зачем продолжать, если скоро мы переберемся в Зармир? — как-то за обедом интересовался граф. — Мы все равно не сможем взять твоих учителей с собой, там у тебя будут другие.

Касс слышала разговоры о том, что после переезда отец собирался отправить ее в тот же пансион, который вот-вот должна была закончить сестра. Проверенное место, прекрасные педагоги, восхитительная программа – так говорил граф Райтингем. Вероятно, он был слишком доволен обучением Шерил – ведь еще до бала дебютанток отец получил пару предложений на ее руку от известных родов. Удачно выдать дочерей замуж – вот главная мечта Альберта.

Кассандра замуж не хотела: мысль о необходимости делить с кем-то жизнь казалась ей утомительной заранее. Она все больше убеждалась, что ей комфортнее в одиночестве, чем в обществе, поэтому даже служанку выгоняла из покоев: любое чужое присутствие раздражало. А уж дорога в Зармир с матерью в одной карете и вовсе стала для девушки настоящей пыткой.

Графиня все время улыбалась и щебетала, повторяя одни и те же фразы. Она почти не называла дочь по имени, обращаясь не иначе чем «солнышко» или «родная», — от этих уменьшительно-ласкательных Кассандру откровенно коробило. Она стала очень раздражительной: раздражало все, от интонаций до случайных взглядов. И, хоть она старалась держать эмоции под контролем, удавалось это не всегда. Каждый раз, стоило только им выйти из-под контроля, как проявлялся ее дар.

Касс замораживала все: воду в стакане, фонтан в саду, однажды даже тарелку горячего супа прямо во время обеда. Осыпала инеем и мать, и отца, и нерасторопную Лиану. Все относились к этому с показным пониманием, а граф еще и добавлял:

— Ничего, лорд Лерси разберется.

Иногда юной леди хотелось оградить себя толстой стеной изо льда и спрятаться за ней ото всех. Ей тяжело было в обществе родителей, ее нервировали слуги, любые голоса, любые просьбы. Кассандра могла проснуться посреди ночи неизвестно из-за чего с одним только желанием: кричать, кричать так громко, чтобы ее слышали на другом конце света. Почему? Что ей снилось в такие моменты? Она не помнила. Ни один сон не откладывался в ее памяти.

Память вообще не выдавала ничего конкретного. Кассандра помнила раннее детство, как играла в саду, скакала на лошади или занималась магией, но никаких деталей. Лица слуг? Имена учителей? Хотя бы кличку лошади, которую, кажется, сильно любила? Ничего. Пустота. А когда девушка пыталась напрячься, чтобы вспомнить хоть что-то четкое, ее пронзала острая головная боль. И очень скоро Касс перестала это делать.

Она решила сосредоточиться на настоящем, а не прошлом: от попыток вспоминать становилось только больнее и бессмысленнее. В этом настоящем она входила в резные двери столичного дома семейства Райтингем и разглядывала убранство скорее из любопытства, чем с каким-либо чувством. Мать говорила, что они часто бывали здесь, но Кассандре все казалось незнакомым. Никакого, даже маленького ощущения узнавания, которое она иногда ловила в загородном имении, заходя в комнаты, касаясь руками перил или рассматривая картины. И даже лицо сестры, встречающей их у лестницы, выглядело чужим.

Шерил Райтингем была красивой двадцатиоднолетней девушкой с копной волнистых каштановых волос. Ровная осанка, скромное, но явно дорогое платье светло-зеленого цвета, раскосые голубые глаза. Чем-то неуловимо похожая на Кассандру, хотя, правильнее сказать, что это Касс похожа на старшую сестру. На фоне отшлифованной до блеска старшей дочь поместья младшая ощущала себя скорее незавершенным наброском.

— Отец, матушка, — голос мелодичный, ровный. Наверняка сестрица еще и пела неплохо – кажется, в пансионе Кассандру тоже будут ждать уроки пения. Шерил присела в идеальном глубоком реверансе, без единой ошибки в движении. — Сестра.

Если при обращении к родителям во взгляде девушки сквозила выученная покорность, то на Кассандру она смотрела с плохо скрываемой злостью. И хотелось бы Касс списать это на собственные странные ощущения, как многое в последнее время, но нет, в этот раз она была совершенно уверенна: не показалось. И чем же она успела так насолить старшей сестре, которую совсем не помнила?

— Ох, Шерил, какой красавицей ты стала! — ворковала мать, обнимая старшую дочь. Отец ограничился скупой улыбкой и сразу удалился в кабинет в компании слуги. — Как хорошо, что леди Грат разрешила тебе навестить нас!

Ее светлость герцогиня Грат была хозяйкой пансиона, в котором Кассандре предстояло учиться, а по совместительству еще и двоюродной тетей короля, за что и получила столь высокий титул. Графиня Райтингем ей восхищалась большую часть дороги до столицы, а это почти три дня! Заочно Касс уже не любила ту слишком идеальную женщину, но именно под ее надзором девушке предстояло провести ближайшие несколько лет.

Сославшись на усталость после дороги, Кассандра попросила позволения отдохнуть в комнате. Мать, казалось, даже не расслышала ее слов, настолько была поглощена общением с Шерил, лишь отмахнулась и приказала кому-то из служанок показать Касс дорогу. Странное поведение графини заставляло девушку хмуриться, поднимаясь по лестнице. Матушка сама говорила, что навещала сестру не далее месяца назад, а сейчас будто наговориться с ней не могла. Неужели настолько соскучилась?

Покои Кассандры оказались практически такими же, как и предыдущие: пустая обезличенная комната неброских цветов. Скучная, но удобная. Учитывая, что надолго здесь леди все равно не задержится, ей было все равно.

Как была – в платье и туфлях – Касс упала на кровать поверх одеяла. Ей хотелось побыть в тишине и покое: разговоры матери очень утомили во время поездки. Девушка рассматривала темно-бежевый балдахин над головой, стараясь не обращать внимания на копошащихся служанок – они развешивали платья в шкаф. Зачем? Все равно обратно паковать.

Кассандра все чаще ловила себя на мысли, что происходящее с ней за последние дни – ненастоящее. Словно она застряла в каком-то затянувшемся сне и давно должна была проснуться. Девушка закрывала глаза, зажмуривалась что есть силы, щипала себя за руку до такой степени, что кожа краснела. Ничего не менялось. Все та же блеклая комната, те же люди, одинаково раздражающие своим существованием рядом. Только холод в груди – какой-то родной, привычный. Он Кассандре нравился. Это ее магия, она чувствовала ее как плотный белый комочек снега. Холодный, но четко очерченный. Он замораживал почти все эмоции – счастье, удивление, грусть, страх. Только раздражение не поддавалось, и почему-то Касс казалось, что именно это чувство ее магии особенно нравилось, словно она подпитывалась от него. Наверное, поэтому девушка и ощущала свою силу настолько четко: раздражалась она постоянно.

Вот одна из служанок слишком громко хлопнула дверцей шкафа. Сейчас конюх за окном прикрикнул на лошадей. Чьи-то каблуки прогромыхали по коридору и затихли перед дверью Кассандры, а спустя миг раздался нетерпеливый стук. Каждый мелкий звук казался ударом по нервам.

Пришлось подниматься и кивать ближайшей из слуг, чтобы открыли.

Шерил, окинув высокомерным взглядом комнату, устремила свой взор на притихших девушек.

— Пошли вон!

Тех как ветром сдуло. Интересно, а часто сестрица гостила в доме? Складывалось ощущение, что слуги ее побаивались.

А вот Кассандра – нет, не боялась. Рассматривала внимательно девушку, склонив голову к плечу, и Шерил отвечала ей тем же. Но если во взгляде Касс не было ничего, кроме холодного безразличия с примесью легкого раздражения от самого визита, то голубые глаза напротив смотрели по меньшей мере грозно.

— Так вот ты какая, сестренка, — наконец нарушила молчание старшая из детей Райтингем. Она сделала пару шагов и замерла со странной улыбкой на лице, не предвещавшей ничего хорошего. — Я ожидала чего-то… большего.

Касс не понимала, о чем говорила сестра, но все рано лишь равнодушно пожимала плечами.

— Прости, что не оправдала твоих надежд.

Добрых сестринских отношений у них точно не будет, это Касс осознала еще в холле. Так зачем пытаться сейчас быть доброжелательной? В конце концов, это не она пришла в комнату Шерил с двусмысленными фразами.

Старшая Райтингем хмыкнула.

— Не понимаю, чего они с тобой носятся с самого рождения, — начала рассуждать вслух Шерил, обходя комнату по кругу. — Да, магичка, так что с того? У меня вот тоже дар бабки проснулся, могу вырастить любой цветок. Внешность – ничего выдающегося, к языкам не способна, вышивку так и не освоила. Ничего особенного в тебе нет. Да если бы не новое назначение отца, тебя бы к леди Грат ни за какие деньги не взяли!

Наверное, это должно было задеть Кассандру, но мороз внутри непробиваемым панцирем укрывал душу, не пуская туда никаких посторонних ощущений. Слова скользили по этому льду, не оставляя следов, вызывая разве что легкое недовольство от своего звучания. Подумаешь, бездарность. Может, повезет, и ее такую никто замуж не возьмет.

Шерил явно ожидала истерики или оправданий, но не дождалась ни того, ни другого, потому запал и подрастеряла.

— Герцогиня очень высокого мнения обо мне, — продолжила девушка, повыше задрав свой острый носик. — Надеюсь, ты меня не опозоришь перед ней.

— Через два месяца тебя уже не будет в пансионе, — ответила Кассандра, когда сестра направилась к двери – видимо, сочла аудиенцию оконченной. — Так что ничего не могу обещать.

Шерил успела яростно сверкнуть глазами, прежде чем быстрым шагом покинула покои Кассандры. Девушка явно ревновала родителей к младшей сестре, но почему? Мама говорила, что они с отцом бывали в столице часто, и Касс иногда с собой брали, чтобы дочери общались. Но младшая Райтингем совершенно не чувствовала какой-то близости с сестрой. Да к ней служанки, которых Кассандра видела впервые, относили с большей теплотой!

Нет, уж лучше совсем без сестры, чем с такой. Раздражаться на расстоянии все же проще, чем в упор.

Ужин Касс пропустила. В одном из сундуков, что остался неразобранным, она нашла свои книги и погрузилась в чтение, а когда служанка заглянула с напоминанием о том, что леди ждали в столовой, Кассандра соврала, что не голодна и плохо себя чувствует. Она была уверена, что вполне потерпит до утра, но урчащий желудок напомнил о себе значительно раньше.

Взвесив все «за» и «против» и решив, что бессонная ночь того не стоила, Кассандра накинула на себя халат и выглянула в коридор. Никого. С одной стороны, хорошо, ведь леди Райтингем не хотела привлекать к себе внимания. С другой – она не имела ни малейшего представления, где ей искать кухню. Налево? Направо? Кассандра с трудом припоминала, где находилась лестница, а что уж говорить про помещение, которое она вообще ни разу не видела. Пришлось положиться на внутреннее ощущение и свернуть налево.

Длинный коридор, к огромному сожалению девушки, закончился тупиком. Пришлось начинать поиски с начала, сдерживая желание выругаться вслух. Развернувшись на пятках, леди уже собралась двинуться в обратный путь, как услышала приближающиеся шаги и мужские голоса. Один точно принадлежал отцу, а попадаться ему на глаза Касс хотела бы меньше всего, поэтому она наугад дергала первую попавшуюся дверь и скрывалась за ней. Комната оказалась похожей на библиотеку, но в темноте рассмотреть подробнее было невозможно, да и некогда: Кассандра внимательно прислушивалась к происходящему снаружи, чтобы вовремя спрятаться, если граф решит свернуть куда-то не туда.

— … она ведь мать, — донеслось из-за двери голосом отца. — Конечно, Одетт склонна преувеличивать и паниковать раньше времени, но изменения очевидны. Девушка стала замкнута и нелюдима, много молчит и почти все время проводит за книгами.

— Вы же сами говорили, что она и раньше любила читать, — ответил спутник графа, и этот голос Кассандре так же был знаком. Лорд Лерси. Что он тут делал в такой поздний час? — Очевидно, это увлечение было достаточно сильным, чтобы провалы в памяти на нем не сказались.

Так они говорили про Кассандру? Очевидно, да, вряд ли среди их общих знакомых были другие девушки с подобными проблемами.

— Но характер! — продолжил граф. — Она стала совершенно другой.

— Я предупреждал вас об этом! — резко отозвался лорд. — Такие воздействия не проходят бесследно, всегда приходится чем-то жертвовать. Да вы и сами должны понимать, что нелюдимость нам только на руку. Согласитесь, будет намного хуже, если через пару лет Кассандра наивно влюбится в какого-нибудь остолопа и сбежит с ним прямо в лапы к демонам. Это порушит все наши планы!

Какие планы и причем тут Касс, так и осталось загадкой: раздался звук проворачиваемого в замке ключа, шум открывшейся двери и удаляющиеся шаги. Девушка потерпела еще несколько минут и осторожно выглянула в коридор: мужчин не было, а из-под двери напротив пробивался свет.

Что же, если отец уединился с лордом, наверняка это надолго, так что прошмыгнуть к себе Кассандра успеет. И у нее почти получилось, если бы из-за двери не донеслось обеспокоенное:

— И демоны согласны на наши условия?

Касс не понимала, о чем шел разговор, и ей было совершено плевать, какие такие дела мог обсуждать отец с лордом магом, но почему-то упоминание демонической расы заставило ее замереть и прислониться ухом к соседней двери.

— У них нет выбора, — голос Лерси сочился самодовольством. — Его величество озвучил наши требования сегодня днем, и владыка взял паузу до утра. Но уже очевидно, что они согласятся. Умрет райрин, умрет и младший наследник. Старый дурак не будет так рисковать продолжением рода, всем известно, что его старший сын свой шанс уже упустил.

Лорд Лерси говорил еще какие-то непонятные слова, но Кассандра уже не слушала. Райрин – почему ей знакомо это слово? И не просто знакомо, что-то внутри болезненно отзывалось на него. Что-то важное.

Касс рассуждала об этом всю обратную дорогу до своей комнаты. Ответ, казалось, лежал на поверхности, но девушке никак не удавалось за него ухватиться. Райрин. Что за райрин?

Внутренняя сторона запястья на правой руке безумно чесалась. Причем тут демоны? Какое вообще Кассандре дело до них? Вроде бы, сейчас они воевали с людьми, но отсюда до границы так далеко! И почему Касс это волновало?

Голод отступил перед разыгравшейся мигренью, а еще эта жуткая чесотка, словно леди Райтингем засунула руку в куст крапивы! Пришлось наколдовать самой себе ледяной браслет – да, постель потом будет мокрой, но лучше так, чем неосознанно расчесать себе руку до крови.

И все же головная боль заставила улечься. Как уже успела понять Кассандра, от нее не помогали настои или компрессы, только крепкий сон, но в этот раз он совершенно не шел к девушке. А когда под утро юная леди все же задремала, ей впервые приснились ярко-красные глаза, выступающие из темноты.

И почему-то это не было кошмаром.