Глава 20

Головная боль не утихала уже вторую неделю. Та самая, тянущаяся полосой от виска до виска, отдающаяся в глаза и зубы. Кассандра обращалась к целительнице пансиона, и та прописала девушке микстуры, но они не помогали. Мигрень не отступала, виски пульсировали в такт шагам, голосам, даже шороху страниц, и это злило Райтингем, что на ее раздражительности сказывалось не лучшим образом. Теперь раздражало все – свет, шум, люди, их дыхание.

Кассандре становилось все сложнее сдерживать себя. Ее почерк стал резким и неровным, на что жаловались преподаватели, требуя «собраться». Было сложнее следить за тем, что ей говорили, — она могла просто выпасть из реальности на какое-то время, уставившись в одну точку, за что уже не раз оставалась без ужина. Добавляла проблем еще и собственная магия, которая буквально срывалась с пальцев, стоило кому-то задеть Касс даже ненароком: тонкий иней на парте, замерзшая чернильница, обледенелая спинка стула соседки.

Последнюю и вовсе хотелось придушить подушкой.

Прошло уже полгода с момента начала обучения младшей Райтингем в пансионе леди Грат. Шерил давно выпустилась и должна была выйти замуж через несколько недель – Касс отказалась присутствовать на свадьбе, сославшись на сложности в учебе. Но сложностей не было, была лишь невыносимая скука и дикая злость, крепнувшая день ото дня.

Даная Альтермейер училась в пансионе уже несколько лет и ни с одной соседкой не уживалась дольше чем на пару-тройку месяцев. Она была старше Кассандры на полтора года, ужасно болтлива и до зубного скрежета высокомерна. Ей невероятно нравилось придираться к молчаливой угрюмой сожительнице: к ее платьям, к прическе, к манере молчать. Даная совершенно не замечала опасного блеска в голубых глазах Кассандры в такие моменты, считая его просто «дурным характером».

В тот день головная боль была особенно невыносимой, плотной, как железный обруч на голове, поэтому Касс с трудом добралась до кровати и упала лицом в подушку, пропустив обед. Ей нужно было собраться с силами, чтобы вытерпеть занятие по этикету у леди Грат. Всего полчаса тишины – и, возможно, она бы справилась. Но дверной хлопок, слишком резкий, слишком громкий, заставил вздрогнуть от новых приступов мигрени и злости.

— И чего ты разлеглась? — фыркнула Даная, замирая у своего шкафа. Она, как всегда, смотрелась в зеркало и поправляла прическу или платье, даже если и с тем, и с другим все было в порядке. — Заняться больше нечем? Могла бы на обед сходить, всяко полезнее бесцельного валяния на кровати. Изомнешься вся, растреплешь волосы. Из-за тебя еще и в меня пальцами тыкать будут.

Леди Альтермейер постоянно позволяла себе похожие замечания. Почему-то она считала, раз живет с Кассандрой в одной комнате, то может учить ее жизни на правах старшей. Обычно Касс не было никакого дела до этих нравоучений, слова отскакивали от внутреннего льда, но сегодня все воспринималось в штыки. Каждая фраза будто била по больному месту.

— Замолчи, — прошептала она, не поднимая головы. Отчасти надеялась, что Даная не услышит, но не в этот раз.

— Что? — та почти смеялась, оборачиваясь на звук. — Маленькая леди Угрюмость умеет разговаривать?

Каждое слово обрушивалось на Кассандру ударом тяжелого молота, раскачивая и без того хрупкое равновесие. Невыносимо.

— Хватит! — уже куда громче рыкнула она, приподнимаясь на локтях. — Проваливай отсюда!

На соседку Касс не смотрела – не было сил повернуть голову: шея ныла, глаза резало. А вот ненавидящий взгляд между лопатками ощущать это никак не мешало: он жег не хуже боли в висках.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать? — заходилась криком Даная. — Ты вообще знаешь, к кому так обращаешься, замарашка?

Нет, Кассандра не знала – в момент знакомства титул соседки она пропустила мимо ушей, о чем ни разу не пожалела. Жалела только о том, что у нее вообще имелась соседка. Что в принципе существовали люди вокруг.

Даная не умолкала. Кричала, что никто не имел права повышать на нее голос, что она сотрет Касс и всю ее семью в порошок, если та еще хоть раз посмеет сказать что-то не то в адрес леди Альтермейер. Она почти визжала, переходила на писк, в котором слова уже не различались – только сплошной шум.

А магия срывалась с пальцев Кассандры, грозясь выплеснуться лавиной. Холод собирался под кожей, в ладонях, в груди, ища выход. Громкий протяжный вой чужих истерик ей не нравился, так хотелось его прервать. Леди Райтингем сопротивлялась до последнего, сжимала кулаки до боли, стискивала зубы, но боль разрывала виски, а дар – нутро, и сил удерживать все это в себе просто не осталось.

— Да замолчи ты уже наконец!!!

Как Кассандра подскочила с кровати, она не поняла. Миг назад упиралась лбом в подушку, а уже стояла, прожигая сияющим взглядом возмущенную Данаю. Та явно хотела что-то ответить, но резко осеклась, наблюдая за тем, как комната стремительно леденела. Корочка льда расползалась по полу и стенам, перебиралась на потолок, захватывала мебель. Треск, шорох, белые узоры на темном дереве и стекле. Становилось холодно, дыхание превращалось в пар, но Касс не чувствовала обжигающего мороза – только долгожданное онемение. А вот с лица соседки сходили разом все краски.

— Да ты… это… сумасшедшая идиотка! Помогите!

Даная кричала еще громче, сорванным голосом, от чего голова Кассандры разлеталась кусочками. Девушка обхватила ее руками, пытаясь удержать в целости, и упала на колени. Тишина, ей нужна была тишина! Любой ценой!

Магия послушно выполняла приказ, подчиняясь не разуму, а обнаженному до боли желанию. Холод стягивался ближе, окружая Касс плотным коконом изо льда. Леди чувствовала, как из носа и ушей сочилась горячая кровь, теплыми дорожками стекая по коже, но Даная уже не кричала и не колошматила по двери, и это приносило почти что облегчение. Ее голос оборвался на полувздохе, застрял где-то в ледяном воздухе.

Лед вокруг становился все толще и холоднее, слои наслаивались, как кольца дерева, отрезая комнату от остального мира. Даже Кассандру начало пробирать: пальцы онемели, дыхание превратилось в слабые облачка пара. Она дрожала, сжимаясь в комок, ее защитник-лед сжимался вместе с ней. Дышать становилось тяжелее, грудную клетку стягивало, но тишина! Полная, звенящая тишина. Ни крика, ни шагов за дверью, ни голоса Данаи.

Где-то на границе сознания Касс отметила темный силуэт неподвижной фигуры у двери, странный угол, под которым та замерла… и оттолкнула эту мысль так же, как отталкивала все, что могло снова причинить боль.

Сознание Кассандра теряла с улыбкой, впервые за все то время, что она себя помнила. Лед смыкался, мир гас, и вместе с ним стихало раздражение, обнуляясь до долгожданной пустоты.

__