Глава 25

Касс видела боковым зрением, какими удивленными и настороженными взглядами провожали их странную пару, поэтому предпочла смотреть себе под ноги, а не по сторонам. Меньше взглядов – меньше лишних мыслей.

— Ваша сестра выглядит очень счастливой, — спустя десяток шагов начал разговор лорд Лерси.

— Она всегда мечтала о детях, — легко соврала Касс. Ее никогда не интересовало, о чем именно мечтала Шерил. — После прошлой неудачной попытки они с графом заслужили это счастье.

— Да-да, я слышал, — равнодушно отозвался мужчина, кивая кому-то в толпе гостей. — Малыш погиб, даже не родившись. Ужасная трагедия.

В чем Кассандра была полностью единодушна с лордом Лерси, так это в полном равнодушии к поднятой теме. Ни его, ни ее не трогала утрата графа и графини Цастер, как бы хладнокровно это ни звучало. Им не было дела до чужих проблем, но это явно не то сходство, которым стоило бы гордиться. Неприятное, скользкое ощущение, будто у них с этим человеком оказалось больше общего, чем хотелось бы признать.

— Как ваше обучение магии? — продолжал расспросы лорд, уводя Касс из гостиной в более тихий коридор. Куда именно, было не понятно: они петляли между комнатами, минуя то одну группу гостей, то другую. Но вокруг по-прежнему было полно людей, поэтому опасаться Кассандре было нечего. На крайний случай у нее всегда был дар, которым можно воспользоваться в любой момент. Осознание этого успокаивало.

— Благодарю, все хорошо. Магистр Кастэ прекрасный учитель.

В этом Касс не лукавила. Пожалуй, из всех преподавателей своим любимым она бы назвала именно наставника по магии.

— Не удивительно, — задумчиво протянул лорд. — Не зря Себастьян занимает пост ректора в магической Академии. Удивлен, как у него хватает времени и на личных учеников, и на целое учебное заведение.

Кассандра понимала, что своими словами Лерси пытался вызвать в ней приступ совестливости. Мол, она, такая проблемная наглая девчонка, отвлекала великого магистра от куда более важных дел. Но нет, Касс не считала себя виноватой. Она, конечно, не хотела доставлять проблем Себастьяну Кастэ, но и ставить под сомнение его решения не собиралась. Раз магистр занимался с ней, значит, он решил, что это правильно. Кто она такая, чтобы с ним спорить.

В их неправильном разговоре возникла очередная неудобная пауза. Искать повод заполнить тишину Касс не пыталась – общество Лерси ее тяготило, и девушка с радостью бы от него избавилась. Но, видимо, у самого лорда были другие планы.

— Скажите, Кассандра, вы уже думали о том, чем будете заниматься после окончания пансиона?

Леди Райтингем даже споткнулась от столь неожиданного вопроса и подняла глаза на спутника. Лорд Лерси смотрел серьезно и явно ожидал ответа, словно от него действительно что-то зависело.

Кассандра об этом не думала. Не имея прошлого, она жила настоящим, а на будущее старалась ничего не загадывать. Наверняка в той, потерянной части ее жизни у нее были планы, и как понять, исполнились ли они сейчас? Так какой смысл мечтать или надеяться на что-то, если очередная странная болезнь или подозрительный маг могут отобрать все надежды и мечты в один момент? И все же сам факт, что ее об этом спросили, осторожно будил интерес: а чего бы она хотела, если бы решение действительно зависело только от нее?

— Думаю, отец будет рад выдать меня замуж, — после непродолжительного раздумья выдала Касс. Мужчина рядом негромко хохотнул.

— Нисколько в этом не сомневаюсь! Но я спрашивал о ваших планах, а не планах графа Райтингем.

Юная леди нахмурилась. Никто и никогда не спрашивал ее личного мнения, кроме магистра Кастэ. Мать всегда делала свои выводы касательно поведения дочери и тут же их озвучивала, не давая возразить. Отец вообще предпочитал не задумываться о том, что у Касс может быть свое видение той или иной ситуации. И тут вдруг такой интерес со стороны совершенно постороннего человека?

Очень подозрительно.

— Принцесса Евгения всего на год младше вас, — так и не дождавшись какой-либо реакции, заговорил лорд Лерси. — Она совсем недавно начала выходить в свет. И была бы очень рада, если бы в число ее фрейлин вошла ровесница подобающего происхождения.

Ах, вот зачем эта прогулка через половину первого этажа! Кассандре предлагали место в королевской свите. Наверное, об этом и мечтать не могла ни одна из ее сокурсниц в пансионе. Но не Касс. Она бы хотела себе совсем другого будущего.

— Боюсь, я не очень хорошо схожусь с людьми, — попыталась как можно мягче донести свой отказ леди Райтингем, но была безжалостно перебита мужчиной.

— Не думаю, что это проблема, — отрезал лорд Лерси. — У вас еще есть время на подготовку. Не стоит отказываться прямо сейчас, Кассандра. Подумайте хорошенько, я не тороплю вас с ответом.

Но и никакого другого ответа, кроме согласия, лорд не примет, Касс поняла это со всей четкостью. И не важно, исполнит отец свою угрозу относительно замужества младшей дочери или нет, ее все равно запрут в замке, как леди Райтингем или леди с любой другой фамилией и титулом.

Сначала ее посадили в клетку под названием пансион, после посадят на цепь в королевском дворце. Зачем? Что такого сделала Кассандра, что ее жизнью управляли совершенно чужие люди?

Леди Райтингем это начинало бесить. Сплошные тайны, никаких ответов, а теперь еще и никакого права выбора? Хватит. Она хочет проживать свою жизнь, она хочет сама решать, куда идти, что делать и чему посвящать время и силы. Захочет – выйдет замуж, захочет – уедет куда-то далеко. Да хоть к тем же демонам. Но к этому решению она придет сама, а не по чьей-то указке.

Кто бы знал, каких трудов девушке стоило в тот момент держать свою магию в узде. Так хотелось влепить в лицо лорду Лерси ледяной залп, а после весь дом обратить в снежную крепость, превратить гостей в ледяные статуи и наслаждаться тишиной…

Но перед мысленным взмахом руки всплывал строгий взгляд магистра Кастэ и его бесконечное «контроль, Кассандра». Лед внутри не таял, но выстраивался ровнее, подчиняясь воле. Леди Райтингем глубоко вдохнула, замедлила шаг и, не глядя на спутника, произнесла максимально ровным голосом:

— Я подумаю над вашим предложением, милорд. Но обещать ничего не могу.

Ответ, по сути, ничего не значащий, но его было достаточно, чтобы Лерси на миг замолчал. А Касс впервые почувствовала, что, даже находясь в тесных рамках чужих решений, она все-таки способна провести тонкую грань между «меня ведут» и «я иду сама». И это крошечное, почти незаметное чувство внутренней опоры грело не хуже любого огня.