Глава 10

Дни в обществе Зана летели стремительно. Кассандра, хоть и старалась проводить с женихом каждую свободную минуту, от приемов пищи до присутствия мужчины на всех ее занятиях, и магических, и нет, а все равно никак не могла досыта насладиться компанией дорогого сердцу человека. В итоге в вечер накануне его отъезда лежала в постели и заливала слезами темно-синий камзол.

Это стало их личным тайным ритуалом: провожать день в объятиях друг друга. Ни один вечер не проходил иначе, и никто за эти дни так и не застал их во время столь вопиющего нарушения всех возможных правил приличия.

Но сегодня даже это не могло унять печаль в душе юной леди, ведь мысли о том, что уже завтра Зан отправится домой на долгие три декады, не желали оставлять Касс.

Обычно было проще. Да, Кассандра так же грустила, иногда даже плакала, глядя на удаляющуюся спину Зана. Но именно в эти дни ей казалось, что связь с любимым стала насколько крепкой, что завтра днем тот заберет с собой огромный кусочек самой Касс, вырвав его прямо из груди.

Зан тоже это чувствовал, поэтому и не было его привычных насмешливых слов о том, что его льдинке нужно потерпеть всего чуть-чуть, а свои печали она забудет, когда увлечется одной из книг, что он оставит ей на прощание. Нет, сегодня Зан не пытался успокоить свою райрин словами, только прижимал к себе крепче обычного да гладил широкой ладонью по спине, позволяя выплакать все слезы, которым не было конца.

Кассандра боялась, что от этой всеобъемлющей тоски ее сердце просто разорвется. Зан, ее милый Зан опять исчезнет, как видение, и весь мир снова потеряет свои краски. И будут все так же соловьи петь за окном да цвести лилии в саду, но уже не будет Касс от них никакой радости. Только очередное томительное ожидание новой встречи с тем, кто стал важнее всех на свете.

— Однажды я заберу тебя с собой, моя райрин, – шептал Зан, прижимаясь губами ко лбу девушки. Его обещание было наполнено решимостью и немного печалью. — И увезу очень-очень далеко. Туда, где не бывает зимы. Где летнее солнце нежно ласкает, но не обжигает. Где огромные поля, усеянные цветами разных оттенков, где весело щебечут птицы, которых ты никогда не видела. Я подарю тебе дворец, достойный моей маленькой льдинки, с каменными стенами, увитыми побегами юнайса, и огромным прекрасным садом, где резвятся райрины.

Каждое его слово было привычно наполнено магией, демонстрируя Кассандре и радужные поля, и чудесные сады. Но в этот раз даже волшебные видения не смогли притушить горечь грядущего расставания.

— Не нужны мне ни дворцы, ни вечное лето, — шептала она, сильнее сжимая кулачки на полах чужого камзола. — Ты нужен, и больше никто.

Ее сердце, ее душа, ее магия – все тянулось к Зану с такой силой, словно без него и вовсе существовать не могло. И грозящие три декады казались сейчас девушке целой вечностью.

— Райрин, — шумно выдыхал мужчина, испытывая огромное желание сжать руки еще сильнее, прижать малышку еще ближе к себе. Но куда уж ближе, если только себе под кожу прятать. Да и там она уже давно обосновалась, стала частью его сердца, его души и его магии. Практически абсолютное единение, насколько только могут быть едины между собой два живых существа.

Так и просидели до самого утра. Слезы на лице Кассандры то высыхали, то снова лились из глаз, а сон был неглубоким и обрывочным. Но в этот раз Зан не ушел, стоило только девушке задремать, а все так же нежно обнимал ее до самого рассвета. И дальше бы продолжил, не заявись с первыми лучами солнца Шейна.

— Да что же вы творите! — возмутилась кормилица, плотнее прикрывая за собой дверь. От ее не слишком громкого окрика Кассандра, слегка задремавшая, вздрогнула, не сразу поняв, где она находится. И с кем. Но Зан не спешил выпускать девушку из своих объятий, что совсем немного, но согревало ей душу. — И ладно девчонка юная да наивная, но ты-то взрослый лоб!

Шейна отчитывала Зана, как мальчишку, а тот почему-то не возмущался, несмотря на то что служанка позволяла себе так непочтительно обращаться к лорду. Только сморщился и спрятал лицо в волосах Касс.

— Не ори, старая ведьма, — беззлобно заявил он, целуя девичью макушку. — Можешь еще поспать, если хочешь.

Последнее уже тише и только для леди Райтингем, но она печально вздыхала и присаживалась на простыне. Спать, несмотря на тяжелую ночь, не хотелось.

— Шейна права, — с сожалением признавала Кассандра, крепко обхватывая ладошкой пальцы Зана. — Если тебя здесь заметят, будет скандал. Служанки точно донесут мадам Локс, а та и отцу доложит.

Озвучивать это было тяжело, как и осознавать то, что руку жениха придется отпустить. Но он не торопился подниматься с постели, а выгонять его Касс не могла. Это ведь их последние минуты вместе перед долгой разлукой, как можно от них отказаться?

Кормилица продолжала тихо ворчать себе под нос, скрываясь в купальне, но на нее уже никто не обращал внимания. Кассандра смотрела на своего Зана, он – на нее, и этого обоим было достаточно.

— Позавтракаешь со мной?

Леди кивала, даже не успев осознать вопроса, а когда все же поняла его, то замерла и печально призналась:

— У меня занятие с лордом Праттом.

Зан тепло улыбнулся и провел пальцем по щеке своей райрин.

— Я договорюсь, — пообещал он и поцеловал ее в лоб. — Собирайся, я зайду за тобой через двадцать минут.

И он выскользнул за дверь, словно его и не было. Но запах кардамона и имбиря остался, убеждая Кассандру в том, что ничего ей не приснилось. Зан ночевал вместе с ней! В одной постели! Стыдно-то как, аж щеки покраснели, но улыбка все равно сияла ярче солнца. Такой – смущенной, но счастливой и немного грустной – и застала кормилица свою подопечную.

— Ну и чего ты время тянешь? — грозно гаркнула Шейна, отдергивая покрывало в сторону. — Двадцать минут на сборы! Вот торопыжка! Даже прическу нормальную сделать не успеем!

Ворчала женщина больше из-за тяжелого характера, но Кассандра видела, как украдкой та улыбалась, помогая девушке умываться и одеваться. И прическу Шейна сделала простую, но очень симпатичную, и успела даже до того, как в комнате появилась Трейси с привычным утренним бокалом воды с медом.

— Леди! — служанка явно удивилась, застав молодую хозяйку уже собранной в такой час, и наряженной вовсе не в тренировочный костюм, как полагалось, а в легкое светло-лиловое платье. — Вы уже проснулись! Доброе утро.

Кассандра поздоровалась, забирая бокал с подноса. Матушка говорила, что вода с медом по утрам – очень полезно, да и чувствовала себя после этого девушка легко. Но в этот раз, стоило только приблизить его к губам, как печать на запястье резко нагрелась. От неожиданности Касс разжала пальцы, и стакан разлетелся кучей осколков по полу.

— Ой, — только и смогла сказать она, отскакивая в сторону, чтобы не намочить туфельки и подол платья. — Простите, я случайно!

— Ничего, госпожа, — тут же отозвалась Трейси, опускаясь на колени и собирая самые большие кусочки стекла. — Я все уберу!

Служанка выскочила в коридор – явно за тряпкой и метелкой побежала, а Шейна резко развернула Кассандру к себе, задирая рукав платья. И смотрела точно туда, где красовалось изображение цветка и птицы из серебряных линий.

— Вот высочество! — бубнила старуха себе под нос, пристально рассматривая печать. — Когда только успел! И чем думал…

— Ты что… — Касс даже задохнулась от осознания того, что их маленькая тайна с женихом раскрыта. А Шейна действительно все видела! Но как? Ведь все остальные вообще не замечали ничего, ни мать, ни мадам Локс, ни даже магистр Кастэ – Кассандра проверяла, ненароком демонстрируя всем запястье. — Ты правда ее видишь? Но Зан сказал, что это невозможно!

Кормилица подняла на девушку тяжелый взгляд, и в бледных, почти прозрачных глазах Кассандра увидела неприкрытую сталь. Никогда она не считала свою старую служанку страшной или опасной, но сейчас почти боялась ее.

Дверь отворилась, пропуская Трейси с метлой, но Шейна уже возвращала рукав на место, скрывая печать.

— Спрятал хорошо, но я-то знала, что искать, — тихим шепотом проговорила женщина. Нехороший блеск из ее глаз пропал, и она приободряюще улыбнулась девушке. — Не переживай, остальные не такие глазастые, как я.

Почему-то Кассандра сразу ей поверила.

— Но больше никакой воды с медом по утрам! — очень серьезно заявила Шейна. Юная леди уже открыла было рот, чтобы уточнить причину, но в этот момент легкий стук в дверь сообщил о том, что выделенные на сборы двадцать минут истекли.

— Ты готова, моя райрин? — с улыбкой спрашивал стоящий на пороге Зан. Он тоже успел привести себя в порядок и теперь красовался в костюме светло-коричневого цвета.

Кассандре оставалось только согласно кивнуть и вложить свою ладошку в руку жениха.

Завтракали в ее любимой беседке, накрытой на двоих. Говорили обо всем и будто бы ни о чем конкретном. Зан улыбался, Касс отвечала ему тем же. И даже мадам Локс не нарушала их уединение, хотя по ощущениям Кассандра давно уже должна быть на занятии по истории.

Зан снова показывал иллюзии, а его райрин пыталась повторить. Потом они прогулялись по саду, покормили лошадей в конюшне и заглянули на псарню, где ночью ощенилась одна из борзых графа. В библиотеке Зан отобрал для Касс книги по магии, а в тренировочном зале подарил ей шкатулку с двумя удлиненными кинжалами.

— Я хочу, чтобы ты научилась с ними управляться до моего следующего приезда, — озвучил Зан в присутствии лорда Пратта. Последний никак не стал обсуждать пропущенное утреннее занятие, но оружием заинтересовался. Да и Кассандре клинки понравились – легкие, идеально ложащиеся в ее ладонь, словно для нее и были сделанные. Помимо них в шкатулке нашлась и перевязь, украшенная рунами.

— Я научусь, — обещала леди Райтингем, поднимая блестящие глаза на жениха. И сразу же просила Зана показать, как с ними обращаться.

Но как бы ни старались они оба оттягивать неизбежное, а прощаться пришлось.

Они стояли у крыльца, Зан – на дорожке, Касс – двумя ступеньками выше, из-за чего разница в росте казалась не такой значительной. Чуть позади каменным изваянием застыла мадам Локс, следя за тем, чтобы проводы проходили в рамках приличий, но юной леди было совершенно плевать на наставницу.

Слезы бесконтрольно текли из голубых глаз, а Зан терпеливо вытирал их своими пальцами, касаясь так осторожно, что в груди Касс все сжималось от нежности и осознания того, что теперь не скоро она сумеет снова ощутить эти прикосновения.

— Всего три декады, моя маленькая льдинка, — улыбался мужчина, но выходило грустно. Конь за его спиной недовольно фыркнул – кажется, ему тоже надоело затянувшееся прощание. — Что привезти тебе в подарок?

Зан всегда задавал этот вопрос перед отъездом, и Кассандра всегда просила разные мелочи: платья, заколки, украшения, книги. Однажды даже жеребенка – и получила его. Но сейчас, глядя в глаза цвета спелой вишни, девушка понимала, что всегда требовала совершенно не то.

— Себя. Привези мне себя.

На мгновение улыбка Зана стала чуть шире, а после мужчина оставил долгий поцелуй на лбу своей юной невесты.

— В этот раз я оставил тебе очень интересные истории, — подмигнул он, отстраняясь. — Скучать не придется.

Касс заставила себя изогнуть губы в подобии улыбки, не став спорить о том, что скучать она будет в любом случае. Они оба знали, что тоска прочно поселится у обоих в сердцах и исчезнет лишь тогда, когда они снова встретятся. Кассандра выпрыгнет из окна, Зан слезет с коня на полном скаку, лишь бы успеть ее поймать. Снова пожурит за глупость, снова прижмет к себе. И все снова будет хорошо, хотя бы на несколько дней.

— Люблю тебя, райрин, — прошептал Зан, отступая на шаг. Кивнул кому-то позади Касс – наверняка это отец вышел убедиться, что гость на самом деле их покинул.

— И я тебя, — шептала Кассандра, глядя в спину удаляющемуся одинокому всаднику. А слезы все лились и лились, капая с подбородка на сцепленные в немом отчаянии руки.

— Иди в дом, Кассандра, — приказал граф Райтингем, и сразу за этим раздались его удаляющиеся шаги.

— Леди не пристало так открыто выражать свои чувства, — не смолчала и мадам Локс. — Приведите себя в порядок! Скоро накроют обед.

И гувернантка ушла, а Касс все стояла и смотрела на опустевшую дорогу, мечтая обратиться птицей и полететь вслед за тем, кто увозил ее сердце в неведомые дали.

Неизвестно, сколько простояла девушка на крыльце, пока откуда-то слева ей не подали белоснежный платок. Кассандра подняла полные грусти и слез глаза и встретилась взглядом с задумчивым магистром Кастэ.

— Знаете, леди Райтингем, — медленно проговорил он, пока девушка вытирала слезы. — Мне известен один способ, позволяющий хотя бы на время отвлечься от любовной тоски. Хотите, поделюсь?

Юная леди хотела, поэтому принимала протянутую руку и вслед за учителем удалялась в учебные комнаты.

Занятия и правда помогли, но, как и предупреждал магистр, только на время. Поэтому Кассандра решительно пропустила обед, уговорив лорда Пратта немедленно приступить к освоению подаренных кинжалов, а перед ужином убежала в беседку, тренировать иллюзорную магию в одиночестве. Так хотелось забыться, не думать – ни о Зане, ни о его отъезде, что девушка не жалела сил, пытаясь воспроизвести все то, что ей показывал жених совсем недавно.

Но бессонная ночь и отсутствие полноценного обеда негативно сказались на состоянии юной леди: она чувствовала себя разбитой и уставшей, да еще живот тянуло с каждой минутой все сильнее – видимо, от голода. А когда Кассандра уже шла в свою комнату, собираясь переодеться к ужину, слабость и боль стали совершенно невыносимыми, и девушка упала в обморок.

Очнулась уже в своей кровати, а напротив, поглаживая мокрые от пота волосы дочери, сидела обеспокоенная графиня. Она редко навещала Кассандру в спальне, никогда не приходила желать спокойной ночи или целовать перед сном – только когда-то в очень далеком детстве, которое девушка помнила весьма смутно. А сейчас, когда ей было так плохо от боли в голове и животе, мама была рядом.

— Выпей, солнышко, — заметив, что юная Райтингем очнулась, графиня тут же протянула ей пузырек с чем-то темно-зеленым и помогла сесть. Пахло травами.

— Почему так больно, — прошептала Касс, с трудом проглатывая настой. Сил совершенно не было, даже для разговоров, и она снова падала на подушки, поддерживаемая матерью.

Та как-то печально улыбнулась.

— Потому что ты повзрослела, моя девочка, — тихо и слишком обреченно произнесла графиня, что совершенно не вязалось с ее улыбкой. — Ты становишься женщиной.

— Повзрослела? — переспросила Кассандра. Другая часть фразы ее не заинтересовала. Зато на ум сразу пришло обещание, данное женихом, и леди слабо, но счастливо улыбнулась. — Значит, Зан теперь заберет меня с собой.

В следующий раз, когда он приедет, она так и скажет ему – что выросла и стала женщиной. Он точно не сможет оставить ее тут одну!

С этой мыслью Касс проваливалась в глубокий сон, ощущая заботливые поглаживания матери. Теперь все точно будет хорошо, она не сомневалась!

__