Глава 29. О том, как огонь и тьма работают вместе
Ничто так не стимулирует сражаться, как угол, в который тебя загнали
(Мысли Ридэля и Алиеноры в плену)
Ди Гиес приходил каждый день, проявляя изумительное упорство, однако каждый раз для него всё заканчивалось ничем. Поначалу Сарнах держал себя в руках и даже пытался неуклюже флиртовать, чем доводил до неистовства дракона. Не исключено, что такое тоже являлось его целью. Но Алиенора видела, как он с каждым разом всё больше теряет терпение. Угрозу бить пленников шарсу осуществил два раза. Один раз явился в компании трёх соплеменников неприметного серо-коричневого цвета, но с яростным выражением на лицах. Второй раз работал сам.
В памятный первый раз мучители разделились. Двое направились к Эрграйдосу, третий достался ей. Пребывая в ужасе и панике, Алиенора тем не менее поймала неприметный жест главного шарсу, адресованный её истязателю. После этого поняла, что её бьют больше для проформы, наказывая тем самым Эрграйдоса. Дракон действительно словно взбесился, отшвыривая своих палачей, пытаясь добраться до Алиеноры. Ди Гиес аристократично морщился, будто происходящее ему неприятно, но на Ридэля смотрел и вопросы о чёрном рубине задавать не забывал.
После того, как шарсу заработали кулаками в полную силу, Алия поняла, что мучения дракона рассчитаны и на неё. Продыху Ридэлю не давали. Били так, что скоро он мог только хрипеть — где уж там говорить! — а вкрадчивые вопросы: «Скажи где рубин и ему станет легче», долбили мозг. Она бы не выдержала и сломалась, но ещё раньше Ридэль строго-настрого наказал ей такой глупости не совершить. Они смотрели друг на друга в тишине узилища, и Эрграйдос шептал и шептал. «Мы живы, пока он из нас не вырвал правду».
Алия зажмуривалась, стискивала зубы, отворачивалась. Старалась не смотреть, как пол украшают капли крови Эрграйдоса, а два палача лезут из перьев, норовя угодить главному лэру клана. Зато Ридэль словно не чувствовал боли. Его избивали, магический доспех причинял боль и без стараний шарсу, а он не отрывал янтарных глаз от неё и третьего палача. Рычал так злобно, что закладывало уши и запоминал, явно запоминал обидчиков. Драконы крайне злопамятные зверюги, это общеизвестный факт. Кажется, ди Гиес понял, что силой ничего не добьётся, и сменил тактику.
В следующий раз в ход пошли поиски слабины и моральные нападки, в которых Сарнах оказался мастером с большой буквы. Уговоры, подкуп и обещания выгоды от предательства. Дни в неволе тянулись как недели. Через двое суток Алия ненавидела главного шарсу так же остро, как Эрграйдос, полностью разделяя его чувства. От одного имени Сарнаха ей хотелось рычать и кусаться.
Она сама столько всего передумала насчёт Ридэля и пришла к совершенно шокирующим, неожиданным выводам. Этот авантюрист, который так нагло предложил ей стать его фавориткой, незаметно и прочно вошёл в её жизнь. Да, он бывал несносен и груб, где-то резкий и нетерпеливый, заставляющий всех вокруг считаться со своим мнением, он при этом восхищал её всеми своими качествами. Задиристостью, той же драконистостью, нагловатым напором. Способностью принимать жёсткие, неудобные решения. Отстаивать их, как настоящий правитель. Все его непростые качества на выходе делали Эрграйдоса надёжным, как скала. Но ещё больше он восхищал её как мужчина. Если подумать, хотела бы она прожить всю жизнь с мягкотелым, слабохарактерным экземпляром? Бррр! Только такой, непростой во всех отношениях и нежный наедине. Собственно, если покопаться, то и она не подарок. У них с Ридэлем на двоих не только лучшие качества.
На пятый день плена ди Гиес явился странно довольный.
− Кхм, Алиенора, я тут подумал. Ты ведь знатного рода, верно?
− Я такого не говорила.
Странный заход заранее напрягал.
− Да, я помню. Не подтвердила, но все признаки налицо. Они говорят, что тебя обучали и воспитывали, как надлежит аристократам. В нашем случае это плюс. Даже то, что ты иномирянка не играет особой роли, так как шарсу всегда придерживались прогрессивных взглядов.
− К чему ты клонишь?
− Я неправильно с тобой начал. Надо было сразу выбрать разговор по душам, а я скатился к насилию. Прости, был не прав. Погорячился. Прямо сейчас я исправляю свою оплошность. Ты станешь моей женой, что скажешь?
− ЧТО?!
− Мы заключим официальный брак. Я заключу. В ту же секунду ты будешь свободна.
Сарнах сиял, уверенный в своей неотразимости. От глаз разбежались морщинки, на губах лёгкая улыбка. Душка, да и только! Не наблюдай она его сутки назад, раздувающего от наслаждения ноздри и не отводящего глаз от избиения давнего противника, решила бы, что он мухи не обидит. И что вообще ди Гиес — романтичнейшее существо, нюхающее цветочки.
Эрграйдос напрягся. Это новое издевательство такое? Если да, то судя по реакции дракона, Гиес нашёл на какую точку давить.
− Мы не настолько близки, − отрезала Алиенора.
− Оу, как будто мало в истории случаев, когда муж и жена находили прелесть друг в друге только после заключения брака! Мы отличная пара. Оба крылаты, трезвомыслящи, практичны. Ридэль, поделишься женщиной?
Отросшие клыки и когти вместе с бешеным рыком стали ответом. «Доспехи» затрещали на вздувшихся мускулах. Казалось ещё миг — и не выдержат. Но выдержали.
− Понял. Жадина. Что ещё ждать от тебя. Вот за что люблю драконов, так это за их предсказуемый инстинкт собственника. И полное отсутствие страха перед болью, − закончил ди Гиес, наблюдая за каплями крови, вытекающих из-под щитков на теле Ридэля и падающих на пол. — Надеюсь, у демонесс не так? Бросай своего чешуйчатого поклонника, куколка, и переходи ко мне. Не как трофей, а для взаимной выгоды. Будешь жить в горах. Ты тут уже гостила однажды, правда, не долго. Всего рассмотреть не успела. Лишь пару статуй в тронном зале, и то со спины.
В голосе шарсу зазвучала плохо завуалированная издёвка.
− Но теперь, на правах хозяйки, сможешь увидеть все тайные уголки замка… И не только. Я лично тебе продемонстрирую их. Везде. − Гиес многозначительно хохотнул.
− Свадьба, — Алия облизнула пересохшие губы.
На Ридэля при этом старалась не смотреть. Поймала боковым зрением бешеный взгляд императора. А потом, после её спокойной реакции, взгляд наполнился горечью. День за днём она наблюдала, как Ридэль, могучий мужчина, слабеет в цепях, разлучённый со своей второй ипостасью. Не видя клочка неба над головой, так милого драконам, не в силах обратиться, чтобы разнести в хлам оковы и половину тюрьмы, он держался. Не подавал вида, стоически вынося боль и издевательства. Но сейчас дракон стал выглядеть так, будто доживал последние часы. Её поведение он воспринял как потенциальное согласие с ди Гиесом. Алии хотелось рыдать.
«Прости, − мысленно шептала она. — У меня нет другого способа попробовать». Наступив на горло собственной совести, она продолжила смотреть на шарсу.
− Мы поженимся?
− Хоть сейчас. Только мигни и в камере мгновенно окажется меглах*.
− Почему в камере.
− Это временно, − отмахнулся «жених». − Меры предосторожности. Должна же ты понимать, что я не могу сразу довериться девушке, которая столько упорствовала. И, чего уж греха таить, это триумф! Хочу поиздеваться над Эрграйдосом. Проведём церемонию здесь. Мне будет приятно смотреть на его перекошенную страданием морду.
− Да, делать друг другу гадости у вас исторически сложилось, − задумчиво проговорила Алиенора. Ридэль на неё принципиально не смотрел и от этого делалось вдвойне больно.
«На твоём месте я бы как следует подумала, прежде чем жениться, − мысленно прошипела она. − Самое опасное создание на Земле — женщина, которая ненавидит».
− Не так я себе представляла предложение руки и сердца, − вслух сказала Алия, оттягивая внимание от Ридэля. — Или пера и когтя? Как у вас говорят.
− Ха. Ты с юмором. «Руки и сердца» у нас говорят, ибо мы тоже предпочитаем человеческую ипостась. Обещаю, своим согласием ты подпишешь освобождение Эрграйдосу. Честно, я его отпущу! Сразу после нашей свадьбы. И даже невредимым… относительно. То, как он ослаб за эти несколько дней, в расчёт брать не будем.
Алиенора заставила себя улыбнуться.
− Хороший подарок. Кровь дракона перед алтарём — плохая примета.
− Я всегда считал, что наоборот, но ладно. Уже обещал.
Сверкнув жёлтым глазом, ди Гиес приблизился вплотную, по птичьи склонив голову к плечу и пристально её рассматривая. Выискивая на лице ложь и неуверенность. Алиенора переживала его приближение с опаской, но взгляд не отвела.
«Слабины не показывай. Себя в обиду не давай. Никогда!» − так учил отец.
— В качестве свадебного подарка отпущу своего давнего врага! — чётко подтвердил Сарнах, будто произнося клятву. — Сможет улететь на собственных крыльях — молодец. Нет — его доставят до границ драконьей империи.
«И кинут там умирать или убьют», − почудилось недосказанное Алии. В благородство шарсу она нисколечко не верила. Зато чётко видела картину стаи пернатых, целенаправленно добивающих ослабленного, оставшегося в одиночестве императора. Ди Гиес не сможет упустить такую возможность. И недаром при его «отпущу» ничего не говорилось о том, на сколько. На день? На несколько часов? Сколько выделит жизни сопернику коварный враг? И ведь почти не врёт, раздавая обещания.
− Что-то слишком легко ты согласилась, − с подозрением тем временем проговорил шарсу, едва её не обнюхивая.
Со стороны Эрграйдоса неслось низкое горловое рычание, которое дракон вряд ли контролировал. Собственнические инстинкты сводили его с ума. Алиенора моргнула, абстрагируясь. Терпеть ди Гиеса вблизи было сложно. Приходилось всеми силами давить отвращение. Но пусть уж лучше Сарнах думает о её корысти, чем выискивает следы неприятия. А то ведь найдёт.
− Так ведь я девочка, − сделала жалобное лицо она. — Столько дней без нормальных условий. Без хорошей еды, ванны, отдыха. Не могу так больше. У меня нет драконьего упрямства, чтобы терпеть тюрьму. Не хочу издевательств. В моём мире браки тоже часто заключаются по взаимному соглашению, в котором больше выгоды, чем любви. А потом из них выходят счастливые семьи.
Шарсу просиял.
− Слышал, Эрграйдос? — счастливым тоном воскликнул он.
Непонятно только, что его радовало. То, что пленница предпочла его давнему конкуренту, или что согласна с его взглядами на брак.
Алиенора продолжила смотреть на будущего «мужа». Вблизи ди Гиес производил впечатление вполне привлекательного, ухоженного мужчины. Он был бы даже приятен, если бы не одно «но». Алии всё время казалось, что его черты плывут. И за вполне притягательным лицом человеческого мужчины проглядывает другое. Физиономия хищной птицы с острыми, как бритва, угрожающими чертами. Глаза видятся круглыми. По радужке бегут кровавые прожилки. А нижняя часть лица норовит трансформироваться в клюв. Острый и грозный, полный мелких зубов. Омерзительно. И удивительно. Ведь превращение Эрграйдоса в дракона её никогда не смущало. Ни один из признаков. Ни то, как лицо удлинялось в драконью морду, от «дружелюбия» которой многие забились бы в истерике. Ни то, как по коже пробегала волна тёмных чешуек. Кинжальные зубы в пасти, острые когти — всё казалось ей гармоничным. Тоже хищник. Безмерно опасен. Но драконья туша была полна грации, как у кота. А чешуя тёплая, упругая под рукой. Так приятно гладить.
Ох, надо не думать о драконе!
− Твоим вкладом в наше счастливое супружество станет магический камень, − озвучил тем временем свадебные пожелания ди Гиес. — Тот, который я до сих пор не могу найти. Добровольно его подаришь и покажешь, как управлять тёмной магией. Эрграйдосу же показывала, мне донесли. И меня научишь.
Эрграйдосу.
Алиенора метнула взгляд на Ридэля. Не удержалась. Провиснув в цепях, дракон смотрел на неё, и на его лице читалась горечь. Взгляды встретились, и они оба зависли друг на друге. Пришлось приложить усилия, чтобы вернуть внимание шарсу и не выдать себя.
− Допустим, покажу, − непослушными губами проговорила она. — Мне какая в этом выгода, пернатенький?
− Я же сказал: счастливое супружество. До самой смерти.
− Твоей или моей?
− А есть разница?
− Разумеется. Вдруг моя кончина наступит досрочно и внезапно, от того, что климат гор окажется неподходящим для моей натуры?
Несколько секунд ди Гиес пялился на неё, а потом захохотал.
− Какая практичная женщина! Эрграйдос, теперь я понимаю тебя ещё больше! Практичная и одновременно забавная. Сразу столько уточнений в брачный договор внесла. Мне нравится.
Веселясь, он отступил в сторону, чем очень порадовал и Алия незаметно выдохнула. Сарнах направился к дракону. Только Эрграйдос смотрел не на него, игнорируя приближение врага, а на неё, Алиенору.
— Пернатеньким меня назвала. Так себе нежное прозвище, конечно, но всё равно приятно. Оно как подложить тебе дохлого юголота в постель.
− Климат гор может оказаться неприемлемым и для тебя, − парировал Ридэль.
Алиенора возмущённо воззрилась на него. Он такого плохого о ней мнения? Решил, что она отправит на тот свет пернатого, например, отравив его? Хотя да. Соблазн велик. Алия кровожадно примерилась на затылок ди Гиеса, прикидывая, как бы вцепиться. Эрграйдос поймал её взгляд и прищурился. Возможно, ей показалось, но на лице дракона искрой сверкнула радость. Ридэль тут же выдал нечто раскатистой скороговоркой, и Сарнах пришёл в неистовство. Зарычал. Взмахнул рукой и по телу пленника прокатилась болезненная судорога. Его выгнуло в оковах, забило в судорогах. Ноги подогнулись, перестав касаться пола, крылья выломились под немыслимым углом. Ридэль повис в цепях, стиснутые в кулаки руки побелели до запястий, дыхание стало прерывистым и хриплым. Он бился в безмолвной му́ке, сдерживая крик. Голова Эрграйдоса запрокинулась, он мучительно сглатывал, кадык беспомощно ходил по шее.
Только не это! Забыв обо всём, Алиенора рванулась вперёд. Как она ненавидела такие моменты! В их заключении они были самыми худшими. Будут сниться ей в кошмарах, мучая во снах. Магические «доспехи» терзали Ридэля регулярно. Он стоически терпел, но иногда отключался, впадая в беспамятство, провисал в цепях. В эти минуты забытья она плакала от жалости к нему и пыталась взять часть груза на себя, чтобы Ридэлю было хоть немного легче. Когда Эрграйдос находился в сознании, он ей подобного не позволял.
Потеряв контроль и забыв о легенде «невесты», Алиенора тянулась к любимому. Но ди Гиес вытянул в её направлении руку, и волна силы придавила к месту. Впечатала, как насекомое в янтарь. Бейся-не бейся, не поможет.
− Усиленные магией оковы сильны, они будут давить и мучить, − с удовольствием процедил ди Гиес, садистски меняя положение пальцев. Он колдовал самозабвенно. Глаза мерцали. Забавлялся, как действует наказание и как на магические пассы отзываются оковы. — Не стоит дерзить мне, когда находишься в заведомо невыгодном положении.
− Ты пожалеешь, − просипел Ридэль, найдя в себе силы.
− Обязательно. А пока посмотрим, как ты вынесешь это.
Алия зажмурилась, давя собственный крик.
«Хватит! Хватит его мучить!» — рвалось из груди.
Она терпела, вонзив ногти в ладони и зажмурившись. Из-под плотно стиснутых век текли слёзы. А когда в наступившей жуткой тишине отважилась открыть глаза, столкнулась с прямым взглядом ди Гиеса.
− Врала-аа, − зашипел он, почему-то находясь очень близко. — Жалеешь его, да? — Он резко распахнул крылья. − Что ж, дорогая невеста, в самом ближайшем будущем я объясню тебе, как правильно уважать мужа. Как я не люблю, когда мне врут. Бес-сит, когда женщины считают, будто могут манипулировать мной, пуская в ход обаяние. Наивная! Полагаеш-шь, у меня от твоих прелестей поплывут мозги, так как ты давишь на мужс-ские кнопочки правильно?
Сарнах шипел по-змеиному, не маскируя ярости. Угрожающе ласковые интонации царапали, как наждак. Сильно она его уязвила.
− А твоего возлюбленного пошлём к драконову Зелхадсу прямо сейчас, − рыкнул Гиес. — Право на смерть он уже заслужил!
И тут она прыгнула. Браслеты, сковывающие запястья, с сухим треском разлетелись на тысячи осколков, мелким крошевом брызнув в разные стороны. Перед этим по ним прокатилась голубая вспышка блокирующей магии, но её быстро задушила тёмная волна. Алиенора только шикнула от укола боли, перетерпев. Всякий раз, когда она раньше пыталась воспользоваться своей магией, зачарованные наручники наказывали её. Откат был болезненный и после него долго мутило. Запястья ныли, кисти рук словно отрывали, однако также всякий раз наказание слабело, а браслеты понемногу «растягивались». Алия поняла это не сразу. Зато, когда сообразила, стала взламывать оковы раз за разом, намеренно вызывая боль. Занималась этим, когда Ридэль отключался, так как справедливо полагала, что членовредительства дракон не одобрит. Ей и самой не хотелось, чтобы он наблюдал за её мучениями. Запястья после тех упражнений горели, как облитые кипятком, стреляли огненными молниями, сдерживать тряску рук было трудно. Зато тёмная магия по капельке грызла охранную. И подточила.
Сейчас она влила в браслеты максимум сил. Ну что сказать. Это того стоило! Видеть, как ди Гиес побледнел, когда оковы разлетелись, было истинным удовольствием. Глаза у него округлились, рот приоткрылся. Шарсу явно не верил тому, что видит. И медлил. А для неё это были драгоценные секунды на пути к свободе. Алия не стала тратить их понапрасну. Не соблазнилась даже на то, чтобы вцепиться в горло удобно-удобно стоящего так близко главу клана! Руки чесались зверски. Но окончательная победа важнее мелкой мести.
«Ещё не совсем победа. Не расслабляйся!» − командовала она себе.
Алия кинулась к Эрграйдосу, концентрируя магию внутри себя. Всю, которую до этого момента копила. Игнорируя ди Гиеса, мимо остолбеневшего шарсу. Для него она в этот миг стала клубящимся комком ярости. Чёрной молнией тьмы. Сарнах увидел демонессу во всей красе, где крылья — распахнутые полотна тьмы, на фоне которых закручиваются грозные ураганы, проскакивают молнии. И из этого сгустка ярости дышит аурой его поражения.
Метнувшись мимо ди Гиеса, Алиенора вцепилась в шипастый доспех, одетый на дракона. Плеснула на зачарованные, отливающие синевой щиты всю магию, что кипела в теле. И улыбнулась, когда увидела, как поползли по поверхности чёрные трещины.
− Ридэль, ты был прав! Сработало!
Дракон смотрел с восхищением и гордостью.
Крохотное мгновение она позволила себе полюбоваться этим взглядом (слишком уж болезненным было воспоминание о другом взгляде, когда Эрграйдос считал, что она его предала), и развернулась к ди Гиесу.
Тот чертыхнулся.
− Да чтоб тебя! — заорал он. И призвал свои силы.
В камере заискрило. Магические потоки с рук шарсу устремились к доспехам-мучителям, однако результата действие не возымело. Гиес повторил, хмурясь от напряжения. Чёрные трещины ползли, покрывая щиты густой сетью, а сила дракона добавляла изнутри. Эрграйдос зарычал, напрягся, и дьявольский механизм разлетелся брызгами. Ридэль упал на пол почти обессилевшей куклой. Надсадно закашлялся. Он жадно и хрипло дышал, мотал головой, чтобы скорее прийти в себя.
Алиенора отскочила в сторону, понимая, что какое-то время должна биться в одиночку. Пока Ридэль слаб, надо продержаться. Дать ему время оправиться.
− Ну что, женишок, показывай замок, − не придумав ничего лучше, съязвила она, вкрадчиво подступая к пятящемуся ди Гиесу. — Ты так укромные уголки продемонстрировать мне хотел. Я готова!
Сарнах не понимал в чём дело. Бывшая пленница словно взбесилась. Все атаки, любые ухищрения, которые он испробовал одну за другой, не приносили результата. И зачарованные браслеты на демонессе разлетелись. Как?! В них было мало магии? Он вливал прорву. Ди Гиес отступал, осознавая собственную ошибку. Не нужно было надеяться на одни лишь анти-магические оковы, не до конца выяснив суть магии иномирянки! Нужно было заковать её в доспех, как Эрграйдоса, и то не факт, что сработало бы. Очень уж не изучена сила пришлой девчонки. И от того вдвойне сладкая.
Он всегда тянулся к неизведанному. В вечных поисках безграничного могущества для своей расы. Всё ради величия и процветания шарсу. И своего вместе с ним. Он держал дракона и демонессу рядом, потому что ставил эксперимент (да-да, поиздеваться тоже хотел), и именно в этой камере потому, что её стены были подобны зачарованным браслетам. Иными словами, комнатёнка была рассчитана на магов. Сами стены ослабляли пленников, подтачивали их здоровье. Заколдованные несколькими магами-шарсу разных направлений, камни глушили способности жертв. Хилому волшебнику хватит и месяца, чтобы здесь загнуться. Сильному, как Эрграйдос… Тут ответа не было, ибо живыми такие в руки не давались. Но когда-нибудь истощился бы и Ридэль. А он всё время заточения с удовольствием любовался бы на то, как угасает враг. И да, демонессе он бессовестно врал, заверяя, что отпустит Эрграйдоса.
Пятясь от озверевшей жертвы, ди Гиес мельком вспомнил, что эта особенная темница и навела его однажды на мысль о создании доспеха-мучителя. Так сказать, личная тюрьма, ближе к телу. Он потратил на его изготовление несколько лет. И вот теперь бешеный тайфун, которым стала иномирянка, осыпала их чёрным пеплом. Зараза! А потом — перья на загривке зашевелились − она освободила дракона. Пока очень слабого. Он сунулся добить давнего врага, но демонесса, рыча, преградила путь.
Он ждал каскада ударов, но пленница вела себя странно. Вместо того, чтобы нападать, ушла в глухую оборону. Время от времени прикрывала глаза, действуя почти вслепую. И что-то ему подсказывало, что это неспроста.
«Беги!» − нашёптывала собственная интуиция, но он медлил.
Собственные способности отвернулись от него. Все атаки выходили пшиком, хотя он пробовал одно заклинание за другим. Зато вокруг демонессы сила сгущалась, готовая излиться. Он чувствовал это каждым волоском. А потом до него дошло: следом за осыпавшимися пылью доспехами, Алиенора занялась тюрьмой. Разносила её по камешку. Впечатлившись, Сарнах не удержал человеческую ипостась и нырнул в птичью. Так было проще пользоваться магией, но также шарсу таким образом прятались, когда их одолевал страх.
Глаза девушки почернели. Зрачок и белок слились воедино, провалы глаз затопила беспросветная тьма, в которой вспыхивали рыжие искры. С тонких пальцев полились потоки чёрного пламени, разъедающего камень. А когда за спиной иномирянки встал пошатывающийся Эрграйдос и к тьме добавились огненные шары, Сарнах и вовсе пал духом. Стало жутко. По-настоящему жутко. Ещё и вдвоём! Ещё и магия у них сочетается! Вон как сплетаются, грозно гудя, два разных по текстуре и свойствам пламени, рыжее и чёрное. Как такое могло произойти? Как подобное вообще возможно! Дракон и демонесса. Знакомы без году неделя, а магическое сочетание происходит лишь у истинных пар и то не всегда. Зачастую на это требуется долгие годы и упорные совместные тренировки.
Вспомнив об истинных парах, шарсу похолодел. Нет! Невозможно. Демонесса же из другого мира! Не могут эти двое стать друг для друга опорой и поддержкой. Источником, в котором можно черпать силы. Но, оказывается, могут. Они понимали друг друга без слов. Теперь по нему шарахало без остановки, Сарнах едва успевал уворачиваться. Сопротивлялся на остатках гордости, но уже знал, что против двух мощных магов ему не выстоять. Чёрно-рыжее пламя ревело, обрушиваясь на всё, что находилось вокруг. Камни разлетались как пушинки, взрывались изнутри на мелкие осколки. Тьма вгрызалась в них, разъедая в клочья, а пламя дракона разбрасывало, раскалив добела. Шипящие куски смерти брызгали куда угодно, кроме как на этих двух. Пол взрывался комьями, устремлялся наверх. Пламя коптило, дым ел глаза. Крыши у тюрьмы уже не было, а там, где чёрно-рыжий огонь соприкасался с камнем, разрушались стены. Магия проела в них дыры.
Ди Гиес присел, когда вихрь, поднятый демонессой, затянул внутрь мелкие обломки кровли, не давая им разлететься. Превратил в колючую труху и закрутил, целя в лицо. Мелкие камни, щепки и сучья стремились к телу, резали его, не помогали и перья. Казалось, небо с землёй поменялись местами, а он попал в Землю О́дра — преисподнюю пернатых, о которой в детстве ему рассказывала мама.
И Сарнах дрогнул. Побежал, прикрывая голову крыльями, потому что лететь в такой мясорубке было бы самоубийством. Нёсся, не разбирая дороги, забыв про спесь и гордость. Падая и спотыкаясь, лишь бы укрыться от гнева своих недавних жертв. Защитный щит трясся, грозя развалиться в любую секунду, словно его хозяин являлся недоучкой первого курса академии.
Его не преследовали. Сзади громыхнул взрыв, ещё один и потом всё затихло. Когда Гиес отважился обернуться, части замка, к которой была пристроена тюрьма, существовало. На том месте зиял обрыв и гулял ветер.