Глава 2

Наконец-то настал момент, которого я опасалась. Передо мной появился человек с массивной спиной, одетый в красную рубашку. Это был он — арендатор. Признаться, я не ожидала, что он уже здесь.

Он неподвижно стоял у стены, украшенной фресками, и смотрел на неё. Его дорожная сумка, лежащая у ног, создавала впечатление, что она повидала множество аэропортов. Из сумки торчал клочок джинсовой куртки.

Я тихонько хмыкнула, чтобы обозначить своё присутствие. Он повернулся и проводил меня взглядом, таким напряжённым, что я едва не сделала шаг назад. Его глаза были цвета непроницаемой черноты, но из-под густых ресниц, казалось, пробивался свет. Этот свет таинственным образом заставил меня затаить дыхание.

— Привет, я Елена, — сказала я, вновь обретя уверенность в себе и бросив взгляд на фреску. —

— Привет, — улыбнулся он мне. — А я Леонардо, приятно познакомиться.

Мы обменялись рукопожатием, и я почувствовала шероховатость его кожи. Должно быть, он поцарапал руки на работе.

— Якопо много рассказывал мне о вас, — добавил Леонардо кивнув в сторону хозяина замка.

Он был похож на героя картины Гойи: прищуренные глаза, полные губы, чёткий нос, коротко подстриженная борода, местами рыжеватая, тёмные волосы, давно не посещавшие парикмахера. На вид ему было около сорока, но он производил впечатление солидного и основательного человека, как вековое дерево.

— Это исключительно чувственная картина, — говорит он, снова поворачиваясь к стене. В его голосе я улавливаю лёгкий сицилийский акцент.

Пользуясь случаем, я внимательно рассматриваю его. На нём чёрные льняные брюки и льняная рубашка, наполовину расстегнутая рубашка, под которой видны его крепкие мускулы. На его загорелой груди виднеется копна чёрных волос. На ногах у него кроссовки, слегка потёртые. Кажется, он заключает в себе таинственную и дикую энергию, которая может взорваться в любой момент.

— На самом деле это сцена из классической мифологии — похищение Прозерпины, — уточняю я. Когда мне не по себе и я хочу держать дистанцию, я веду себя как учительница — ничего не могу с собой поделать.

Он смотрит на меня, и я опускаю взгляд. Искра смущения озаряет мои щёки.

— Здесь изображена сцена из классической мифологии, похищение Прозерпины, — добавляю я уже чуть менее высокомерным тоном.

Он кивает, всё ещё полностью поглощённый созерцанием фрески.

— Плутон похитил Прозерпину и унёс её в Аид. В подземном царстве он дал ей поесть гранатовых семян, и с тех пор Прозерпина должна была возвращаться к нему на полгода каждый год. Это миф, который связан со временем и временами года.

И этот шеф-повар из Сицилии, который как оказалось увлекается мифологией,внимательно меня слушал. Я сама виновата, что он узнал о моих интересах. Он с восхищением оглядывается по сторонам и вздыхает. Я замечаю у него в правом ухе маленькую золотую серьгу.

— Поистине великолепный дворец. Замечательно, что мы можем здесь остаться, не правда ли? — говорит он.

Я думаю что это для меня совсем не замечательно но, чёрт возьми, я бы никогда не набралась смелости сказать ему это.

— Всё в порядке, друг мой, мы можем идти, — прерывает нас Якопо. Он внезапно появляется из коридора слева от зала и, заметив меня, поспешно приветствует: — Здравствуйте, Елена.

— Доброе утро, граф… простите… Якопо — мне всё ещё трудно обращаться к нему по имени, — отвечаю я.

— Я вижу, вы уже знакомы, — говорит Леонардо.

— Да, Елена очень мила, она рассказала мне о своей работе, — отвечает Якопо. — Она лжёт от моего имени — я, конечно, был не слишком любезен — и посылает мне общительный взгляд понимания, на который я не отвечаю взаимностью.

Брандолини удовлетворённо улыбается.

— Пойдёмте, Лео, — граф берёт Леонардо под руку. — Я покажу вам вашу квартиру. Ольга вчера всё приготовила.

Леонардо подбирает с земли сумку, перекидывает её через плечо и отправляется вслед за графом.

При мысли об уборщице меня охватывает тревожное чувство.

— Якопо, простите… — мой голос звучит более пискляво, чем мне хотелось бы.

— Да? — граф поворачивается, а вместе с ним и Леонардо.

— Ничего такого, я просто хотел попросить вас об одолжении, — я возвращаюсь к более дружелюбному тону, — если возможно, попросите Ольгу не убирать в зале, пыль может повредить хранящимся там экспонатам.

— Конечно, не волнуйтесь, я уже сказал ей об этом, — уверяет он меня.

Я снова чувствую на себе пристальный взгляд Леонардо. Я пытаюсь игнорировать его, но это невозможно, он манит меня как магнит.

— Спасибо, — говорю я и отворачиваюсь, чтобы избежать его магнетизма.

Мужчины прощаются со мной и уходят.

Я глубоко дышу, чтобы избавиться от этого странного чувства тревоги, но это бесполезно.

Я сразу же приступаю к работе — хочу опробовать голубую краску, которую только что купила.

Я подхожу к кухонному крану и наполняю ёмкость фильтром, чтобы защитить её от примесей. Накипь в воде может сильно повредить краски. Я узнал это на практике и очень горжусь этим открытием.

Мне придётся привыкнуть к этому, пока не знаю как. Надеюсь, этот Леонардо будет осмотрителен. В идеале он должен весь день проводить в ресторане, а остальное время тихо сидеть в своей комнате. Я не хочу, чтобы он крутился возле меня, я чувствую себя рядом с ним неуютно.

Я опускаюсь на колени на защитную плёнку, расстеленную на полу, и начинаю смешивать в трёх контейнерах белый и синий пигменты в разных пропорциях. Цвет платья Прозерпины не слишком проблематичен, в отличие от цвета граната. К третьему замесу я чувствую, что близок к цели. Эта попытка призвана удовлетворить мою манию перфекционизма и проверить, действительно ли пигмент высокого качества.

Через некоторое время в холле появляется хозяин замка Брандолини, или как он просил называть себя Якоппо.

— Привет, Елена, я уже в пути. Не буду вас задерживать. Вот увидите, вы с Леонардо отлично поладите.

Он говорит мне это уже второй раз, и, не зная почему, у меня складывается впечатление, что это плохой знак.

Он проводит указательным пальцем по дверной ручке, как будто хочет стереть слой пыли, которого там нет.

— Наслаждайтесь своей работой. До свидания.

— До свидания, граф. Я хотел сказать... Якопо. Уже почти шесть часов, а Леонардо всё ещё не появился. Некоторое время я слышал классическую музыку, доносившуюся с верхнего этажа, но потом всё стихло. Должно быть, он спал всю вторую половину дня. Вероятно, у него смена часовых поясов после перелёта из Нью-Йорка.

В любом случае, я был бы счастлив, если бы он остался в этом своём убежище навсегда. Я иду в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Надеваю джинсы и футболку, в которых обычно хожу на работу, но затем решаю переодеться. Я достаю чистые брюки и хлопчатобумажную рубашку из спортивной сумки.

Для меня это не просто одежда — это элегантность. Я отправляюсь в дом родителей на семейный ужин в честь ухода отца с флота ещё до того, как об этом было объявлено официально. После сорока пяти лет почётной службы лейтенант Лоренцо Вольпе уходит, чтобы посвятить себя семейной жизни.

Какая ирония судьбы — я дочь моряка, но почти не умею плавать. Возможно, в этом виновата моя мать, которая во время отдыха на Лидо впадала в панику, когда я немного отдалялась от берега. Конечно, именно от неё я унаследовала нервный характер и, признаюсь, лёгкую склонность к паранойе.

От отца я унаследовала упрямство и трудолюбие. Когда я переступаю порог дома, мать сразу же начинает говорить мне, что я слишком худая, слишком уставшая, слишком неопрятная — и это несмотря на все мои попытки скрыть свой стресс под слоем косметики и помады.

Папа же, напротив, молча смотрит на меня весь вечер, а когда я собираюсь уходить, провожает меня до двери, сложив руки на спине. «Всё в порядке?» — спросит он, прежде чем позволить мне уйти. «Если тебе что-то понадобится, помни, что мы здесь. Мы здесь для тебя».

И я, как всегда, говорю ему, чтобы он не волновался. И целую его в щёку. Я иду домой спокойная и умиротворённая, потому что так бывает только тогда, когда я с ними. Я так давно их не видела и с нетерпением жду, как они будут меня баловать.

Перед зеркалом я поправляю помаду, которую наспех нанесла, и укладываю вещи в сумку. Я готова. Прежде чем уйти, я бросаю украдкой взгляд в сторону лестницы. Леонардо всё ещё сидит в своей комнате; не знаю, стоит ли говорить ему «до свидания». Возможно, в этом нет необходимости. Я решаю, что нет.

Я выхожу через главную дверь из толстого дерева, стараясь не шуметь. На улице я инстинктивно оборачиваюсь, чтобы взглянуть на дворец. На втором этаже горит свет. Мысль о том, что с сегодняшнего дня я больше не остаюсь наедине со своей фреской, вызывает у меня странное чувство.

Сейчас поздний вечер ленивого и очень жаркого венецианского воскресенья. Я договорился с Гайей об аперитиве в уютном маленьком баре Гурески, куда ей иногда удавалось меня затянуть. Недавно по телефону она на полном серьёзе пригрозила мне: «Если ты не придёшь в женской одежде, клянусь, я попрошу охранника вышвырнуть тебя вон».

Обычно я игнорирую её советы, но время от времени мне нравится доставлять ей удовольствие. Когда речь заходит о туфлях на чудовищных 12-дюймовых каблуках, то тут уж ничего не поделаешь. Я выбрала зелёные атласные босоножки с восьмёркой на каблуке. В комплект к шёлковому мини-платью без бретелек и чёрному джемперу. Для меня это верх смелости.

Я уже знаю, что буду жалеть об этом, потому что в Венеции вечером приходится передвигаться пешком между мостами и мощеными переулками, такси стоит целое состояние, а речное такси ходит немилосердно медленно. Надеюсь, Гайя оценит мою жертву.

Ресторан Гурески был полон: люди занимали бар и столики у больших окон, выходящих на площадь. Я не испытывала особого энтузиазма от мысли о том, чтобы смешаться с этой толпой, но понимал, что должена это сделать, хотя бы для того, чтобы оправдать усилия, затраченные на то, чтобы проделать весь этот путь на каблуках.

Я пробирался через людей, стоящих у входа, чувствуя, как мои локти сталкиваются с ними. Наконец, я вошёл в помещение. Внутри царил хаос — играла громкая музыка, а уровень опьянения в компании достигал тревожных отметок, хотя было только семь часов. Я почти не пью алкоголь, поэтому в таких ситуациях чувствую себя некомфортно.

Гайя, между тем, могла выпить три мохито за час и даже не показать этого. Вот она, королева светской жизни. Она ходила между столиками, очаровывая всех своей улыбкой и сладким голосом. В толпе мелькнул её белокурый хвостик — хотя Гайя была высокой и, как всегда, надела боевые туфли на шпильках. Сейчас она остановилась посреди группы наших друзей.

Я помахал ей рукой издалека, и она заметила меня. Затем она энергично замахала руками, приглашая меня к себе. Я пробрался сквозь толпу и присоединился к ней.

— Наконец-то. Где ты был? — спросила она, чмокнув меня в щёку. Затем, как я и предсказывал, она прошлась по мне взглядом сверху вниз. — Так, так, какие босоножки. Стильные в этом зелёном. Браво, Эле, ты хорошо выглядишь. Я сдала экзамен. Сегодня мне не придётся сталкиваться с охранниками.

— Расскажи мне, как всё прошло со вчерашним велосипедистом, — прошептал я ей на ухо, ущипнув за бок.

— Нисколько, — ответила Гайя с подавленным, но едва ли правдоподобным лицом. — Боюсь, она сейчас думает о чём-то другом.

— Ну, да ладно, — сказал я, притворяясь удивлённым. — Но не думайте, что я позволил заманить себя в ловушку Белотти. Это не вариант.

Она снова улыбнулась от уха до уха.

— Конечно... он по-прежнему занимает особое место в моём сердце, но пусть он сам решает. Если я ему нужна, пусть приходит за мной.

Я до сих пор не мог понять, почему она так заинтересовалась этим парнем. О, непроницаемые тайны любви. Или гормонов, в случае с Гайей.

— Как бы то ни было, вчера вечером в «Пикколо Мондо» я столкнулась с Тьягой Мендозой. Вы его знаете. Он модель Армани. Мы обменялись номерами.

— Ну-ну, вы не теряете времени даром, — ответил я. Я понятия не имел, кто этот новый объект интереса, но отступать от неудачи с новым парнем — это типичное поведение Гайи.

Она разразилась громким смехом, а затем обратилась к остальным членам группы:

— Дорогие, я хочу пить. Ещё по одной рюмке на каждого.

Все выразили энтузиазм, а Гайя взяла меня под руку и потянула обратно в центр самой большой толпы.

— Нико, можешь приготовить восемь спритов с аперолем? — спросила она у бармена, припадая к барной стойке и вздрагивая ресницами, накрашенными тушью.

— Сейчас будет, amore, — ответил Нико, мечтающий о карьере актёра. Венецианцы, как мужчины, так и женщины, часто обращаются друг к другу "amore", даже к тем, кого они знают меньше часа.

— И колу для друга, — добавила Гайя, предвосхищая мою просьбу.

Остальная компания подошла к барной стойке, стаканы перешли из рук в руки и объединились в быстрый тосте.

— Пойдёмте покурим, — предложил кто-то, и наша компания медленно двинулась к выходу. Гайя осталась и села на табурет напротив меня. Кока-кола ещё не была готова.

— Филиппо присоединится к нам за ужином? — спросила она.

— Думаю, да. Будет здорово увидеть его снова, — ответил я.

Когда я познакомилась с Филиппо, она уже давно не была студенткой. Это я познакомила их друг с другом, но вскоре они обнаружили, что у них есть и другие общие друзья.

Венеция сравнительно невелика, поэтому со временем можно познакомиться почти со всеми её жителями. Особенно если человек пристрастен к светской жизни, как Гайя.

В какой-то момент кто-то, сидящий в углу с диванами, обратился к ней.

— Извините, мне нужно кое с кем поздороваться, — сказала она, спрыгивая с табурета.

— Иди и выполняй свой долг, — ответил я. Гайя подмигнула мне и уже шествовала через зал в своих обтягивающих джинсах.

Я недавно от неё узнал, что так называются эти джинсы, настолько узкие, что в них почти невозможно дышать. Гайя часто их носит, хотя у неё довольно толстые икры — её главный недостаток.

Со своего места я любовался видом — кошачьими движениями и фабричной застиранной хлопчатобумажной блузкой с вырезом, который мало что оставлял для воображения.

Естественный размер Гайи — размер B, но об этом знаю только я и те мужчины, с которыми она ложилась в постель, потомучто она не стеснялась использовать пуш-аб.

Наконец, Нико протянул мне стакан колы.

— Можно мне добавить туда льда? — спросила я.

— Не желаете ли дольку лимона? — предложил он.

— Да, пожалуйста, — согласилась я.

Я сделала первый глоток из соломинки, когда почувствовала вибрацию своего телефона. Это было сообщение от Филиппы: «Биби, я опаздываю. Буду через полчаса».

Я сразу же ответила ей: «Надеюсь, он поторопится. Хорошо, мы ждём».

Не успела я отправить сообщение, как кто-то коснулся моего голого плеча. Я резко повернулась и увидела перед собой Леонардо Ферранте — арендатора замка графа.

— Привет, Елена, — сказал он. — Венеция действительно маленькая...

Он был одет в рубашку, натянутую поверх мятых брюк. Его вид говорил о том, что он немного расстроен, но в то же время он выглядел очень радостным при виде меня.

— Привет, — ответила я.

Его присутствие меня удивляло. Я поёрзала на табурете, не зная, счастлива ли я, от этой встречи. В его присутствии я не была уверена в своих мыслях, и мне это не нравилось.

Он сел напротив меня, хотя я его не приглашала, и посмотрел на меня своими чёрными глазами.

— Вы здесь одна? — спросил он, касаясь моего плеча. Я не знала, почему это вызвало у меня такие сильные эмоции.

— Нет, я с друзьями... — ответила я, делая движение рукой, чтобы показать, что они где-то поблизости.

В Леонардо было что-то такое, что выбивало меня из ритма, что-то сродни короткому удару прямо в живот. Мне хотелось, чтобы он поскорее ушёл, а может быть, и не уходил.

Внезапно он повернулся к группе людей, которые только что заняли свои места за столом:

— Не ждите, пока я сделаю заказ, — сказал он авторитарным тоном. — Я присоединюсь к вам позже.

Он снова повернулся ко мне:

— Это весь персонал ресторана, мои коллеги, — объяснил он, указывая на них движением руки. —

— Отсюда вывод: я рад, что познакомился с вами. Итак, теперь всё официально — хотя я по-прежнему обращаюсь к вам синьёр Леонардо, а вы решили, что можете перейти на более товарищескую форму общения.

— Так может быть, и вы будете называть меня по имени? — сказал он глядя мне пристольно в глаза.

Я нахмурила лоб и опустила взгляд на свои руки. Он как будто читал мои мысли.

— Да, конечно... — пробормотала я. Из вежливости и чтобы скрыть смущение, я попыталась завязать разговор.

— Вчера, выходя из дворца, я постаралась тихо закрыть дверь. Надеюсь, что не разбудил вас, — сказала я.

И тут же пожалела об этом. На самом деле это ему следует быть осторожным, не беспокоить меня на работе. Почему я оправдываюсь?

— Не волнуйтесь, я сплю как убитый, — ответил он, бросая взгляд на бармена, который только что подошёл к нашей части бара.

— Мне мартини бьянко, — сказал он.

Нико наполнил бокал и достал бумажник.

— Задевушку я тоже заплачу, — сказал он, указывая рукой в мою сторону.

— Нет, я сама... — попыталась возразить я и уже сунула руку в сумку.

Он остановил мою руку. Моё запястье казалось крошечным в объятиях его пальцев. Его прикосновение было нежным, но твёрдым. Он слегка покачал головой, и я тут же уступила.

— Всё в порядке... спасибо, — сказала я, принимая его жест.

Он сделал глоток своего мартини и посмотрел на мой бокал.

— Вы не пьёте алкоголь.

— Я трезвенник, — оправдалась я, пожимая плечами.

— Это плохо, очень плохо, — двусмысленно улыбнулся он. — Тому, кто пьёт только воду, наверняка есть что скрывать.

— Но я пью не только воду. Вот это, например, кока-кола, — ответила я, пытаясь пошутить.

Леонардо рассмеялся, обнажив белые зубы хищника. У меня создалось впечатление, что он смеётся не над моей шуткой, а надо мной. Затем он сделал ещё один глоток из своего стакана и снова посмотрел на меня, на этот раз серьёзно.

— Вас беспокоит моё присутствие во дворце? — спросил он, еще пристальнее глядя мне в глаза.

— Нет... — машинально ответила я, но тут же оборвала его. Он вовсе не задавал мне вопроса, и моя искусственная вежливость ему явно безразлична.

Поэтому я попыталась начать снова:

— Нет, не беспокоит. Я просто хотела сказать, что вы...

Но прежде чем я успела закончить фразу, Леонардо перебил меня:

— Я знаю, что вы хотели сказать. Вы хотели сказать, что я веду себя слишком навязчиво.

Я кивнула, соглашаясь с ним.

— Да, это так, — ответила я. — Но я не хотела вас обидеть.

Он улыбнулся, и его улыбка стала тёплой и дружелюбной.

— Я понимаю, Елена. Я понимаю, что вы чувствуете. Но я не могу уйти сейчас. Я должен закончить то, что начал.

— Хорошо, — согласилась я, хотя и не была уверена, что хочу продолжать разговор.

Мы сидели в тишине, пока Леонардо не нарушил её снова:

— Может быть, мы могли бы поговорить о чём-нибудь другом? — предложил он. — Например, о том, как вы проводите свободное время.

Я улыбнулась и кивнула.

— Да, конечно, — ответила я. — Я люблю читать книги и смотреть фильмы. А вы?

Леонардо улыбнулся и сказал:

— Я тоже люблю читать книги и смотреть фильмы. Но у меня есть ещё одно хобби — я играю на гитаре.

— О, это здорово! — воскликнула я. — Я тоже играю на гитаре, но не так хорошо, как вы.

Мы продолжили разговор о музыке и искусстве. Я почувствовала, что напряжение между нами спадает.

Я объяснила, что мне трудно сосредоточиться, когда вокруг есть другие люди. Также я сказала, что работа по сохранению произведения искусства должна вестись в максимально возможной изоляции от внешних раздражителей.

Я ожидала, что он скажет что-то вроде «Я понимаю, я постараюсь не мешать вам». Но нет. Он продолжал смотреть на меня, как будто только что понял что-то невероятно важное, чего я не понимаю. Внезапно он протянул руку в мою сторону. Я инстинктивно отшатнулась — неужели я когда-нибудь позволяла ему прикасаться к себе? Но его пальцы уже были в моих волосах, а кончики пальцев мяли затылок.

— Осторожно, ты её чуть не уронила, — сказал он, зажимая мою серёжку между большим и указательным пальцами. На мгновение я посмотрела на неё с недоумением, а потом быстро подняла и повесила обратно.

— Со мной это постоянно случается, — объяснила я, избегая его взгляда. Моё лицо залилось краской. Да, теперь я действительно хотела, чтобы он ушёл.

К счастью, кто-то из коллег окликнул его. Леонардо ответил кивком, затем снова повернулся ко мне.

— Извините, я пойду к своей команде, — сказал он. — Увидимся завтра.

— Конечно. До завтра.

Я смотрела, как он присоединяется к группе людей за столом. ясидела и пыталась избавиться от абсурдного чувства неловкости. Вскоре рядом со мной появилась Гайя. Ей удалось освободиться от своих пиар-задач. Она снова села на табурет и окинула меня взглядом, достойным полицейского детектива. Я мысленно готовилась к допросу.

— Эле, милая, — я уже знала, куда она клонит, — кто был этот парень?

— Кто? — переспросила я, делая вид, что не понимаю.

— Не притворяйся больше, — призвала она меня к порядку. — Тот, с кем ты разговаривала минуту назад.

— Это человек, которого Брандолини счёл нужным разместить во дворце.Его зовут Леонардо, и он шеф-повар, — ответила я с нервными нотками в голосе.

— Интересно, — сказала Гайя, глядя на него издалека. — И сколько ему лет?

— О боже, Гайя, ты никогда не прекращаешь охоту, — развела я руками. — В любом случае, я не понимаю, что тебе в нём нравится, он простофиля, — добавила я, также бросая на него взгляд.

— Конечно, он не один из этих шаблонных мальчиков. Он настоящий мужчина, поверь мне, Эле, — сказала Гайя, прикусывая губу. Я искала слова протеста, но не находила их.

— Девочки, — знакомый голос спас меня от урока мужской анатомии, который мне только что собиралась преподнести Гайя. Филиппо протискивался сквозь толпу и приветствовал нас, целуя меня и Гаю в обе щёки.

— Извини, но сегодня у меня в студии настоящий дурдом. Начальник будь он неладен, заставляет меня работать даже по воскресеньям. И он, и его клиенты-миллионеры… Гайя, когда мы виделись в последний раз? — Около двух лет назад, Филиппо. И ты, наверное, хочешь сказать, что я совсем не постарел, хотя ты так не думаешь…

Мы все трое рассмеялись. Затем Гая протянула ему бокал.

— Сейчас ты выпьешь его, а потом мы пойдём ужинать, — сказала она. — Ты уже решил, куда?

Филиппо послушно потягивал свой напиток.

— Может быть, в вегетарианский паб в еврейском квартале? — предложила я.

По выражению их лиц я сразу поняла, что моя идея им не нравится.

— Эле, — сказала Гайя, — как бы это сказать… Ты немного перегибаешь палку с этой своей зацикленностью на вегетарианстве.

— Ладно, забудь об этом. Варвары.

Я сделала вид, что обиделась, но я никогда всерьёз не обижаюсь, когда Гайя дразнит меня из-за моей одержимости вегетарианством.

— Пойдёмте в «Мирай», — вмешался Филиппо, — тот японский ресторан в Каннареджо.

— Да! — воскликнула Гайя. — Я обожаю суши, а там их готовят просто фантастически.

— Ладно, по крайней мере, я смогу съесть немного риса с овощами.

— Так что все согласны. — Филиппо посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «Надеюсь, мне удалось найти компромисс». Я улыбнулась ему и кивнул. — Конечно, идем туда.

Ужин в «Мирае» прошёл отлично. Мы наконец-то добрались туда за десять минут, потому что Гайя пригласила ещё несколько человек, с которыми мы познакомились в Муро. Очевидно, это был продуманный ход. После ужина с королевой ночи ей удалось затащить всех на одну из дискотек, на которых она работает как пиарщик. Пошли все, кроме меня и Филиппо.

Как только я отказалась от приглашения, Филиппо предложил провести остаток вечера вместе.

Теперь мы вдвоём плетёмся по улицам. Здесь по-прежнему много прохожих, температура приятная и располагает к тому, чтобы оставаться на улице. В барах полно народу, и время от времени мы видим, как кто-то выходит на улицу, пошатываясь. Я тоже начинаю пошатываться, но это виноват не алкоголь, а сандалии, которые мучают мои ноги.

— Я больше не могу, пожалуйста, давайте остановимся на минутку. Не успев закончить фразу, я опускаюсь на свободную скамейку и начинаю рыться в сумке в поисках пластыря. Безрезультатно. Перед уходом я даже подумала взять с собой несколько, но потом забыла.

Я стягиваю с себя сандалии, и взору предстают мои ноги — распухшие и красные, пересечённые следами от ремешков. Жестокость моды.

— О боже, что я с ними сделала, — бормочу я, чуть не со слезами, потирая больные места.

Филиппо хватает мою правую ногу и упирает её в своё колено, заставляя меня всем телом повернуться к нему.

— Что ты делаешь? — удивлённо спрашиваю я.

— Я пришёл тебе на помощь, — говорит он и начинает делать массаж. Его прикосновения исцеляют, и я чувствую, как кровь снова начинает пульсировать.

На мгновение я забываюсь и позволяю его нежным рукам двигаться по моей коже. Но постепенно на место облегчения приходит смущение. Я лежу на скамейке посреди ночи, а Филиппо массирует мои ноги. Это немного странная ситуация, и его жест слишком интимный по нашим меркам. Я смотрю на него и замечаю, что он тоже смотрит на меня. Но не так, как смотрят друзья.

Наши лица приближаются друг к другу, и мы в шаге от поцелуя. Я чувствую, что это произойдёт, я хочу этого, но немного боюсь. Я задерживаю дыхание...

Звук мобильного телефона резко опускает нас на землю. Это мой телефон.

— Эле, извини, что так поздно. Ты уже спала? — говорит Гайя по телефону.

— Нет, нет. туман в моей голове исчез. — Я опускаю ноги и вдеваю их в сандалии. Завязывая их, я украдкой бросаю взгляд на Филиппа. Он выглядит разочарованным, возможно, я тоже. Но ничего уже не поделаешь, теперь моё внимание полностью поглощает Гайа

— Ты можешь говорить Где вы находитесь? — спрашивает она.

— Да, да, могу. Я всё ещё на улице... — отвечаю я.

— Слушай, я в беде. Я поссорился в «Пикколо Мондо» с Фрэнком. Он псих, вызвал меня наверх в офис и начал рассказывать, что в прошлый раз я принёсла ему наркотики в кабинет Я ушёла, хлопнув дверью. Но я оставила ключи от дома и все свои вещи на его столе.

— И ты не можете за ними вернуться? — спрашиваю я.

— Нет, Эле, я не хочу видеть это козла. Я вернусь завтра, когда дискотека будет закрыта, и его там не будет. Но сегодня... я могу переночевать у тебя?

— Конечно, я жду тебя дома, я скоро приеду, — отвечаю я.

— Я буду через две минуты.

Она уже была уверена, что я соглашусь. Я кладу трубку и поворачиваюсь к Филиппу.

— Извини, но Гайя приедет ко мне, она потеряла ключи от дома, — говорю я.

Он улыбается, но в его глазах я вижу тень сожаления.

— Нет проблем, Эле, я провожу тебя до речного такси.

Мы ждём на пристане примерно четверть часа среди тешины и неловкости, вызванной несостоявшимся поцелуям. Мы обмениваемся несколькими вежливыми фразами, чтобы скрыть свое напряжение. Когда наконец появляется речная маршрутка которая плавает по коналам Вениции, мне кажется, что это волшебный белый конь, пришедший мне на помощь, и я прыгаю в него с нетерпением, почти торопясь.

— Биби, ты ведь мне раскажишь что тебя пугает и останавливает? — спрашивает меня Филиппо с берега.

— Конечно, расскажу, — отвечаю я, махнув рукой. И уплываю.

Гайя уже ждёт меня , всё ещё в ярости. Пока мы поднимаемся по лестнице, она рассказывает мне о ситуации с Фрэнком, на мгновение отвлекая мои мысли от Филиппа. Время от времени её захлестывают эмоции, и мне приходится напоминать ей, чтобы она замолчала.

Уже поздно, и все в здании спят. В ванной, когда мы смываем макияж, я замечаю в зеркале пытливый взгляд подруги.

— А может, ты что-то от меня скрываешь, а? — спрашивает она, играя роль Великого Инквизитора.

— Как что? — бормочу я, чистя зубы. — Не знаю, похоже, вы с Филиппо не говорите мне всей правды. Или, может быть, я вам сейчас помешала.

— Гайя, мы просто друзья, — отвечаю я подруге, но по её глазам я выжу что она мне не верит.

— Хммм... по моим данным, ты ему очень нравишься. Более того, ты всегда ему нравилась, — говорит она.

Я пожимаю плечами.

— И он тебе нравится, только ты это зачемто скрываешь — продолжает она.

— Не знаю. Я никогда не задумывалась об этом всерьёз.

Это правда. По крайней мере, так было до сегодняшнего вечера.

Мы прыгаем под одеяло на моей широкой кровати и, сами не зная почему, впадаем во внезапное веселье. Гайя швыряет в меня подушкой, и нам сразу вспоминаются пижамные вечеринки наших подростковых лет. Мы смеёмся над тем, какими мы были и какими стали.

Я выключаю свет, и мы желаем друг другу сладких снов.

Я уже засыпаю, когда меня будит голос Гайи.

— Эле... — сонно отвечаю я.

— Этот Леонардо... ты говорила, что он живёт во дворце, где ты работаешь, — говорит она.

— Да.

— А где именно?

— Я объясню тебе завтра. А сейчас спи, Эле, — отвечаю я.

Кто-то дёргает меня за руку.

— Ну же, Эле, проснись, — грубо возвращает меня к реальности голос Гайи.

— Что такое? — бормочу я хриплым голосом.

— Чёрт, я только что вспомнила, что должна забрать Контини из аэропорта... этот директор... у него встреча в ателье Николао по поводу костюмов для его нового фильма, — говорит она.

Аромат свежесваренного кофе приятно заполняет мои ноздри.

— Но который сейчас час? — спрашиваю я.

Семь пятнадцать. Надеюсь, рейс из Рима задержится. Я протираю глаза, чтобы лучше видеть. Гайя уже полностью готова: на ней макияж и одежда. Удивительно, как она ещё держится на своих каблуках.

— Мне нужно бежать. Кофе в кофейнике уже готов, — говорит она, целуя меня в щёку. — Спасибо за гостеприимство.

— Не за что — бормочу я, переворачиваясь на другой бок. — Забавно, когда кто-то пинает тебя всю ночь напролёт.

Гайя взъерошивает мои волосы и выходит, закрыв за собой дверь. Я остаюсь в комнате одна, пытаясь сбросить остатки сна. Мысленно я представляю, как она уже приклеилась к своему Блек Бери, болтая об одежде, аксессуарах и блестках.

С усилием, которое кажется мне нечеловеческим, я опираюсь на подголовник кровати. Моё тело ломит от отсутствия привычки танцевать ночи на пролет.. Может быть, мне стоит подумать о том, чтобы пойти с ней в спортзал. Гайя, конечно, не выглядит на свои двадцать девять лет, она — неиссякаемый источник энергии. Но когда я представляю, как втискиваюсь в разноцветные леггинсы и рыскаю перед зеркалом в ритме музыки, весь энтузиазм по поводу фитнеса улетучивается. Мне придётся жить со скрипучими суставами и смириться с этим.

Я встаю с кровати и иду к своему гардеробу, откуда достаю первую попавшуюся спортивную юбку и футболку. Затем мчусь в ванную. За воротами меня встречают первые лучи октябрьского итальянского утра. Мягкий свет согревает, но не слепит глаза.

Сегодня я не поеду от Сан-Вио до Ка' Реццонико — это десять минут, и я хочу наслаждаться каждой из них. Я постепенно привыкаю к дневному свету. Мои глаза не могут предать меня сегодня.

Я иду неторопливо, медленным, неспешным шагом. Немного сдерживаюсь от того, что после вчерашнего вечера мои ноги всё ещё болят, и немного потому, что невозможно мне не придется наслаждатся красотами и спокойствием Венеции.

Первый мост этого дня напоминает мне, что душа этих мест определённо не в камне, а в воде. Мне нравится останавливаться даже на мгновение и наблюдать сверху за жизнью, происходящей вокруг меня.

Канал Сан-Вио подо мной — узкий, причудливый канал. Это полоса, которая соединяет Канал Гранде с Заттере, разрезая район на две части. Отсюда можно увидеть два лица Венеции: Сан-Марко с одной стороны и Джудекку с другой. Венеция туристов и Венеция местных жителей.

Колокол церкви Сант-Аньезе бьёт девять часов. Я ускоряю шаг. Я уже опаздываю.

Когда я прохожу мимо Галереи Академии, полноватая блондинка просит меня сфотографировать её с женихом. Мне не хочется, я спешу, но я даю своё согласие. Она протягивает мне фотоаппарат, объясняя, на какую кнопку нужно нажать.

Я перекладываю сумку на спину и устойчиво стою на вытянутых ногах. Они застывают с выражением счастья на их лицах.

35\224