Глава 13

У меня такое чувство, что я попал в другое пространство-время, где даже конфетти отличается от внешнего мира. Пройдя мимо веранды, мы попадаем в сад. Стена обвита виноградной лозой с большими листьями, переливаясь оттенками жёлтого и красного. Несколько фигур в масках стоят на краю двора, другие прячутся между покрытыми мхом скульптурами и смеются, гоняясь вокруг фонтана с путтами. Всё волшебно, зачаровывающе, соблазнительно.

Отсюда мы входим во дворец, где нас мгновенно окружает атмосфера потрясающей роскоши, которая, однако, между этими стенами кажется самым естественным состоянием в мире. Вокруг нас царит хаос, полный людей, звуков и голосов. Почти все носят маски и ведут себя как сумасшедшие. Мужчины целуют мужчин в женских масках, женщины беззастенчиво демонстрируют грудь и ягодицы, люди танцуют на столах и на покрытых бархатом диванах, влюблённые прячутся в тёмных углах, рты опустошают бутылки, языки ищут друг друга, руки исследуют. Это карнавал: они отпускают тормоза, нет границ, и единственное, что разрешено — это преувеличение. Кто знает, смогу ли я справиться с этим. Я чувствую себя почти нарушителем, хотя, признаюсь, эта атмосфера меня немного соблазнила.

Как зачарованные, мы проходим через другие комнаты, пока не достигаем главной гостиной. На мезонине, освещённом психоделическими огнями, стоит диджей со своей консолью. Я узнаю его. Это Томмазо Вианелло, псевдоним Томми Ви. Мы ходили по одной и той же дороге в старшую школу — я была в первом классе, а он в четвёртом — и мне это безумно нравилось, но я так и не нашла в себе смелости сказать ему об этом.

Я приветствую его кивком, и он отвечает взаимностью, отводя взгляд, но, немного подумав, я понимаю, что он всё равно не узнал меня под маской. Он только что выпустил свой фирменный трек — ремикс-версию Rondò Veneziano. Это музыка в стиле Гайи, но она нравится даже мне, у неё есть ритм, который входит в кровь и не позволяет стоять без движения. Люди увлекаются, движения становятся всё более судорожными.

В центре зала группа девушек в соблазнительных платьях импровизирует безумный огненный танец, привлекая внимание остальных гостей. Вскоре вокруг них собирается круг, и мы все становимся зрителями их спонтанного выступления.

Леонардо обнимает меня сзади за талию и, приподняв мою маску, прижимается лицом к моему лицу, заставляя меня двигаться в такт музыке. Я не могу оторвать глаз от танцующих девушек, я очарована — возможно, это настоящая хореография.

Один из них особенно выделяется, его невозможно не заметить. Она выглядит как чудесный гибрид ангела и служанки, как современная Саломея с нахально идеальным телом. На ней короткое платье из полупрозрачных белых слоёв, светлые волосы собраны на затылке, а между прядями вплетена цепочка из кристаллов, которая заканчивается каплей на лбу. Она слегка поворачивается, элегантно стоя на кончиках пальцев. Всё в ней мягкое и непринуждённое, каждое движение радует и завораживает.

В какой-то момент она поднимает маску, показывая невероятно зелёные глаза, подчеркнутые ещё более сильным макияжем. Все смотрят на неё. Остальные девушки выстраиваются в полукруг, оставляя её в центре сцены. Саломея горда, она позволяет своему телу вести себя без страха, она подчиняется музыке, бросая ей вызов.

Когда она проходит мимо нас, наши взгляды встречаются. Она смотрит на Леонардо, а я — на неё. Он ей улыбается, и я тоже хочу улыбнуться. Она такая красивая!

Я спрашиваю его, знает ли он её. Он говорит, что её зовут Клаудия и что он видел её несколько раз в ресторане. Я хотела бы расспросить его об их отношениях, но он не даёт мне такой возможности и вновь переключает моё внимание на женщину.

Клаудия приближается к статуе Сарацина в углу гостиной и начинает соблазнять её энергичными движениями бёдер, как будто это живой мужчина. Она берёт скульптуру за шею, и та изящно садится ей на плечо, словно королева на трон.

Музыка затихает, и зрители разражаются громкими аплодисментами, сопровождаемыми шумом разговоров. Саломея спускается с плеч Сарацина, делает два пируэта и дважды кланяется собравшимся. Арлекин ласкает её лицо красной розой, и она с улыбкой удаляется, надменно схватив стебель зубами.

Боже мой, у этой женщины непреодолимое очарование — она действует даже на меня. Я боюсь представить, что думают мужчины. Я чувствую себя соблазнённой, не могу отвести от неё глаз... и вот она идёт лёгким шагом прямо к нам, улыбаясь Леонардо.

— Привет, Лео, — говорит она с пленительной улыбкой, слегка касаясь его щеки губами. Её кожа всё ещё немного запыхалась и блестит от маленьких капелек пота. Затем она поворачивается ко мне.

— Привет, и ты... кто ты? — Богиня заметила моё существование.

— Приятно познакомиться, Елена, — отвечаю я, сжимая её руку. — Надеюсь, вы сегодня хорошо проведёте время... — Он внимательно посмотрел на меня. В его глазах странный свет.

— Конечно, — отвечаю я несколько растерянно. — Мы смотрели, как ты танцуешь, раньше... ты была великолепна... то есть ты! Ты великолепна.

— Спасибо. Видно, она привыкла к комплиментам.

Он поднимает маску и с любопытством смотрит на меня.

— Приятно слышать это из уст такой красивой женщины.

Её слова вызывают во мне странное замешательство, которое я не могу расшифровать.

— У нас схожий вкус, Лео. И не только в вопросах еды, — продолжает она с соблазнительным видом. Я не понимаю, что он имеет в виду, но вижу, что Леонардо улыбается ей. Видимо, он понял.

— Нам с Еленой есть, о чём поговорить. Вы можете присоединиться к нам, если захотите.

— Мне тоже есть, о чём с вами поговорить, — отвечаю я.

— Теперь у меня есть ещё кое-что, — отвечает Клаудия, которая выглядит заинтригованной, — но я найду вас позже. Не убегайте...

Она окидывает нас злющим взглядом и исчезает в толпе.

Я смотрю на Леонарда, ожидая объяснения.

— Она одна из твоих любовниц? — спрашиваю я прямо.

Он приподнимает бровь и смотрит на меня с удивлением.

— Не. По крайней мере, до сих пор она не была... — Я нервничаю.

— Как всегда. Удовлетворение ваших фантазий, — отвечает он с пристальным взглядом сидящего в клетке тигра.

— Я видел, как ты смотрела на неё раньше.

— И как я на неё смотрела?

— Так же, как ты смотришь на меня.

Я краснею.

— Я смотрела, потому что она красивая. Но я думаю, ты сам это заметил. Я ошибаюсь? — спрашиваю я, ища оправдания.

— Ты когда-нибудь целовалась с женщиной? — спросил он, и его взгляд пронзил меня, словно острые иглы.

Я ответила: «Вообще-то нет».

Он продолжил: «А у тебя никогда не возникало такого желания?»

Я покачала головой: «Нет».

Он улыбнулся и сказал: «Ну что ж, пока нет».

Я пригрозила ему пальцем: «Хватит, прекрати сейчас же».

Но он только рассмеялся и повёл меня к бару, где заказал два бокала шампанского.

Я пила шампанское, вспоминая ту женщину, которая вызвала во мне сильные чувства. Я смотрела на Леонарда и думала, собирается ли он подтолкнуть меня к этой женщине. Но я бы не позволила ему это сделать.

Вокруг царила эйфория, и я поддалась мысли, что в эту ночь всё возможно. Мы бродили по углам дворца, а затем углубились в зал, тонущий в полутьме. Несколько явно подвыпивших людей с энтузиазмом вели дискуссию, тему которой я даже не могла угадать. Их голоса пробивались сквозь музыку, которая заглушала всё остальное, так что они даже не заметили, что мы сели на диван позади них.

Мы сняли маски, и Леонардо достал из кармана готовый косяк и зажёг его. Спираль дыма с немного кислым запахом раздражала мои ноздри, пахло жареным сеном. Леонардо затянулся, а потом протянул мне косяк.

Я смотрела на него неуверенно. Я никогда не курила даже сигарет, не говоря уже о косяке.

— Попробуй, — поощрил он. — Слегка потяните его, затем наберите воздух в лёгкие и через некоторое время отпустите.

Я попыталась. Конечно, первая попытка была настоящей катастрофой — дым застрял у меня в горле, а до лёгких дошёл, как острый нож. Я кашляла так сильно, что мои глаза вылезли из орбит, и Леонардо смотрел на меня с удивлением.

Во второй раз уже было лучше. На третий раз я делала это как профессионал. Я закрыла глаза и засовала косяк между губ, медленно затягиваясь. Я держала дым в течение двух секунд, сосредоточившись на его запретном вкусе, затем отпустила, и перед моим лицом развернулось густое облако.

Мне нравился этот запах, голова кружилась, а мышцы расслаблялись. Я удобно легла на спинку дивана и предалась чудесному чувству оцепенения. Затем я передала косяк Леонарду. Держа его средним и безымянным пальцами, он закрыл ладони в форме кулака и глубоко затянулся.

Внезапно мир вокруг меня показался далёким, я почувствовала, что голова становится светлой. Мне казалось, что на моих губах появилась улыбка блаженства. Я теряла связь с реальностью, и мне это нравилось.

Внезапно рядом со мной появилась Клаудия. Я была немного удивлена, увидев её.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — мягко ответила она, взяв у Леонарда косяк, который он протянул ей. Я заметила, как губы Клаудии обхватили фильтр, а затем слегка приоткрылись, чтобы выпустить тонкую струйку дыма. Они были такими полными... Я бы хотела прикоснуться к ним.

— Судя по вашему состоянию, эта трава должна быть хорошей, — сказала она, убирая со лба прядь волос.

— Ну, я курю в первый раз... не могу судить, но мне это очень нравится, — ответила я ей, чувствуя, как всякое сопротивление и смущение покидают моё тело.

Клаудия удивлённо посмотрела на Леонарда.

— Твоя подруга милая, — сказала она. Потом она посмотрела на нас двоих и добавила: — Вы оба такие красивые, что я действительно не знала, кого выбрать.

— Но выбирать не надо... — ответил он с простотой.

И прежде чем смысл этого ответа дошёл до меня, я почувствовала, как мои губы касаются моей шеи. Они не принадлежали Леонарду, но были одинаково мягкими и чувственными. Я ни на минуту не хотела их оттолкнуть.

Я чувствовала, что что-то скоро произойдёт. Вот-вот обрушится на меня волна, которую я не думаю останавливать. Я повернулась к Клаудии и встретила её огненный взгляд. Она набрала в лёгкие дым, а затем выдохнула его мне в рот, прижимая свои губы к моим.

Дым проникал глубоко внутрь меня и где-то таял. Всё, что осталось, — это её маленький полный рот и её язык, который двигался рядом с моим. Этот поцелуй был хорош, совсем не похож на любой другой.

Леонардо обнял меня сзади, и я почувствовала, что это тоже его дар. И это было естественно, как и всё, что я с ним делала, хотя мне даже не снилось, что он встретит меня.

Клаудия оторвалась от меня и приблизилась к Леонарду. Они обменялись на моих глазах страстным поцелуем, но я не знала почему, я не ревновала. Меня соблазняло их волнение, и всё то, что раньше казалось имеющим смысл — слова, мысли, правила — теперь казалось потерявшим его.

— Как насчёт переезда в какое-нибудь более тихое место? — неожиданно предложила Клаудия.

Не дожидаясь ответа, он встал с дивана и взял меня за руку. Я тут же поискала взглядом Леонарда, и он обнял мою вторую руку. Мы улыбались друг другу, как сообщники, и следовали за Клаудией. Теперь я была хозяйкой себя — я знала, что произойдёт.

Мы поднялись на верхний этаж и попали в длинный тускло освещённый коридор с множеством дверей. Клаудия прекрасно знала, куда идти, потому что через некоторое время она открыла некоторые из них и впустила нас вперёд.

Комната была окутана полумраком, очертания предметов сливались, как и мои бушевавшие в данный момент эмоции. В центре стояло ложе с балдахином, а в углу горела в канделябре большая чёрная пирамидальная свеча, распространяющая аромат ладана.

Клаудия повернулась к нам. Она была великолепна, напоминая мраморную скульптуру из Древней Греции. Едва касаясь моей кожи, она приблизила меня к Леонарду, побуждая нас целоваться. Она гладила меня по плечу, медленно спускаясь к груди. Её рука слегка скользила по моей коже. Она была другой... тёплой, нежной.

Я оторвалась от Леонарда и посмотрела на неё. Её зелёные глаза притягивали меня, притягивали к себе, как магниты. Неожиданно вспыхнул огонёк, который растопил все блокирующие меня запреты. Мои губы, которые я больше не могла сдерживать, робко упали на губы Клаудии.

Наши влажные губы слились, наши языки переплелись, и сильные руки Леонарда, обнимавшего нас, блуждали по нашим телам. Я целовала женщину. Чужую. И мой мужчина трогал её здесь, вместе со мной.

Не осталось и следа от прежней Елены, не сейчас. Она держит меня за руку, целует Леонарда, а затем возвращается ко мне. Наши губы сливаются в страстном поцелуе.

Тело Клаудии гладкое, нежное и стройное. Оно медленно раскрывается под нашими взглядами. Леонардо раздевает её, а через некоторое время и нас. Затем мы с Клаудией раздеваем его. Теперь все мы довольно голые. Вид обнажённых тел, таких близких и живых, вызывает во мне волну возбуждения.

Из гостиной, расположенной ниже, доносятся приглушённые крики и музыка. Единственный более громкий звук — это наше дыхание. Мы укладываемся на кровать, отбрасывая дамасское покрывало. Мы трое — влюблённые, три пересекающихся желания. И единственная цель — удовольствие.

Клаудия подходит ко мне, побуждая меня действовать. Язык тела заставляет меня отказаться от неё. Её ноги, тёплые и сильные, раздвигаются передо мной. Она мокрая. Я облизываю свою грудь, а Леонардо целует меня. Затем мы меняемся местами, и теперь я на нём. Я не могу устоять перед искушением попробовать её грудь.

Тем временем пальцы Леонарда прокладывают себе путь и мягко входят в меня. Его взгляд, немного суровый и немного противоречивый, спрашивает, смогу ли я дойти до конца. Смогу ли я принять участие в этой игре?

Теперь его пальцы уступают место пальцам Клаудии, которые ласкают меня с умением, как будто они знают меня. Он тем временем берёт мою руку и проводит её между ног Клаудии. Её устье тёплое и скользкое, привлекательное. Я нерешительно проникаю пальцами в её мокрый пол и обнаруживаю её.

Мои мышцы расслабляются, а разум освобождается. Я наконец владею ею и позволяю себе владеть ею. Это мой первый раз. Это моя ночь. Но именно Леонардо направляет наши жесты, доставляет нам удовольствие.

Прежде чем мы достигнем вершины, запыхавшиеся и потные, она разделяет нас, целуя наши груди, одну за другой. Затем он заставляет Клаудию целовать мою грудь, а Сэм входит в неё сзади. Я чувствую, как её губы сжимаются вокруг моего соска всё сильнее и сильнее по мере того, как удовольствие нарастает.

Она падает на меня лицом между моими грудями, и я крепко обнимаю её, наслаждаясь её оргазмом, в то время как мой взгляд встречает глаза Леонарда — похотливые и властные.

Клаудия поднимается с моей груди, ещё красивее, с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами, и опускается на кровать в поисках наших рук. Теперь ваша очередь, — говорит он, глядя на нас. Он аккуратно кладёт мне под голову две подушки, а затем привязывает меня к изголовью из кованого железа, отрывая два клочка ткани от своего платья.

Леонардо смотрит на её действия с удовлетворением. Она нежно приближается ко мне, соблазняет меня, жаждет меня. То, как она смотрит на меня, заставляет меня чувствовать себя богиней, в то время как молча направляет голову между моих ног.

Моя нижняя часть живота готовится к мучительному удовольствию. Больше нет никакой Елены, остались только мои чувства, её язык, её руки и руки Леонарда. Я — тело, которое принимает. Я кожа, которая говорит и слушает.

Тогда я приглашаю Леонарда тоже дать себя облечь. Его член раздувается от удовольствия. Теперь он надо мной, во рту. Клаудия задерживается ещё на мгновение с языком во мне, а затем позволяет Леонардо наполнить меня своим напряжённым пенисом, своим знакомым толчком.

Наши голодные тела смешиваются, ищут друг друга и захватывают, возбуждённые развратным взглядом Клаудии. Теперь она целует меня и проводит ладонями по моей груди, скользя до моего пола, где всё ещё движется Леонардо. Она ласкает нас обоих, наслаждаясь нами и нами, и её удовольствие увеличивает до преувеличения наше собственное.

Оргазм скоро наступает, переливается, как река, хлещет из моих глаз, придаёт цвет губам, разжигает горло. Это как новый кислород для моих лёгких, новая энергия в моих венах, новые эмоции. И Леонардо со мной — тоже в экстазе, тоже втянутый в клубок наших тел.

Мы протягиваемся в постели и обнимаемся, довольные, измученные. Когда мы выходим из дворца, я смущаюсь, чувствую, что потеряла ориентиры, и только через некоторое время заново узнаю окружающий меня мир.

Мы с Леонардом прощаемся с Клаудией и ощущаем приятную тишину после бурной ночи. Скоро рассвет, и небо уже начинает светлеть, но земля всё ещё погружена в ночную тьму.

Мы идём по улицам, заваленным мусором, бутылками и бумагами. Это последствия ночной жизни, но мир пытается вернуться к порядку. В этот момент мы смотрим друг на друга и находим взаимное понимание. Маски, которые мы носили, остались во дворце.

Я улыбаюсь. Я благодарна за эту ночь, за жизнь, за безумие, которое я испытала. Я улыбаюсь Леонарду, который был рядом со мной и сделал эту ночь особенной.

В 9:30 утра мы на Пьяццале Рома. Это оживлённое место, где встречаются люди, автомобили, автобусы и скутеры. Здесь проходит граница между Венецией и провинцией с заасфальтированными дорогами.

Леонардо забирает меня отсюда на арендованной машине. Мы направляемся в окрестности холмов, окружающих Тревизо, где у него назначена встреча с виноделом. Я не знаю точно, куда мы едем, но я рада быть с ним.

Я уже несколько минут стою на остановке и оглядываюсь, пытаясь угадать, откуда он приедет. Вокруг такой хаос, что я не могу увидеть дальше двух метров. Внезапно я слышу звук автомобильного рожка и поворачиваюсь. Это он, за рулём белого глянцевого BMW X6.

Он подъезжает ко мне, включив аварийные огни, и наклоняется, чтобы открыть мне дверь изнутри. Я сажусь в машину, и он сжимает мне щёку в мягком поцелуе.

Мы выезжаем на Ponte della Liberta, соединяющий Венецию с материком. Бледное февральское солнце вспыхивает над лагуной, а несколько групп чаек окрашивают небо в белый цвет.

Леонардо надевает чёрные ray-bans и включает радио. Он непринуждённый и уверенный в себе за рулём. Мы сидим в тишине, слушая музыку. Когда звучит припев, Леонардо начинает двигать головой в такт музыке и петь, ударяя пальцами по рулю, как по барабанам.

Я иронично комментирую: «Ты фальсифицируешь». Он смотрит на меня краем глаза: «Ты издеваешься надо мной?» Я говорю: «Будь осторожен, а то я выставлю тебя на первой площадке по дороге, брошу, как щенка». Он теребит мне волосы и отвечает: «Ты издеваешься надо мной?»

Мы выезжаем на автостраду, ведущую в Тревизо. Я поправляю причёску ладонями и спрашиваю: «Куда именно мы направляемся?» Он отвечает: «В Вальдоббьядене, на родину просекко. Г-н Занин являются важными поставщиками нашего ресторана и имеют отличный подвал».

Я помню это имя. Они присутствовали на открытии ресторана, когда Леонардо был ещё не чем иным, как фантазией моего разума. С тех пор произошли невероятные вещи, и мне кажется совершенно нереальным, что я сейчас здесь, с ним в машине.

Я спрашиваю: «Тебе нужно ходить по магазинам в ресторан?» Он отвечает: «Да. Мы хотели бы предложить нашим гостям что-то особенное, cartizze23 самого высокого качества».

Я вспоминаю фразу, произнесённую им несколькими месяцами ранее: «Сегодня я разберусь с этим сам». Он говорит уверенным голосом: «Сегодня я разберусь с этим сам. Я хотел поехать за город в твою компанию. Сегодня не будет ни испытаний, ни испытаний. Только я и он, а впереди целый день».

Это похоже на обещание нормальности в отношениях, которые не являются нормальными. Меня переполняет радость. Леонардо предлагает мне иллюзию, что мы настоящая пара.

Я смотрю на него и чувствую себя совершенно потерянным. У меня нет никаких забот, желаний или ожиданий. Этот момент кажется мне идеальным. Я говорю: «Лео?»

Он удивлённо поворачивается ко мне: «Да?»

Я говорю: «Я счастлива». Я бы хотела сказать гораздо больше, но у меня не хватает смелости. Он смотрит на меня несколько неуверенно и удивлённо.

— Я рад, что ты счастлива, — говорит он с лёгкой улыбкой. Мимические морщины вокруг его чудесных тёмных глаз также улыбаются. Затем он быстро поворачивается назад, чтобы сосредоточиться на управлении машиной.

Хватит, мне нельзя пересекать определённую границу, я поняла.

Посещение г-на Занина оказалось приятным и заняло у нас всё утро. Он, мужчина лет шестидесяти, изящный, как английский лорд, провёл нас по своему поместью с виноградниками и фруктовыми садами.

Затем, объясняя нам методы обработки винограда, он повёл нас в подвал.

Пока я обсуждала с Леонардом танины, процессы брожения, дрожжи и перлаж — разговоры, смысл которых я понимала только приблизительно, — я прогуливалась по рядам бочек, связанных с большими желудками, где происходил процесс брожения.

Наконец, Занин с гордостью представил нам стены, заложенные бутылками просекко, которые отдыхали перед употреблением, а затем пригласил нас на дегустацию ценных вин, сопровождаемую угощением из хлеба и местного мясного ассорти.

Пока я играла с домашними собаками, сукой пойнтера и двумя её щенками, Леонардо закончил переговоры. Потом мы попрощались с Заниным и ушли.

Мы сели в машину и снова преодолели великолепный живописный маршрут между холмами. Хотя это всё ещё февраль, дневная температура была приятной и приглашала провести время на воздухе.

— Как насчёт небольшой прогулки? — спросил Леонардо.

Я надеялась, что он это предложит.

Оставив машину на небольшой площади, мы уже пешком углубились в небольшую, выложенную камнями дорожку, по которой тянулись ряды лоз. Живя в Венеции, можно забыть, что есть материк — твёрдый и просторный — и что, помимо мостов через каналы, есть и настоящие пешеходные дороги.

Холм плавно поднимался, чтобы мягко опуститься к долине, где рос ряд огромных кипарисов. Этот очаровательный пейзаж наполнял сердце спокойствием, а ум побуждал мечтать.

Мы с Леонардом молча бродили по нему, держась за руки. Мы дышали полной грудью, втягивая в лёгкие запах травы и влажной земли.

Внезапно я почувствовала что-то холодное на своей щеке.

— Идёт дождь, — я подняла взгляд к небу, потемневшему на горизонте. — Я почувствовала каплю.

Леонардо поднял горизонтально сложенную руку:

— О, ещё одна.

Я прикоснулась к голове, чтобы убедиться, что мне не кажется.

— Не думаю, чтобы дождь шёл только на меня.

— Теперь я тоже почувствовал, — сказал он, сжимая руку на капле воды.

Через несколько минут небо полностью покрылось облаками и начало литься, как из ведра. Неожиданные ливни, подобные этому, обычно случаются в марте. Это как предзнаменование весны.

— Что нам теперь делать? — разочарованно спросила я. Мне жаль, что наша прогулка заканчивается таким образом. Мне жаль, потому что я знаю, что такая возможность может не повториться в ближайшее время, а может быть, и никогда...

Леонардо прикрыл мне голову своей кожаной курткой:

— Мы слишком далеко от машины, чтобы вернуться к нему, — он оглянулся вокруг, ища решение. — Пойдём. Мы побежим туда, — он указал на здание вдалеке, красный дом, стоящий вдали от других построек посреди долины.

Взявшись за руки, мы преодолели бегом несколько сотен метров под проливным дождём. Повсюду была вода, как будто мы оказались в жидком мире. Хотя мы были не в восторге от неё, эта неожиданная буря имела вкус приключений.

Мы спрятались под козырьком дома, чтобы укрыться от дождя. Я промокла до нитки, а рубашка Леонарда тоже была влажной и прилипла к его телу. С волос и рыжеватой бороды капала вода. Я посмотрела на него, и мне захотелось рассмеяться, но по спине пробежала дрожь от холода. Я обхватила себя руками, и Леонардо обнял меня, согревая своим теплом.

Он заметил свет в доме и сказал: «Похоже, дом обитаем. Может, попробуем позвонить?» Я не знала, стоит ли это делать, но тут из соседнего сарая вышел пожилой джентльмен. Он был высоким и худым, в руке держал корзину, полную радиккио. Вероятно, это был владелец фермы.

Прежде чем он успел встревожиться, Леонардо приветствовал его жестом. Мужчина ответил тоном, не терпящим возражений, и мы, обменявшись понимающими взглядами, решили согласиться.

— Согрейтесь, иначе простудитесь, — пригласил он нас, открывая дверь дома.

Интерьер был очаровательным и уютным, обставленным простой мебелью без украшений, которая, казалось, пришла из другого времени. В воздухе приятно пахло эфирными маслами и деревом — типичный запах загородного дома. По углам стояли декоративные растения и букеты свежих цветов.

Наш анонимный хозяин провёл нас на кухню, где у плиты суетилась семидесятилетняя женщина. Она обернулась и с любопытством посмотрела на нас.

— Адель, у нас гости, — громко сказал мужчина, ставя на землю корзину.

Женщина посадила нас перед большим камином, где гудел весёлый огонь.