Глава 4

— Вы уверены? Я не хочу отнимать у вас время… — Я почти согласна, но застываю в нерешительности.… — Он отбрасывает все возражения, поворачивается и показывает на свою спину. — Хорошо, давайте попробуем.

Его спина огромна, кажется, что это гора, на которую мне предстоит взобраться. Под льняной рубашкой видны мускулы.

Я поднимаю ногу, нерешительно ставя её обратно на землю. Чёрт возьми, сегодня утром мне пришлось надеть юбку и носки до колена. Я чувствую себя неловко, как в начальной школе, когда учитель физкультуры заставлял меня подниматься по лестнице на глазах у жестоких одноклассников.

Я пробую снова, кладу руку на его плечо, потом на другое, подтягиваюсь всем телом и крепко прижимаюсь к его спине. Леонардо хватает мою ногу и обхватывает ей свою талию. И я делаю то же самое с другой ногой.

— Готова? — спрашивает он.

— Думаю, да.

Теперь моё тело прижимается к нему.

Он смеётся.

— Ты лёгкая, как пёрышко.

Он поддерживает мои обнажённые бёдра руками, идёт шагом титана и пересекает первый мост в мгновение ока. Я чувствую, как моя грудь прижимается к его спине. Чтобы не упасть, я обнимаю его за шею. От него приятный запах, тот самый, который я почувствовала сегодня в его гардеробе. Но я чувствую, что под одеждой он пахнет по-другому, что от его кожи исходит аромат более подлинный и дикий. Аромат ветра и моря.

«В какую сторону?» — спрашивает он, как только мы пересекаем мост.

Я объясняю ему, держа рот в дюйме от его уха, шёпотом, что не знаю, почему в этом есть что-то неприличное, и мы идём дальше. Леонардо идёт спокойно, как будто всё это совершенно нормально, а я спрашиваю себя, какого чёрта я делаю на спине почти незнакомого парня. Всё это абсурдно, и всё же мне это нравится.

Я чувствую тепло, которое на мгновение заставляет меня подумать, что я больше никогда не хочу спускаться, хочу остаться вот так навсегда, приклеенной к Леонарду. И вдруг я понимаю, что моё лоно прижато к его спине — только материал моего белья разделяет их, потому что чулки доходят только до колена. Я уверена, что Гайя заплатила бы целое состояние, чтобы оказаться на моём месте прямо сейчас.

О Боже, я вот-вот сорвусь.

«Я уверен, что вам удобно. Вы очень лёгкая. Я почти не чувствую тебя…»

Он сжимает мои ноги и, слегка подпрыгнув, поправляет меня на спине.

«Да…»

Он силён, его мышцы напряжены, тёплая кровь пульсирует в венах. Его руки скользят по моим бёдрам с естественностью, которая вполне преодолевает моё смущение. Кажется, он уже знает моё тело, и это приводит меня в замешательство, я не знаю, что думать.

На улице Толетта подметальщики укладывают деревянные мостики. Среди двусмысленных улыбок и красочных комментариев они смотрят на меня так, словно я арабская принцесса на спине верблюда. Они как будто хотят сказать: «Вот это на удачу…».

Уровень моего замешательства растёт вместе с уровнем воды, которая постоянно вытекает из люков и заливает всё вокруг, проникая в стены, прорывая деревянные балки.

К счастью, Леонардо не может не видеть, как краснеют мои щёки.

В магазинах спешно снимают товары с нижних полок. Торговцы в ярости выкрикивают проклятия. Эта буря ужасна: она забирает всё, не щадя никого и ничего.

Я должна признать, что сегодня мне повезло. Мы стоим перед деревянным мостом Академии. Отсюда до моего дома всего сто метров по пешеходным мостикам. Я слегка подталкиваю Леонарда: «Можете меня отпустить, я могу идти сам». Он останавливается: «Я уверен, что это так , но мне не нетрудно пройти ещё несколько метров».

Я задумываюсь, не пригласить ли его присоединиться ко мне и выпить что-нибудь, но не хочу создавать недоразумений. Расстояние между нами и так уже сократилось. К тому же, моя квартира выглядит ужасно, и я решаю избежать дальнейших неудобств: «Поездка окончена», — объявляет он, постепенно отпуская мои ноги и касаясь моего нижнего белья. Без сомнения, он этого не заметил. Или, может быть, это просто моё воображение…

Затем он сгибает мои ноги в коленях, берёт за плечи и помогает спуститься. Я схожу на пешеходный мост и поправляю одежду: «Спасибо за спасение». «Было очень приятно», — отвечает он, глядя мне в глаза. Это действительно было приятно, потому что я думаю, что это было для меня. «До встречи», — говорю я. «Привет, Елена, до завтра», — отвечает он.

Я смотрю, как он делает шаг в мутную воду, затем поворачивается и говорит: «Знаете, было здорово прогуляться во время бури. Это было то, что я всегда хотел сделать… И никогда бы не подумал, что это будет с вами». Я улыбаюсь ему, он улыбается в ответ и оставляет меня одну, а Венеция всё больше подчиняется ласкам моря.

Сегодня я должна встретиться с этой проблемой, хотя я едва стою на ногах. Всю ночь мне снились жуткие кошмары, а когда я открыла глаза, то увидела, что лежу поперёк кровати, простыня смята, а подушка валяется на полу. Я с трудом приподнялся, сердце билось так сильно, что кровь приливала к вискам. Даже двадцать капель расслабляющего экстракта лайма не помогали.

Я попыталась размять больные мышцы, но осознав, что никогда не чувствоваа такой усталости, и отказалась от этой идеи. Об утренней прогулке не могло быть и речи. Из-за плохого физического состояния и паршивого настроения я решила добраться до работы на водном трамвае.

Я прислонилась к лестнице и уставилась на фрескуу снизу. Я испустила вздох, наполовину в благоговении, наполовину в унынии. Мне хочется сказать себе, что я полна энергии и уверен, что смогу это сделать, но это не так. Я боюсь, что ресторан не получится идеальным, каким я его вижу. Боюсь, что мне придётся довольствоваться приблизительным результатом.

Я уже вижу это — безымянный художник придёт ко мне ночью, во сне, и обвинит меня в том, что я уничтожила его шедевр. Я провела рукой по волосам, чтобы прогнать глупые мысли, и надела бандану. Мне нужно сосредоточиться и как-то закончить этот проклятую фреску. Если так пойдёт и дальше, я могу потерять зрение и всё рухнет.

Колокол церкви Сан-Барнаба только что пробил одиннадцать часов. Обычно в это время я съедаю второй завтрак, но сейчас я совсем не голодна. День начался плохо и, похоже, будет продолжаться ещё хуже. А ещё я потеряла свои глазные капли, как раз когда они мне так нужны. «Как всегда, витаю в облаках», — сказала бы моя мама, и она была бы права.

Я ищу их на полу в коридоре, но не нахожу. Чёрт, что же делать? Мне нужно сходить в аптеку и купить новые капли.

После всего, что я сегодня сделала, не хочется даже думать об этом. Но я всё же решаюсь и кончиками пальцев делаю лёгкий массаж век. Затем поднимаюсь по лестнице, повторяя про себя новую мантру: «Ты сможешь, Елена». И вот я стою перед своей проблемой лицом к лицу.

Фреска будто бы смотрит на меня вызывающе. Но я не боюсь, совсем не боюсь. Я работаю уже почти час, но результаты скромные. И тут голос позади меня нарушает тонкий пузырь концентрации, в котором я пыталась укрыться.

— Привет, Елена. Ферранте, ну надо же.

Я приветствую его коротким жестом, надеясь, что он не собирается вступать в разговор. Мы не виделись уже несколько дней, с того вечера, когда он нёс меня домой на своей спине. Но с тех пор он часто становился героем моих тайных и неуместных мыслей, которые я обычно пресекаю у себя в голове.

Я слежу за ним краем глаза. В руках у него коричневый бумажный пакет, какие используют на рынке. Он смотрит на картину, дважды почёсывает подбородок, затем подходит к дивану у стены и бросает пакет на него. Тот глухо падает на бархатную обивку.

Повернувшись ко мне спиной, он снимает кожаный жилет и остаётся в белой футболке с короткими рукавами. У него тёмная кожа, и очень развитая мускулатура.. Мощные мышцы рук и хорошо заметные вены — он очень красивый мужчина. С этим не поспоришь. Я должна признать, что Гайя права.

— Не могли бы вы спуститься на минутку? — спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему, морща брови, и качаю головой.

— Давай, — решительно призывает он. — Я хочу провести эксперимент.

— Какой эксперимент?

— Сначала спустись, а потом я тебе всё объясню, — на его губах играет двусмысленная улыбка.

Я не знаю, что ответить. Его взгляд не особенно вдохновляет меня, но в его предложении есть что-то, что вызывает моё любопытство. Я чувствую смущение, мои щёки горят, и единственный способ преодолеть его — это молча подчиниться приказу.

Поэтому я опускаю ёмкость с краской и кисть на последнюю ступеньку лестницы и медленно, ступенька за ступенькой, спускаюсь вниз. Наконец я стою перед ним. Леонардо смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Хорошо, — он делает глубокий вдох, — теперь ты должна закрыть глаза.

Я сглатываю слюну:

— Я могу знать, что ты задумал?

— Это всего лишь тест, — в его голосе звучит ободрение, — но если всё пройдёт успешно, ты поблагодаришь меня.

Я замечаю, что мои руки слегка дрожат. Неправильно, что этот человек пришёл сюда, прерывает мою работу, отдаёт приказы, а я не могу ответить ему так, как хотелось бы. В нём есть что-то магнетическое, что-то, что я не могу контролировать, не говоря уже о том, чтобы противостоять.

Я глубоко дышу, опускаю руки вдоль тела и закрываю глаза. Я отдаю себя в его руки, представляя, что у меня нет выбора.

— Ты должна пообещать мне, что не откроешь их, пока я не скажу.

— Хорошо, — киваю я, — я чувствую себя немного глупо.

— Поверь мне, Елена, — успокаивает он меня. Его голос стал мягче. Я слышу, как он делает несколько шагов и отходит от меня. Затем я слышу звук разворачиваемой бумаги. Предполагаю, что он ищет что-то в своей сумке. Я подглядываю сквозь приоткрытые веки, но спина Леонардо повернута, и я ничего не вижу, так что лучше закрыть глаза.

Я спрашиваю себя, стоит ли мне бояться, ведь он совершенно незнакомый человек... Нет, если если хорошенько подумать, то причин для страха нет. Более того, мне хочется смеяться.

— Я вижу, что вы хорошо проводите время... Хорошо. Ты хорошо справляешься, — комментирует он. О, мама, он заметил. — Теперь ни о чём не думай. Просто слушай, — твёрдо приказывает он.

Справа от меня раздаётся сухой звук. Он непонятный, сначала твёрдый, потом мягкий. Как будто что-то живое с грохотом раскалывается пополам.

— Что это? — удивлённо спрашиваю я.

— Ты должен угадать, в этом и заключается игра.

Я чувствую, как он улыбается, ощущаю его дыхание на своём лице. Он подходит всё ближе и ближе.

— Нюхай, — он подносит загадочный предмет к моему носу, и я втягиваю воздух. Меня поражает очень характерный запах, который проникает мне в горло. В нём есть нотки мха, земли, живой материи.

— Это фрукт. — Я пробую.

Леонардо не отвечает. Он осторожно берёт мои руки и поворачивает их ладонью вверх. Тёплая дрожь пробегает по моей спине и спускается между ягодиц.

— Потрогай, — шепчет он. Он кладёт две полусферы на мои ладони. Я слегка сгибаю пальцы, чтобы лучше почувствовать текстуру. Снаружи она гладкая, но морщинистая, а внутри я на ощупь узнаю плотное скопление зёрен, покрытое тонкой мембраной, разорванной во многих местах. Кажется, я знаю.

— Это гранат.

— Сейчас узнаешь, — Леонардо освобождает мои руки. — Открой рот, попробуй.

Мне не нравится, что я не вижу, что именно окажется у меня во рту. Но я всё равно делаю то, что говорит Леонардо. Несколько прохладных зёрнышек попадают мне на язык. У них кислый вкус, они слегка щиплют, но под ними я чувствую твёрдую сладкую мякоть с острой сердцевиной.

Леонардо просит меня открыть глаза. Я медленно поднимаю веки. Он стоит передо мной и довольно смотрит на меня.

— Это настоящий гранат. Самые вкусные привозят из Испании, — говорит он, держа фрукт в руке. — Мне кажется, чтобы добраться до этого, нужно начать с этого, — он указывает на гранат на фреске.

Я тоже смотрю на него, всё ещё чувствуя во рту раздавленные зёрна. Эта деталь, которая до этого была просто набором форм и цветов, теперь вдруг стала живой. Она не только в моей голове, но и во рту, в ноздрях, в желудке. Мне кажется, что я вижу её по-настоящему впервые и могу раскрыть её секрет. Я не знаю, что сказать, я совершенно ошеломлена. Я ищу спасения во взгляде Леонардо. Он улыбается мне.

— Иногда глаз недостаточно, чтобы увидеть всё, не так ли? — спрашивает он.

Я киваю, всё ещё не уверенная.

— Думаю, я понимаю, что вы хотите сказать.

— Тогда вам следует немедленно приступить к работе, — говорит он. — Я оставляю вас одну.

Он идёт в сторону коридора, но вдруг возвращается, как будто что-то забыл. Может быть, сумку с гранатами или жилетку. Но нет... Он опускает взгляд, роется в кармане джинсов и достаёт свои глазные капли.

— Я нашёл их в своей комнате, — объясняет он, протягивая их мне. — Может быть, они тебе понадобятся.

Охваченная ужасом, я тянусь за флаконом. Теперь всё, чего я хочу, — это пробить дыру в полу, зарыться внутрь и никогда больше не выходить.

— Спасибо, я искала их всё утро, — говорю я как ни в чём не бывало, тщетно пытаясь скрыть своё растущее смущение. — Я правда не знаю, как они оказались в твоей комнате…

Я затягиваюсь, и мои щёки начинают гореть. Опять. Я бы хотела найти подходящее оправдание, но я никогда не умела врать. Эта глупая Гайя... А я, ещё больший глупец, последовал за ней. Теперь он точно подумает, что я следила за ним, или, что ещё хуже, посчитает меня сумасшедшей, потому что, в конце концов, в его глазах я определённо виновна в этом проступке.

Леонардо смотрит на меня дружелюбно, как будто читает мои мысли. Он пожимает плечами и улыбается, словно говоря: «Расслабься, ничего не случилось».

Закончив работу я пошла прогулятся, и увидела возле ближайшего фонтана Филлипо

— Ваш аль-фреско не хотел вас отпускать... — он кладёт телефон в карман и подходит ко мне.

— День прошёл плодотворно, — отвечаю я, но решаю умолчать об эксперименте с Леонардо.

— Что ты здесь делаешь?

— Зашёл поздороваться, — говорит он, поправляя перекинутую через плечо сумку с ноутбуком.

— Не позвонил, потому что знаю, что ты не отвечаешь, когда на работе.

— Знаешь, если бы ты позвонил, может, я бы и ответила, — игриво тыкаю я его в плечо.

Мы направляемся к площади Сан-Барнаба. Я рада, что Филиппо рядом со мной. У него есть удивительное свойство — он помогает мне чувствовать себя комфортно в его присутствии, и я сразу расслабляюсь.

— Я должен тебе кое-что сказать, — говорит он, потирая затылок, словно пытаясь подобрать нужные слова. На мгновение его глаза становятся грустными.

— Что именно? — спрашиваю я.

— Завтра мне нужно будет снова поехать в Рим. Навсегда, — произносит он на одном дыхании.

Я не знаю, как реагировать. Возможно, это хорошая новость для него, и я не должна показывать своё разочарование. Однако я чувствую, как в горле появляется привкус сожаления.

— Ты мне ничего не говорил...

— Я узнал об этом два часа назад, — разводит он руками в жесте покорности. — Это решение босса. Он решил отправить меня в офис в Риме, потому что, по его мнению, у меня лучшая квалификация.

— Это похоже на повышение?

— Так оно и будет выглядеть, по крайней мере, так мне говорят!

«Считайте это шагом вперёд в вашей карьере», — сказал Босс с высокомерным видом, бросив документы на мой стол.

Филиппо засунул руки в карманы и посмотрел вдаль. «Повышение, конечно это хорошо, поможет покрыть накопившиеся расходы на его пребывание в Венеции. Похоже, это предложение, от которого нельзя отказаться», — сказал он, подражая голосу Марлона Брандо из «Крёстного отца». Однако Филлипо не выглядел счастливым, в этот момент

«Ты не рад?» — спросила я, не задумываясь.

«Я счастлив, —грустно ответил он. — Просто всё произошло так быстро, я едва успел освоится в Венеции, а теперь мне снова нужно уезжать...» Он посмотрел на меня, и я надеялась, что он добавит: «И кроме того, я не хочу тебя бросать». Но я тут же приказала своим мыслям остановиться. Это его момент, его карьера, успех, ради которого он много работал. Я должна наслаждаться его счастьем и отбросить свои эгоистичные мотивы.

«Как долго тебя не будет?» — спросила я, стараясь не показаться плаксивой.

«Я точно не знаю, но уверен, что это вопрос нескольких месяцев... И начало будет совершенно безумным», — он сделал глубокий вдох, как будто хотел в чём-то признаться. — «Наша студия будет работать над зданием, спроектированным Ренцо Пиано».

«Ну и ну, Фил, поздравляю. Почему ты сразу не сказал об этом? Эта новость не просто хорошая, она феноменальная. К сожалению». Я поцеловала его в щёку. «Такой шанс бывает раз в жизни».

Филиппо вежливо улыбнулся. Его скромность обезоруживала, и мне очень нравилось это его качество. Я знала, что он гордился своими достижениями, но он не из тех, кто будет ими хвастаться. Даже если бы его попросили перепроектировать Эмпайр-стейт-билдинг, он бы не стал задирать нос.

«Слушай, я сейчас ужинаю с коллегами по студии. Они организовали его в честь моего прощания», — сказал он. По его лицу я видела, что ему это не очень нравится, но он должен пойти туда из вежливости. Жаль, я надеялась, что мы хотя бы проведём вечер вместе. Но меня успокаивала мысль, что он чувствовал то же самое.

«И мы. Я не думаю, что мы будем прощаться вот так», — протестовала я.

«Прости, Биби», — сказал он раскаянным голосом, опустив взгляд. — «Завтра сначала подготовка, потом отъезд, у меня не будет много времени».

«Чёрт, Фил... Всё происходит слишком быстро для меня». Он поднял мой подбородок и утешительно улыбнулся. «Но я жду тебя. Ты должна приехать и увидеть меня в Риме».

«Конечно, я приеду», — ответила я с гримасой. — «Просто дай мне немного времени, чтобы освоиться, и мы договоримся о выходных».

«Хорошо», — сказал он. Но такая перспектива меня совсем не радовала.

«Я рад, что ты грустишь, знаешь ли», — сказал он, убирая прядь волос с моего лба.

«Мне тоже», — ответила я. Я не знаю, как показать это.

— Я буду ужасно скучать по тебе.

— Я тоже буду скучать.

Мы крепко обнялись, как будто хотели запомнить друг друга в этот момент. Затем крепко поцеловали друг друга в щёки и некоторое время неуверенно смотрели друг на друга. Возможно, мы оба хотели, чтобы этот поцелуй был другим, но быстро отвернулись друг от друга и стали похожи на двух старых друзей.

— Иду. Скоро увидимся.

— Счастливого пути, Фил. И удачи.

Ещё одно быстрое объятие, и мы прощаемся, расходясь в разные стороны площади. Мы ещё раз оборачиваемся, чтобы помахать друг другу, а затем идём по дорогам, которые теперь идут в разных направлениях.

Когда я медленно иду к дому, меня охватывает огромная печаль. Мне кажется ужасно несправедливым, что Филиппо уезжает именно сейчас — мы едва познакомились поближе и только начали узнавать друг о друге.

Глупо, но только сейчас я понимаю, как важно было его присутствие в моей жизни последние два месяца. Я была одинока уже больше года, то есть в моей жизни не было мужчины, но это никогда особенно не беспокоило меня. Я поняла, что я более свободна и независима, чем думала. А потом появился Филиппо, и я почувствовала, что он близок мне, как никто другой. Впервые за долгое время я начала сомневаться в том, что мне суждено быть одной.

Через некоторое время передо мной возник образ Валерии, моего последнего парня. Наша любовь родилась в беззаботные университетские дни и закончилась при первом столкновении со взрослой жизнью. Сейчас я думаю, любила ли я его тогда по-настоящему или только искусственную безопасность наших отношений. После университета я ненавидела свою ненадёжную работу, беспокоилась о будущем и он был одним из немногих постоянных людей в моей жизни в то время. Мне так хотелось верить в это, что я не замечала, насколько хрупким был он сам, и наши слабости, собранные вместе, конечно же не превратились в силу. Я очень болезненно переживала нашу разлуку, но, оглядываясь назад, думаю, что сделала всё возможное. Оглядываясь назад, я думаю, что приняла правильное решение для нас обоих. Валерио был просто моим побегом от реальности. Проблема в том, что иногда такой побег может казаться чертовски похожим на любовь. Но разрыв с ним, как я теперь уверена, ознаменовал моё вступление во взрослый мир.

Я вернулась домой. Хватит размышлять о прошедших годах. Есть причина, по которой их называют прошлыми, и сейчас было бы разумно открыться новому, что ждёт меня впереди. Если бы только мне удалось провести больше времени с Филиппом, возможно, наша дружба — хотя сейчас мне очень трудно назвать наши отношения таковыми — переросла бы в нечто иное. Кто знает, может быть, ещё не всё потеряно, может быть, каким-то образом мы снова найдём друг друга. Одно я знаю точно — мне будет не хватать наших совместных прогулок, обсуждений фильмов, ужинов и дурачеств. Я буду скучать по всему, что связано с ним. Нет смысла отрицать это сейчас.

После ужина я надеваю домашний наряд, ложусь на диван и начинаю переключать каналы. Я засыпаю под документальный фильм о животных африканской саванны, как вдруг в дверь кто-то звонит. Смотрю на часы: уже почти полночь. Интересно, кто бы это мог быть? С лёгким волнением я подхожу к двери и смотрю в глазок. За дверью стоит Филиппо с нахальной улыбкой на лице.

Открываю дверь, немного смущаясь:

— Привет, привет.

— Я проходил мимо и подумал, не проснулась ли ты ещё, — говорит он.

— Ещё нет, я смотрела телевизор, — отвечаю я и отступаю в сторону, чтобы он мог войти.

Филиппо входит, и я следую за ним в комнату. Он ведёт себя странно: напряжённо и сдержанно. Указываю ему на диван и сажусь рядом. Он бледный, и я начинаю беспокоиться.

— Что-то не так? — осторожно спрашиваю я.

— Нет, но я хотел поговорить с тобой раньше... — начинает он.

— Фил, я не думаю, что ты принял решение. Ты больше не хочешь уезжать, — говорю я.

— Нет, дело не в этом.

— Тогда о чём?

— Дело в тебе, Елена и во мне.

Теперь всё ясно: Филиппо решил признаться мне в своих чувствах. И он хочет сделать это за несколько часов до своего отъезда в другой город. Замечательно, но я совсем не готова: на мне худшая одежда из моего гардероба, и я даже не почистила зубы.

— Я не хотел уезжать, не сказав тебе, как сильно ты мне дорога, — говорит он. — В конце концов, я знаю, как сильно ты меня любишь.

Чтобы разрядить обстановку, я улыбнулась и начала расчёсывать его волосы. Я надеялась, что на этом он остановится, но он взял мою руку и поцеловал её долгим поцелуем. Тепло его губ распространилось по моей руке и достигло моего сердца.

Ничего не говоря, он приблизился ко мне и поцеловал мои губы — нежно, словно спрашивая разрешения. Я не отступила, а, наоборот, придвинулась ближе к нему. «У тебя есть моё разрешение, Фил», — подумала я.

Его губы стали более настойчивыми, а язык медленно начал искать мои. Его нежные руки обхватили мою голову, завладели моими мыслями и удерживали их в том пространстве, которое между нами становилось всё меньше и меньше.

Я закрыла веки и задержала дыхание. Теперь мы действительно целовались. Филиппо отстранился и посмотрел мне прямо в глаза: «Я хотел сделать это тысячу раз, Биби. Но я не был уверен, что ты тоже этого хочешь».

«Я ждала этого», — ответила я. Мы целовались снова и снова, не в силах насытиться друг другом. Затем Филиппо осторожно положил меня на диван и устроился рядом. Не прекращая целовать меня, он просунул руку под мою блузку и кончиками пальцев коснулся моей груди. По мне пробежала дрожь.

Он смотрел на меня так, словно я была самой дорогой вещью на свете, как будто не мог поверить своим глазам. И мне тоже было трудно поверить, что после стольких колебаний, стольких упущенных возможностей, мы сейчас здесь, вместе, обнявшись и наслаждаясь друг другом.

«Я всегда хотел тебя. С самого первого момента», — прошептал он мне на ухо, а затем снова начал целовать меня, испытывая ещё больший восторг.