Глава 8

— Ну что? — повторил он за мной. — Да, я готова.

Наконец, я открыла глаза. Я упала на землю, в его объятия, но я всё ещё жива. По крайней мере, пока.

Леонардо улыбнулся мне и жадно поцеловал, проникая языком в мой рот, который всё ещё был сух от эмоций. На мгновение он отстранился и посмотрел мне в глаза, словно хотел убедиться, что я действительно здесь, а затем снова поцеловал меня, ещё более жадно, прикусывая мои губы.

Его рука бесстыдно проникла под мои джинсы, туда, куда не следовало, вызывая у меня ураган удовольствия.

— Я хочу, чтобы сегодня на работе ты усиленно думала обо мне и делала то, что я делаю сейчас, пока не кончишь... — прошептал он, продолжая ласкать меня.

— Нет, пожалуйста... — запротестовала я. — Я не думаю, что это хорошая идея... Мне слишком стыдно, я не могу...

Леонардо прервал мои слова, закрыв мне рот рукой и устремив на меня свой убийственный взгляд.

— Вот почему ты должна это сделать. Я принимаю решения, и ты должна довериться мне без обсуждения. Ты помнишь, на что только что согласился?

Моя воля вдруг словно перестала существовать.

— Хорошо. Я попробую.

— Браво, Елена. Вот такой ты мне нравишься.

Он продолжал двигать рукой между моих ног, а другой рукой сжимал мой сосок. Я отвела взгляд, полный вожделения, я была мокрой и возбуждённой, но не думала, что занятие этим в одиночестве может доставить мне такое же удовольствие. Я не привыкла к тому, чтобы меня трогали в одиночестве.

Моё желание росло, я бы хотела, чтобы он вошёл ещё глубже, но внезапно Леонардо отстранился от меня, оставив меня в оцепенении. Садистская улыбка на его губах доказывала, что он сделал это специально.

— Мне нужно бежать, увидимся вечером, когда я вернусь.

Он опёрся обеими руками о стену и приблизил своё лицо к моему.

— Запомни, Елена: отныне ты моя.

Он ещё раз поцеловал меня в губы и уже хотел уйти...

— Леонардо... — остановила я его, схватив за руку. — По крайней мере, скажи мне, почему. Зачем ты всё это делаешь?

Он наклонил голову в сторону, и на его губах появилась ангельско-бриллиантовая улыбка.

— Потому что мне так хочется. И потому что ты мне безумно нравишься.

Он заметил моё замешательство и вздохнул, словно подыскивая другие слова.

— Послушай меня, Елена. Всё, что я делаю, и всё, что я предпочитаю не делать, происходит из чистого гедонизма. Я не руководствуюсь никакими другими мотивами. Я не верю ни в силу идей, ни тем более в мораль. Я прожил достаточно, чтобы понять: боль всё равно достанет тебя, хочешь ты этого или нет. Поскольку избежать её невозможно, а абсолютного счастья не существует, остаётся только удовольствие. И я стремлюсь к нему с упорством, о котором у вас ещё будет возможность узнать.

Вы хотели бы жить в своём собственном мире, вдали от всего, что может вам навредить. В глубине души вы уверены, что это то, для чего вы предназначены.

Я смотрю на статую Мадонны, такую далёкую, безмятежную и недосягаемую. Я понимаю, что тоже хотела бы чувствовать себя так. Леонардо ещё ближе ко мне, я чувствую его тепло. Здесь, в этом священном месте, среди людей, которые почти не замечают нас, я испытываю странное волнение.

Он всё ещё шепчет мне на ухо, словно демон: «А теперь посмотри на апостола. В ту ночь ты сказала мне, что он молится Деве и, кажется, подталкивает её к небу».

Я смотрю на картину с совершенно иной точки зрения и понимаю, что его интерпретация, хотя и сюрреалистичная, тоже имеет право на существование. Но я всё ещё не понимаю, к чему он клонит.

Я только что набралась смелости сказать ему, что хочу снова заняться с ним любовью, а он отвечает предложением нового объяснения смысла «Ассунты». Я чувствую себя действительно сбитой с толку и боюсь, что мои ноги могут подкоситься в любой момент.

«Зачем ты мне всё это рассказываешь?» — спрашиваю я его еле слышным голосом, не в силах сдержаться. Он обнимает меня за талию и поворачивает к себе, обнимая взглядом.

«Я хочу быть тем, кто вернёт тебя на землю, Елена», – говорит он. Наши лица почти соприкасаются.

Я оглядываюсь вокруг, надеясь, что никто не обратил на нас внимания. Но ему не до других, и он продолжает произносить слова, которые обжигают мою кожу:

– Я тоже хочу тебя. Ещё раз, ещё тысячу раз. Но по моим правилам. Я хочу увидеть, что ты скрываешь за этой маской. Я хочу узнать настоящую Елену. Я хочу перевернуть твою жизнь с ног на голову.

Я чувствую дрожь, спускающуюся по позвоночнику. На данный момент создаётся впечатление, что он полностью способен на это.

– Когда я увидел тебя в первый раз, сосредоточенную на твоей фреске, я был очарован твоей застенчивостью и невинным видом. Это был призыв, перед которым я не мог устоять. Я ничего не могу поделать, я не успокоюсь, пока не узнаю тебя полностью.

Внезапно я чувствую, как в моей груди вспыхивает огонь.

– Но ты должна дать мне свободу. Ты должна позволить мне вести тебя... Я хочу научить тебя всем способам наслаждения...

Его голос в данный момент представляет собой соблазнительную смесь шёпота и стона.

Я стою в оцепенении, мне не хочется верить, что он действительно делает мне такое предложение. У меня предчувствие, что речь идёт о каком-то проклятом договоре, который изменит мою жизнь до глубины души, и я совсем не уверена, что хочу на это согласиться. Но каждой клеткой своего тела я испытываю искушение, которое может вызвать только что-то неизвестное и опасное.

Леонардо чувствует мою растерянность. Он тянет меня за руку и выводит из церкви боковым выходом. Мы выходим на скрытую, закрытую улицу. Он прижимает меня к потрёпанной стене ризницы и поднимает подбородок.

– Ты поняла, что я имею в виду, Елена?

– Не уверена, – шепчу я. – Если вы ищете романтическую любовь, я не тот человек. Если бы у вас было желание отойти от повседневной рутины, ну, вы тоже не попали по нужному адресу. Я предлагаю вам путешествие, опыт, который изменит вас навсегда.

Задыхаясь, я пытаюсь вырваться из объятий его рук, хотя отдалиться от него – последнее, чего мне хотелось бы.

– Я позабочусь о тебе, научу тебя, что твоё тело не создано для запретов и ограничений. Я покажу тебе, как использовать чувства, все чувства, для одной единственной цели: достижения наслаждения. Но ты должна довериться мне и быть готова сделать всё, что я от тебя требую.

Здесь он делает паузу и глубоко смотрит мне в глаза.

– Всего. Даже если это покажется вам абсурдным или неправильным.

Его тон не авторитарный, нет. Это дьявольски убедительно, неотразимо. Если бы он пригласил меня на танец или предложил мне бокал вина, я уверен, что он сделал бы это точно так же.

– Мне нужно всё обдумать, пожалуйста. Я... сейчас... не знаю, что сказать... и всё же тебе придётся выбирать здесь. Немедленно. – Он непреклонен. – Потому что это первое испытание, которое тебе придётся пройти. Ты решаешь или нет.

Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и как будто готовлюсь к прыжку с высокой скалы. Я делаю этот шаг, хотя никогда не умела плавать и всегда была очень осторожна в принятии решений, не поддаваясь эмоциям.

Это самый безумный шаг в моей жизни, но, возможно, и самый слабый. Я говорю: «Хорошо», — и он повторяет за мной: «Хорошо?»

Я наконец открываю глаза и падаю в его объятия. Я всё ещё жива, по крайней мере, пока. Леонардо улыбается мне и жадно целует, засовывая весь мой язык в губы, которые всё ещё сухие от эмоций. Он отрывается на мгновение и смотрит мне в глаза, как будто хочет убедиться, что я действительно здесь, а затем снова целует меня, ещё более жадно кусая мои губы.

Его рука бесстыдно блуждает под моими джинсами и попадает прямо туда, куда не следует, вызывая во мне ураган удовольствия.

«Я хочу, чтобы вы сегодня на работе интенсивно думали обо мне и делали то, что я делаю сейчас, пока не дойдёте», — шепчет она, всё ещё лаская меня.

«Нет, пожалуйста... Я не думаю, что это хорошая идея... Мне слишком стыдно, я не могу этого сделать...» — протестую я.

«Вот почему ты должен это сделать, — обрывает меня Леонардо, прикрывая рот ладонью и вонзая в меня свой убийственный взгляд. — Я принимаю решения, а вы должны доверять мне без обсуждения. Помнишь, на что ты только что согласилась?»

Моя воля внезапно перестаёт существовать.

«Хорошо. Я попробую».

«Браво, Елена. Ты мне нравишься».

Он всё ещё двигает рукой между моими ногами, а другой рукой сжимает мой сосок. Я отворачиваюсь от его похотливого взгляда, я мокрая и возбуждённая, но не думаю, что одно и то же в одиночестве может дать мне равное наслаждение. Я не привыкла прикасаться к себе самой. Моё желание растёт, я хочу, чтобы он вошёл ещё глубже, но внезапно Леонардо отрывается от меня, оставляя меня ошеломлённой и неудовлетворённой. Садистская ухмылка на его губах свидетельствует о том, что он сделал это специально.

«Мне нужно бежать, увидимся вечером, когда я вернусь». Он упирается обеими руками в стену и приближает лицо к моему.

«Запомни, Елена: с этого момента ты моя». Он ещё раз целует меня в губы и уже хочет уйти...

— Леонардо, — говорю я, хватая его за плечо. — Скажи мне, пожалуйста, почему ты так поступаешь?

Он наклоняет голову набок, и на его губах появляется загадочная улыбка.

— Потому что мне хочется так поступать, и потому что ты мне безумно нравишься, — отвечает он.

Я замечаю его удивление и вздыхаю, как будто ищу другие слова.

— Послушай меня, Елена. Всё, что я делаю или не решаюсь сделать, исходит из чистого гедонизма. У меня нет другой мотивации. Я не верю в силу идей или мораль. Я прожил достаточно и знаю, что боль настигнет тебя, хочешь ты этого или нет. Поскольку избежать её невозможно, а абсолютного счастья не существует, остаётся только удовольствие. И я ищу его с упорством, в котором ты ещё сможешь убедиться.

Я не знаю, что сказать. По очертаниям его тела я вижу, что он боролся со страданиями, скрытыми и неизгладимыми, как татуировка на его спине. Но в его гордом взгляде и улыбке, которая кажется вызовом всему миру, я вижу жажду жизни и мужество того, кто никогда не сдавался.

Вы, Леонардо, для меня загадка. Я не могу её разгадать. Но я всё равно не могу не думать о вас. С сегодняшнего дня я ваша.

Весь день я не могу сосредоточиться ни на чём другом. Снова и снова я отрываюсь от работы над фреской, чтобы выполнить поручение Леонардо, но безуспешно. Я чувствую себя грязной. Более того, меня мучают угрызения совести, хотя я не совсем понимаю, в чём я виновата.

Я избегаю смотреть в зеркало, расстегиваю молнию комбинезона до уровня джинсов. Это будет уже третья попытка. Я закрываю глаза и думаю о Леонардо, о его страстных поцелуях, о его обнажённом теле на моём. Затем я робко засовываю руку в трусы и позволяю ей опуститься на лобковый холм.

Мои губы сухие и немые — они резко отбрасывают этот вид прикосновения. Они не реагируют ни на какие ласки, почти как будто хотят оттолкнуть мою неуверенную руку.

Я вновь открываю глаза и со вздохом сажусь на край ванны, опустив руки на колени. Я понимаю, что у меня нет полного осознания своего тела, я полон блокировок и запретов. Возможно, это потому, что я никогда не пыталась доставить себе удовольствие, я всегда полагалась на других, на тех немногих мужчин, с которыми была... И если честно, то теперь, после того, что случилось со мной с Леонардо, я не думаю, что мой предыдущий опыт был вершиной человеческих устремлений.

Я снова пытаюсь сосредоточиться, но когда я протягиваю туда руку, меня грубо прерывает звонок сотового. Я лезу во внешний карман комбинезона и вижу на дисплее имя Филиппа. Удивительно. Почему ты сейчас подаёшь мне сигнал, Фил? Ты контролируешь меня на расстоянии? И без этого ситуация достаточно сложная... внезапно меня охватывает чувство абсурда. Хватит, я сдаюсь. Я не такая, какой меня видит Леонардо, и точка. Или, может быть, освобождение моих чувств — это цель, которую я не могу достичь самостоятельно.

Я сняла комбинезон и с разочарованием готовилась к выходу. Первый этап моего «эротического путешествия» оказался неудачным. Как последний трус, я хотела уйти до возвращения Леонардо, но мытьё кистей заняло у меня больше времени, чем обычно, и я не могла вовремя сбежать.

И вот я снова в его объятиях. Признаюсь, в глубине души я надеялась на это...

— У тебя есть что мне сказать? — спрашивает он меня шёпотом.

Я хотела бы солгать, сказать, что всё прошло отлично, и что моё тело горит, но не могу. Во всяком случае, мне кажется, что моё лицо говорит за меня.

— Я пыталась, — отвечаю я.

Он пристально смотрит на меня.

— Но... — я делаю глубокий вдох, опасаясь его реакции, — всё прошло не очень хорошо.

— Пойдём, пойдём ко мне, — говорит он. Он не кажется плохим. Возможно, он ожидал, что всё закончится именно так. Это заставляет меня сожалеть ещё больше.

Он берёт меня за руку, и я иду за ним на мягких ногах. Я не знаю, что у него на уме, но чувствую себя в безопасности, когда он ведёт меня таким образом.

Я знаю эту комнату. В ней царит такой же хаос, как в тот день, когда мы с Гайей пробрались сюда. Кровать не застелена. Не хватает шампанского и свечей, но в воздухе витает тот же чувственный запах, смешанный с интенсивным ароматом амбры, который пронизывал стены и постельное белье.

Леонардо толкает меня на кровать. Сэм стоит прямо передо мной.

— Раздевайся, — приказывает он. — Я хочу посмотреть, на что ты способна.

Я сижу на краю кровати, цепляясь за край одеяла. По моему позвоночнику стекает капля холодного пота. Зеркало, висящее напротив, вызывает у меня беспокойство, и мысль о том, что здесь была сексуальная скрипка с идеальным телом, заставляет меня чувствовать себя слабой ещё до того, как я сделала какое-либо движение.

— Давай, Елена, — ободряет меня Леонардо, обхватив мою голову руками, — раздевайся. Ты не делаешь ничего плохого.

Снятие одежды в присутствии мужчины никогда не было для меня простым или естественным. Я чувствую себя неловко, и стыд всегда заставлял меня гасить свет уже во время прелюдии.

Короче говоря, подвергать своё тело незнакомому человеку всегда было для меня очень напряжённым занятием.

Я медленно поднимаюсь с кровати и стою напротив него. Дрожащими руками я стягиваю футболку и остаюсь в лифчике. Строгий взгляд Леонардо приказывает мне снять и его. Я расстёгиваю крючки, и он помогает мне сдвинуть ремни.

— Мне нравится твой бюст, он такой... мягкий и полный, — говорит он, нежно лаская его. Затем он целует меня в шею в такое нежное место, что при прикосновении его языка подо мной сгибаются колени.

— Ты всё ещё должна справиться сама, — говорит он мне.

Я позволяю руке опуститься в углубление между грудями и начинаю ласкать одну из них, сжимая сосок пальцами.

— Вот так, Елена... теперь займись вторым, — приказывает он мне, снова целуя меня в шею.

Я стараюсь расслабиться и делаю то, о чём он меня просит. Как будто его жесты и слова придавали мне смелости и веры в собственное тело.

— Хорошо, — говорит он с горящими глазами. Он хватает меня за руку и направляет её к моему животу. — Теперь медленно опусти руку ниже. Положи её внутрь.

Я чувствую себя ещё более обнажённой и уязвимой, чем когда я была под ним. Во всём этом есть что-то запретное и невероятно эротичное. От страха у меня скручивает живот, но я знаю, что сейчас не могу остановиться. Я не хочу.

Я засовываю руку в свободное пространство под джинсами и начинаю двигать пальцами вперёд и назад, как будто теряю гитарные струны. Я уверена, что стоять на месте и смотреть на меня доставляет ему удовольствие. Я же, напротив, чувствую себя совершенно обезоруженной, преданной тем глазам, которые, кажется, пожирают меня.

— Ты сама умеешь дарить себе восторг лучше всех, — уверяет он меня. — Учись познавать себя.

Он подходит ко мне и гладит меня по джинсам. Я чувствую его прикосновения. Он кладёт ладони на мои бёдра, затем сжимает их, чтобы обхватить меня пальцами. Это своего рода глубокий массаж, который пробуждает во мне желание.

Леонардо снимает рубашку, затем сбрасывает штаны и боксёры. Он садится на край кровати и притягивает меня к себе так, что я оказываюсь спиной к его обнажённой груди. Он наклоняется вперёд, и я чувствую на своей шее его мягкие губы. Его дыхание ощущается на моих сосках, которые быстро реагируют.

Из зеркала на меня смотрит моё обнажённое тело, и это зрелище кажется мне жестоким, как удар по щеке. Не выдержав этого взгляда, я поворачиваю голову. Леонардо берёт меня за подбородок и снова поворачивает к зеркалу.

— Посмотри, какая ты красивая, Елена. Ты должна любить своё тело, ты должна гордиться им, потому что оно доставляет тебе удовольствие. И это доставляет удовольствие мне.

Я пытаюсь, но это сложно. Вид моей обнажённой кожи, моего обнажённого тела и беспорядочной позы наполняет меня не гордостью, а стыдом.

Леонардо хватает меня за руку и прижимает её к моему влажному и тёплому лобковому бугорку.

— Продолжай прикасаться, — шепчет он мне на ухо. — Не останавливайся.

Я делаю то, что он говорит, с закрытыми глазами, тем самым преодолевая стыд. Я чувствую, как мои губы медленно становятся влажными, и Леонардо кладёт мне на грудь руки, которые теперь покрыты оливковым маслом. Восхитительный аромат розы ласкает мои чувства.

Его пальцы слегка двигаются по моему телу, пока, наконец, указательный и средний пальцы не захватят кончики моих опухших сосков. Теперь они сжимают их, и его руки прижимают мою грудь почти так, как будто они хотят придать форму массе, требующей лепки.

Есть только Леонардо. Только с ним я могу получить это неописуемое удовольствие.

— На самых кончиках пальцев. Ты должна быть там сейчас. Всем собой.

Он хватает меня за запястье и опирается на лобковый холмик. Моя рука исследует, движимая любопытством, но движется всё ещё неуверенно.

— А теперь попробуй своими пальцами... если это доставит тебе больше удовольствия... — шепчет он, убирая одну руку с моей груди. — Но я хочу, чтобы ты делала это сама. По крайней мере, ещё немного.

Я нежно обнимаю его руку и, проводя пальцами вверх и вниз вдоль клитора, позволяю им скользить в меня.

Через некоторое время Леонардо внезапно высвобождается из моих объятий. Он начинает с нежных прикосновений, едва касаясь внутренней стороны моих бёдер. Я поднимаюсь выше только тогда, когда раздвигаю ноги и начинаю выталкивать бёдра вверх.

Затем он скользит пальцами между моими губами, обхватывая их мелкими круговыми движениями, сочетая их с нежным давлением. Он закрывает большой и указательный пальцы на губе, слегка нажимая на неё снизу, а затем перемещает подушечками снизу вверх, как будто рисует контур скобки. Затем он повторяет то же самое с другой стороны. Волна удовольствия пробегает по всему моему телу.

Когда я начинаю двигаться под его прикосновениями, он ласкает мой клитор, слегка надавливая на него, а затем опускается ниже, пока мои губы не приглашают его внутрь.

«А теперь открой глаза, Елена», — шепчет он мне на ухо. — «Я хочу, чтобы ты смотрела на меня». Я поднимаю веки, как занавес, и перед моими глазами появляется образ моего тела в плену его тела.

Наши взгляды встречаются в зеркале, когда Леонардо медленно засовывает в меня средний палец, рисуя им множество кругов и мягко раздвигая меня. Побеждённая, я сдаюсь. Это безошибочный знак — как будто он всё ещё нуждается в нём — что он может сделать ещё один шаг вперёд. В этот момент он засовывает мой палец глубже — он весь внутри меня. Он останавливается, чтобы ещё немного поиграть. Теперь я жажду его ещё сильнее, и он сразу понимает это. Он ждёт, когда устье расслабится, прежде чем прикрепить ещё один палец, давая мне божественное чувство наполненности.

В зеркале моё лицо искривляется от восторга, все мои мышцы напряжены в спазме, как будто их пронзает идущий изнутри ток. Я почти не узнаю себя. Я впервые вижу своё лицо, когда кончаю.

Леонардо улыбается мне в зеркале, как будто угадывает мои мысли. Когда я начинаю задыхаться, он сгибает пальцы в букву L, нажимая на основание клитора движением, которое, кажется, говорит без слов: «иди сюда». Его глаза тоже говорят мне об этом.

Теперь у нас обоих впереди зрелище — меня в тот момент, когда я кончаю.

— Да, Леонардо… — стону я. У меня кружится голова, чувства мутятся, совсем потерявшись в эротическом слабоумии. — Сильнее! — умоляю его. Я тянусь назад и хватаю его за плечи, и он ускоряет движение пальцев внутри меня, а другой рукой даёт мне нежный шлепок в лобковый холмик.

— Тебе так нравится? — Да, мне нравится… — бормочу я. Я — чистое желание. — Ещё, пожалуйста… не останавливайся. На этот раз я прошу его об этом.

Он продолжает свою извращённую игру. Он мучает меня невыносимо, до предела. Он хозяин ситуации. Моё тело сотрясают судороги, неуправляемые судороги. Я нахожусь на пике волнения и стону, совсем не сдерживаясь. Снова и снова.

А потом с глубоким криком опускаюсь на его пальцы и резко выгибаюсь назад, на его грудь, ощущая внутри рой крошечных заноз. Леонардо крепко обнимает меня и засыпает мою шею мелкими поцелуями.

— Браво, — шепчет он мне в губы. — Вот что такое оргазм.

Я лежу на кровати, сытая и измученная. Он удовлетворённо смотрит на меня, а я накрываюсь простынёй. Он улыбается.

— Тебя так смущает, когда на тебя смотрят?

— МММ — слабо подтверждаю я. Я знаю, что это бессмысленно, потому что ещё минуту назад я была в его объятиях совершенно голой. Но теперь я чувствую необходимость защитить свою близость, защитить её от опасности.

— Значит, это будет ещё одно табу, от которого мы тебя освободим. Потому что мне, в свою очередь, очень нравится смотреть на тебя.

Его голос полон сладости. Он лежит рядом со мной в расстегнутой на груди рубашке, положив голову на сгиб локтя.

У меня в голове мелькнула мимолетная мысль. Я встала на путь безумия. Безумия, но и безумного возбуждения. Он соблазняет меня колдовством запретного и немного пугает меня. Я не знаю, куда она меня приведёт, но сейчас я знаю, что хочу довести её до конца.

Я смотрю на него, и его лицо каждый раз кажется мне разным. Его черты никогда не кажутся мне знакомыми, как будто я смотрю на него с новой точки зрения. Кто этот человек на самом деле? Что привело его ко мне?

У меня сложилось впечатление, что я никогда не найду ответы на эти вопросы. Но любопытство не даёт мне покоя.

Я уже теряю контроль над своими словами. И это хорошо.

— У тебя в жизни было много женщин? — прямо спрашиваю я. Он уже сказал мне, что он не из тех женихов, которые ищут серьёзных отношений, и то, как он общается со мной и заставляет моё тело дрожать, свидетельствует о большом опыте.

Он, кажется, не удивлён моим вопросом.

— У меня их было много, да, — он глубоко вздыхает и вытягивается на спине, сложив руки на затылке. — Но романтические чувства не совсем в моём стиле, я уже сказал вам.

Внезапно у него появляется ощущение, будто он затуманился. Затем он резко поворачивается ко мне и бросает серьёзный взгляд.

— Ты не единственная, Елена, если хочешь это знать. Не жди, что я буду верен тебе, — говорит он.

Мне хочется спрятаться под простыню. Я чувствую себя глупой и детской. Кажется, он это понимает, потому что в его глазах читается растерянность.

— Я думал, это ясно, — спешу с ответом я и улыбаюсь. На самом деле мне больно, но я пытаюсь это скрыть.

Он сказал мне прямо с моста, что не ищет романтическую любовь. Мне просто нужно это запомнить.

— Во всяком случае, теперь мне пора, — добавила я, вставая с кровати, завёрнутая в простыню.

Я быстро одеваюсь, и Леонардо провожает меня до двери. Внезапно я чувствую, что вполне в его власти, чувствую себя почти подавленной исходящей от него силой.