Глава 12

Он даже не шелохнулся. Просто стоял в дверях лаборатории и смотрел на меня с этой своей ледяной, невыносимой, торжествующей ухмылкой, от которой у меня начало сводить скулы. Я уже представляла, как вцеплюсь в ворот его идеального плаща, как выскажу всё, что накопилось за эти дни: про конспекты, про подножку в столовой, про фальшивое письмо от родителей, про блёстки, которые теперь были везде, даже в ушах, и, может быть, даже плесну ему в лицо остатками того, что ещё дымилось в моей реторте.

Пусть тоже будет таким же гадко-розовым!

Это было бы эффектно. Символично. И, главное, заслуженно.

Но…

— Рэйвенхарт! — раздался сухой и требовательный голос магистра Вальдена, наряду с заново открывшейся дверью в лабораторию. — Что здесь происходит?!

А я только руку занесла…

Так и замерла. Рука осталась висеть в воздухе.

Вэларис, стоявший на пороге, перевёл взгляд с меня на куратора и обратно, и его ухмылка стала ещё шире, теперь в ней читалось откровенное, ничем неприкрытое злорадство.

— Магистр Вальден, — произнёс некромант тем самым тоном, каким аристократы приветствуют друг друга на королевских приёмах, где всяким дочерям рыбака никогда не будет места, — как удачно, что вы здесь. Студентка Рэйвенхарт как раз собиралась… а что вы там собирались сделать, Рэйвенхарт? — приподнял бровь.

Я открыла рот, но тут же закрыла, потом снова открыла. Куратор перевёл на меня взгляд, внимательно изучил мои волосы, фиолетово-розовую пену, всё ещё дымящуюся на полу, а также осколки пробирки, которую я швырнула в порыве ярости. Лицо магистра приобрело выражение человека, который только что осознал, что его подопечная окончательно сошла с ума.

— Рэйвенхарт, что вы устроили в лаборатории?

И в этом «Рэйвенхарт» было столько разочарования, что мне моментально захотелось провалиться под землю. Неудивительно, что язык отдельно от разума выпалил:

— Это не я! То есть я, но не специально! Кто-то подменил ингредиенты, и зелье взорвалось, и…

— Кто-то, — перебил Вэларис, — подменил ингредиенты? Какая трагическая случайность. Магистр, я, конечно, не эксперт в алхимии, но, по-моему, студентке Рэйвенхарт стоит лучше следить за своими реактивами. И за своим… гм… эмоциональным состоянием.

Если бы было возможно лопнуть от переполняющего тело и разум возмущения, меня бы мигом разорвало!

— Ты! — развернулась к нему вместе с последней мыслью. — Это ты подменил! Ты! Я знаю, что это ты! А теперь ты ещё и…

— Доказательства? — фыркнул некромант, скрестив руки на груди.

Доказательства, если и имелись, не потребовались.

— Рэйвенхарт! — рявкнул магистр. — Немедленно прекратите! Вы находитесь в учебной лаборатории, а не на базарной площади. Если у вас имеются какие-либо обвинения, вы можете изложить их в письменном виде. Но сперва, — перевёл дух и окинул взглядом залитый фиолетово-розовой пеной пол, — вы приведёте лабораторию в порядок. И завтра явитесь ко мне с объяснительной. Что касается вас, Вэларис, — повернулся к некроманту, — вам тоже лучше покинуть помещение. Немедленно.

Некроманту дважды повторять не пришлось. Старшекурсник склонил голову в вежливом поклоне, бросил на меня последний, торжествующий взгляд и вышел, аккуратно переступив через лужу пены. Дверь за ним закрылась. Я осталась наедине с куратором, с пенным потопом и ощущением, что меня только что переехал фаэтон.

Приводить лабораторию в порядок и вовсе пришлось до самой полуночи. Когда я наконец доковыляла до своей комнаты, сил не осталось даже на то, чтобы злиться. Я рухнула в кровать и провалилась в сон.

А утро началось с того, что я посмотрела в зеркало и чуть не закричала!

Мои волосы по-прежнему были ядовито-розовыми. Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение с чувством глубокой, вселенской несправедливости. Блёстки до сих пор мерцали аж на ресницах, а на щеке и вовсе красовалось пятно. Я пробовала от него избавиться, но оно категорически не смывалось ни водой, ни мылом, ни специальным растворителем. В довершение всей картины мой фамильяр, сидящий на спинке кровати, смотрел на меня с выражением, которое я могла бы истолковать как: «Ну и видок у тебя, подруга».

— Это он специально, — мрачно сказала я ворону.

Архон склонил голову набок и каркнул. Я расшифровала это как: «Да ладно, тебе идёт».

— Нет, не идёт! — схватила с тумбочки расчёску и попыталась пригладить всё это безобразие. — Я выгляжу как фламинго, с которым случилось несчастье. Как мне теперь появляться на лекциях? — добавила сокрушённо. — Как мне вообще жить с таким цветом?

Ворон перелетел на шкаф и издал гортанный звук, подозрительно похожий на смех. Я запустила в него подушкой, но он ловко увернулся, а подушка врезалась в стену, осыпав всё вокруг новым слоем блёсток.

Ну, Вэларис!..

Казалось, блёстки размножались сами по себе. Они были везде — в постели, на книгах, на форме. Это была не просто пакость — это была пакость с долгоиграющими последствиями, рассчитанная на то, чтобы вывести меня из себя. И, надо признать, получалось.

Я отбросила расчёску, сделала глубокий вдох и попыталась мыслить рационально.

Итак, что мы имеем? Посвящение совсем близко — это раз. Ворон всё ещё со мной — это два. И враг, который не гнушается ничем, чтобы испортить мне жизнь — это три.

Пора ответить.

У меня тоже есть козыри. Я алхимик, а не просто жертва обстоятельств, и в моём сундуке хранятся очень интересные вещи.

Сундук, кстати, стоял в изножье кровати. Я порылась среди склянок. Первой глазу приглянулась маленькая, тщательно запечатанная, с этикеткой, которую я наклеила собственноручно: «Сыворотка правды. Осторожно! Не применять без крайней необходимости». Очень уж много побочек у неё выходило.

Для Кайра Вэлариса в самый раз!

Это был бабушкин рецепт, но в моей собственной модификации — три капли в чай, и человек, выпивший его, теряет способность врать в течение получаса. Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Даже если он аристократ. Даже если он некромант. Даже если он заносчивая задница по имени Кайр Вэларис и думает, что мир лежит у его ног.

Я хихикнула, представив эту картину: Вэларис, загнанный в ловушку собственного высокомерия, стоит посреди столовой и под действием сыворотки выкладывает всё как на духу. Как лазил ночью в женское общежитие. Как подбросил фальшивое письмо. Как украл мои конспекты, заодно и первый поцелуй. А потом настанет самое главное — он признается, зачем на самом деле ко мне прицепился. И тогда наконец моя возьмёт верх. А ему будет стыдно. Очень-очень стыдно.

Да, это будет феерично!

План быстро созрел.

Я знала, где сидит старшекурсник. Некромант не изменял своей привычке выбирать место за дальним столиком, спиной к стене, с видом на главную дверь, как и полагается параноику с аристократическими корнями. Я знала также, что он предпочитал пить чай из исключительной чашки — чёрной, с серебряным ободком. Она была его личной, и он никому её давал. Впрочем, ещё я знала, что на несколько минут эта чашка оставалась без присмотра, пока Вэларис решал, каким именно будет его завтрак в начале нового дня.

Откуда я знала всё это вплоть до мельчайших деталей?

Как говорится, держи друзей близко, а врагов знай наизусть…

Мне оставалось лишь подгадать момент, капнуть три капли, а потом усесться неподалёку и ждать, пока зелье подействует. Как только это случится, Вэлариса ждал публичный допрос. Вежливый, но прицельный. Такой, чтобы ему некуда было деваться.

Убрав заветную склянку в потайной карман юбки, я позвала ворона, дождалась, когда тот уютно устроится у меня на плече, и вышла в коридор. Настроение было приподнято-мстительным. Я шагала по коридорам «Талисмана» с видом человека, который знал, что сегодня справедливость наконец-то восторжествует, и заранее представляла себе лицо Кайра, когда некромант поймёт, как же крупно он влип по моей милости.

О, это будет момент, ради которого стоило прожить все эти дни унижений!

Столовая встретила меня запахом свежей выпечки и гулом голосов. Большинство студентов уже позавтракали и разошлись готовиться к лекциям, так что зал был полупустым.

Идеально.

Я скользнула внутрь, стараясь выглядеть непринуждённой, как человек, который просто пришёл вкусно поесть. Кайр Вэларис, как я и ожидала, ещё не ушёл. Сидел за столом. Совершенно один. А ещё по какой-то причине пристально смотрел в стену. Никуда не уходил. Чашка с серебрянной каймой стояла перед ним.

Но мой гениальный план давал трещину уже на этом этапе!..

Я замерла, чувствуя, как он начинает рушиться на глазах. Одно дело — подлить зелье в чашку, оставленную без присмотра или когда Вэларис отвлёкся на разговор с кем-нибудь, и совсем другое — сделать это у него на глазах. Но и сдаваться я не собиралась. Я перевела всё своё внимание на ворона, который сидел у меня на плече и тоже с интересом разглядывал обстановку.

— Слушай, — прошептала я, — ты ведь, кажется, любишь блестящее? У твоего бывшего хозяина на чашке как раз блестящий серебряный ободок. А ты умеешь летать. Сопоставь факты.

Ворон издал тихий, вопросительный карк.

— Мне нужно, чтобы ты отвлёк его. Совсем ненадолго. А я пока… — не договорила, но выразительно покосилась на склянку в кармане.

Ворон перевёл внимание на чашку, потом на Кайра, потом снова на меня.

— Только без фокусов, — добавила я. — Никакой кражи булочек или яблок. Просто отвлеки его, хорошо?

Ворон издал короткий, утвердительный карк и перелетел на спинку соседнего стула. Я выпрямилась, нацепила самое беззаботное выражение лица, какое только смогла изобразить, и направилась к столику несносного Вэлариса. Он заметил меня, когда я была уже в двух шагах. Взгляд старшекурсника сфокусировался с задержкой в долю секунды. Видимо, прежде его мысли действительно витали где-то далеко. Но вместе с моим появлением маска ледяного превосходства начала возвращаться на место. Хотя я не стала дожидаться, когда она окончательно застынет на холёном аристократическом лице.

— Вэларис! — произнесла я нарочито громко, плюхаясь на стул напротив. — Какая неожиданная встреча. Сидишь, чай пьёшь. Или не пьёшь? Чашка-то полная. Остыл, наверное. Может, новый принести?

Некромант смотрел на меня с выражением, которое я могла бы расшифровать не то как раздражение, не то как усталость, не то что-то совсем иное. Но то, что энтузиазма по поводу моего щедрого предложения в нём не числилось ни капли — факт.

— Что тебе нужно, Рэйвенхарт?

— Мне? — прижала я руку к груди. — Ничего. Совершенно ничего. Просто проходила мимо и подумала: дай-ка подойду. Мы же теперь друзья, правда? После всего, что между нами было. Кладбище, башня, то как ты мне под юбку забрался, усадив на чужой стол…

— Ты пришла напомнить мне о моих грехах? — приподнял бровь некромант, к сожалению, ничуть не проникнувшись моим старательным представлением. — Я их и так помню.

— Нет, что ты! Я пришла спросить… — на секунду замялась, лихорадочно придумывая, что бы такое спросить, — …как твои дела? Как учёба? Как жизнь? Что новенького?

Он… моргнул. Видимо, вопрос «как твои дела» из моих уст прозвучал настолько неожиданно и нелепо, что старшекурсник на секунду потерял бдительность. Зато Архон, благослови боги Тайрина его пернатую голову, аккурат в этот самый момент спорхнул со спинки стула и приземлился прямо на стол, между чашкой и сахарницей.

Кайр перевёл взгляд на ворона.

— Архон?

Фамильяр склонил голову набок и издал короткий, вопросительный карк. Потом переступил с лапы на лапу, задел крылом чашку и уронил ложку на пол. Кайр наклонился, чтобы поднять её. А мой лучший фамильяр в мире (даже если кое-кто с этим категорически не согласен), в этот момент ловко перевернул склянку, которую я едва успела вытащить из кармана и поставить на край стола.

Капель капнуло не три. Больше.

Возможно, все восемь…

Они упали в чай с тихим, едва слышным всплеском. Вэларис выпрямился, держа ложку в руке.

— Спасибо, — сказала я, забирая у него ложку.

— Это моя ложка. И не ты уронила, — прищурился некромант, глядя на меня с подозрением.

— Да знаю я. Но у нас же с тобой теперь так много общего. Оставлю её себе. Как и Архона. Ты, кстати, так и не рассказал, чем он питается. А то я его булочками и яблоками кормлю, а он, может, предпочитает что-то другое. Может, ему нужен какой-нибудь специальный некромантский корм? Или он ест то же, что и ты? А что ты, кстати, вообще ешь? У тебя такой вид, будто ты забываешь о еде. Это вредно, знаешь ли. Я читала исследование. Недосып и недоедание снижают магический резерв на пятнадцать процентов. А тебе, как некроманту, резерв нужен максимально полный. Или ты считаешь, что аристократам можно пренебрегать базовыми потребностями?

Боги Тайрина, что я несла…

Судя по лицу Вэлариса — он думал примерно то же.

Но остановило ли это меня? Ха. Ни за что.

Разве…

— Рэйвенхарт, — в какой-то момент перебил Вэларис устало, — ты что, правда пришла поговорить о питании и моём самочувствии?

— А что? — пожала плечами я. — Нельзя? Может, я волнуюсь.

— Ты — волнуешься? Обо мне?

— Ну, не то чтобы прям реально волнуюсь. Просто ты выглядишь так, будто тебе нужен целитель. Или хотя бы хороший сон. И, может быть, нормальный завтрак. Ты вообще завтракал сегодня? — демонстративно осмотрела нетронутую им еду.

Вэларис смотрел на меня в ответ теперь уже мрачно, и в его глазах медленно, очень медленно что-то менялось. А потом он, будто сдаваясь, поднял чашку, сделал глоток и поставил её обратно.

— Я не сплю уже третью ночь, — признался он тихо. — И у меня нет сил ни на игры, ни на враньё, Рэйвенхарт.

Ура! Это ровно то, что я рассчитывала услышать!

Зелье начинало работать…

А значит, оставалось всего ничего.

Я молодец!

Или нет?

— Твоё зелье сработало. Можешь не ждать.

Я замерла.

— Что? — откровенно опешила я.

— Сыворотка правды, — приподнял чашку Кайр. — Ты ведь её мне подлила? Рецептов существует множество, но сумеречную полынь не перебить ничем, сколько бы нейтрализатора ты не использовала. Можешь не ждать, начинай свой допрос.

Э-ээ…

Серьёзно?!

Кажется, последнее я произнесла не только про себя, но и вслух, потому что ответом мне стало:

— Серьёзно. Я отвечу.

— П-почему? — окончательно выпала в осадок.

— Потому что мне всё это надоело.

Я молчала. Продолжая пребывать в шоке. У ворона с принятием ситуации было попроще, он переступил с лапы на лапу и тихо каркнул. А я сидела и чувствовала, как план мести окончательно рассыпается в прах, но на этот раз не от провала, а от того, что месть вдруг переставала выглядеть настолько заманчиво и желанно, как прежде.

Но я всё равно на всякий случай уточнила:

— То есть, ты знал, что я подлила тебе что-то в твой чай, и всё равно выпил?

— Не что-то. Я довольно точно определил по запаху содержимое склянки в твоём кармане, — противопоставил некромант.

— А выпил тогда зачем? — возмутилась в сердцах.

Он… улыбнулся. Вяло.

— Чтобы ты поверила в то, что я тебе скажу, когда я это скажу.

Я сидела, вцепившись в сиденье стула покрепче, до судорог в пальцах, пытаясь сложить в голове новую реальность. Реальность наотрез отказывалась складываться. Он знал о зелье. Знал, и всё равно выпил. Он даже не злился, не угрожал, не обещал припомнить мне это при первой возможности, как то обычно бывало. Он просто сидел и ждал. И это было настолько непохоже на того Вэлариса, с которым я воевала последние дни, что у меня внутри что-то будто застряло. Потому что если такой аристократ, как Кайр Вэларис, сдаётся фактически без боя, значит…

— Что случилось, Вэларис? — продолжила мысль уже вслух.

Некромант натянул привычное выражение холодного превосходства, как надевают старый, но ещё пригодный доспех. Сжал пальцы вокруг чашки. Молчание затягивалось. Я уже собиралась развернуться и уйти, в конце концов, какое мне дело до его проблем, всё это в принципе выглядело жутко странно и даже отчасти неловко. Но не ушла. Наконец Вэларис поднял глаза и посмотрел на меня. И в этом взгляде было что-то, чего я никогда раньше не видела. Не холод. Не насмешка. Не презрение. Что-то другое.

— Мне нужен мой фамильяр, — сказал он, и это прозвучало не как требование, а как… констатация. — Сегодня. Обязательно. Правда нужен. Гораздо нужнее, чем тебе, Рэйвенхарт.

Где-то здесь я перестала напрягаться.

Конечно, ему нужен ворон!

Что ж ещё…

— Мы это уже обсуждали, — фыркнула встречно. — Я не отдам его.

— Я не прошу отдать навсегда, — вздохнул Вэларис, помедлил, продолжил уже тише: — Мне нужно, чтобы он помог мне. Сегодня. Один раз. А потом я подожду.

— Подождёшь? — переспросила я.

— Твоего посвящения, — произнёс он с трудом, но твёрдо. — Ты просила об этом в крепости. Помнишь? Ты сказала, что без него тебя куратор не допустит. Так вот. Я согласен подождать. Ты проходишь посвящение, а после этого мы решаем вопрос с фамильяром. Честно. Без угроз. Без шантажа.

Я уставилась на него, ожидая подвоха. Вэларис только что предложил именно то, о чём я просила его ещё в первый день, как только у меня появился Архон. Я просила его о том же на вершине башни, когда ветер завывал в бойницах, а он ставил мне ультиматум, отказываясь идти на мировую. А теперь… Теперь он предлагает мировую мне сам. И это настораживало сильнее, чем любые угрозы.

— Ты серьёзно? Вот так просто? После всего, что ты мне устроил?

— Не просто, — покачал головой некромант. — У меня есть условие. Ты помогаешь мне сегодня. Именно сегодня, Рэйвенхарт. Сейчас. А я даю тебе спокойно дойти до посвящения. И после посвящения мы решаем судьбу ворона вместе.

Я не знала, что сказать. В голове крутились самые разные мысли. Если я соглашусь, я получу передышку. Шанс спокойно дойти до посвящения. И, возможно — настоящее перемирие после. Если откажусь — война продолжится. Но чтобы некромант просил о помощи?

Тем более меня…

Нет, соглашаться определённо было нельзя!

Во всём этом точно имелся какой-то подвох, который я пока не видела и не понимала. Вэларис не мог сдаться так легко и просто.

С другой стороны, он выпил зелье, а значит, не врал…

Или не выпил? Вдруг он и в этом обманул меня?

Может, он вообще невосприимчив к сыворотке правды, в конце концов, он некромант, а у некромантов, говорят, и кровь холодная, и иммунитет ко многим ядом. Но тогда зачем ему этот спектакль?

Я запуталась.

С одной стороны — соглашаться с некромантом, который отравлял мне жизнь, было верхом безрассудства. С другой — он выпил зелье. Или сделал вид, что выпил. Или вообще притворяется, с него станется. Как проверить? Никак. Оставалось только одно. Рискнуть.

И я рискнула.

Я же алхимик…

— Хорошо, — согласилась после недолгих раздумий. — Но у меня тоже будут условия. Много. Первое — я иду с вами, куда бы вы там ни пошли. Остальное обсудим по дороге.

— Обсудим, — вдруг без единого сомнения бросил Кайр, поднимаясь. — Идём.

События стремительно менялись!

Так стремительно, что у меня даже немножечко закружилась голова. А может, когда он направился к выходу из столовой, это просто я так сильно поспешила за некромантом, подстраиваясь под его размашистый шаг.

Мы вышли в коридор, и я, не теряя времени, напомнила о своём:

— Условие второе: ты мне должен ответы. На все вопросы. Честно. Без увиливаний. Всё, что я захочу узнать.

— С какой стати я должен перед тобой отчитываться? — хмыкнул Вэларис, не замедляя шаг.

— С такой, что это ты попросил меня о помощи. А я хочу знать, во что ввязываюсь. И если ты не согласен, мы расходимся прямо здесь.

Он промолчал, но по его каменной маске на лице, я поняла, что обдумывает.

— Условие третье, — продолжила я, догоняя его и заходя сбоку. — Ты публично извинишься передо мной. За всё. При свидетелях.

Вот теперь он остановился. Повернулся ко мне с выражением лица отпрыска древнего рода, которому только что предложили нагишом станцевать на столе.

— Что? — переспросил неверяще Вэларис.

— Что слышал, — осталась невозмутима я. — Ты обязан публично извиниться. За всё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как на его скулах ходят желваки. Потом он резко развернулся и зашагал дальше, бросив через плечо:

— Зачем я вообще согласился на этот разговор.

Я возмущённо фыркнула и поспешила за ним.

— Потому что тебе нужен ворон, уже забыл? И потому что ты сам предложил эту сделку.

— Я предложил тебе помочь, а не устраивать торги, как на базаре. Извинения, публичные признания, обещания… Ты случайно не перепутала меня с каким-нибудь первокурсником-энтузиастом, который готов исполнять твои капризы?

— Нет, не перепутала. Потому что первокурсник-энтузиаст не воровал мои конспекты и не портил мои волосы, — догнала его и теперь шла сбоку, заглядывая ему в лицо. — И если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, тебе придётся принять мои условия.

— Часть условий, — отрезал он, сворачивая в боковой коридор. — Извинения — возможно. Публичные — подумаю. Единственное, что точно могу пообещать — ответы на твои вопросы. Но после. Не здесь. Ты узнаешь всё, что захочешь. Но до тех пор, пока мы не закончим, ты будешь делать ровно то, что я скажу. Без споров. Без самодеятельности. Без очередных попыток сбежать и опять мне всё испортить. Договорились?

Хм…

— Договорились, — решила, после недолгих раздумий. — Но с тебя всё ещё причитается. Извинения — обязательно. Публичные. И не с таким лицом, будто ты делаешь мне одолжение.

— Ты невыносима, — вздохнул некромант.

— Ты тоже, — не осталась я в долгу.

Дальше мы шли в молчании. Вышли из общего корпуса, свернули в другой. Первые коридоры, которые нам пришлось миновать, выглядели, как и все остальные. Я успела не единожды пожалеть о своём решении посодействовать некроманту и заскучать. Но дальше становилось всё темнее, мы свернули в неприметный узкий проход и оказались перед массивной каменной дверью с вырезанными на ней рунами. Кайр приложил к ней ладонь, руны вспыхнули холодным синим светом, и дверь бесшумно отворилась, открывая небольшое помещение, в центре которого тускло мерцал стационарный портал.

— Он связан напрямую с некрополем, — пояснил Вэларис.

— Даже не знала, что такой вообще есть, — восхитилась я.

— Это запретная секция. И чем меньше студентов о ней знает, тем лучше. В том числе и ты. Но выбора нет, учитывая степень твоего упрямства.

Я хмыкнула, но спорить не стала. Кайр шагнул к порталу, и я последовала за ним. Он взял меня за руку и в следующее мгновение мир вокруг нас закружился, пол исчез из-под ног, мы перенеслись в некрополь. И только тогда до меня дошло:

— А зачем нам в некрополь?

— Потому что здесь ты сломала мой контур, — ответил Кайр. — И здесь мы всё исправим.