Глава 143. Да пошел ты!

Виктим мерзко усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, и провел пальцем по щеке. Я подняла в ответ средний палец, продемонстрировав жест, который должен понять даже отсталый алариец. И потом с трудом криво улыбнулась нахмурившемуся Наставнику — лицо полыхало.

Ликас молчал, над кругом зависла тишина, и только ветер свистел сверху. Наставник не двигался, но Виктим сделал шаг назад, потом ещё один, попятился… и уже из-за спин Старейшин завопил.

— Предатель!!!

— Как ты посмел!

Возмущенные возгласы звучали со всех сторон — старики были по-настоящему в ярости, такой, что казалось, сейчас полыхнёт всё вокруг. Трибуны опустели мгновенно, просто в один миг — раз, и верхние террасы совершенно пусты, и только ветер скандирует сверху, подхватывая слова.

Хакан — молчал, но даже он с явным недовольством поджал губы, сверля племянника взглядом. Седая дама перестала пыхать трубкой, просто забыв про это в суматохе. Единственный, кто явно был в восторге — это Старейшина с юга, в белом бурнусе — он подмигнул мне и отдельно одобрительно отсалютовал Ликасу.

Щеку дергало от боли, я отряхнула руки от камешков и поднялась. Став плечом к плечу к совершенно невозмутимому Наставнику.

— Изгнать! Решим в круге!

— Тише… давайте послушаем, что скажет Хранитель…, — мягко увещевал Хакан, выйдя из ступора.

— Изгнание! Изгнание! Изгнание! — звучало со всех сторон веско и тихо, они уже всё решили и не собирались слушать никаких объяснений.

— Неприкосновенность, — прозвучал низкий голос сзади и я резко обернулась. За нашими спинами стояли четверо. Когда они появились на площадке? Один — солидный кряжистый аллари в возрасте, настоящий великан, в его таборных косах мелькало много серебряных нитей, двое — возраста Ликаса, и один совсем зеленый алариец — худощавый и жилистый, юнец делал серьезное лицо, копируя старших, но смуглый нос то и дело косил с любопытством и явным сочувствием в мою сторону.

Я уставилась на мальчишку в ответ, и он сразу отвернулся, глядя только прямо перед собой — на кучку стариков.

— Это измена, Ликас, — Виктим сожалеюще развел руки и… заржал. Он хохотал так, что толстый живот колыхался волнами над алым кушаком. — Лучший из лучших, достойнейший сын рода, ничего его не берет… из-за девчонки… из-за врага…, — он ржал и ветер усиливал эхо многократно, поднимая в воздух смех.

Ликас молчал. Не пошевелился, не двинулся, и не сказал ни слова в ответ.

— Неприкосновенность, — снова прозвучало монотонно сзади.

— Уважаемый Сейр, а вы были в курсе, что сотворил ваш бывший Ученик? — вкрадчиво протянул Виктим, и несколько Старейшин согласно кивнули.

— Или Наставник Ликас действовал самостоятельно, — поспешил добавить другой старик, явно озабоченный больше остальных. — Совершенно самостоятельно, не стоит втягивать остальных. Этот вопрос касается только Наставника Ликаса и его… ученицы.

— С согласия, разрешения и ведома, — упали равнодушные слова сзади. — Неприкосновенность.

— Что происходит? — шепнула я Ликасу. Тот и бровью не повёл, продолжая молчать.

Хакан тихо со свистом выдохнул сквозь зубы и прищурился.

Седая леди переместилась ко мне с другого конца площадки мгновенно. Помолчала, снова отыскивая что-то на моем лице, и пыхнула ароматным дымом. — Что ты делала в круге препятствий, девочка? — спросила она мягко.

— Уходила от столкновения.

— Для чего?

— Чтобы пройти Испытание, — я пожала плечами. Вопросы были тупыми.

Она наклонила голову набок.

— Что нужно сделать, чтобы пройти?

— Чтобы зацепило не более трех раз, — я поморщилась от боли — щеку сразу задергало.

— Трех? — старушка удивленно посмотрела на Ликаса. — Хорошо. Ты получила только одну метку. Как ты это сделала?

Я покосилась на Наставника.

— Говори всё, как есть, — Ликас спокойно кивнул мне.

— Наставник остановил время, — пояснила я бабушке Нэнс.

— Наставник? — Седая дама поперхнулась дымом и закашлялась, аккуратных колечек не получилось.

— Мастер может помогать ученику, — пояснила я неуверенно, но Ликас снова решительно кивнул.

— И как часто… Наставник останавливает время?

Я снова посмотрела на Ликаса — вопросы были неудобными, кто знает, что и сколько можно говорить.

Наставник снова кивнул.

— Часто, — кивнула я старушке.

Седая дама пожевала кончик трубки и обернулась к Ликасу.

— Можно повторить? Нам бы хотелось увидеть ещё раз, медленнее, как … Наставник, — тут она насмешливо дернула уголком рта, — останавливает время. В качестве доказательства, — старушка подцепила пальцем на поясе круглую, вырезанную на пожелтевшей от времени кости, печать с аларийским орнаментом на витом красном шнуре, — возьмешь у меня вот это и, — она подняла голову вверх, — поднимешься на нижнюю террасу.

— Одного мало, — сразу возразил Виктим.

— И мою, — южный старейшина коротко поклонился Ликасу, поправив точно такую же штуку на красном шнуре на поясе.

Ликас коротко рублено кивнул. Четверка сзади отшагнула назад, освобождая место.

На этот раз я просто стояла в центре площадки одна — Старейшины сгрудились двумя разными кучками по бокам.

Ликас поймал мой взгляд, коснулся виска, потом постучал по груди, глядя на меня — держать ощущение, я сосредоточилась, кивнув. Я не понимала зачем, но сделаю.

Было тихо. Только свист ветра сверху немного разбавлял тяжелую вязкую тишину.

Снять две штуки с поясов и подняться наверх — ничего сложного. Я прищурилась, рассчитывая короткий маршрут.

Доли мгновений перетекали из настоящего в прошлое, потом Ликас сделал условный жест, время шло, но… ничего не произошло. Вот совсем ничего.

Старейшины загомонили, но тут же заткнулись.

— Ещё раз, — властно скомандовала Седая дама, взмахнув трубкой.

— Сосредоточься, — Ликас сдвинул брови, и постучал кончиками двух пальцев по ножнам, как он делал всегда, когда я тупила или отвлекалась, по его мнению. Ещё раз, и ученице прилетит по заднице.

Выдохнула, концентрируясь. На этот раз мне ничего не мешало.

Лирнейские.

Невозможное — возможно, ветер игриво шевелил пряди на лбу.

Невозможное — возможно, девочка, шептал он, ласково остужая прохладой горевшую щеку.

На этот раз у Наставника получилось практически мгновенно. Все замерли — кто-то с открытым ртом, кто-то не успев моргнуть ресницами, косички застыли в воздухе и рукава — парусами…

Я начала двигаться, но в этот раз почему-то было тяжелее, как будто через толщу воды — сложно и медленно.

Седая дама — первая. Я поежилась, поймав собственное отражение в неподвижных темных глазах. Жутко. Быстро вынула из смуглых пальцев красный шнурок с круглой костяной печатью.

Старейшина с юга — второй. Он даже не успел отстегнуть шнурок — только тянулся к поясу. Пришлось тратить время и развязать самой.

Виктим. Я оказалась перед ним, вглядываясь в недовольное, немного одутловатое лицо, когда почувствовала — время истекает, не успею. Мне даже показалось, что у него немного дрогнули кончики ресниц… и я развернулась и бросилась наверх.

Ступеньки, площадка, ещё ступеньки — успела в последний миг — и всё пришло в движение, вернулись звуки, и дышать сразу стало легче.

Вся площадка лежала под ногами. Седая дама улыбалась, Ликас скупо кивнул мне — справилась, Хакан качал седой головой, тройка странных незнакомых аллари за спиной Наставника осталась невозмутимой, и только юный алариец улыбался мне широко и довольно, как будто это он, а не я, выполнила тупое задание старых хрычей.

Я стояла, выпрямившись, на первой террасе снизу. Ветер играл с волосами, на вытянутой руке колыхались две печати с поясов Старейшин на красных витых шнурах. Юбку трепал ветер, она взлетала алым колоколом и била по ногам, шнуры раскачивались в воздухе, щеку дергало от боли.

Ликас молча поднял вверх правую руку, к небу, и ветер взвихрился вокруг него. Несколько слов на певучем аларийском диалекте, который я слышала всего несколько раз в жизни, и в небе вспыхивает и гаснет яркий свет.

— Невозможно, — тут же взвизгивает Виктим. — Это просто невозможно! Невозможно! Невозможно!

— А может это и есть разница, — вкрадчиво говорит Ликас, — между нами. Способность постичь то, чему даже не учили, самостоятельно, в отличие от тех, кто уже тридцать зим не может пройти даже «точку невозврата»?

Виктим вздрагивает и крепко стискивает кулаки.

— Невозможно, — повторяет он, одними губами.

— Возможно, — совершенно спокойно возражает Ликас, и показывает на меня. — Верни печати Старейшинам, Ученица.

Я спрыгиваю по ступенькам вниз, огибаю несколько крупных камней и оказываюсь за спиной Наставника. Меня жестом останавливает старший великан из четверки аллари, протягивая широкую лопату ладони за печатями, молча передает их юнцу, и улыбающийся до ушей алариец, бегом бежит к Старейшинам отдать то, что я забрала.

Вернулся он мгновенно, одна нога там, другая тут, и пристроился сбоку от меня, продолжая сиять откровенно дурацкой улыбкой.

— Может быть именно это мы потеряли? — спрашивает Ликас, обращаясь к Старейшинам. — Вайю ничего не знает про этот мир, и поэтому просто неспособна понять, что это невозможно. Потому что ей об этом не говорили. Сколькие прошли круг препятствий за эту зиму? Сколькие прошли испытание? — с каждым словом на лица старейшин набегала тень. — Мы не способны увидеть это самостоятельно, поэтому нужно зеркало, — он кивнул на меня.

— Мы теряем силу, потому что она уходит к Высшим!

— Чушь, — отрубил Ликас. — Силы — достаточно. Вы просто не способны взять больше.

Юнец рядом одобрительно хмыкнул.

— Сколько раз вы проходили Испытание в своё время, Старейшина Виктим? Пять? Шесть раз? Сколько меток получили? — равнодушно спрашивал Ликас.

— Это не имеет значения…, — покрасневший Виктим набрал в грудь воздуха, но его перебили.

— Сколько зим вы уже пытаетесь пройти «точку невозврата»? Двадцать? Больше?

— Я занят работой в Совете!

— Несомненно, — Наставник наклонил голову. — Именно поэтому… а не потому что неспособны. Самые сильные, — Ликас взмахнул рукой в сторону четверки, — но мы обычно так заняты, что у нас просто нет времени заседать…

— Это ваша обязанность! Ваш долг!

— Несомненно, — снова кивнул Наставник. — Именно поэтому, когда я привожу ученицу, которая прошла Испытание с первой попытки, и требую не больше положенного, вы о своем долге забываете?

— Она не аллари! — почти простонал один из стариков. — Враг! Это против правил…

— Мы — правила, — четверка аларийцев синхронно шагнула вперед и встала перед нами, закрыв спинами обзор. Я сместилась влево, чтобы лучше видеть постные выражения лиц половины Совета аллари.

Старики кисли, но явно проигрывали в этом противостоянии, рот не открыл ни один, даже Виктим.

Кто же эти аллари, которые пришли на помощь к Наставнику?

Я оценила взглядом ближайшего — прекрасный экземпляр, не знаю, чем их там кормят в детстве, но этот алариец очень напоминал Ликаса — рост, разворот плеч, спокойствие, скрытая сила.

— Неприкосновенность, — мягкий голос Помнящего раздался сверху. Старик в белой одежде опять стоял на самом краю верхней террасы, опираясь на посох.

— Вы обязаны предупреждать! — Взвизгнул Виктим, обретя голос, старику он возразить решился. — Это против правил!

Несколько седых голов согласно и удрученно качнулись.

— Это развилка, — так же мягко возразил Помнящий. — Девочка сегодня могла выбрать другой путь. И не войти в круг.

— Вы и Наставник Ликас требуете невозможного, не просто ввести чужачку в круг, но и открыть ей секреты…

— А кому их открывать?! — громыхнуло сбоку. — Кому?! Кому их открывать?! — Великан, тот, кого назвали «уважаемым Сейром» первый раз потерял невозмутимость, даже усы встопорщились от негодования. — Один! Один ученик! На троих Наставников! За пятьдесят зим!

Юнец рядом приосанился, расправив плечи.

— Мы — умираем, — рубанул он глухо, и старые маразматики не нашлись, что возразить. — Вырождаемся. Уйдут последние. И? Нам некого учить.

— И тем не менее…

— Дайте мне десять учеников. Десять. Из чистокровных аллари. Нет? Тогда дайте хотя бы одного, которого вы воспитали. Одного!!! — в небе послышались раскаты грома, и тучи понеслись быстрее. — Нет? Тогда не мешайте, — великан хлопнул Ликаса по плечу так, что Наставник немного просел. — Неприкосновенность. Я так решил.

Старейшины загомонили, сгрудившись кучкой, обсуждая оживленно. Пока все были заняты, я незаметно подвинулась к аларийскому юнцу и дернула его за рукав.

— Т-с-с, — шикнул на меня он, оглянувшись на Старших.

— Они заняты, — тихо пробормотала я в ответ — Ликас с аларийцами с нашей стороны принимали живейшее участие в обсуждении, судя по жестам. — Что происходит?

— Решают, — юнец пожал плечами. — Хотя выбора нет, — насмешливо сверкнули белые зубы, — старикам придется смириться. Как я рад!

— Рад?

— Теперь ты младшая, — юнец хлопнул меня по плечу со всей дури, я покачнулась. — И ты — молодец, во, — он поднял кулак вверх.

— То есть Испытание я прошла? — щеку дергало, и я потянулась потрогать.

— Конечно, — юнец фыркнул насмешливо, — ещё бы. Не трогай, — он шлепнул по руке, — нельзя! Метки нужно носить с честью. Не расстраивайся, с лицом, конечно не повезло, но ты и до этого была не слишком хорошенькой, — утешил меня алариец.

А я просто не нашлась, что на это ответить.

Он наклонился ближе, к уху и совсем понизил голос. — Мастер Ликас совсем загонял, да? — спросил юнец с искренним сочувствием.

— Н-н-н-ет, — проблеяла я.

Гонял ли меня Ликас? Да. Но по сравнению с методами обучения в Академии, это просто мелочи.

— Не хочешь — не говори, — он отвернулся, явно обидевшись.

— Гонял, — тут же закивала я. — Ох, как гонял, — лишь бы единственный источник информации не иссяк. — Ух, как гонял!

Юнец одобрительно кивнул.

— Если я прошла, мне дадут доступ к Источнику? Разрешат тренироваться в круге?

— Конечно, — юнец смотрел, как на идиотку. — Заставят, — постановил он.

— Что сказал Наставник на вашем языке, когда сверху громыхнуло?

— Клялся Источником, — юнец удивленно пожал плечами. — Что не раскрыл секретов, и не учил в обход правил.

— А кто такой «уважаемый Сейр»? Почему вас четверо, Старейшин больше, но они слушают?

— Ты вообще ничего не знаешь, — глаза юнца сверкали восторгом, и он ещё раз крепко приложил меня по плечу так, что я снова просела. — Сейр — главный Мастер, у него учился мастер Ликас. Нас четверо, потому что больше нет, — он пожал плечами, как само собой разумеющееся. — Мастер Сейр сильнее всех в Совете, поэтому слушают, — юнец хмыкнул.

— Мммм, — я помычала, обдумывая ситуацию.

— Мы пришли, потому что Совет точно будет против…

Мне показалось, юнец прошептал «старые ослы» себе под нос.

— …зато теперь всё хорошо. Сейчас, — он сочувственно покосился на мою щеку, — они проведут обряд и всё. Ты — наша.

— Ваша?

— Ты уже наша, — поправился юнец, — и доказала это, — он снова одобрительно поднял сжатый кулак вверх, — доказала, что можешь. И у тебя получилось даже лучше, чем у меня, — протянул он тоскливо.

— Правда? Тебя вообще не задели? — щека продолжала зудеть и дергать.

Виктим — сволочь. Готова поставить все свои артефакты, он сделал это намеренно. Толстая аларийская жаба. Сын псаки. Выкормыш скорпиксов. Чем больше болела щека, тем больше сочных определений приходило в голову.

Я поймала взгляд Виктима на другом конце площадки, и улыбнулась. Только ему. Очень нежно.

— …пффф, я про то, что делаем мы, — тараторил юнец.

— А что делаем мы? — переспросила я рассеянно, обдумывая, насколько хорошей я должна быть с аллари. Насколько послушной. И как долго.

— Мы, — удивленно протянул юнец, кивнув на троицу аларийцев впереди и Ликаса. — Мы. Те, кто повелевает временем.

Звуки отрезало разом, все вокруг застыли, юнец замер с открытым ртом, ветер затих. Старейшины зависли в странных позах.

На меня разом обернулись четверо — Ликас и трое аларийцев, и великан Сейр особенно недовольно сдвинул брови, увидев замершего с открытым ртом юнца, едва заметно кивнул мне, шевельнул бровью и… юнец продолжил тараторить как ни в чем не бывало. Он даже ничего не заметил, что время остановилось.

Время. Остановилось.

Время.

Грань и её порождения!

Юнец говорил и говорил. Оказывается, их осталось только четверо, на всех аллари. И не на Империю, нет. Вообще четверо.

И что он очень рад появлению младшей, Мастера просто измучили его, трое на одного, а теперь нас двое. И что времени совсем нет, горцы натворили дел, и все Мастера постоянно заняты, решая проблемы, и что Мастер Сейр класть хотел на этот Совет, потому что это не первый и не второй Совет на его веку, и…

— Подожди, — я перебила его, откашлявшись. — Останавливать… время, это как Наставник? Как Мастер Ликас?

Юнец уверенно кивнул.

Поединок через два дня. Если я смогу использовать это в будущем… от возможностей начинала кружиться голова. Если… я сделала это сама. Если это не очередная игра Наставника, и он каким-то образом не заставил поверить всех в то, что я — могу. Потому что ничего нового внутри я не ощущала. Совершенно.

— А в реальности? Ты тоже можешь?

— Ну… здесь — да, в реальности… смогу, зим через сто, — сник он. — Или двести.

— Двести? — я поперхнулась воздухом. — Двести зим тренировок?

— И ты сможешь, — он уверенно кивнул, — если учиться долго и непрерывно, посвящать всего себя, как говорит Мастер Сейр…

— А быстрее никак? Хотя бы на пол мгновения, но завтра? — торопливо перебила я его снова.

Юнец округлил глаза и засмеялся, он хохотал звонко, откидывая назад голову.

— Что смешного? — Ликас вместе с сопровождением неслышно встал рядом.

— Мастер…, — юнец тыкал в меня пальцем, — мастер… ваша ученица хочет завтра… завтра использовать дар в реальности…

«Уважаемый Сейр» первый раз посмотрел на меня с откровенным интересом. Ликас устало вздохнул, но никто из них не засмеялся.

— Это же… это невозможно…, — юнец озадаченно крутил головой в поисках поддержки.

— Невозможно, — мягко подтвердил Ликас. — Но Вайю об этом не сказали…

— Ограничить общение? — Великан Сейр спрашивал исключительно у Ликаса.

— Полностью, — твердо кивнул Ликас, взмахнул рукой, и юнца вымело с площадки, мой бесценный источник информации просто исчез, растворившись в воздухе. — И так успел наговорить лишнего…

Я открыла рот и закрыла, клацнув зубами.

То, что Наставник добился, чего хотел — было очевидно, Ликас был явно удовлетворен и расслаблен. Но ради чего это всё? Неприкосновенность? Ради этого он обманул Совет? Или… у меня действительно получилось то, что невозможно?

— Вайю, — он развернул меня за плечо и легонько подтолкнул, — Сейчас обряд. И…, — Ликас мучительно подбирал слова, отводя глаза в сторону, — шрам останется. Метки, — выплюнул он, пристально глядя на Виктима, — носят открыто. Через зиму, проведу тебя через круг ещё раз, уберем это, — он осторожно коснулся моего подбородка. — Но сейчас придется потерпеть, главное — получить неприкосновенность.

Ликас тревожно заглядывал в мои глаза.

Неужели он действительно полагает, что я откажусь? Что это такая большая плата за доступ к Источнику? За доступ к потенциально безграничной силе? За возможность изучить аллари… найти все слабые места, когда придет время бить?

— Мне сказали, что я и до этого была не слишком хорошенькой, — я фыркнула и криво улыбнулась уголком рта. Блау всегда возвращают свои долги.

Обряд недовольные Старейшины провели быстро. «Уважаемый Сейр» бдительно контролировал ситуацию, возвышаясь подавляющей горой на верхней террасе. Старые маразматики встали в круг, протянули что-то заунывное на аларийском, воздели вверх руки и… просто растворились по-одному.

— Совет окончен, — Старая дама на прощание махнула мне длинной трубкой, — ученица.

Старейшина с юга подмигнул, а старик Хакан даже не обернулся.

— Потерпи, девочка, — великан Сейр на прощание аккуратно, явно пытаясь дозировать силу, похлопал меня по плечу. — Они… не плохие. Просто застряли в прошлом и пока не понимают… Учись. Это возможность доказать, что мы не зря доверились твоему Наставнику…

Фигуры аларийцев растаяли и на площадке, обдуваемой всеми ветрами, остались только я и Ликас.

— Два штрафных завтра утром, — выдал Наставник, отстукивая пальцами по ножнам.

— За что?!!

— Три! Последний за то, что не понимаешь…

***

В палатку Хакана мы вернулись мгновенно. И нас встретили обвинениями сразу и в лоб.

— Ты учил её! — голос старика колол стеклянным крошевом.

— Нет, дядя, — Ликас был совершенно спокоен. — Предполагал возможность — да, но не учил. Не объяснял и не показывал. Сколько у нас было времени в круге? Зима. Ты способен представить, что кто — то может освоить управление временем за зиму?

— Но…

Пока они ругались, я подхватила со стола блестящий медный поднос и потерла рукавом, пока не засиял. Лицо в отражении было ровным и гладким. Уф.

— Ты можешь врать Совету…

— Не сейчас, — оборвал Ликас резко, повернувшись ко мне. — Вайю, охрана ждет снаружи. Забирай Нэнс и остальных, и в поместье.

Хакан демонстративно отвернулся, не прощаясь, даже не пытаясь создать иллюзию радушия на этот раз. Я выскользнула наружу тихо, подавив детское желание подергать скорпикса за хвост, и позлить фальшивого старика.

Сочтемся. Нужно подождать. Ещё немного.

Сейчас я должна быть послушной.

***

Вездесущая Нэнс взяла на себя функции гида, настояв, чтобы мы обязательно прошлись по Табору. На самом деле, глядя, как горделиво она вышагивает, расправив плечи и надув щеки, я подозревала, что меня просто демонстрируют всем и каждому.

Сначала аларийцы глазели молча. Те, кто посмелее, в основном из молодых, и, видимо, присутствовавших на этой пародии на испытания, подходили, задавали вопросы. Меня узнавали, и это было странное чувство общности, совершенно не знакомые аларийцы и аларийки подмигивали, кивали и улыбались.

— Эти не прошли, — хихикнула Нэнс, показывая на группку явно агрессивных молодых парней в таборных кафтанах и алых кушаках, которые следили за нами из — под насупленных бровей. — Были на Испытании, — шепнула Нэнс тихо. — Третью зиму подряд бьются, все никак круг препятствий одолеть не могут, а ведь не чета вашему! Старейшины в этот раз лютовали очень…

— Обычно проще?

Нэнс кивнула.

— А ты? Проходила испытания?

— Зачем мне тось? — удивилась аларийка. — Не всем летать должно, да и не прошла бы я. Бабушка говорит, не прошла бы, — поделилась она откровенно.

В таборе пылали десятки костров и один большой, просто огромный, в центре лагеря. Огни Керна горели вдали, с холма весь город был как ладони. И темное небо, усыпанное яркими точками фонарей.

Я старалась увидеть как можно больше. Считала палатки, оценивала расположение лагеря, соотношение мужчин и женщин, отсутствие детей, как выстроена охрана периметра, и чем занимаются в таборе. Мне нужно было охватить всё — на записях всегда можно пересмотреть позже.

Нэнс щебетала, с удовольствием таская меня туда — сюда, и вспыхивала смуглым румянцем от удовольствия.

— Все таборы такие?

— Почти, — аларийка пожимает плечами. — Я была не во всех.

— Сколько аллари в лагере? Почему нет детей? Как часто табор снимается с места?

Я сыпала вопросами вразнобой и наблюдала, улыбаясь. Старики и те, кто постарше, косились с опаской, а осмелевшая молодежь следовала за нами след в след. Им я улыбалась тоже. Особенно теплой улыбкой. Отвечала на дурацкие вопросы, хлопала по предплечьям в ответ, рассказывала о том, как сложно было учиться — все были уверены, что аларийская программа обучения просто венец творения.

Я должна стать своей.

Единственной из Высших. И в идеале, чтобы меня перестали считать Высшей. Старики уже потеряны — я покосилась на небольшие кружки пожилых, многие сидели вокруг костров и неспешно дымили трубками, а вот юные… здесь можно попытаться.

Старейшины закрыли мне парадный вход, явно продемонстрировав отношение, но кто сказал, что нельзя войти через чёрный?

— У вас есть сказания, Нэнс? Легенды или хроники? Как те, что исполняют менестрели?

— Конечно, мисси, — аларийка удивленно всплеснула руками. — В круге есть всё!

— В-круге-есть-всё…

Прекрасно. Значит, мне непременно нужно повысить культурный уровень, чтобы знать, о какой героине в детстве мечтал каждый из этих юнцов.

И стать ей. Девушкой-из-грёз-аллари.

Создать, если придется, слепить. Люди склонны ревностно охранять своих героев и возносить на пьедестал, и аллари не исключение.

— Мисси? — аларийка потормошила меня, утягивая к костру, у которого уже собралась очередь из молодых пар и одиночек — все улыбались, готовясь прыгать. — Начинают всегда с меньшего костра и далее, пока хватит смелости, — Нэнс качнула головой куда — то в центр табора — где языки пламени взлетали в небо намного выше палаток.

— Прыгаем, — постановила я, встав в очередь, как все. Молодые аларийки захихикали, парни заулыбались, подначивая — я была ниже всех ростом.

Стать своей.

Я искренне улыбалась в ответ, наслаждаясь минутами безделья. Веселое настроение было заразительным.

Стать своей, Блау.

Чтобы изучить аллари, нужно думать, как аллари, чтобы все, кто сейчас стоит здесь, не колеблясь встали на мою сторону, когда… если… их псаков избранный всё таки объявится.

Место будет уже занято.

Первый костер, второй, третий. Костры становились всё больше, очередь из желающих редела, но увеличивалась толпа зевак. С хохотом и гиканьем, подначивая друг друга, мы разбегались и прыгали, пламя лизало пятки, и пыхало жаром. Нэнс перепрыгивала следом за мной и сдалась только ближе к концу.

— Я не пойду, мисси, — с хохотом отбилась она от меня. — На большой костер ходят только парни и то не все…

Бутылку аларийского самогона мне передали перед вторым прыжком, просто сунули в руки — на морозе, из горла, самогон. И жадно ждали реакции.

Нэнс хихикнула, а потом зашлась грудным смехом, когда я с благодарностью присосалась к бутылке. Псаков праздник был очень длинным, и пока ещё не собирался заканчиваться.

— Благодарю, это было кстати, — я вернула ошарашенному юнцу бутылку, разбежалась, и лихо сиганула с оглушительным визгом, получая настоящее удовольствие от такой ерунды.

Просто забыть про всё на этот вечер. Забыть, и представить, что у меня тоже есть право развлекаться.

Мы пили и прыгали, прыгали и пили, пока не добрались до центра табора. Большой костер впечатлял. Аллари не мелочились — толстые не рубленные поленья, сложенные пирамидой полыхали так, что и подойти на десять шагов было горячо. Фейу точно оценила бы.

Из всей группы молодежи мы остались втроем, я и ещё пара долговязых парней, которые уже панибратски хлопали меня по плечам — испугается ли маленькая чужачка?

И чужачка пугалась. Нельзя разочаровывать, ведь они ждали именно этого?

Пятилась назад, охала, сомневалась, уступая право прыгать первыми — мужчинам. Огонь не был опасен — мой купол сработает сразу, но аллари не идиоты, прожив столько времени бок о бок с Высшими, они точно знали, зачем сиры носят массивные кольца на изящных пальцах.

Поэтому я стянула все, без всяких колебаний. Ссыпала горстку артефактов в ладоши Нэнс, чтобы бдила, и подняла вверх белоснежные руки, демонстрируя — играем честно.

Доверие рождает доверие, а я сняла защиту и повернулась открытой спиной.

Из толпы заулюлюкали, и даже старики и те, оторвались от трубок и с ленивым снисхождением, краем глаза следили за нашими развлечениями. Толпа плотнее сомкнулась за нами — все ждали финала. Самый большой костер — самая большая удача в эту зиму, для тех, кто рискнет.

Первому аларийцу поджарило полу кафтана и немного сапог — снег шипел, когда он нырнул в сугроб. Алариец, который прыгал вторым, был более удачлив — его не зацепило. Я прыгала третьей. Отошла, примерилась и шагнула ещё назад — слишком большим был костёр.

Размяла пальцы по старой привычке, подмигнула Нэнс и рванула вперед. Ветер свистел, шипели поленья, рассыпая искры с треском, дрожало марево раскаленного воздуха, куда я влетела, сгруппировавшись. Миг — и я на другой стороне.

— В сугроб, — скандировала толпа, и я нырнула в снег, чтобы потушить почерневший низ алой юбки — меня все — таки зацепило.

Потом мы снова пили, сравнивали породы лошадей — меня утащили в таборные конюшни, катались с ледяных горок вниз, прямо до замерзшей в стекло реки, играли в снежки и ржали до упаду. Взлетала и опадала колоколом подпаленная снизу алая юбка, алели от мороза и выпивки щеки, сияли глаза.

Нэнс не вмешивалась и в развлечениях почти не участвовала, бдительно следуя за мной по пятам с видом гордой матери, озабоченной проделками неугомонного дитя.

Своей среди аллари за один вечер не стать — вряд ли всё будет настолько просто, но право учиться в круге я отстояла, выбила доступ к Источнику — и это самое главное. Девочки возвращаются сегодня домой, а значит завтра Маги будет на радостях готовить особенно вкусно, а утром Нэнс одернет шторы, и скажет, как обычно: «С утречком, мисси…».

Смех звенел над табором, когда мы в очередной раз влетели с горы в огромный сугроб у подножия, и откапывали, пихая друг друга локтями. Я и, незнакомые ещё утром, аларийцы.

Аларийцы, самый страшный враг которых, прыгал вместе с ними через костёр, пил самогон из горла и валялся в сугробах. Сейчас мне нужно только одно — немного времени. А когда старые хрычи очнуться, будет уже слишком поздно.

***

На кольцевой было людно — толпа нисколько не поредела, явно планируя наслаждаться праздником до середины ночи. Уже почти совершенно охрипшие к вечеру торговцы севшими на морозе голосами зазывали народ к своим лоткам.

Ребятня с визгами таскала по улицам фонари и игрушки на длинных алых шелковых лентах.

На развилке я придержала коня, выбирая дорогу. В Вестнике, который прислал Кантор было указано, что праздновать «золотая молодежь Керна» планировала в ресторации, недалеко от центральной улицы. «Все свои», так написал Тир. «Не стоит отделяться от общества».

Нэнс и девчонок я отправила в поместье лично и сразу, проконтролировав, пока старые аларийские хрычи не надумали чего — то ещё. Ликас остался в Таборе, отправив со мной четверку, и мы медленно трусили по запруженным улицам, огибая народ.

К Тиру у меня был только один вопрос. Каких псак он не сказал мне про Гранолу?

К «своим» не хотелось. Пафос, следить за тем, что делаешь, что говоришь, как смотришь, как двигаешься. Дорогое мирийское вместо аларийского из горла. Псаковы фонарики в небо, и, наверняка, под надёжным куполом тепла, не дай Великий, мороз испортит кожу.

Золотая вспышка и в воздухе расцветает ещё один Вестник, полыхая тировской родовой силой. Второй я даже не стала читать — схлопнула сразу. Не сегодня. Будем считать, что на приеме у Аю я уже выказала достаточное количество уважения родам Предела.

Уважения на сегодня больше нет. Кончилось.

Я развернула коня к окраинам, и, не оглядываясь, потрусила в обратную от ресторации сторону.

***

Пахло гарью. Над черными развалинами бывшей лавки вился сизый дымок тонкими струйками. Пара предприимчивых горожан разбойного вида волокла большой чан и уцелевшие инструменты.

— Мародеры, — констатировал один из охраны, двинув коня вперед. Я подняла руку, останавливая — мертвым всё равно, и мы здесь не за этим. Пусть живут. Хотя бы эти. Пусть живут.

Гектор писал, что в доме чисто — никого не нашли. Вообще никого. И ни единого следа. Я пыталась прикинуть, сколько мгновений прошло, с того момента, как я отправила Вестник центуриону Лидсу, убравшись из «Кузнечной лавки» — выходило, что не больше десяти.

— Подчистили и сожгли, — прошептала я себе под нос. Быстро работают. Очень быстро.

Хмель выветрился из головы мгновенно, и настроение рухнуло вниз. Малолетних идиотов было жаль. Ровно десять пешек покинули доску.

— Леди?

— Ничего, — я развернула коня в сторону выезда из города — проще ехать Окружной, чем опять толкаться в толпе. — Домой. Я увидела всё, что хотела.

И даже могла предположить, где завтра всплывут тела юных горских искателей истины. Там, где всё начиналось. В Лирнейских.

***

Кантор с охраной нагнали нас у Западных ворот.

Я как раз схлопнула пятый по счёту Вестник, полыхнувший расплавленным золотом, чтобы не отвечать, подняла глаза и… встретилась взглядом с раздраженным до крайности Тиром.

Кантор молча оценил подпаленную алую юбку, витой пояс с аларийскими узорами, пару кос, спускающихся на грудь с вплетенными лентами, и поджал губы ещё сильнее.

— Вестники с маячком? — иначе как Тир умудрился меня найти.

— Леди Блау продолжает выбирать плебеев, вместо того, чтобы разделять интересы своего круга.

— «Своего круга» хватило, — я провела ребром ладони по шее. — Сыта на сегодня. И, передавай привет бабушке. Она покинула прием у магистра в превосходном расположении духа.

Тир втянул воздух сквозь зубы, и тронул поводья, подъезжая ближе ко мне, круп в круп.

— Бабушка… бывает резка…

— Наоборот, — я фыркнула, — одна из самых нормальных в нашем террариуме. Так благожелательна и мила, что я просто жажду повторной встречи!

— Блау! Ты говоришь о моей бабушке, — процедил Тир.

— Не хочешь говорить о сире Тир? Давай поговорим о Граноле, — я тронула поводья и отъехала в сторону.

— Кто? — Кантор зло прищурил глаза.

— Ты. Ты не сказал. Хотя должен был.

— Вайю… всё будет решено и так. Мы выставили участника. Седьмой круг, — отмахнулся Тир.

— Оу. Какая забота, — я улыбнулась в ответ.

— Забота! — он явно рассердился, грубо дернув поводья. — Ты узнала и что бы было? Ты опять поломишься, как секач через заросли, сметая все на своем пути. И ради кого? Ради Ву? — выплюнул он. — Ты уже наломала дел, хватит…

— Очень хочется тебе вмазать, — поделилась я доверительно.

— А давай! — Конь Кантора переступил копытами. — Давай! Двинь! Только не лезь в Гранолу, — прошипел он. — Это не ваши провинциальные игры, в Столице…

— А разве ты не поэтому за мной таскаешься? — я вздернула бровь. — Чтобы я когда-нибудь и за тобой… ломанулась, как секач через заросли? М-м-м… хотел бы этого, Тир?

Кантор вздрогнул.

— Ты вырос в Столице. Там есть хоть кто-нибудь, достаточно сумасшедший, чтобы бросить всё и пойти за тобой, Тир?

Гранола в Столице явление обыденное, Кантор наверняка не видел никакой проблемы в том, что хотел Анастас. А Ву… ему было глубоко наплевать на Фей.

— Нет! — Я ткнула пальцем ему в грудь. — И не будет. Если продолжишь так, — я развернула коня, объезжая Тира.

— Не лезь в это, Вайю. Сегодня нужно отвечать «да» на все просьбы, не лезь в это, — прошептал он торопливо.

— Да, — кивнула я в ответ, и Тир расцвел улыбкой. — …да-пошёл-ты!

***

— Скучал? — я погладила клыки Змея, и мне казалось, что алые глаза — камушки светились укоризной — забрала трофеи, забрала и не вернула. — Потерпи, скоро будут ещё. Лучше, чем были.

Спальня была заперта на засов. Вечерний чай исходил паром в пузатом чайничке на столике, и одно это лучше всего говорило о том, что вернулась Нэнс. Не знаю, как ей это удалось, но все вещи заняли свои места, в комнате стало убрано и чисто.

В собственный дом я прокралась, как вор. С черного хода через конюшни, чтобы никто не начал задавать лишних вопросов.

Лицо в зеркале было изможденным и уставшим. Я провела пальцем по воображаемой линии шрама от удара Виктима и улыбнулась. Глаза остались ледяными.

Я сделала ещё одно усилие и снова растянула губы в улыбке, добавив тепла.

— Так лучше, — теперь девушка в зеркале выглядела на свои пятнадцать. — Нужно немного подождать, Блау. Нужно совсем немного подождать…