Глава 144. Будущий муж?
Всё было неправильным.
Всё.
Простыни вымокли от пота. Скрученные сбившиеся одеяла валялись на полу у тахты. Осколки снов приходили один за другим, как только я закрывала глаза. Снов, в которых пекло глаза и перехватывало горло от крика.
Целые пальцы на правой руке, расписанный вручную балдахин над кроватью, вместо черных балок темницы и ржавых крюков под потолком, тишина… всё-было-неправильным. Я просыпалась, поправляла купол тишины и шла в купальни, плескать в лицо обжигающе ледяной водой.
Не-успеваю, билось внутри.
Не-успеваю. И… я всё делаю неправильно.
Ответы. Мне нужны ответы.
Я быстро сунула ноги в домашние тапочки, затянула потуже пояс домашнего халата и, прошмыгнув на черную лестницу, сбежала в подземелья.
***
Алтарь спал. Как и все в доме. Крохотные сполохи искр пробегали сверху вниз и тут же гасли.
Предки потратили слишком много энергии в последний раз, — мелькнула сочувственная мысль. — Теперь им снова придется копить очень долго.
Силу я не тревожила, просто положила пальцы на теплую гранитную плиту и легонько погладила. Дядя, даже сквозь сон, наверняка почувствует пересечение границы алтарного зала, но будить его не хотелось.
Молчала я долго, прежде чем начать говорить, косноязычно складывая слова.
Благодарю.
За возможность жить, за возможность сделать вдох этим утром и открыть глаза.
Благодарю. За то, что не оставили глупую дочь свою.
Благодарю. За то, что дядя и Аксель — живы.
За то, что поместье целое и не разрушенное.
За то, что темный источник проснулся.
За то, что есть сила.
Даже за вкусный завтрак, который Маги приготовит этим утром…, благодарю.
Всего этого бы не было, если бы я не жила.
Благодарю.
За жизнь.
Гранитная плита под ладонями потеплела и мигнула, едва уловимая рябь силы пробежала неяркой вспышкой от одного края до другого.
Я вздохнула и начала спрашивать. Алтарь молчал. На все вопросы о прошлом, об ошибках и выборах.
— Вы могли бы хоть немного мне помочь, — выдохнула я обреченно, поняв, что сегодня ответов опять не будет, — хоть немного.
И тут гранит нагрелся под моими пальцами, вспыхнуло, и над алтарем соткались слова:
«Уже помогли».
— Уже помогли? Что это значит? Помогли, когда вернули?
Вспыхнуло ещё раз, значительно тусклее, чем в первый раз: «Делать наоборот», и алтарь затих — кончилась энергия.
Я выдохнула воздух сквозь зубы, развернулась на пятках, и, чеканя шаг, в мягких пушистых тапочках отправилась на выход.
Старые маразматики. И чем я думала, когда решила, что на этот раз мне ответят?
***
Моё утро началось ночью. Раньше, чем розовым серпом полоснуло небо по краю. Раньше, чем встала Маги и служанки, и начались кухонные хлопоты. Раньше, чем раздались первые шаги на семейном этаже, даже суетливая Нэнс ещё сладко спала, когда я вернулась из подземелий, натянула тренировочный костюм и ушла отрабатывать плетения в дуэльный зал.
Я сбилась со счета, сколько раз кастовала «стазис» — сотню? Две? Три? Но проекция песочных часов была беспощадна — быстро, слишком быстро для третьего круга, но слишком медленно для меня. Я меняла руки, и воздушные лезвия плясали в воздухе. Гораздо лучше, чем до аларийского круга, но всё равно слишком слабо — нужно тренироваться ещё.
Сосредоточиться было сложно — сила скручивалась в тугую пружину, перехватывая горло, уставшие пальцы иногда подрагивали так, что звякали кольца — контроль ни к псакам.
Можно списать на сны.
Я плела чары уже два часа и теперь просто наматывала круги от стены до стены в дуэльном.
Можно.
А можно на переход. Всплеск. Четвертый.
Ещё один круг.
Можно. Но врать себе последнее дело, Блау. Так много, как с последнего посещения алтарной комнаты, я не думала никогда в жизни.
Третья попытка. Меня возвращают в третий раз. Это значит, что все прошлые попытки я… просрала. Точно также, как аллари просрали свой мир. Не важно, чего мне не хватило — мозгов, фантазии или силы. Важен только результат — я уже не справилась дважды. Я — слабая.
И что должно значить, предки «уже помогли»?
Ещё один круг от одной стены до другой. Защита дуэльного зала мигала теплым серебристым светом по периметру.
И — «всё наоборот»? Что? Мне бросить всё, выйти замуж и заняться благотворительностью, попивая чай на этих сраных приемах? Это — наоборот?
Я вытянула вперед руки и пошевелила пальцами — можно ещё освоить цитру, или научиться сносно рисовать, как Фей. Такое поле для экспериментов.
Возможно, я не очень умная. И не самая сильная. И не самая смелая, но я точно уже делала всё, что могла. Всё, что считала логичным и нужным, необходимым. А значит — этого недостаточно.
— Псаки! — я стукнула кулаком по ладони — звякнули кольца. Невозможность узнать, не совершаю ли я одну и ту же ошибку в третий раз просто сводила с ума. Если бы эти старые хрычи дали хоть одну понятную подсказку, что я должна делать!
Круг? Я уже использовала аллари? И к чему это привело? Была в Академии? Спасала Фей?
Список из тридцати имен, который надежно заперт оттиском личной печати в сундучке в лаборатории, скольких из них я уже устраняла не один раз?
Я не помнила, какие ошибки сделала, но интуиция внутри выла сигнальными артефактами — не правильно, не достаточно, совершенно не то.
Не успеваю.
Как будто я барахтаюсь в луже, думая, что это Северное море. Я вижу бескрайнее небо, но … со дна колодца. И, я наверняка уже делала это — пыталась привлечь друзей, тех, кто был плечом к плечу — Фей, Нике, наши, собрать всех снова, но на этот раз в одну команду… и это было неправильно.
«Делать наоборот». А если…?
Идея, которая пришла мне в голову была совершенно сумасшедшей и требовала немедленной проверки. Я быстро вытерла рукавом влажный от пота лоб, торопливо щелкнула кольцами, схлопнув защиту зала, и отправилась в лабораторию, перескакивая через две ступеньки разом.
***
Записи из алтарного зала я пересматривала третий раз. По кругу. Проекция над столом застыла, повинуясь щелчку пальцев. Первая леди Вайю, моя Светлая пра-пра в короне из золотистых кос, требовательно и властно смотрела прямо на меня.
Я прогнала по кругу все разговоры с предками, каждое слово, и застонала, уронив голову на стол.
— Получено достижение — Вайю Блау — главная идиотка Северного предела…
Благодарить за внезапное озарение стоило прием у Аю. Встреча с матронами не давала мне покоя. Представить, что с таким трудом накопленные крупицы энергии предки потратили на то, чтобы просто пообщаться с дочерью рода?
Идиотка!
Предки не тупее матрон. Предков заботит только одно — выживание Рода Блау, а значит, каждое слово взвешено и должно было иметь значение, особенно, если они не могут сказать прямо…
Можно ли считать — «уже помогли» — прямо указали тупой внучке, что делать?
Я крутанула браслеты Арритидесов на запястьях. Даже то, что в качестве парламентария выбрали светлую пра-пра… из всех темных… даже это, наверняка, точно рассчитанное послание, которое я пока понять не в состоянии.
«…дар Роду… храни… Хранящая… только твоя задача… уплачено за тебя… чтобы сохранила Род Блау…», — продолжала тихо вещать на записи пра-пра.
Готова поставить свой третий круг — единственная причина такой чести — это наличие у меня «клина». Кто точно не изменит и не предаст? Только тот, кто не сможет. У кого нет других вариантов.
«…десять ушло, десять должно вернуться… верни в род… зажги новые звёзды…», — говорила пра — пра.
Я слушала и мерила лабораторию шагами из угла в угол. Дальний стеллаж — алхимическая печь — вход, дальний стеллаж — алхимическая печь — вход — и обратно.
Когда зажигаются звёзды? Когда род прирастает. Данда сейчас на родовом гобелене нет — пусто, но как только его примет алтарь и предки, он станет частью рода — звезда Дандалиона вспыхнет ослепительным светом рядом с Аксовой.
Моя звезда, Акса и дяди. Три звезды. Остальные потухли. Тусклые гиганты, свидетели былых времен. Но кто сказал, что я просто не могу ввести в Род кого-то со стороны?
«Месть запрещена… мсти и отомстят — это новый круг… наказание — не-жизнь…»
«… ради мести нет жизни, только ради любви…»
Я крутанулась на пятках, отстукивая имперский марш по столешнице.
Недостаточно делать то, что кажется верным. И тогда, и сейчас, мы всегда были слабее тех, кто стоял по ту сторону. Слабее. И потому проиграли и сгнили в тюрьме, когда чужаки прошлись по нашему Северу, празднуя победу.
«Делать наоборот», — сказали предки сегодня.
Нужно делать наоборот — что? Делать так, как я бы никогда не сделала ни в той, ни в этой жизни?
Что я сделала бы наверняка непременно? Что? Отомстила бы. Я бы отомстила. И тогда и сейчас. Вернула бы сторицей за то, что ещё не случилось здесь, но уже произошло в прошлом.
Я вернулась к столу и, щелкнув пальцем по пирамидке, отмотала запись ещё раз.
«Месть запрещена… Месть запрещена… Месть запрещена…»
«Только ради любви», — вещала пра-пра.
Представить, что предки копили энергию зим пятьдесят, чтобы душевно поговорить с внучкой о любви? П-ф-ф-ф… где была моя голова в прошлый раз? Слишком ошарашена, чтобы думать?
«Вернули право жить во имя любви…»
Я щелкнула пальцем по пирамидке и запустила запись ещё раз, именно этот отрезок разговора. И ещё раз. И ещё раз. И ещё.
Главное я уловила: месть — наказание — новый круг. Если эта попытка последняя, и предки не соврали, то… никакого нового круга просто не будет.
«…муж войти в род…» — повторяла пра-пра на записи.
Муж может войти в род всего в одном случае — если я остаюсь в Клане. Хотя бы с этим — разобрались.
Я снова запустила запись сначала и зашагала из угла в угол, думая.
Если представить, что предки не бросали меня на произвол судьбы, если считать, что это — руководство к действию, прямое, точное и недвусмысленное, то…
Я хлопнула по пирамидке — запись застыла.
Скажи мне, кто твой враг и я скажу, кто ты. Друзья предают. И меняются. А враги… постоянны в своих предпочтениях и верны. Верней врага нет друга.
…то … это слишком.
***
В Керн мы отбыли затемно. Я и сонная голодная охрана — позавтракаем в городе. Служанки передадут дяде и Наставникам, что леди Вайю этим утром воспылала настолько горячим желанием вознести молитву Великому, что не смогла дождаться завтрака.
Тропинки в лесу припорошил снег, копыта дробно отбивали ритм, мороз пощипывал щеки.
«Делать-наоборот, делать-наоборот, делать-наоборот», — отстукивали копыта. Путь был привычным, и я почти не следила за дорогой, погрузившись в свои мысли.
***
На ступеньках Храма лежал мусор — обрывки лент, бумаги, яркие фантики — город ещё не убирали с ночи, праздник закончился почти под утро.
Светлело. Вершины Лирнейских позолотило ленивое зимнее солнце, тонкими лучами, пробиваясь через тяжелые низкие тучи — будет снег.
Заспанный служка в оранжевой робе встретил меня с поклоном и проводил в главный зал. Я думала, будет совершенно пусто, кто в здравом уме раньше зари явится в Храм Великого после праздника? Но впереди, почти у самого постамента, где вилось яркими всполохами серебристое пламя, стоял коленопреклоненный мужчина, в стандартной черной походной форме. Военная коса, простой теплый плащ, гладий. Легионер? Или из наемников?
Я не стала ему мешать — выбрав место подальше за его спиной. Расправила юбки ханьфу и медленно опустилась на колени — разговор будет долгим.
«Всё наоборот».
Я прикрыла глаза, думая.
«Наоборот, значит не стоило тащить Фей в Храм? Не стоило? И тогда линия Ву легла бы иначе?»
«Не стоило привязывать Нике, а просто наблюдать издалека?»
«Не стоило играть призыв на Турнире, демонстрируя родовой дар?»
Нет родового дара — я не интересна Серым, я не остаюсь в Клане, я не интересую Магистра Аю.
Где я ошиблась на этот раз, Великий?!
Пламя на постаменте взметнулось под потолок, но это не я — молодой военный склонил голову с благодарностью за ответ. Жаль, не видно лица — мне стало любопытно, кому так ярко полыхнуло пламя.
Я постоянно делаю одни и те же выборы, совершаю одни и те же ошибки, поэтому на этот раз нужно сделать всё по-другому.
Наоборот. Сделать так, как я не сделала бы никогда.
Я склонила голову и приложила сжатый кулак к груди: «Салютую Шестнадцатому. Покойтесь с миром… Великий, дай мне сил не допустить этого ещё раз…».
От серебристого пламени на постаменте отделилась стайка огней, покружила надо мной и вспыхнула в вышине, под самым сводом, сложившись в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона — круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера, стоящие на Грани».
Молодой мужчина впереди поднял голову и начал оборачиваться назад, но я закрыла глаза — мне хотелось абсолютного молчания.
Мысленно я вспоминала свиток — список тех, кого уже приговорила, одно имя — одна строчка, и ровно тридцать. Только те, кого я знала точно — ключевые фигуры, перекроившие мой мир на лоскуты раз и навсегда, и важные небольшие узлы плетений — исполнители. Враги надежны, потому что враг никогда не предаст, и останется с тобой до конца.
Убрать — просто. Все уйдут за Грань рано или поздно, но как это поможет Северу? На их место придут другие, те, кого я не знаю, те, кого не изучила. Неизвестное зло. А Блау так и останутся слабыми.
Я простояла на коленях с закрытыми глазами тридцать мгновений, крепко стиснув кулаки.
А потом ещё тридцать.
И ещё ровно столько же мне потребовалось, чтобы наконец принять решение.
Ноги онемели — я их не чувствовала, когда открыла глаза, спина затекла. Храмовый зал опустел — только я и серебристое пламя.
— Простите, — прошептала я беззвучно. — Простите, простите, простите…
Серебристое пламя взметнулось под купольные своды Храма, и ослепительно вспыхнуло. Штандарт Шестнадцатого снова расцвёл над головой и… истаял, медленно, по одной звезде.
Бесследно.
Я вижу их в последний раз — это знала отчетливо. Быстро-быстро отерла рукавом ставшие внезапно влажными щеки — это всё свет, слишком яркий, и с усилием расправила плечи, поднявшись с колен.
Если я хочу изменить мир, нужно начать с себя.
На выходе из Храма я выполнила низкий церемониальный поклон-извинение по полной форме невозмутимому жрецу в оранжевом.
Была не права. С Немилостью мне помогли, как умели.
Жрец помедлил и осторожно кивнул в ответ, с плохо скрытым облегчением провожая меня к дверям.
День был в разгаре — светило сияло ослепительно. Я накинула капюшон, щелкнула застежками, и неторопливо натянула перчатки, одну за другой, тщательно расправляя каждую складочку.
Глубоко вдохнула морозный воздух, пошевелила пальцами, выплетая чары и, поколебавшись всего долю мгновения, решительно отправила Вестник Ремзи.
***
— Два личных храна, — повторила я во второй раз, монотонно отстукивая имперский марш перчатками на коленке. Ещё пара мгновений и Старший Управляющий банка лишится места. — Ваши младшие сотрудники демонстрируют завидно большую компетентность и… скорость.
— Младший клерк ошибся, — снова занудел толстый клерк. — Вчера он не имел права оформлять… вам нет пятнадцати… это ошибка… мы вынуждены проинформировать вашего Главу…
— Ошибка, — кивнула я согласно. — Всего одна. Будет две, если вы нарушите конфиденциальность — у меня уже открыт счёт. И, — я улыбнулась, — помимо того, что вы лишитесь возможности управлять моими активами, я непременно проинформирую Наследника Тиров лично, о полной профессиональной непригодности сотрудников Клана.
— Леди…
— Два личных храна. Весомая благодарность второй Наследницы и… можно сказать — вы не нарушили правил, а просто пошли навстречу. Пятнадцать зим мне исполнится в Канун зимы.
Старший клерк отер пот со лба кружевным платочком с монограммой, ещё раз изучил свитки с данными счёта и… растянул губы в вежливой и совершенно пустой улыбке.
— На какую сумму леди хотела бы оформить храны?
— Пять тысяч империалов, — выдохнула я мягко — глаза клерка округлились, он моргнул, но поспешно опустил голову вниз. — На имя мистера Иссихара Дана. И две с половиной тысячи империалов на имя мистера Гладси.
— Леди…, — клерк помедлил, — это практически всё, что есть на счёте, останется только тысяча…
Я терпеливо вздохнула. Тиры совершенно распустили персонал.
— Леди прекрасно считает до десяти.
— Суммы больше трех тысяч … мне необходимо вписать обоснование…, — он расправил свиток. — И, — над столом вспыхнула диаграмма, — у нас не числится мистера Дана, только сир… возможно, леди ошиблась…
— Мистер Иссихар Дан, — надавила я голосом. — Сиром ему осталось быть совсем не долго. Считайте, что вы имеете честь первым оказать услугу будущему жениху второй Наследницы рода Блау.
Клер открыл рот, закрыл и поправил очки.
Я ждала.
— Поздравляю с помолвкой, — проблеял клерк. — Это будет честью для нас, леди Блау…
— Это пока не та информация, которую стоит афишировать до объявления в Имперском вестнике, — улыбнулась я нежно. — И хран — это сюрприз…. Понимаете? Мне бы не хотелось, чтобы Иссихар сразу понял от кого подарок. Хран должен быть анонимным…
— Понимаю, — закивал головой явно ничего не понимающий клерк.
— Ваш профессионализм выше всяких похвал, — я обмакнула кисть в тушницу и вывела «двести» на свитке каллиграфическим почерком, — это — личная благодарность, за то, что вы найдете способ.
— Да-да, конечно, леди, — руки клерка заметно подрагивали в предвкушении. Двести империалов — отличная сумма для его уровня.
— Хран — анонимный, но я бы хотела, чтобы мистер Дан смог найти отправителя, приложив некоторые усилия… не сразу, а, скажем, через несколько декад…
Брови клерка снова поползли вверх, но желание получить личную благодарность пересилило, и он, пожевав губами, твердо кивнул — справится.
— Второй хран — обычный. Две пятьсот, на имя мистера Гладси, нужен мне немедленно.
— Конечно, леди. Пять мгновений…
***
Из Банка я выходила с цепочкой на шее — хран для архивариуса мне сделали быстро. Обслуживание — выше всяких похвал.
Аукцион в Южном пределе состоится через несколько декад. Если я правильно помню, именно там Иссихар выставил на торги последние из личных родовых артефактов, когда его попросили из Клана.
Деньги нужны ему здесь и сейчас, нужны настолько, что вряд ли он будет задаваться вопросом, откуда на него свалились пять тысяч империалов. Этой суммы по моим подсчетам должно хватить, чтобы его оставили в покое. А потом… он будет искать, кто… и непременно найдет. И нити приведут его на Север.
Нет, получить родовые артефакты Иссихара мне хотелось, именно за этим я уговаривала дядю непременно отправить меня на юг, а вовсе не для того, чтобы вдохновляться межшкольным финалом Турнира. Но артефакты можно создать, а сир Дан в единственном экземпляре на всю Империю. Такую форменную, беспринципную в своей жажде к экспериментам, сволочь, в будущем ещё поискать нужно.
Иссихар был в списке под номером пять. Пятая строчка списка из тридцати имен.
Я сбежала по ступенькам Банка и махнула охране — оставить лошадей. Отсюда до архива Академии проще дойти пешком — прогуляемся.
Помолвки могут длиться десятилетиями, а потом… будет видно. Нашивки рода Блау на плече Иссихара устроят меня целиком и полностью. Из него выйдет прекрасный муж. Чокнутый, беспринципный, повернутый на семье на всю голову… главное, чтобы в этой реальности всё прошло гладко, и его выкинули из Клана, как помойного щенка, так же, как и в прошлом.
Выкинули, так же, как практически всех из моего списка — отверженные, обиженные, обделенные, озлобленные, которым было за что мстить.
— Выкидывайте, — я прищурилась, глядя в небо на серые облака, — Блау подберут всех. Дадут дом, семью, и вернут всё, что потеряли.
Ввести в семью, чтобы не стали врагами в будущем. Ведь есть цепи, которые держат куда крепче вассалитета и клятв на крови… цепи, которые люди всегда надевают добровольно.
— Во имя любви, — хмыкнула я себе под нос. — Теперь, только во имя любви и… Блау.
***
В архиве было темно. Сумрачно. Только проходы между стеллажами сияли редкими магическими светляками. Ярко освещенные столы — единственные круги света — завалены грудами свитков. За одним из них, склонившись над документами и делая пометки кистью, работал архивариус.
Я подошла тихо и замерла за спиной в ожидании. Старик был настолько увлечен, что даже не заметил моего появления. Он потянулся обмакнуть кисть в тушь, но несколько раз промахнулся мимо, пока я не пододвинула тушницу кончиками пальцев.
— Благодарю…, — ответил он машинально, поправив очки. — Леди…?
— Ясного дня, мистер Гладси, — я выполнила традиционный поклон Мастеру.
— Ясного…, — он отложил документы в сторону и тепло искренне улыбнулся.
— Праздник фонарей этой зимой удался…, — пара мгновений светских, ни к чему не обязывающих, разговоров, пара вопросов о семье, о здоровье внука и можно переходить к делу.
Мистер Гладси удивился и быстро-быстро заморгал короткими белесыми ресницами, когда увидел хран перед своим носом.
Я качнула артефакт на цепочке и мягко опустила на свиток перед архивариусом. Одновременно развернула к себе крылатую статуэтку Нимы, которая сиротливо стояла на уголке стола, и щелкнула кольцами, активируя дополнительный купол тишины.
— Пять курсов обучения в Академии, — я кивнула на хран, — любой. Если ваш внук выберет Кернскую — тогда на восемь курсов. Это не клановые деньги, личные, вы ничем не обязаны Клану Блау. Долга не будет, — темное облако вспыхнуло, окутав правую руку почти до локтя, подтвердив мои слова.
Гладси облизал губы, но и пальцем не притронулся к храну, даже не потянулся — ещё один плюс в его пользу.
Я прошлась между стеллажами, потрогала пальцами корешки книг, деревянные таблички, привязанные к свиткам витыми шелковыми шнурами, стукнулись с глухим звуком.
— Что желает юная леди? — Старик понял с полуслова.
— Мне нужна информация. Помощь. Не более того.
Гладси приподнял брови.
— Скорее всего — архив Столицы. У вас есть доступ, — пояснила я. Архивариусов регулярно отправляли порталом в Центральный предел.
— Какого рода… информация?
— Клятва силой и у вас будет время подумать. Соглашаться или нет. Если согласитесь — обет на крови.
Старик выговорил слова клятвы четко и быстро, сила вспыхнула, подтверждая сказанное, и я немного расслабилась. Одна статуэтка Нимы не внушала мне должного доверия.
— Меня интересуют прецеденты. Все, за последние…, — я помедлила, думая, — … скажем сто зим. Когда и кому удалось пересмотреть дело, кто был в составе Трибунала, и какие свитки и документы требовались.
— Дело?
Я отошла от стола, шагнув из круга яркого света в сумрак.
— Нужно вытащить одного заключенного из Цитадели, — сзади на пол глухо рухнула стопка книг. — Невиновен, — пояснила я сразу на незаданный вопрос Гладси. — При рассмотрении дела Трибунал ошибся в… нужную на тот момент сторону.
— Леди, вы уверены в невиновности… в Цитадели содержатся только отъявленные и злостные…
— Уверена, — перебила я твёрдо. — Абсолютно. — Дело было резонансным, якобы случайную ошибку Трибунала и последующее торжество справедливости подробно освещали в Имперском Вестнике. Трубили на всю Империю. Статьи тех зим я помнила прекрасно.
— Претензии рода?
— Все заключенные от рода отлучены, поэтому я в своем праве. Нужно помогать ближним своим, особенно невинно осужденным.
Архивариус думал, напряженно нахмурив брови, изучал взглядом хран на тонкой витой цепочке, который заманчиво поблескивал в свете магического светляка.
— Ваш внук сможет сам выбирать свою судьбу, — соблазняла я шепотом из темноты. — Выбрать Академию и факультет. Строить свою жизнь, без необходимости отрабатывать десять зим в дальнейшем. Если ваш внук закончит с седьмым кругом и захочет в Клан, я обещаю личную рекомендацию второй Наследницы.
— Закрытая секция? — выдохнул старик тихо.
— Возможно, — ответила я честно, пожав плечами.
— Имя?
— Назову позже, когда вы справитесь с первой частью, и будет собрана вся предварительная информация.
Если мистер Гладси узнает, кого я собралась вытаскивать, вряд ли он согласится и за десять хранов. Скорее донесёт на меня первым.
— На работу в Столице потребуется много времени. Сроки — зима, две, — пояснил архивариус.
Я кивнула. На то, что это будет быстро, я не рассчитывала. Две зимы — вполне достаточно, чтобы я тоже свыклась с этой идеей.
— Вы не справитесь без участия Главы.
— Безусловно. Но одно дело представить полностью готовый и тщательно просчитанный план действий на рассмотрение, и совсем другое — пустые слова.
Гладси согласно качнул седой головой. Рука старика потянулась к храну на столе, но он сжал пальцы в кулак.
— Последний вопрос, леди… не сочтите за любопытство…
Я шагнула в круг света, так, чтобы магический светляк висел прямо над моей головой, и старик видел мои глаза.
— …если… у вас получится… вытащить из Цитадели заключенного…, — неверие в голосе архивариуса слышалось отчетливо.
— … невиновного…, — поправила я.
— …невиновного, — повторил он, — то, что будет дальше?
— Вассалитет.
Точнее, этот сумасшедший выйдет из Цитадели только при одном условии — войдёт в род Блау. Если предки не примут… значит станет вассалом. А дядя никогда не откажется от такой силы в Клане.
— Согласен, — выдохнул Гладси быстро, и сгреб хран во внутренний карман форменного кафтана. — Клятву приносить сейчас, леди?
***
Вестник от Луция нашел меня в ресторации — я пила чай в ожидании позднего завтрака, свернувшись клубком в удобном кресле. Альковы были отдельными, задернутые плотными шторами — всё для того, чтобы создать сирам иллюзию полной уединенности.
«Мистер Сяо уже прибыл в поместье. Возвращайся. Испытания проведем после обеда. Наставник».
Я щелкнула пальцами и развеяла чары Вестника с хлопком. Ещё одно простое плетение и призрачная проекция часов зависла над столом в воздухе. Люци привезут к вечеру, у опытного рунолога проверка управляющего контура Стабилизатора займет мгновений тридцать — времени хватит. И чтобы наконец позавтракать, и чтобы дождаться Ремзи.
***
Зиккерт пришёл не вовремя — я как раз облизывала кончики пальцев. Пирог был изумительно вкусным, а завтракала я одна.
— Леди…, — насмешливый поклон и наглец, не спрашивая разрешения, плюхнулся в кресло напротив.
Мгновений пять мы молчали — я не собиралась прерываться. И, только закончив, нацедив себе дополнительную пиалу ароматного чая и тщательно вытерев руки, я поприветствовала Ремзи.
— Зи. Кажется так к тебе обращается ближний круг?
— Леди… хочет стать ближе? — подколол он.
— Насколько это возможно, — нежно улыбнулась я в ответ. — Перейдем к делу.
— У нас уже есть общие дела?
— Их не будет, если разговор пойдет в таком же тоне, — сегодня у меня не было времени на зубоскальство.
— Слушаю, — маска паяца слетела с Ремзи мгновенно.
— Поединок, послезавтра, — отчеканила я коротко. — Пропустим предварительные игры, и представим, что ты уже попросил об отмене клятвы. Предложил что-то взамен, и я уже согласилась.
Рот Ремзи приоткрылся удивленно.
— Я не буду поддаваться, — нахмурился он.
— Конечно, нет. Как можно? Девчонке? С третьим кругом? — хмыкнула я насмешливо. — Я внесу изменения в клятву на время поединка…
— И подыгрывать не буду…
— Не нужно, — ответила я холодно. Щелкнула пальцами, давая знать, чтобы принесли счёт. — Наоборот. Мне нужно, чтобы ты показал всё, на что способен. Дрался изо всех сил.
— В чем подвох? — Зиккерт сдвинул брови.
— Его нет. Обычный поединок. Три тура. Две стороны в кругу. В полную силу. Я сниму клятву при двух условиях…
Ремзи паршиво хмыкнул и вальяжно откинулся в кресле.
— … если ты проиграешь, ты сменишь Клан, — я отпила глоток чая, — на тот, который укажу…
— А если выиграю? — глаза Ремзи сверкнули от восторга, он подался вперед. — Можешь убрать условие, Блау. Если я выиграю — а я выиграю — потребую, чтобы приняли в клан Блау…
— Я не сказала Блау, Зиккерт, — ещё глоток чая.
— Но…
— Я сказала — сменишь клан, — повторила я по слогам. — Решения о принятии в клан Блау рассматривает Глава. Испытай судьбу, запишись к дяде — прием раз в две декады.
— Какой Клан? — процедил он сквозь зубы. Настроение малыша Зи явно испортилось.
— Узнаешь. Как только проиграешь.
— Я выиграю, Блау, — тихо прошипел он в ответ. — Шестой против третьего.
— Ты сменишь клан, Зиккерт, — ответила я совершенно спокойно. — Считай, что это предначертано…
— Второе условие, Блау?
Я молчала, внимательно изучая породистое лицо мальчишки напротив. Второе условие — второй шанс. По большому счету я ничем не лучше Зиккерта. Столько крови… но мне шанс дали.
— Когда ты проиграешь…
— Если, Блау! — зашипел он, как потревоженный скорпикс.
— … когда ты проиграешь, это будет последний день, когда ты прокачиваешь круг при помощи беспомощных жертв.
Губы Ремзи дернулись, глаза потухли, но я не собиралась обсуждать ритуалы.
— Клятва на крови, — я пошевелила пальцами на правой руке — родовое кольцо вспыхнуло бликами в свете магических светляков. — В случае проигрыша — смена Клана и никаких запрещенных способов тянуть силу, — я сделала глоток чая, — решай.
Зиккерт молчал. Сверлил меня нечитаемым взглядом, думал — это было видно по тому, как плотно сомкнулись и побелели тонкой полоской губы.
— Ты уверена, что выиграешь, — наконец констатировал он совершенно спокойно.
Я улыбнулась и отсалютовала ему пиалой с чаем.
— Раз ты так уверена, — Ремзи подался вперед, сверкнув совершенно сумасшедшей улыбкой, — давай увеличим ставки.
— Не интересно, — протянула я. — Я могу не снимать с тебя клятву…
— Тогда в круге меня заменят…
— Тогда ты умрешь…, — добавила я совершенно равнодушно. — Никому не нужен телок, который так подставился. Это просто вопрос времени. Когда Хейли отдадут приказ, который придет в противоречие с клятвой… Тебе нечего мне предложить.
Зиккерт скрипнул зубами, но не отступил.
— Гранола. Я уже побеждал. Дважды. Я знаю маршрут, знаю противников, я могу устранить всех… или сделать так, чтобы победил тот, на кого ты укажешь…
— Подставишь сира? — Я склонила голову на бок и рассмеялась. — Иметь такого телохранителя — бесценно…
Смех ещё звенел в воздухе серебристыми искорками, когда Ремзи сорвался с места, перемахнул стол, и свалил меня вниз вместе со стулом. О пол я не ударилась — Зиккерт придержал мою голову ладонью, страхуя. Очень нежно.
Скатерть сползла вместе со всем, что было на столике. Мы валялись на полу ресторации в окружении тарелок, пиал, разлитого чая и кусочков недоеденного пирога. Я снизу — Ремзи сверху.
— И? Что дальше? — поинтересовалась я совершенно спокойно. Глаза у Зиккерта были совершенно замечательными. Изумительный хищный разрез, длинные черные густые ресницы, которые больше подошли бы девочке.
А дальше… Ремзи осторожно наклонил наклонил голову и…
— …поцелуешь, оставлю в такой позе — на коленях, в стазисе до завтрашнего утра. В отдельном алькове, — выдохнула я ему в губы. — М-м-м?
— Бла-а-ау…, — простонал он, скатился с меня в сторону и растянулся рядом на полу.
— Мне было любопытно, что ты планировал делать, учитывая клятву «ни словом, ни делом», — я поднялась, отряхнула и расправила юбки ханьфу. — Оказалось — ничего оригинального.
— Оригинального? — повторил он за мной, как птица-говорун. — Оригинального? Ты хочешь чего-то оригинального? — И заржал, похлопывая ладонью по полу.
— Пришлешь Вестника, — я перешагнула стул и пошла к выходу. — Сегодня. До вечера.
— Увеличим ставки, Блау, — Ремзи оказался на ногах быстрее, чем я сделала ещё шаг, и заступил путь. — Или ты боишься?
— Хорошая попытка, — я ткнула его пальцем в грудь и попыталась сдвинуть, но Зиккерт стоял, как скала.
В воздухе полыхнуло, и ещё один Вестник, на этот раз с темным шлейфом родной силы, покружил вокруг меня, сделав три круга и схлопнулся сам.
Сигнальный. Дядя.
— Отвали, — я шагнула в сторону, но Ремзи снова загородил дорогу. — Чего ты добиваешься? — Мне действительно стало любопытно, чего так жаждет Зиккерт.
Ремзи облизал губы, взгляд вильнул в сторону, но потом плечи расправились, и он посмотрел мне прямо в глаза.
— Я хочу в клан Блау. Хочу к тебе…
— Ты бесполезен. Зиккерт.
— Ты просто не знаешь, на что я способен…, — Ремзи крепко схватил меня за запястье и дернул на себя… и тут же согнулся от боли.
— Совершенно. Бесполезен. — Я хлопнула его по плечу со всей силы, наблюдая, как он вытирает под носом кровь. Так и должно быть — от хорошей клятвы отдача всегда сильная. И я прекрасно отдаю себе отчёт, на что способен псаков Ремзи.
— Ты пожалеешь, — Зиккерт смотрел исподлобья так, что у меня мурашки побежали по спине. — Ты пожалеешь, — повторил он отчетливо. — Не хочешь иметь верного вассала за спиной — получишь чудовище. — Он криво дернул уголком рта и демонстративно слизал кровь. — Вы все! Все вы — смотрите на меня, как на тварь. Ты ведь тоже считаешь меня тварью? Считаешь?! Мистер Зиккерт, — глумился он, широко раскинув руки и кланяясь, — самая опасная тварь во всем вашем благословенном вшивом городишке…
Шторы алькова опустились за моей спиной, Ремзи продолжал что-то говорить, но я уже не слышала — купола тишины в ресторации выше всяких похвал.
— Ты опоздал, Зи, — я оскалилась, тихо щелкнув зубами. — Это место уже занято…