Глава 149. День "Д"
(Важно: не правлено! Продолжение отмечено в тексте)
Глаза слезились, сопли текли рекой. В зеркало смотреть не хотелось.
— У-у-у-у, — простонала я тихо. — А-а-а-п-ч-хи…
— Где болит, мисси, божечки, где болит, — раскудахталась Нэнс, сбросив все вещи на тахту, и стремительной аларийской молнией подлетела ко мне.
— Нигде! А-а-а-п-ч-хи… А-а-а-п-ч-х-и…. А-а-а-п-ч-хи…, — я смачно высморкалась в заботливо протянутый Нэнс чистый платок. Проморгалась от слёз. — Апчхи! Убери их, Нэнс!
— Мисси, — всплеснула руками та. — Красотыща какая…
— Апчхи…! Выкини!
— Хоть картиночку оставили бы, мисси, — сдвинула брови аларийка. — Кажись, не каждый день вам букеты дарят…
— А-п-ч-хи! И карточку выкини! Она тоже воняет! А-п-ч-хи!
— Мисси…
— Немедленно, Нэнс… простонала я нос и опять высморкалась. — Если не хочешь, чтобы я умерла прямо здесь… А-а-а-п-ч-хи!
— Божечки, мисси, уже бегу, — аларийка подхватила вазу с этим псаковым букетом, тисненую карточку со столика, и побежала к двери. — В зеленую гостиную, — напутствовала она служанке тихо, но я услышала.
— Выкинуть!
— Вы не бываете в зеленой, мисси, — протянула она укоризненно. — Букет не виноват в том, что у вас алиграя…
— Аллергия… а-п-ч-хи! О-о-о…
Кантор знал, чем можно меня добить после вчерашнего. Лилии сияли. Тигровые, королевские, хищные, щедро обработанные магией, чтобы дольше… воняли!!! В Цветочной лавке таких не купишь, интересно, какую оранжерею он ограбил — веник был впечатляющим. Я бы заплатила в два раза больше, чтобы эти лилии навсегда остались там, где он их взял.
Ненавижу тигровые лилии.
— Ап-п-п-ч-хи! — единственные цветы, на которые у меня аллергия. Я шмыгнула носом. Букет принесли утром, Нарочный Тиров, ещё до того, как я открыла глаза. Никаких украшений — только цветы и карточка. Тисненная, бумага с тонким золотым напылением — позёр! И одно единственное слово: «Очарован». Подписи не было, но, как любят некоторые Высшие — начертано было магией. Золотая тировская сила фонила — это очень старомодный способ продемонстрировать личный уровень и безупречный контроль. Сир со средними способностями не выведет и штриха.
«Очарован». Сомневаюсь, что это слово сегодня подходит — я опять повернулась к зеркалу. Шея болела. Отпечатки чужих пальцев четко выделялись на белоснежной шее темными пятнами.
Дядя прав. Думать — это не моя сильная сторона. Блау, ты не просто дура, ты идиотка.
— У-у-у-у, — простонала я опять. Все будет просто? И быстро?
— Мисси, — опять всплеснула она пухлыми руками, — что болит?! Целитель давеча сказывал, как только, так сразу звать…
— Ни-че-го-ни-где-не-бо-лит, — с того момента, как я утром открыла глаза Нэнс спрашивала уже десятый раз одно и то же.
Тонкую царапину на виске прикрыли волосами — аларийка выпустила широкую прядь и долго ворчала, что если так пойдет дальше, мисси останется совсем лысой — подпалилось знатно. Состричь с утра пришлось много, но в отличие от Маги, аларийка свое дело знала, и было почти не видно.
— У-у-у-у….
Какая же я идиотка, прости Великий!
Мне было так стыдно, что у меня непроизвольно вспыхивали щеки, когда я урывками вспоминала вчерашнее — отдельные фразы, лица, вспышками.
Как можно было не понять сразу?
Статуэтка Змея недовольно подмигивала мне рубиновым глазом — где обещаное?
— Прости, нашивок не перепало, ни нашивок, ни колец, — я погладила его кончиком пальца. — Могу я ошибиться?
Нет. Не могу. Не имею права. Так глупо. И ведь все проверки пройдены! Никому нельзя верить. Только себе.
На туалетном столике стояли фиалы в ряд — часть я уже выпила, вторую после завтрака, третью — на вечер. Целитель поработал хорошо — тянуло, но боль чувствовал отдаленно, приглушенным фоном. На спину я смотреть не стала — мне хватило ноги и бока, и вида лица Нэнс, когда она помогала мне в купальнях.
— Нет, убери, — я махнула аларийке, — хотя оставь. — Она снова метнулась ко мне с ворохом шарфов. — Нет, убери. Был меховой воротник — высокий и подойдет по сезону, чтобы закрыть всё это…
Я ещё раз с неудовольствием посмотрела в зеркало.
— И перчатки, кружевные, без пальцев, в тон, — я пошевелила жирными, смазанными заживляющей мазью пальцами — расцарапаны и сбиты в кровь. Тоже нужно закрыть.
Если посчитать все допущенные вчера ошибки, пальцев на одной руке не хватит, и первый бой… Я снова застонала.
— Мисси, — Нэнс уперла руки в боки. — Где болит!
— Тут, — я постучала костяшками по голове. — Тут болит…
— … божечки я за мастером-целителем …
— … мозгов нет потому что.
— Мисси, — философски протянула Нэнс, — нужно съесть сладкого, и сразу всё пройдет. — Она перекладывала с большого подноса то, что принесли служанки с кухни. — Вы у меня вот, — она сжала внушительные кулаки, — вот на этих руках выросли. С самого детства… если не дано чего… обделил Великий… это почитай сразу видать…
Я поперхнулась.
— Нэнс, ты хочешь сказать, что у меня нет мозгов? — одно дело выслушивать такое от дяди, и совсем другое от собственной служанки.
— Рази я могу, мисси? — Нэнс округлила глаза. — И не я говорю — вы говорите, — она начала загибать пальцы, — матушка ваша ещё помню сетовала, дядя ваш, — ещё один палец, — и братец, хотя кому-кому, а ему грех так говорить… Съешьте сладкого, мисси, и не думайте лишнего…
Нэнс налила пиалу свежего чая и переставила с подноса блюдца — пирожные. Те самые, которые я любила по утрам. Ёщё теплые рисовые лепешки и крохотные пирожки на один укус.
За вчерашнее наш Центурий просто убил бы меня, а потом воскресил, чтобы я не позорила его седины. Расслабилась на мягкой постельке, успокоилась, что дядя рядом. Давно тюремного пайка не ела, Блау? Пирожные ей подавай, торты, пирожки, и непременно свежее все. Отожралась.
— Убери, — я отодвинула от себя тарелку.
— Мисси, — всплеснула руками огорченная аларийка, ваши любимые же. И мастер-целитель сказал нагуливать аппетит…
— Ещё не нагуляла, — рявкнула я. Никаких пирожных. Хватит. Расслабилась. Дорвалась до мягкой постели и сладкого. — Есть лепешки? Простые и не сладкие?
— Дык… вчерашние кажись остались, но твердые оне, мисси, зачерствело уже… а пирожки свежие, Маги раньше зари встала, чтобы значится…, — в голосе аларийки отчетливо звенела обида и непонимание.
— Убери, Нэнс.
Но она всё настойчивей двигала и двигала эти псаковы тарелки ко мне.
— Убери! — я смела тарелку со стола, лепешки запрыгали по полу. — Никаких пирожных, никаких пирожков. Хватит. Неси чем черствее, тем лучше. Неси вчерашнее.
— Мисси, вы же отродясь такое не ели…
— Нечего отжираться, — я хлопнула ладонью по столу. — Вон какие бока. Будем худеть, Нэнс.
Брови аларийки поднялись домиком — ущипнуть себя за бок у меня не вышло — с одной стороны не за что было, а с другой — нельзя, все жирно смазано лечебной мазью, поэтому … я ущипнула за пухлый бок Нэнс.
— Вот какие бока, — аларийка начала медленно заливаться темной краской. — Это вредно для здоровья. Поэтому будем худеть вместе — одна ты не сможешь. Скажи Маги — у нас пост Великому, покаяние за грехи, — добавила я подумав.
— И за какой грех-то пост держать? Что за грех то такой?
— Самый страшный грех, Нэнс, — я сдула длинные пряди челки со лба. — Это глупость. Несусветная, — добавила я, подумав.
— Но мисси, — аларийка чуть не плакала, — я то ведь не грешила…
— Значит согреши! Чтоб не зря!
— Но мисси!
— Я всё сказала! Худеем и точка. Неси вчерашнее!
Пока Нэнс подбирала все с ковра, в дверь спальни постучали — короткий решительный перестук, скрипнули петли, и бодрый, неестественно веселый Наставник зашел в спальню.
— Наставник… ясного дня…
— Ясного дня, Вайю…, — Луций аккуратно, бочком, обошел аларийку и перешагнул рассыпанные лепешки. — …как вы тут?
Нэнс зарделась, выронила все на пол обратно, ойкнула, и тут же начала подбирать снова. Я хмыкнула, глотая смешок, и глазами показала Луцию на кресло, одно из двух, которые вместе с маленьким столиком стояли под репродукцией «Грозовой охоты». Аларийка ойкнула ещё раз, и, прихватив поднос и тарелку, умчалась к Маги. Наставник вчера произвел на нее просто неизгладимое впечатление.
Всё утро аларийка тараторила без умолку — когда помогала одеваться, в купальнях, когда приходил Целитель, все время… и говорила только о Луции.
Зи забрали из круга менталисты. И забрали «супостата» чернокафтанники к нам, на нижний уровень. Сяо с Луцием запустили стабилизатор. А трупам в артефакте-восстановителе делать нечего. То, что Зи жив — меня утешило. Одно дело — решать самой, и совсем другое убить, подчиняясь чужому воздействию.
После того, как меня передали в руки целителям, Аксель потребовал присутствия Райдо и Сяо в дуэльном зале. Что было внутри — Нэнс не знала, хотя, пятерка самых любопытных слуг караулила у входа— вдруг господа захотят поесть, попить, полотенца, утреннюю газету. Гремело знатно. Так, что тряслось сверху, уточнила аларийка. А потом, почти как правая рука Великого, явился Наставник. Взломал дверь, вытащил всех за шкирку, распределил по комнатам, и даже, это Нэнс проговорила с особенным удовольствием и придыханием, дал подзатыльник Аксу. Смачный.
А потом… всё начиналось по кругу. Аларийка снова и снова прижимала пухлые руки к внушительной груди, вздыхала, рассказывая, как Луций сияет силой, как разводит руки, как хмурит брови, какой у него героический вид… просто великолепный мужчина.
На вопрос — а как же Бутч? Нэнс задрала нос — видали мы ентих, столичных, покрутят тут и фью, в свои столицы… А то, что упитанный Луций аларийке только по плечо, вообще вызвал бурю возмущения.
«О-Боже-какой-великолепный-мужчина» удобно устроился к кресле, переплел пухлые пальцы в замок на упитанном круглом свидетельстве горячей любви к готовке Маги, но… не расслабился. Взгляд Наставника был цепким и напряженным. Сейчас со мной будет разговаривать бывший Трибун Шестнадцатого.
Я вздохнула, отложила в сторону кольца, которые нанизывала на пальцы, и развернулась на пуфе.
— Как самочувствие?
Я приподняла брови — Целители наверняка отсчитывались каждые два часа.
— Удовлетворительно, — я пожала плечами, чувствуя, как тянет правый бок и бедро, но боли не было. С чарами они поработали на славу. — Могу танцевать до самого вечера, или обогнать любого ушастого в нашем лесу, — щелчок пальцем по фиалам отозвался протяжным звоном. В меня влили столько, что хватит до ночи, а потом будет откат. Три флакона были целыми — на вечер. Я поморщилась — некоторые зелья были очень мерзкими на вкус. — Целителей можно поощрить. Сколько раз они плели исцеляющие? После взрыва… на второй линии, было хуже.
— Хорошо, — Луций выслушал внимательно и серьезно. — Постельный режим рекомендован, но…
— … не обязателен, — закончили мы хором.
— Верно, — Наставник переплел пальцы ещё раз, явно мялся, не зная, как подойти к вопросу.
— Мастер, хотите ругать — начинайте, у меня мало времени, — я развернулась обратно и продолжила надевать кольца. — Дядя прислал два Вестника, но оба диагностические, — я выдохнула — ни слова. — Значит, влетит мне позже.
Луций моргнул и покачал головой.
— Наоборот, тебя стоит похвалить, Вайю. Вина очевидна, но к тебе это не имеет никакого отношения, и я тебя уверяю, Кастус… сир Блау придерживается такого же мнения. Он напишет позже — сейчас он в канцелярии, оформляют патент.
— Подписали?
Луций кивнул.
— Ву?
Луций кивнул ещё раз.
Да-да-да!
— Официальные бумаги будут к вечеру, — остудил он мой пыл. — И отсюда вытекает… проблема, которую я хотел обсудить.
— Слушаю, — мы встретились глазами в зеркале.
— Вайю, если … ты чувствуешь себя неплохо, было бы полезно для Клана сегодня посетить Школу…
Я бросила быстрый взгляд за ширму — пояс от школьной формы, которую уже приготовила Нэнс, предательски свисал с верхней перекладины. Я думала, возможность выйти из дома придется отстаивать.
— Дядя?
— Одобрил, — Луций кивнул.
— Причина… менталисты?
— Не только. Твои выводы верны — у нас общий патент, и… дела. Клану не выгодно демонстрировать неспособность дознавателей в таком ключе. Это повредит репутации. Стоит поддерживать связи, а не разрушать их. Дальше, — голос Мастера стал жестким, — юная сира пострадала в договорном поединке. Двое Наследников продемонстрировали неспособность управлять и предотвратить ситуацию. Оба Наследника, — подчеркнул Луций, — при этом один — родич, другой — свидетель.
Я поморщилась. Тиры.
— Представители Ратуши, Совет, который уже потребовал личного отчета от Главы Хейли…
— Столько почтенных людей…, — я тихо рассмеялась. — Мы должны показать, что ошибки не было, — продолжила я мягко. — Сира чувствует себя превосходно, поединок…прерван? Перенесен… по причине…?
— Слишком многие понесут репутационные потери, поэтому… поединок отменен до окончания расследования представителями Управления.
— Оу, — я сморщила нос. — Выигрышем это назвать сложно, но оказывается это неприятно, когда тебя лишают права на победу.
— Ты — выиграла, Вайю, — произнес Луций просто. — И выиграешь ещё больше, если мы продемонстрируем полную лояльность…
Я насмешливо отсалютовала Наставнику кулаком трижды: «Виват! Империя приветствует победителей!»
— Школа?
— Мне нужно ещё десять мгновений на сборы, и я — готова.
Луций немного расслабил плечи и откинулся назад.
— В круге… в конце… ты решила, что это — Юстиний? — спросил он очень осторожно. — В форме. Ты пошла только к Претору Тиру.
Кольца звякнули — одно выпало и покатилось по столу. Я и забыла, что папа… ходил в форме. Я вообще многое начала забывать.
Я коротко кивнула. Пусть думают, что под ментальным воздействием я видела отца.
Луций выдохнул, довольный, что его предположение было верным.
— Приказ… отдал Претор?
— Да, мы перепробовали всё, сработало только это. Сир Ашту держал ментальный канал. У Младших дознавателей не хватило сил пробиться.
— Зиккерт?
— Вайю…
— Я уже знаю, Наставник…
— Уф, — Луций выдохнул. — Мистер Зиккерт… официально умер. И чувствует себя удовлетворительно. Насколько это возможно в данной ситуации, — поправился он, подумав.
— Я смогла выйти, значит, он — умер. Его реанимировали целители?
Мастер кивнул.
— Последний ментальный приказ, который получил мистер Зиккерт — умереть. Его сердце остановилось.
— О-о-о…. теперь я понимаю, почему его вытащили, — хмыкнула я насмешливо. — Ценный свидетель.
— Единственный, — поправил меня Наставник. — Пока состояние источника не стабилизируется, допрос не возможен.
— Поэтому вы запихали его в наш стабилизатор?
— Не только. Нужен… тестовый экземпляр.
Я фыркнула — Наставнику не помешало бы побольше веры в собственные изобретения.
— Хейли?
— Не знают. Младший Наследник и его ближний круг сегодня допрашивают, Главу вызвали в Столицу.
— Прекрасно, — я щелкнула кольцами и полюбовалась блеском камней. — Сколько нужно ждать?
— До завтра, — нежно ответил Луций, и его глаза предвкушающее сверкнули. — И тогда Хейли ответят за всё.
Что будет завтра? Вернется дядя?
— Я заберу Фей, — уведомила я. — Если до вечера приказ об опеке не вступит в силу, я просто заберу Фей. Хейли свихнулись. Ждать до завтра я не намерена.
— Вайю….
— До вечера, — это не обсуждается. Я бы забрала сейчас, но нужно закончить дела в Школе.
— Что было на полигоне?
— Я застал самый конец, — усы Луций насмешливо встопорщились. — К этому моменту уже прибыли ещё два отряда, шестеро магов и четверо Целителей….
— Оу… Они решили, что Блау и Хейли начнут войну прямо там?
— Состояние сира Акселя…выступление, — поправился Наставник педантично, — очень способствовало поддержанию этой убежденности.
— Что натворил Акс?
Луций отмел вопрос взмахом руки.
— Если мы не будет предъявлять обвинений в некомпетентности, в результате чего пострадала леди… сиру Акселю… не будет выдвинуто встречных обвинений в превышении полномочий. Паритет.
Я поджала губы. Старые хрычи. Очень удобно. Очень. Аксель подставился.
— И артефакт? Даже это?
— Артефакт… пострадал, в результате обмена предупредительными плетениями…
Я захохотала.
— Как удобно. И, наверняка, чары были со стороны Хейли?
Луций кивнул.
— Он умрет?
— Непременно.
— Когда?
— Завтра.
— Хо-ро-шо.
Я выдохнула и повела плечами, чтобы расслабиться.
— И пусть это будет долго.
Луций спокойно усмехнулся в ответ.
— Того, кто управлял не нашли. — Констатировала я. — Татуировка? — озвучила я те выводы, к которым пришла за утро.
— Свежая. Сутки.
— Такая же? Рука?
— Такая же. На спине.
— Менталис-с-с-с-сты…, — прошипела я. На месте начальника Таджо, я бы тоже открутила голову всей пятерке. Чем они так заняты?
— Вайю…, — выдохнул Луций устало. — Лояльность. Клан. Ответственность.
Я щелкнула зубами и оскалилась. Как же это достало!
— Если я иду в Школу, мне нужно собираться, — я кивнула на дверь.
Наставник поднялся, расправил складки ханьфу, поправил пояс, и … замялся.
— Слушаю, — день только начался, но я уже устала.
— Сир Аксель, — выдавил Луций. — Немного расстроен случившимся…
Немного? Я заинтересовано наклонила голову.
— … нужно продемонстрировать единство и силу, спокойствие, что внутри Рода нет проблем… мы сейчас не можем себе позволить… дополнительно привлекать внимание.
— Я поняла. Я поговорю с Аксом, Наставник.
Луций выдохнул, и пошел к двери. Взявшись за ручку, он обернулся.
— И, Вайю…, — Мастер замялся, — ты действительно молодец. Я даже пересмотрел свое отношение к Светлым. То, что Виртас служил с Юстинием, не сделало его темным, но нужно признать, тренировал он тебя превосходно, — он вздохнул. — Если сравнить, чему ты научилась у меня…
— Наставник! Я бы предпочла, что Светлые упоминались как можно меньше. Я — темная, и сила, и Наставник — тоже темные. Точка, — закончила я твердо.
Луций пошевелил усами и нехотя кивнул.
— Базовый жестовый, основные связки, вы даже прошли полный круг. Ты росла на моих глазах, Вайю, я знаю, на что способны аларийцы, но то, что смог сделать Виртас… это… достойно уважения. Мне уже сказали, что я превосходно воспитываю юную поросль. Ты произвела огромное впечатление вчера на сира Тира… он пригласил меня в ресторацию и на полигон, обменяться навыками, — Луций улыбнулся и размял пальцы.
— Мы дружим с Тирами?
— Если не Тиры, то кто? — парировал Луций.
***
Мы с Нэнс почти закончили одеваться — я замаскировала все синяки и ссадины, застегивала последние пуговки, когда молоденькая аларийка, заполошно, с круглыми от ужаса глазами, залетела в спальню и сразу затараторила.
— Мисси Блау, мисси Блау беда, ой, какая беда… ой, божечки…
— Тише, балаболка, — рявкнула Нэнс, уперев руки в боки, недовольная тем, что нас прервали. — Что случилось?
— Говорю же…, — всхлипнула служанка, — беда, ой, беда…
Нэнс открыла рот ещё раз, но замолчала, увидев мой жест. Так она напугает ещё сильнее.
— По-порядку. Где. Кто. Что.
— Задний двор, сир-брат-ваш-Аксель и новенькие, что прибыли. Дерутся значится. За вами послали…
— Новенькие? — я обернулась каларийке. — Нэнс, плащ.
Вниз мы бежали быстро, срезая путь по черной лестнице, через кладовые, нижний ярус и кухню.
Яркий уличный свет на мгновение ослепил глаза, когда я вылетела на крыльцо. Проморгавшись — охнула, картина была знакомой до последних мелочей — Акс методично вбивал в снег Данда, сидя на нем сверху, и лупил крепко, от души.
— Аксель!!! — крикнула я громко — никакого внимания.
Йок, без шапки, сверкающий бритыми висками, стоял в стороне, напружинившись — ещё мгновение и сорвется, вмешавшись, и тогда не поздоровиться всем — слишком много наших, охрана разинув рты наблюдала за утренним представлением.
— Аксель!!!
Пока я бежала вниз по ступенькам, поскользнувшись, Акс уже отшвырнул Данда в сторону, пнув сапогом, и плел чары — контур уже был запитан, силовые линии хищно вспыхнули темной родовой силой.
Дандалион не защищался, как и всегда. Просто смотрел, набычившись изподлобья, и слизывал кровь с губы.
— Аксель!!! Псаки-тебя-задери!!! Остановись!!!
Я не успела. Чары сыто мигнули, и шар силы полетел в сторону Данда. Последние пять шагов я просто проехала, не в силах затормозить и, раскинув руки, закрыла собой брата. Одного брата от другого.
Силовой защитный купол вспыхнул серебром — полыхнуло, и чары стекли вниз. Дядя делает отличные кольца.
— Что ты творишь? — Акс разъяренно наступал на меня. — Уйди, Вайю.
— А что творишь ты? — я обвинительно ткнула в него пальцем. — Это… это… — я обернулась к Данду и заткнулась. Как сказать, кто это? — Это Хэсау, ро-ди-чи, — наконец нашлась я, показав на нашивки. — Мы так встречаем гостей?
— Не вмешивайся, Вайю, — голос Акса звучал холодно, и я вздрогнула — дядины интонации он повторил в точности. — Уйди…
— Акс, — я выдохнула. — Даже если…
— Он — оскорбил меня, — рявкнул Аксель в ответ. — Я в своем праве.
— Чем? — я постаралась, чтобы голос был спокойным и тихим.
— Промолчал, проявив неуважение к Наследнику. Если я задаю вопросы — я хочу услышать ответ.
Я выдохнула, обернувшись на Данда. Тот смотрел только на Акса, смотрел знакомым взглядом хоть-убей-меня-я-ничего-не-скажу. Он точно будет молчать сутки, а то и двое, если сильно повезет. Давить — бесполезно.
Йок стоял в стороне, и я развернулась к нему, присела в традиционном поклоне.
— Сира Вайю Юстиния Блау приветствует вас в доме Блау, вы не представите мне сира…?
— Леди, — ответный поклон был уважительным и глубоким. — Сир Дандалион Лоу Хэсау, — жест в сторону Данда. — Мы прибыли по приказу сира….
— Какая разница, кто это. Нужно было отвечать, когда спрашивают, — Акс сдвинул меня за плечо в сторону и шагнул к Данду, Йок напрягся — сжав пудовые кулаки.
Где Ликас, когда он так нужен? И где носит Луция? Псаки и их порождения!!!
— Аксель, — я перехватила его руку, и погладила напряженный кулак. — Аксель, пожалуйста…
Он повел плечом и стряхнул руку.
— Не лезь, Вайю. Это мое дело. Иди завтракать….
— Я уже умылась! — рявкнула я в ответ и заступила ему дорогу.
— Вайю. Иди. В дом. Немедленно, — приказ прозвучал отчетливо.
— Нет.
— Вайю? — Акс остановился. — Ты отказываешься подчиняться? Мне применить Силу?
— Мы не бьем гостей. И родичей, — ответила я твердо. Акс стряхнул руку с рукава и отступил на шаг.
— Он нанес мне оскорбление.
— Он — извинится, — мы оба повернулись к Данду, который уже поднялся и отряхивался от снега, швыркая носом — лицо Акс ему разбил.
— Извинится? — протянул Акс насмешливо. — Непременно, а потом эти извинения я забью ему по самое…
— Аксель!!!
Я просто не могу допустить, чтобы всё начиналось точно так же, как тогда. Дом превратится в бесконечное поле битвы, только не ещё раз, Великий!
— Аксель, пожалуйста, — протянула я тихо.
— На чьей стороне должна быть моя сестра? — Акс наклонился ко мне близко-бизко и понизил голос. — Моя. Сестра. Вайю. Моя. На стороне отребья Хэсау, или на стороне брата. Он оскорбил меня. Иди в дом.
Я отчаянно помотала головой — с места не сдвинусь.
— Вот значит как… — Акс со свистом выдохнул воздух сквозь зубы. — Ради какого-то отребья, которое ты видишь первый раз в жизни… Когда оскорбляют мою сестру, единственное, что может помешать мне восстановить честь — это расстояние… а ты…ты…
Я молчала. Стиснув кулаки.
— Не обвиняй других, Акс! На самом деле ты злишься за вчерашнее, — я наступала на его, тесня к дому. — Ты — виноват, и ты — опоздал, и мы оба знаем, почему. Злишься на себя, но срываешь злость на других…
— Вот как.
— Да, — я вскинула голову. — Если бы кто-то меньше пил и больше спал….
— Виноват, признаю, — Акс отвесил мне короткий рубленый поклон, — поэтому сегодня и до приезда дяди ты сидишь дома, и ни шагу за порог.
— Я иду в школу, Аксель, — я похлопала себя по верхнему кафтану формы.
— Ты сидишь дома, Вайю.
— Я. Иду. В школу, — я подцепила пальцем вторую цепочку на шее и чуть приподняла вверх. Все мы знаем, у кого печать Главы.
— Ты не посмеешь, — Аксель на мгновение замер ошеломленно. — Ты не посмеешь использовать против меня печать…
— Я собралась. И сегодня я иду в Школу.
— В дом! Немедленно, — рявкнул он на весь задний двор так, что с черепицы вверх вспорхнули редкие птицы и замерли, притихнув слуги. — Ты наказана и сидишь дома.
Я отступила на шаг, покачав головой. Сзади кто-то ахнул.
Аксель мне не простит. Авторитет — это авторитет, Наследник — это Наследник, могут быть разногласия внутри Семьи, но никто не выносит мусор на улицу. Но бить Данда — это путь в бездну. Дядя его не простит. И мне надо в Школу…
— В дом, Аксель, — приказала я беззвучно, направив толику силы в печать. Под нижней рубашкой потеплело. — Это Приказ.
Аксель зажмурил глаза, выдохнул и дернулся, развернувшись к дому. С совершенно спиной прямой спиной и каменной линией плеч, стиснув кулаки так, что побелели костяшки.
Он шагал молча, в гробовом молчании. И я знала, что он простит, но… когда-нибудь потом. Если вообще простит.
— Отправь Вестник дяде… спроси…, — бросила я ему в спину, когда он уже поднимался по ступенькам. Акс вскинул правую руку вверх с оттопыренным средним пальцем, посылая меня за Грань. — … он объяснит…, — закончила я шепотом.
В такие моменты я ненавидела Блау. Всех мужиков Блау. Хоть бы один был мягким, уступчивым и неконфликтным, хоть бы один попытался найти компромисс, перед тем, как задавить всех окружающих… и семью в том числе.
Я прокашлялась и с трудом сглотнула — слюна внезапно стала очень вязкой. Развернулась к Данду и натянула улыбку на лицо, вышло не сразу — со второй попытки.
— Добро пожаловать к Блау, сир Дандалион. Ясного утра.
Данд молчал, и сверлил меня изподлобья темными глазами. Так знакомо.
Я с трудом удержалась, чтобы не кинуться вперед и не потискать его — медвежонок. Дяди Хэсау всегда шутили, что похожий на тощего столичного хлыща жилистый Кастус просто не мог произвести на свет широкоплечего, коренастого и основательного Данда. Тот был юной копией Бера. Большой медведь и маленький медведь, взрослый мишка и… медвежонок Данд.
Йок шагнул вперед и с коротким поклоном протянул скрепленную печатью Хэсау свиток.
Аксель даже не посмотрел? Уф-ф-ф!
— Предлагаю позавтракать, и после обсудить все вопросы, — я забрала свиток и развернулась к дому. Беззубая старуха Хэсау сверлила меня бусинами глаз, выступив из-за спин охраны, которая сопровождала их.
— Леди, — Йок вежливо поклонился ещё раз. — Наши лошади… без распоряжения… никто не осмелится ослушаться Наследника…
— Конечно, — я развернулась, поманив рукой одного из конюших, подчиненных Старика, которые высыпали на задний двор насладиться утренним представлением. — У…. строй…, — голос охрип.
Охранник в форме Хэсау придерживал под узцы двоих райхарцев. Один, заметно крупнее собратьев, с притороченным к луке седла боевым луком — Йока, он редко расставался со своей игрушкой. Второй конь, черный, с лукавыми темными глазами фыркал и прядал ушами, прислушиваясь. И ему точно не нравилось происходящее.
Сейчас он переступит задними копытами и лягнет.
— Ашесс, — охранник рванул в сторону, чтобы не досталось копытом. — Демон Грани, — выругался он.
Сейчас конь фыркнет и попытается вырвать узду.
— Стой, стой тебе сказано…, — взвыл охранник. — Сир Данд, сделайте что-нибудь со своей ско…. конем…
Сейчас он повесит голову, и будет тыкаться мордой в мою ладонь…
— Ш-ш-ш-ш, — напевал Дадалион, поглаживая широкие ноздри и бархатный нос, — Ш-ш-ш…. Демон… ш-ш-ш-ш…
Конь тыкался мордой в ладонь Данда и косил лукавым глазом — посмотрите, какой я хороший.
— Устрой, — прокашлялась я, обращаясь к конюшему. — Великолепный экземпляр… сир Данд, это… ваш райхарец?
Данд кивнул и покосился на меня насторожено. Райхарцы у Хэсау возведены в культ.
— Сир растил его с молочных дней, — встрял Йок.
— И как… зовут коня сира? Необычный конь — необычное имя?
Йок гордо кивнул.
— Его зовут Демон.
Я на мгновение прикрыла ресницы и прикусила губу.
— Леди…?
— Сушеная рыба, — выдавила я наконец. — Говорят лошади, выросшие на побережье, очень любят сушеную соленую рыбу. Сир Данд. Если слухи не врут… наша дом и наша кухня в вашем распоряжении…
Продолжение 15.01. (Важно: не правлено! Вычитка будет позже)
Стол ломился от изобилия — ароматные ещё горячие рисовые лепешки, прозрачные ломтики золотистого сыра, тягучий мед, свежие румяные пирожки, пирожные…и одна пиала пустой каши для меня. Вчерашняя выпечка и чай, точно как просила.
Аларийки трещали без умолку, лукаво переглядываясь — Йок — неженатый, как уже выяснили, молчаливый и широкоплечий — прекрасная цель для незамужних аларийских дев. Щеки пунцовели, верхние пуговки блузок сами непослушно выныривали из петелек, оголяя всё больше смуглого налитого тела.
Йок хмурился, Данд молчал, я — давилась кашей под обиженным взглядом Маги. Столовую я решила оставить столовую Аксу и менталистам, лучше не встречаться сейчас. Брат вспыхивает быстро, пылает ярко, но так же скоро остывает. Я ставила именно на это. Стефания и крошки не взяла в рот — цедила чай и сверкала темными бусинами глаз.
— Леди…Блау, — Райдо шутовски поклонился, застыв в дверях кухни, с легким прищуром обозревая нашу компанию. Готова поставить, о том, что было на заднем дворе, ему уже доложили. — Господа…
Ни один из господ не поднял головы и даже не шевельнул бровью. Либо им дали отдельные инструкции по поводу менталистов, либо… они уже встречались.
— Ясного дня, — Райдо оскалился и помахал в воздухе свитком.
С кухни я ретировалась быстро, не закончив завтрак, отставляя позади голодные взгляды умильных алариек.
Райдо вытащил меня в коридор и, не дав вздохнуть, потребовал, чтобы я отправила Вестник Аю.
— Могу ознакомиться? — я протянула руку, но менталист убрал свиток за спину.
— Нет необходимости, от вас нужен только ответ: «Согласна».
Я сжала зубы и с усилием растянула губы в улыбке. Утро дерьмовое, значит и день то же псакам под хвост. Верный признак, когда все с зари идет кувырком.
Меховая опушка, прикрывающая синяки терла шею — было жарко, руки под кружевными перчатками чесались, бок ныл, сила внутри вспыхивала и опадала, как волны во время прилива.
— Сир… дознаватель, с каких пор вы перехватываете мою личную корреспонденцию?
— В этом деле нет ничего личного, леди Блау. Если вы ещё не поняли… Отправляйте ответ, — в конце коридора показались слуги и менталист понизил голос, почти прошипев.
— Я должна знать, если возникнут вопросы….
— Не должны. Не возникнут. С вас ответ, и на этом ваша задача выполнена.
— На сегодня?
— Насовсем.
К псакам. Менталистов, Аю, ритуал, всё Управление на второй Цветочной, Императора, Верховный Совет… вообще все могут идти за Грань. Надоело. У меня Данд на кухне, Данд, который не должен был приехать раньше середины зимы, у меня Акс сейчас разносит … скорее всего алтарный зал, судя по колебаниям силы, которые отдаются внутри, Фей у придурка Хейли, и Кис-Кис… Великий, Кис-Кис, которого в этом сраном мире почему-то зовут Демоном, сейчас стоит в конюшне.
Где второй конь? Какого хрена Данд приехал так рано? Почему дядя не позаботился о том, чтобы сказать Аксу про брата?
О-о-о…ответ? Будет вам ответ.
— Леди…, — с лица Райдо слетела улыбка — мою потерю контроля над силой, отголоски, почувствовал даже он. — Дышите… дышите же…, — прошипел он, — только всплеска сейчас не хватало…
Я дышала, зажмурившись, перечисляя в уме всех Императоров по порядку, начиная со Смутных времен, пока наконец не почувствовала, что источник внутри повинуется — смирился, укрощенный.
Щелкнули кольца, вспыхнули плетения, и Вестник Аю истаял в воздухе, яростно полыхнув силой на полкоридора так, что Райдо отшатнулся.
— Моя задача выполнена. Искренне надеюсь, что не буду иметь удовольствия лицезреть вас сегодня.
— Взаимно, — Райдо склонился в коротком насмешливом поклоне, взмахнув свитком, но глаза… глаза остались совершенно серьезными.
***
Я стояла, прижавшись лбом к двери, расплав ладонь правой руки рядом, чтобы лучше чувствовать колебания силы. Акс крушил дуэльный зал. Снова.
Библиотеку разнесли менталисты. Если учесть, что теперь есть Данд — к возвращению дяди будет не дом, а не пойми что.
Сила вспыхивала и гасла, там, за дверью, брат не сдерживался, и явно не ставил защиту, печать Главы обжигала грудь, пульсируя в такт всплескам.
Ба-бах.
Я вздрогнула — что-то очень тяжелое ударилось в дверь с той с той стороны, кроме длинных скамей из мореного дерева, неподъемных, просоленных столетиями, пока Северное море облизывало скалы фьордов Хэсау, в дуэльном зале больше не было ничего, что можно было бы бросить так.
Ба-бах. Ба-бах.
Он решил разрушить всё, что видит?
Я сжала пальцы в кулак и ударила костяшками по двери. «Нашим» стуком.
Ба-бах. Акс не слышал. Ёще раз, громче и требовательнее, ударить не успела.
— Не надо, Вайю, — Наставник Луций подставил ладонь между моей рукой и деревом, — не сейчас, — покачал он головой. — Иногда единственное, что нужно — это время…
Ба-бах.
Вздрогнули мы одновременно.
— Пусть Кастус разбирается сам, — Наставник ещё раз отрицательно покачал головой.
— Вы… вы знали, — наконец до меня дошло. И действительно, как правая рука сира Блау мог не знать о том, что кто такой Дандалион Хэсау. — Знали, кто он, — выдохнула я ошеломленно, — и знали, что его отправили к нам. Знали! Тогда какого демона, Наставник, вы допустили, чтобы Акс схлестнулся с Дандом?!
— Мы с мистером Сяо проверяли стабилизатор, а сир … молодой сир Хэсау должен быть прибыть только после обеда, — усы Луция немного поникли.
— Это не оправдание, Наставник. Теперь мы имеем проблему, — я ткнула пальцем в дверь дуэльного зала. — И я собираюсь решить её. Я просто скажу Аксу, что Данд сын дяди и…
— Вайю! — Наставник оглянулся и быстро щелкнул кольцами, выплетая купол тишины.
— Я была не права. Нужно было сказать ему сразу, Акс имеет право знать.
Не стоило использовать печать против брата.
— Нет! Кастус имеет право сделать это лично, если он посвятил тебя, но… не счёл нужным информировать сира Акселя…
— Пока дядя сделает это лично, они разнесут дом, — парировала я язвительно. — Это — только начало! Мне нравится мой дом в том виде, в каком он есть сейчас. Акс имеет право знать. И дядя не говорил мне. Он не выделяет недоверием кого-то одного, недоверие — это дядина стратегия для всех членов семьи без исключения.
Луций поморщился.
— Сир Люциан? — предположил он.
— Какая разница, кто мне сказал? — я схлопнула купол и забарабанила кулаками по двери изо всех сил. — Аксель! Открывай! Аксель!
— Вайю! — Наставник перекрыл дверь, широко раскинув руки, и, учитывая его внушительные габариты, он перекрыл почти весь проем. — До завтрашнего утра! Только до завтрашнего утра! Вернется сир Кастус, сир Аксель успокоится и придет в себя…
— … а сир Данд будет прикопан где-нибудь справа от персиковой аллеи, — рявкнула я. — Вы знаете Акса, Мастер, и я знаю, Акса, он никогда не успокоится, если Данд будет попадаться ему на глаза…
— Поэтому ты возьмешь его с собой в школу, и целый день не будешь отпускать от себя дальше, чем на пару шагов, — быстро проговорил Луций, и промокнул пот на лбу рукавом ханьфу. — А завтра утром этот вопрос будет решать Кастус лично…
— В школу? Наставник… вы поругались с Маги? — спросила я серьезно. — И аларийки что-то подсыпали вам в утренний чай?
Такой чуши я не слышала давно. Нет, Данда представлять классу я планировала, но только, когда он примет наследие Блау, как брата. Первое впечатление изменить нельзя, а сейчас… он даже одет, как мистер средней руки. А прическа? Такое ощущение, что по ту сторону Лирнейских никто не слышал о мастерах парикмахерских искусств, кроме Люци. Данд выглядит так, как будто Йок до сих пор подстригает его лично, обрезая большим тесаком лишнее по кругу, а потом просто подбривает виски.
Я застонала, представив реакцию класса — дикарь Хэсау в чистом виде. Никто не будет уточнять, какими ценными качествами обладает сир Дандалион, до родового имени и титула не дойдет, когда они оценят заношенный плащ, простые сапоги и… представить Данда как есть — это лучший способ испортить ему жизнь.
— Сир Кастус очень хотел бы встретить сира Дандалиона лично, он мечтал об это, но… Глава рода вынужден быть в столице, — мягко продолжил Луций.
Я щелкнула зубами и закрыла рот. Ву. Конечно. Дядя в столице из-за меня.
— Поэтому, — так же мягко продолжил Наставник, — самое малое с твоей стороны, что ты можешь сделать — это на один день взять на себя заботу в сире Хэсау. Показать ему школу, класс, в котором он будет учиться, показать Керн, посетить кондитерские… покажи ему полигон, Академию, не более того, Вайю. Разве я многого прошу? Сир Хэсау не отличается разговорчивостью, и я дал задание мистеру Лидсу участвовать в ваших сегодняшних… развлечениях.
— Данд не готов быть представленным обществу, Мастер. Если бы я не знала, что вы преданы роду полностью…
— Всё не так плохо, — Луций нервно переплел пухлые пальцы. — Некоторая дикость простительна, учитывая условия воспитания…
— Общество не прощает ошибок. Ни малейших. Если ты часть системы, ты должен соответствовать и следовать правилам. Сир Хэсау не готов, — добавила я жестко.
Ба-бах.
— Вайю, — Луций очень терпеливо вздохнул, — единственный человек, который сможет ослушаться Наследника из Клана — это ты. Я с большим удовольствием сопровождал бы юного сира Хэсау сегодня, но, если сир Аксель прикажет, я буду вынужден уйти в сторону. Клятва заставит. Ты готова отвечать за последствия, если молодые люди останутся дома одни?
Ба-бах. Ба-бах.
За дверью что-то опять рухнуло, но не лавки — Акс явно кидал плетения. Я пошевелила пальцами, окутанными темной дымкой — контроль ни к псакам — четвертый круг скоро, и неохотно кивнула Луцию.
— Хорошо. До завтрашнего утра. Но тогда всё будет так, как я скажу…
Наставник закивал в ответ, усы задрожали — он с трудом удерживался от улыбки.
— У вас двадцать мгновений. Мне все равно, как вы это сделаете, но юного сира Хэсау следует переодеть…
***
В конюшне было тихо. Карету для нас уже подготовили — слуги заносили меховые покрывала и проверяли артефакты тепла. Рядом суетился Старик, проверяя упряжь.
Я прошла до середины и дальше не смогла сделать ни шагу — денники в конце были видны прекрасно, Кис-Киса поселили рядом с Фифой, видимо старый алариец решил, что девочка скучает в одиночестве.
Фифа выпендривалась. Выгибала шею, переступала копытами, пофыркивала, показывая, какая она красавица — ну, же, смотри! Кис-кис меланхолично жевал рыбу, не обращая на красотку ни малейшего внимания. Мне даже стало немного жаль белоснежную выпендрежницу. Акс прав — мы похожи, и не только характером, ни на одну из нас не обращают внимания те, кто нам интересен.
Кис-Кис не изменился, те же лоснящиеся бока, шелковистая черная грива. Я ревниво отметила, что Данд хорошо ухаживал за моим райхарцем. Слишком хорошо.
Не важно, куда делся второй конь, важно, как получить Кис-Киса обратно. Обмен? Никогда. Друзей не меняют, и не продают, бессмысленно предлагать ему империалы. Когда у Данда откроется родовой дар, он будет чувствовать почти всех животных.
Дерево тоскливо заскрипело под пальцами — ладони окатило жаром, полыхнуло темной силой, и кони нервно заржали — все, кроме Кис-Киса — он единственный всегда нормально относился к моим всплескам.
То, что нельзя купить, обменять или получить силой, можно… получить в дар. Осталось придумать, как сделать так, чтобы Данд сам мне его подарил. Сам.
— Нужно уделить время медитации, — голос Ликаса раздался прямо за моей спиной, шагов я не слышала — слишком расслабилась, и никто не ходит так тихо, как аллари.
— Наставник, ясного утра, — я с трудом оторвала пальцы от деревянной перекладины и поклонилась. Утреннюю тренировку сегодня я успешно пропустила.
— Решила, наконец, заняться лошадью? — Ликас проследил за моим взглядом.
Я молча кивнула — решила.
Мне плевать, что именно в этом псаковом мире идет не так, но это мой второй шанс, и Кис-Кис будет моим. Непременно.
— Подобное рвение… — алариец облокотился рядом на перекладину стойла. — …похвально.
Я думала, Мастер обязательно пройдется моим успехам в боевке — утренняя тренировка сегодня прошла без меня, а вчерашняя дуэль… допущенные ошибки я знала лучше, чем кто-то другой, но Ликас молчал. То, что весь вчерашний поединок Наставник видел одним из первых, я не сомневалась — тройка охраны из аллари сопровождала нас на полигон.
Ликас хмурился, сплетал и расплетал пальцы, смотрел на лошадей в стойлах, но не видел их — мысли были где угодно, но только не здесь. За лопатками кольнуло — с самого утра меня не оставляло отвратительное ощущение — тянущее, сосущее, мерзкое, как будто я спала, проснулась и просто забыла, насколько всё плохо. Как будто должно произойти что-то плохое, точнее уже произошло, но я просто забыла об этом.
Я аккуратно повела плечами, чтобы размять напряженные мышцы и не потревожить больной бок.
— Наставник… — Ликас не услышал меня с первого раза. — Наставник, — позвала я ещё раз. — Случилось что-то плохое, да?
Алариец моргнул — раз, два, взлетели короткие белесые ресницы, он встряхнулся и, наконец, обратил внимание на меня.
— Мир пока стоит, Вайю, — хмыкнул он. — Не считая того, что вся челядь была свидетелями утреннего выступления господ Блау на заднем дворе…
Я фыркнула, как лошадь.
— … сир Аксель помнит зло очень долго. Очень, — добавил Ликас со знанием дела. — Это было неверное решение.
— Я знаю. Брат… остынет, — выдохнула я совсем тихо. — …надеюсь.
У входа загремело — створки отворились, пахнуло морозом, солнцем, дворовым шумом, людским гомоном.
— Мисси, — слуга склонился в торопливом поклоне. — Мисси, все сбились с ног, ищут вас. Карета подана, все ждут только вас.
— Так быстро… — я запахнула плащ, накинула капюшон и затянула тесемки, — …молодцы, — похвалила я, конюший немного зарделся, приняв это на свой счет. — Сейчас буду.
Слуга откланялся, а я развернулась к аларийцу.
— У меня с утра мерзкое чувство тут, — я легонько стукнула по груди, — и как будто кто-то смотрит в спину, — я передернула плечами, — очень холодно. Как будто я забыла надеть плащ и … это похоже на … площадь, — сформулировала наконец. — Как перед тем прорывом в Керне. Наставник, — я встала перед аларийцем и требовательно заглянула в глаза, — если вы знаете, что происходит, скажите!
Ликас прищурил глаза, взгляд стал требовательным и острым.
— Ничего, — выдал он наконец, — о чем бы я знал…
Я выдохнула.
— … но горцы уходят, Вайю.
— Уходят? Куда уходят?
— Шаманы, — на этот раз сарказм в голосе аларийца слышался отчетливо, — постучали в бубен, поели своих грибов…
–.. покурили травок…
— … покурили травок, — согласился он покладисто, — и выдали, что идет Белая смерть. И Черная.
Я сдвинула брови. Белая смерть, так горцы называют лавины и землетрясения в горах, когда ледовые шапки с вершин Лирнейских сползают вниз, погребая под собой целые селения. От Нике я знала точно, что их шаманы редко ошибаются в том, что касается гор. Да, всё остальное — дремучие суеверия, но снежные лавины — это реальность. А Черная… Черной смертью они называют… тварей. Черная смерть приходит из-под земли, из самой сердцевины гор. Бойся разбудить Черную смерть, бойся потревожить сон, так говорят горцы.
— Маги не предупреждали об активности, прогноз на лавины дают за декаду.
Ликас кивнул.
— Помнящий тоже… молчит.
Я покатала на языке формулировку — слова горчили. Недоговоренность всегда немного горчит на вкус. Ликас не сказал «Помнящий не видит», он сказал «молчит». Псаковы аларийцы.
— Прорывы? На изнанке?
— Тихо, — свистяще ответил Наставник. — Проверял дважды.
— Но горцы уходят…
Алариец задумчиво кивнул. А я хрустнула пальцами, и потерла запястье под перчаткой — руки под кружевом чесались. Отвратительно.
— Тогда, на площади. Я никогда не спрашивала. Вы знали, Наставник? Предвидели тот прорыв?
— Нет, — Ликас тряхнул головой. А потом сердито сдвинул брови. — Если бы видели, ты бы сидела в поместье, — постановил он безаппеляционно. — Создание искусственных дыр в Грани предсказать невозможно.
Я прикусила губу. Значит, я поняла неверно. Если кому-то опять взбредет в голову провести ритуал, это не увидеть на изнанке.
— Но табор, аллари тоже ушли. Старейшины объяснили причину?
— Мисси…, — умоляющий голос слуги донесся от дверей. — Все ждут…
— Два мгновения, — я кивнула слуге, обернувшись к Ликасу, и требовательно перехватила его за рукав — вытрясу ответ, если промолчит. — Мастер! Табор ушел из-за горцев?
Ликас расхохотался. Весело, расслабленно, по-доброму, так, что лучики морщинок разбежались вокруг глаз.
— Аллари не верят в Белую смерть, Вайю. Да, шаманы видят что-то под воздействием определенных практик, но это капля в озере истины. Они давно потеряли способность слышать и слушать мир. Табор ушел, из-за «нарушения правил», — Ликас протянул руку ко мне, проверил застежки, поправил капюшон и легонько похлопал по плечу. — Так решил Совет. Иди, — он подтолкнул меня в спину, — тебя ждут.
***
В карете было тепло. Верхушки сосен мерно покачивались за окном, тихо убаюкивающе жужжал артефакт тепла под потолком, я зарывалась пальцами в меховые покрывала и потихоньку клевала носом — побочное действие такого количества эликсиров.
Все молчали. Данд так и не произнес ни слова, Геб, наконец заткнулся, поняв, что никто не будет поддерживать разговор, а Каро… Каро вообще даже не поворачивал голову в мою сторону.
Менталиста отрядили с нами в самый последний момент с легкой руки сира-псакова-козла-Райдо. «Необходимо» — постановил дознаватель, которого Таджо оставил за Старшего. «Не будет лишним», — шепнул мне Луций. Бутча я не видела с той ночи в темнице. Чем занимается он и Тиль, я представления не имела, по словам служанок они покинули дом ещё до зари.
Данд… впечатлял. Точнее впечатляло то, во что они смогли превратить его за какие-то двадцать мгновений. Строгий парадный кафтан, почти форма, но без школьных нашивок. Чуть великоват в печах, но это почти не заметно. И не Аксов — и дядины ему не подошли бы, а взять что-то у Акса без спроса, на это решился бы даже совершенно сумасшедший Луций. Нет, кафтан был чужим. Как и новые дорогие сапоги, стойка рубашки из хорошей ткани, со сложной вышивкой по краю, плащ. За исключением перевязи, и кожаной тесьмы в волосах — всё было новым. Нос почти пришел в норму — постарались целители, легкая припухлость была видна, только если приглядываться специально. Раньше Акс бил сильнее — теряет форму.
Прическу Данду тоже исправили — неаккуратные пряди были ровно подстрижены, слегка, но чувствовалась рука Нэнс — косая челка закрывала один глаз, оставляя выбритый висок напоказ. Нарочито. Военная коса лежала на одном плече, небрежно переброшенная на одно плечо.
Я ревниво отметила, что сейчас у Данда волосы длиннее, чем у меня — слишком много пострадало за последние дни. Чужие огненные плетения никак не способствуют отращиванию шевелюры.
Данд выглядел хорошо. В общем и целом. Единственное, о чем они забыли — это руки.
Карета покачивалась, за окошком мелькал лес, а я изучала крупные узловатые пальцы, исцарапанные, в мелкую сеточку белых шрамов. Я помнила, какие руки у Данда наощупь — как основа наждачного камня, он слишком много времени проводит с мечом, вместо того, чтобы заниматься с плетениями. Какой стиль боя — такие руки. Брат любил бить грубо, так, чтобы тот, кто выходит против Дандалиона Хэсау, больше не мог совершить эту ошибку ещё раз.
— Возьмите, — после вчерашнего голос немного охрип и звучал глухо. Я стянула три кольца с пальцев из своих — одно из ментальных, простое защитное, и одно из атакующих. Все с гербом Блау, который должны заметить даже самые невнимательные наблюдатели.
Данд косился изподлобья и молчал. Единственный глаз, не прикрытый челкой сверкал яростью — Дандалион вне себя, но никогда не покажет ни словом ни делом. Наверняка, он счет все это изощренным оскорблением — и радушную встречу Акса, и завтрак на кухне, и быстрые переодевания, и то, что его сбагрили в сопровождение какой-то девчонки, которую он видит первый раз в своей жизни.
И то, что Йока, который наотрез отказывался оставаться дома — с собой не взяли. Слуги Данда ещё доставят мне проблем.
— Утро… не задалось, — я попыталась улыбнуться. — Если бы меня так встретили у Хэсау, я не была бы так спокойна, и непременно высказала всё сиру Люциану, — короткий смешок и лицо Данда светлеет. Он, как и я, тоже не смог устоять перед обаянием Люци. Дрогнули уголки губ — для брата это почти улыбка, и я стиснула артефакты в кулаке — кольца тихо звякнули.
Мне так хотелось погреться. Пересесть к Данду, прижаться, и просто погреться. Внутри всё выстыло. Спину тянуло холодом, и мне хотелось тепла. Не думать, что сказать, не делать, как правильно, просто греться и молчать. Чтобы там внутри, где сейчас пусто, стало тепло.
Данд всегда был похож на молчаливое солнце. Дядя — ночное светило. Одинокое. Света достаточно, чтобы вывести тебя из тьмы, но так мало тепла, так мало. Аксель — костер, полыхает ярко, и либо сжигает дотла, либо тлеет едва-едва. А Данд… Данд всегда горел ровно. Чтобы ни происходило, его плечо всегда было рядом.
Мне так холодно, Данд. Так холодно.
— Это необходимость, — я раскрыла ладонь, кольца сверкнули в солнечном свете. — Вы выглядите великолепно, сир Хэсау. Но кольца — необходимость, это признак статуса.
Данд колебался.
Я покосилась на его пальцы — всего три кольца и родовой перстень, меньше, чем ничего. Нет, Данд не удивил — прошлый раз он тоже не взял ничего от Хэсау, когда приехал. Только лошадей, оружие, и одежду, и то, я полагала, только потому что нельзя ехать голым. Ни-че-го. Именно поэтому он выглядел как отребье. Я никогда не спрашивала, почему. В той жизни это меня интересовало мало.
— Вы будете представлены, по вам будут судить сразу о двух Кланах — Хэсау и Блау. И о сире Люциане тоже, — добавила я совсем тихо. И Данд, помедлив, решительно сгреб кольца с ладони, надевая по-одному.
Я выдохнула с облегчением.
Геб косился с любопытством — он видел кого-то из молодых Хэсау первый раз, и никто так не переживал, когда мистер Лидс шел в школу.
— Жаль, что отменили дуэль, — тоскливо выдохнул Гебион.
— Перенесли, — прошелестел Каро. — До выяснения обстоятельств.
— Перенесли, — поправился Геб. — Все равно жаль. Ты бы знала, Вайю, какие были ставки, — он прицокнул языком и закатил глаза.
— Так решили господа дознаватели, — протянула я насмешливо, откинувшись на сидение. — Когда… обстоятельства наконец прояснятся, ничего не мешает возобновить ставки, Геб.
Лидс шмыгнул носом, а Каро… Каро начал краснеть. Заливался краской от самой шеи, выше и выше, до самых ушей, пока не запунцовели щеки. Поговорить утром нам не удалось, сейчас — Геб и Данд не в курсе, но если Каро будет так напряжен целый день, я тоже скоро начну дергаться.
— Господа дознаватели вчера… были совершенно правы, — я обращалась к Гебу, но говорила только для Каро. — Сделали всё возможное, предотвратили ошибки… и я очень благодарна, за помощь…
Геб хотел спросить что-то ещё, и даже открыл рот, но я покачала головой: «Не сейчас. Молчи».
— Сир Хэсау, — Данд посмотрел на меня. — Если вы не хотите отвечать — это ваше право, но я прошу, если вы будете представлены, поприветствовать молча. Для этого достаточно просто склонить голову, — я продемонстрировала выверенный поклон — именно такой наклон, который положен Наследникам Кланов. А Данд — он будет Наследником, третьим в очереди, но Наследником Блау, как только его примет алтарь, и дядя введет в родовой круг. Нужно сразу дать всем это понять.
— Гебион, я прошу тебя сегодня постоянно сопровождать сира Хэсау, — Лидс послушно кивнул вихрастой головой. — Меньше говорить, больше слушать, в прения не вступать, на провокации не отвечать, если меня не будет рядом…
— Вайю…, — Лидс смешно надул губы.
— Геб, — артефакт под потолком зазвенел — слишком много силы всколыхнулось внутри. Каро внимательно посмотрел в мою сторону.
— Слушаюсь, — вихрастая голова склонилась, но глаза сверкали лукаво — мальчишка так ничего и не понял.
Копыта бодро зацокали по мостовым — мы въехали на кольцевую. Карета бодро покачивалась, пока мы не замедлили ход, и не остановились совсем.
— Что там?
Геб высунулся в окно — с его стороны было видно дорогу и поворот.
— Горцы, сейчас пройдут.
Я пересела ближе. Вереница усталых людей, с детьми, с тряпичными и холщовыми мешками за спинами, пересекала улицу.
— Брат сказал, после …, — Геб мучительно подбирал приличное слово, — … после зачисток у Хейли, горцы решили тронуться с насиженных мест…
— Так считает Гектор, или так говорят в Легионе? — уточнила я, одернув обратно занавеску с окна.
Геб мучительно хмурил лоб, соображая.
— Гектор, — наконец выдал он.
Данда происходящее за окном не интересовало. Он изучал нас — меня, Каро, отслеживал реакции, немного прикрыв веки. Смотрел на мой меховой воротник, укрывающий шею, перчатки, он не знал ничего про вчерашнее, но слуги всегда болтают между собой много лишнего.
После внезапного прибытия брата я отправила Весники всем — дяде, Беру и Хоку, мне не ответил ни один. В свитке с печатью Хэсау было просто указано — двое слуг, переданны роду Блау в качестве виры, а юный сир Хэсау прибыл для обучения к Наставнику Блау. И ни слова больше.
— Трогай!
Я тщательно расправила юбки формы, и откинулась назад, пытаясь устроиться удобнее. Сегодня на дуэлях нужно будет поберечь правый бок, а в идеале, закончить поединок раньше, чем кто-то из троих сможет вообще приблизиться ко мне ближе, чем на пять шагов.
***
В левом конце нашего ряда, укрытые куполом тишины сидели Дандалион и Геб. Лидс тараторил безостановочно, я видела, как шевелятся его губы, он улыбался, жестикулировал, но держал дистанцию. Учитель объяснят теорию чар внизу с философским терпением воспринимая то, что почти половина класса занята своими делами — сферы сверкающих куполов сияли на каждом ярусе.
Данд — молчал. Не морщился, сидел с совершенно каменным лицом, но я знала, настолько он терпеть не может бессмысленные разговоры. Надеюсь, он потом не убьет Геба.
— Он немой? — Марша проследила за моим взглядом.
— Просто не любит говорить.
— Родич? Ему уже есть шестнадцать? Хэсау не выпускают своих раньше. Если есть, почему он в нашем классе.
— Так получилось, — я пожала плечами. — Дядя будет Наставником.
— Большой… мальчик, — Марша облизнула губы. И тут же получила по руке.
— Квинт, Фейу, Квинт! Помни о своей истинной любви и не лезь к моему… — я осеклась.
— Твоему? — голос Кантора звучал равнодушно, но взгляд. — Ты полна сюрпризов, Блау. Как давно вы с этим… родичем … знакомы лично?
— Познакомились утром, — я нежно улыбнулась в ответ. — И никто не будет трогать Данда. Он — Хэсау. Родич. У меня и так хватает проблем. Я прошу, чтобы мои слова были услышаны — он неприкосновенен.
Марша рассмеялась тихо и мелодично, стрельнув глазами в сторону Геба.
— Как скажешь, Блау. Это даже интересно, как сильно меняются вкусы со временем…
— Оставь свои идеи, Фейу!
— Как скажешь, Блау, как скажешь, — Марша рассмеялась ещё раз. — Медвежонок твой, никто не претендует. Я предупрежу девочек, чтобы не попали… под горячую руку.
Тир молчал, смотрел задумчиво, и после первого облегчения, которое он не смог скрыть — Блау явилась в класс, больше никак не напомнил о вчерашнем.
— Поговорим? — щелкнули кольца, купол тишины раскрылся над нами серебристой сферой, Учитель внимательно посмотрел снизу в нашу сторону, но не сказал ничего, продолжая объяснять новый материал, а Марша демонстративно отвернулась — её это не касается.
— У Блау хорошие целители.
Я фыркнула — хороший способ спросить про самочувствие.
— Превосходные.
— Рад.
Мы помолчали пару мгновений.
— Хейли допрашивают, вызвали сегодня, а их Глава должен ответить в Столице, — пояснил Кантор, рассматривая пустые места на втором ряду, где обычно сидели прихвостни Хейли. Фей тоже отсутствовала.
— Доказать что-либо будет сложно. Артефакт пострадал, печать… создателя печати менталисты могут искать до второго Исхода…
— … если это кому-то выгодно, — закончил Тир.
Я — кивнула.
— Был впечатлен. Вчера…
— «Очарован», — съязвила я.
Тир моргнул несколько раз.
— Я ненавижу лилии, Тир. Не знаю, какую оранжерею ты ограбил, но ваши информаторы работают из рук вон плохо. У меня на них аллергия. Я чихала всё утро.
— Вот как, — протянул Тир и посмотрел на меня странным взглядом. — А остальное… тебе понравилось?
— Что остальное? — я фыркнула, следя за доской — Учитель сделал ровно одну ошибку в формуле чар усиления потока. — Карточка без подписи? Которая тоже вся провоняла запахом цветов?
Тир выпрямился и спрятал во внутренний карман небольшой мешочек, который крутил в руках.
— Знает? — я качнула подбородком в сторону Бартуша. Все в классе сегодня вели себя, как обычно. Марша не смогла пропустить новость и язвительно прошлась на тему того, как это удобно, когда Блау слабее, всегда можно найти повод перенести поединок — и менталисты под боком. Осталось найти подходящий повод перенести и эти три дуэли.
— Трое, — Кантор утвердительно кивнул. — Информацию закрыли, но один из представителей Ратуши… уже бывших…, — уточнил он, — успел поделиться записями с Советом.
— Значит, — я прикусила губу, — о вчерашнем знает Совет, несколько Глав Кланов и….
— И Наследники, — уточнил Кантор. — Стандартная практика. Под клятву о неразглашении.
Из нашего класса о вчерашнем поединке с Ремзи точно знают трое — Бартуш, с которым мы встречаемся на полигоне после занятий, и те, кто оборачиваются, когда думают, что я их не вижу, и отводят глаза, чтобы не встречаться взглядом.
Плохо. Я протарабанила пальцами по столу.
— Расследование?
— Идет, полагаю, — я скептически пожала плечами. — Если ты думаешь, что дознаватели сообщают детали, потому что они остановить в нашем доме, ты заблуждаешься.
Справа схлопнулся купол — вспыхнули чары — и Геб был вынужден замолчать. Я думала, Данд продержится хотя бы до конца урока. Весь наш ярус был привычно пустым — только пять человек. Я, Тир и Фейу в одном конце и Данд с Гебом на другом.
— На границе неспокойно, — поделилась я, вспомнив утренний Вестник от Фло. Кузина, наконец, решила начать отрабатывать договоренности. — Сигнальные вышки по очереди выходят из строя. Потом начинают работать, как ни в чем не бывало.
Муж Фло один из тех, кто как раз курировал работу сигнальной сети. Не знаю, обсуждают ли они работу в постели, или кузина просто подслушивает разговоры, важно то, что это повторяется систематически, и они готовят письмо в Совет, с просьбой выслать квалифицированного мага-артефактора.
— У нас без сбоев, — ответил Тир, подумав.
— Горцы спускаются с гор, сегодня пришлось ждать, пока откроют дорогу.
— Хейли, — выдохнул Кантор сквозь зубы. — Они уходят с их территории, снимаются целыми селениями, эта головная боль — разместить столько беженцев.
Я кивнула — остановить поток невозможно, не строить же границу в горах между территориями земель.
— Белая смерть?
Кантор неприлично фыркнул и тихо рассмеялся.
— Блау, неожиданно, ты веришь в дремучие суеверия?
— Я верю глазам своим, — парировала я тихо. — Горцы уходят. Для этого должна быть причина. Очень веская причина.
— Резервация? Три вырезанных у Хейли общины и последняя акция в горах, проведенная совместно с дознавателями. Это достаточная причина?
— Возможно, — протянула я тихо. — Возможно…
— Вся Ратуша сбилась с ног, ещё немного и мы перестанем справляться, — Тир взъерошил волосы рукой. — Темное племя, — выдохнул он сквозь зубы. — Какой-то шаман предсказал что-то и они сразу двинулись с мест. Сколько предсказывают второй Исход? Сотню зим? Две? И где он? — Кантор презрительно скривил губы. — Невежество худший из пороков. Такая чушь!
— Что делают Хейли? Решают проблему?
Кантор пожал плечами.
— Иногда мне кажется, что их Глава просто сошел с ума.
— Нет, — я потерла виски. Кем-кем, а идиотом ни одни Глава и Хейли в том числе, не был точно. Или он просто не удержал бы Клан. — А если предположить, что это игра? То зачем?
Кантор прищурился.
— Сдать свои позиции противникам и загнать в ловушку.
— Или они поставили на доску все, и им нечего больше терять, и горцы их на самом деле не волнуют совершенно, — протянула я тихо.
— Ты что-то знаешь? — Тир напрягся.
— Нет. Просто мысли вслух. И Гранола…, — я щелкнула пальцами, подбирая слова, — Гранола у нас — это глупо, а сира в качестве приза — это просто вызов всем правилам и устоям… у нас Север, а не Столица…
— Поясни.
— Вызов, который сложно проигнорировать.
— Отвлечь внимание — это понятно, — Кантор согласно кивнул, — переключить фокус общественности, но… это слишком глупо.
— Кто идет на Гранолу?
— Все кто получил приглашения.
— А кто их получил из наших? Все основные рода Предела? Не из последних, вторые и третьи наследники, не так ли, и все выставили не слабых кандидатов.
Кантор качнул головой, думая, косая челка скользнула по щеке, открыв небольшую сережку в ухе — позер.
— Лабиринт, — произнес он очень сухо. — Последний раз вся молодежь в одном месте, не считая Школы, была на приеме у Фейу.
Я выдохнула с облегчением — Тир думал в нужном мне направлении.
— Второй лабиринт никому не нужен, даже если такая вероятность мала, но… мне потребуется помощь. Портал, — пояснила я. — Проход в Хадж согласован и оплачен заранее для всех участников, Наследника Хейли выпустят из предела, и Фей-Фей… а Хадж подключен к кольцевой портальной сети…
— Участники не должны пройти арку…
Я кивнула, умолчав о главном.
Из Хаджа гораздо проще уйти… в любой предел, через топи в Западный, или в Хаганат. Я посмотрела на обиженную Маршу искоса, — сомневаюсь, что Фейу откроют им портал к Хэсау… если они хотят покинуть Север, остается только Хадж или напрямую через Лирнейские, но это самоубийство…
— Так что ты хочешь, чтобы я сделал, Блау?
— То же, что и вчера, Тир, — я сверкнула довольной улыбкой. — То же, что и вчера. Свидетельствовал.
***
Уроки прошли. Геба и Данда не было, Лидс по моей просьбе показывал брату школу. Я разминала пальцы и ждала Маршу, наблюдая, как постепенно заполняются трибуны школьного полигона. Дуэль — редкое развлечение для юнцов, особенно в Школе.
Учитель по боевке — высокий, стремительный и громогласный, отчитывал шаги — ровно пятьдесят, строя круг. Они решили не использовать стационарный. Никаких артефактов. Готова поставить, что это они решили только сегодня с утра. После вчерашнего.
Я покосилась на невозмутимо Каро, который опять стоял один в стороне — менталисты обладают даром даже в толпе создавать вокруг себя зону отчуждения.
— Уверена? — уже второй раз спросил Тир.
— У Блау отличные целители, — снова ответила я, аккуратно наматывая змейку на руку. Кантор вопросов не задавал, хотя было видно, что ему очень интересен принцип действия, который он мог лично наблюдать вчера.
Троица соперников стояла в стороне и тихо переговаривалась.
— Они хотят внести изменения, — выдохнула Марша, вернувшись к нам. Они оговаривали последние условия.
Я вздернула брови.
— Бартуш настаивает на изменении очередности — хочет идти последним. Хочет, чтобы бой был без ритуальных ножей, — Марша с откровенным сомнением посмотрела на пояс, где были пристегнуты ножны. — Как будто этот нож вообще кто — то когда — то использует в поединке.
Кантор хмыкнул, не удержавшись.
Я продолжала наматывать змейку на ладонь, затягивая правильный узел, чтобы можно было быстро расплести при необходимости.
— А на запрещенных артефактах, Бартуш не настаивает?
Марша недовольно покачала головой в ответ.
— Время! Прошу пройти на проверку! — громкий голос одного из Старших Наставников разнесся над полигоном, усиленный чарами.
Я затянула последний узел зубами, пошевелила пальцами, проверяя, насколько легко можно складывать плетения, щелкнула кольцами и выдохнула, довольно.
— Насчет очередности — не важно, — идея размазывать Бартуша по полигону последним меня вполне устраивала. Каждый получит то, что заслуживает. — Нож, — я ласково провела кончиками пальцем по мягкойверхней кожаной отделке ножен, — останется. Передай ему, что это мой талисман, с которым я не намерена расставаться.
— Время!
Я поискала в толпе Данда и успокоено выдохнула, они с Гебом уже занимали места в первом ряду. Это было немного глупо, но мне очень хотелось, чтобы брат присутствовал. Бессмысленно сравнивать нас с Хэсау — слишком разные Кланы, но о Блау Данд не знает почти ничего. И мне хотелось дать ему повод, если не гордится, то по крайней мере пробудить интерес к тому, что он сможет получить, будучи частью Семьи.
Семьи, которой у него никогда не было. Семьи, которая от него отказалась.