Глава 135. Ритуал

Вино было не плохим. Вкусным. В меру терпким, чтобы пощипывало язык, оседая чуть вязким ягодным послевкусием на губах, в меру крепким — после половины бокала голова стала легкой, а настроение игривым.

В камине трещали дрова. Пламя плясало по стенам, скользило по портьерам, отбрасывая хмурые тени на итак не слишком веселые лица дознавателей.

Каро молчал, уныло свесив нос, съежившись так, что умудрился занять только половину кресла. От умного и уверенного в себе молодого дознавателя не осталось и следа. У меня не было слов, чтобы описать всю глубину задницы, в которой похоронили его уверенность в себе педагогические таланты Бутча и Таджо. Я думала дядя хреновый воспитатель — я ошибалась. Сир Блау просто Наставник от Бога, по сравнению с этими двумя придурками.

Каро, ещё когда мы подъезжали к поместью, сгорбился, поник, и снова начал говорить противным тонким фальцетом, предчувствуя знатный нагоняй. Хотя, с моей точки зрения, вины юного менталиста не было. Они приставили его ко мне сами, заменив Бутча. Будь Бутч со мной, я сомневаюсь, что и вызов в Школе состоялся бы, и в Храме… вряд ли всё прошло также, так что Каро не причем, и не должен отвечать за ошибки Старших. А то, что у него недостаточно опыта — это было ясно и так, без полевых экспериментов. Даже если Каро в чем-то ошибся, просчитался, не смог оценить ситуацию верно — это не повод макать его носом в грязь.

— Леди…, — затянул Райдо старую песню, и я стиснула зубы, сделав глубокий вдох. Больше всего мне сейчас хотелось перевернуть свой бокал с вином на голову Райдо. Медленно. Очень медленно. Чтобы вино лилось тоненькой струйкой, может тогда Каро хотя бы улыбнется.

— Леди уже всё сказала, — пара глотков — вино закончилось, и я потянулась за бутылкой на столике, но Райдо ловко передвинул её дальше, чтобы не смогла дотянуться.

— Почему нет…

— Вот именно поэтому. Нет, — я откинулась в кресле, кивнув на присвоенную початую бутылку коллекционного. Нашего. Коллекционного.

Таджо вопросительно наклонил голову, наблюдая за нашей перепалкой.

Мы сидели в гостиной одни, тесным и уже почти семейным кругом. Я и менталисты. Дядю я видела мельком, Луций шепнул мне, что в Ратуше внеплановый Совет, и умчался следом с какими-то свитками. Поэтому дома было тихо, спокойно и почти хорошо. Помимо того, что ужин и всё время после, я отбивалась от навязчивой идеи дознавателей — лицезреть змея в лабиринте воочию.

— Где мы? В поместье Блау, самое сердце клановых земель, — я качнула пустым бокалом, наблюдая за огнем через стекло. — Это наше поместье. Наша гостиная. И даже тахта, которая нежно обнимает ваши седалищные холмы — тоже наша, — продолжила я. — Возможно, я невежественна и не изучала тонкостей столичного этикета, но даже я слабо могу представить себе гостя, который придя в дом, запретит пить хозяину.

Райдо цокнул.

— Или в столице принято, чтобы гости диктовали хозяевам дома, что нужно делать? — я вздернула бровь. Бутч сложил руки на груди и сурово сверлил меня взглядом, как и весь вечер до — как только считал воспоминания Каро о том, что было в Храме. И поджившая губа у Каро — я лечила — тоже подарок Бутча, огреб с легкой пудовой руки. Бутч двинул так, что щуплый Каро снес портьеры в коридоре вместе с гардинами и торшером.

Таджо не бил. Физически. Таджо бил словами, хлестал наомашь так, что даже я, которой не имели формального права указывать, прочувствовала вместе с Каро всю глубину нашего грехопадения.

Поэтому я была зла. Потому что очень часто бывала на месте Каро, потому что хренов-мозгоправ-Таджо без скальпеля и дара может вскрыть голову и препарировать душу так, что выть захочется. Каро — хотелось. Мне — нет, и я в своем праве.

— Даже вино, которое мне не позволяют налить — тоже наше. Коллекционное, из наших погребов, которое в нашу гостиную принесли наши слуги, — продолжила я насмешливо.

— Вам — хватит! — Райдо нисколько не смущаясь, отодвинул бутылку ещё дальше и налил себе ещё вина.

— И вот сейчас мы подходим к главному вопросу сегодняшнего вечера! — я отсалютовала всем и сразу пустым бокалом. — Кто вы такие, чтобы говорить леди Блау — хватит?

— Ваш дядя запретил бы вам…

— Но дяди нет, — я насмешливо развела руками. — Надо мной всего двое Старших, чье слово и право неопровержимо.

— И это испортило вас…, — буркнул Бутч себе под нос. К слову — у Бутча вино в бокале было.

— Я повторю вопрос, — продолжила я сухо. — Кто. Вы. Такие. Чтобы говорить мне хватит?

— Леди…

— В данный момент вы — Гости дома Блау. Не более того. Или я пропустила момент, когда у нас появились новые соклановцы? Не появились? Странно. Возможно, я перешла в другой Клан, и теперь у меня новые Старшие? Могла забыть под действием яда скорпиксов, — я развела руками и подмигнула Каро. Он наконец-то поднял глаза и приоткрыл рот от удивления. — Или я теперь не сира Блау, а сира Таджо? — Шах нахмурился. — Или сира Ашту? — Бутч дернулся, а Райдо напрягся. — Или сира…, — тут я прикусила язык. Знать род Райдо мне не полагалось, и никому не полагалось, и этого говорить вслух не стоило совершенно точно. — Нет? Тогда по какому праву?

— В интересах Управления, всего пять мгновений. Вам нужно только снять защиту и всё…, — снова повторил Райдо, уже раз десятый за вечер.

— Нет, — я широко улыбнулась ему. — Я почтительна и в этом вопросе слушаюсь дядю. А доступ без согласия Старшего, учитывая несовершеннолетний возраст, будет классифицироваться, как взлом сознания сиры…

— Никто не говорит про взлом!

— Только в присутствии Старших, — кротко пропела я, и насмешливо качнула пустым бокалом. — Тем более, что представитель Управления уже зафиксировал событие, — я кивнула в сторону очень несчастного Каро, которому не то что не налили, а даже не предлагали.

— С каких это пор вы так почтительны к Старшим и выполняете все правила, — язвительность так и сочилась из голоса Райдо. И бутылку, скотина, так и не дал, отодвинув ещё дальше.

— Почтительна всегда…, — ответила я твердо, — …когда мне это выгодно.

У Таджо дрогнули уголки губ, а Бутч громко фыркнул.

— Допросы, проникновение в сознание несовершеннолетних в статусе Сир, разрешено только с дозволения Старшего рода, — отчеканила я. — Если я должна быть наказана — меру вины определят Старшие. И я не вижу здесь причин для наказания Каро. Он действовал превосходно.

— Несомненно, уведомить полгорода, продемонстрировав всплеск в Госпитале — это лучшее решение!

— Лучшее. Герб Блау в небе над Керном — уведомил бы весь город.

— Если бы не поход в Храм, всплеска не было бы вообще, — тихо пророкотал Бутч. Дался им этот Храм! Можно подумать, они действительно приставили ко мне менталиста из-за немилости!

— Это внутренние дела Рода Блау, — отрезала я. — Переход с круга на круг. Всплески, вызовы на поединок, никакого отношения к делам Управления это не имеет, если я не являюсь подозреваемой. А я не являюсь?

Умница Каро ожил и резво замотал головой из стороны в сторону.

— Поединки…, — холодно протянул Таджо, сжав пальцами переносицу. Если Бутч переживал из-за Храма, Райдо рвался в лабиринт проверить всё лично, то Шаха больше всего волновал общественный резонанс, который может возникнуть. Бутч сделал хороший выбор. Шахрейн всегда предчувствует ветер. Теме школьных поединков в начале ужина было отведено много времени — из-за них я даже не смогла отдать должное кулинарным изыскам Маги. Сложно наслаждаться вкусной едой, когда непрерывно нудят в ухо.

— Вопрос поединков я буду обсуждать только со Старшим Рода, как и меру нанесенного оскорбления. Как вторая Наследница я просто не смогла бы проигнорировать урон чести, нанесенный Гостям, — закончила я язвительно.

— Не обязательно было доводить до такого…, — менторским и спокойным тоном продолжил Таджо.

— Неужели такая реакция общества для вас удивительна? Боевая пятерка — дома, в поместье, у единственных заклинателей Предела. Реакция ожидаема, — продолжила я тихо. — Дядя защищает Блау сейчас на Совете, в отсутствии брата я не могу переложить это на него, и вынуждена защищать честь рода сама. То, что будут недовольные — это очевидно.

— Можно было решить вопрос иначе, — пророкотал недовольно Бутч.

— Иначе? Дознавательской подстилкой одноклассники называют меня в первый раз, — продолжила я очень сухо. — Это новый опыт. Наверное, мне стоило отправить Вестник брату, чтобы пришел в Школу. Или нет… вернуться домой и вечером пожаловаться дяде.

Бутч едва слышно выругался сквозь зубы.

— Вы любите провоцировать…

— Люблю. И я ставила на прическу, — я тряхнула головой — утреннее творчество Каро я расплела и голова чувствовала себя легко и невесомо. — То, что Блау продались Управлению, говорит почти каждый, а дознавательская подстилка… это немного превысило размеры моей фантазии. Леди обычно мечтают о чем-то более утонченном и традиционном…

— Вы не в моем вкусе, — фыркнул Райдо, — не переживайте.

— Вы — тоже не в моем, — я сладко улыбнулась в ответ. — Люблю умных…

Райдо поперхнулся, а на губах Каро мелькнула слабая и едва живая, но всё же улыбка.

— И вы знали, что так будет, — продолжила я тихо, — когда решили остановится у Блау. Знали. Знали, что дяде придется отвечать на неудобные вопросы в Совете, Акселю — драться в Корпусе, мне — в Школе. Это плата за ваш комфорт, — я обвела руками уютную гостиную, столик, бутылку вина. — Что изменилось сейчас?

В гостиной повисло молчание.

— Если сейчас придет Вестник из Запретного города и там имя рода Хейли заменят на Блау, как быстро от разговоров вы перейдете к действиям? — я внимательно посмотрела в глаза каждому. — Честь лицезреть змея первым достанется тому, кто будет взламывать сознание сиры Блау, — я выполнила короткий поклон-приглашение на танец по всем правилам. — Прошу!

— Здесь что-то такое в воздухе… ваш Север… расслабляет, — Райдо сбросил маску извечного придурка, и оценил меня внимательно, холодным и совершенно трезвым взглядом, как обвиняемую. Вот и ответ, кто будет ломать первым.

— В свете этого ваши сентенции по поводу поединков выглядят несколько… наигранно.

— А я — не расстроюсь, — Райдо рубанул рукой воздух. — Буду с нетерпением ждать, когда вас опустят с небес на землю с вашим третьим кругом. Вам нужно немного поумерить высокомерие, леди. И лучше сейчас, чем в столице.

Я невоспитанно фыркнула. Как «опускают» в столице я знала прекрасно. У меня были превосходные Учителя. И, если быть честной, я так рвалась в Академию по одной простой причине — вернуть сторицей всем и всё за десять зим Грани, которую устроили слабой провинциалке столичные мажоры. Каждый плевок в лицо, каждое презрительное слово, каждую подножку, каждое взорванное зелье на алхимии. Подставить тех, кто подставлял меня, и станцевать на их костях. Но… есть вещи важнее личного. Это — подождет. Пока достаточно, что я помню всех и каждого.

— Леди…, — Бутч тихо позвал меня, но разговаривать больше я не намерена.

— Определитесь, кто вы, — я встала и тщательно расправила юбки ханьфу. — Гости клана, дознаватели, представители Управления… ищите, что вы там ищите, но не переходите черту. Дела рода Блау касаются только Блау.

— Уверяю, ваш дядя не остался в накладе. Выгода, которую …

— Райдо! — холодно одернул Таджо и тот сразу заткнулся.

— Тем более — по всем вопросам — к дяде. Раз вина мне здесь не дадут, я откланяюсь. День был длинным, — я выполнила поклон по всем правилам, послала сочувствующую улыбку поникшему Каро, и пошла на конюшни. Мне нужен был Старик.

***

Я стояла, подперев плечом стойку, и уже десять мгновений наблюдала за неспешной и основательной работой аларийца в конюшне. Старик готовил дальнее стойло, почти последнее в ряду, рядом с моим. Нэнс всегда смеялась, что на конюшнях есть отдельная личная комната у каждого райхарца и у Мисси. На мое стойло не покушался никто и никогда, и даже чистить, и стелить свежее, вкусно пахнущее разнотравьем сено, дозволялось только Ликасу и Старику. Лично.

Я уже протоптала дорожку в коридоре — от одного стойла до другого, подметая пол юбками ханьфу, отправила Вестник Ремзи, мысленно пересчитала всех лошадей в конюшне, вспомнив кличку каждого, но алариец последовательно и медленно продолжал делать свою работу. Судя по тому, как тщательно Старик проверял поилку, подстилку, всё ли на своих местах, мы ожидаем нового постояльца. Странно, дядя не говорил мне, что купил нового коня. Я дожидалась молча, пока старый алариец, хряхтя, закончит все свои важные дела.

Вестник появился передо мной с негромким хлопком и яркой вспышкой — кони взволнованно заржали, и Старик прицокнул языком, покосившись на меня с неодобрением.

Я тихо выругалась сквозь зубы — вечерние планы срывались. Ремзи писал: «Не сегодня. У нас проверки. Менталисты. Снимают уровни».

— Мои менталисты дома? Они не брали коней?

Старик отрицательно качнул седой головой. Значит, у Хейли работает вторая пятерка.

— Аю?

— Пока ничего мисси, — Старик развел руками. Аллари не узнали про Аю. — Нужно ещё время.

Ещё время? Аю не такая большая шишка, чтобы информацию было добыть так сложно. Либо там есть что — то, что знать мне пока не полагалось. Либо это очередные аларийские игры. Аллари дали бы фору любому Высшему в искусстве создавать тени в ясный день.

Праздник — послезавтра, мне не хотелось бы идти в дом к Аю, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. Леди Фелисити вызывала странное чувство, жаль, что я не подвизалась на стезе душевных болезней в свое время. Аю мне хотелось проверить … на сумасшествие. Именно так, после долгих раздумий я сформулировала для себя эмоции, которые возникали при общении с совершенно положительной на первый взгляд, старушкой Аю.

— Предположим, я поверила. Вам нужно время. И послушно не задам ни единого вопроса на эту тему, — протянула я тихо. Скребок на мгновение остановился, и Старик снова начал интенсивно чистить и так лоснящуюся темно-шоколадную шкуру второго дядиного райхарца. Я взяла второй скребок с полки и пристроилась с другого бока — водить щеткой по шелковистой шкуре — истинное удовольствие. — Это потому что я не попросила Ликаса?

Старик продолжал молча чистить райхарца. Седая макушка, как будто присыпанная солью с перцем мелькала туда-сюда.

— Ликас говорил — снять немилость, — я перестала скрести и гладила коня по сильной мощной шее — красавец. — Сняла, — добавила я между прочим.

Скребок с другого бока замер, и конь требовательно повернул морду, протестующе фыркнув — продолжать.

— Я сняла немилость, — повторила я отчетливо.

— Как? — наконец-то Старик подал голос.

— В Храме. Милостью Великого.

Алариец захохотал. Хрипло, каркающе, откидывая назад седую голову. Конь занервничал, переступая копытами — шум рядом райхарца нервировал.

— Забавно, правда? Милость одного Бога снимает немилость другого, — улыбнулась я в ответ.

— Мисси…, — почти простонал Старик, — Великий не снимает немилость уже зим пятьсот как…

— Снимает, — я пожала плечами. — Ваша информация устарела…

— Снимает… устарела…, — Старик снова захохотал, — … увидеть бы их морды… сняла немилость… а-ха-ха-ха… пошла и сняла немилость… просто пошла и сняла… я хочу видеть Совет, когда они это узнают…

— Они удивятся?

— Удивятся? Удивятся?! О, да…, — он никак не мог успокоиться. Я терпеливо ждала, успокоительно почесывая коня за ушком, прислонившись лбом к теплой шее. Мне ласково фыркали в ухо и ерошили мягкими бархатными губами волосы — он начал жевать косу — хочет вкусненького.

— Т-ш-ш-ш, мальчик, я принесу с кухни, — я поцеловала его в нос и аккуратно забрала у него закуску, вытащив кончик косы изо рта.

— Мисси, Ликас ещё не знает? — Старик с предвкушением потер руки.

— Не знает.

— Не знает! — Старик снова захохотал.

Наставнику я сказать ещё не успела, но сомневаюсь, что он будет смеяться так же.

— Мне тоже кажется это очень смешным, — я переложила скребок в другую руку и продолжила тщательно чистить райхарца. — Высокомерие аллари, которые считают, что только они способны снять последствия печати Немеса.

Смех Старика резко прервался.

— Аллари, которые считают всех ниже себя. Великого, который не одаривал милостью уже пятьсот зим, менталистов, которые только и способны, что ходить по краешку изнанки, не в силах постичь круг…

— Мисси…

— Меня, которая не должна быть в состоянии понять, что вы хотите. Ведь вы этого хотели? Чтобы я пришла, попросила, и аллари великодушно сняли бы немилость, ведь змей — это ментальная проекция. Кому, как ни аллари, знать, как можно бороться с такими вещами.

— Мисси…

— Я не права? Вы не этого хотели?

— Поговорите с Ликасом, мисси. Он ваш Хранитель, и никто не будет вставать между вами, — Старик тихо вздохнул. — Просто поговорите с ним.

— Поговорю, — пообещала я, переложив скребок в другую руку, чтобы почесать коня за ушком — он настойчиво тыкался в руку и выгибал шею, красуясь. — Когда он перестанет от меня бегать. Поговорю непременно.

— Мисси… ему сложно. С одной стороны — Совет…

— … с другой — я… но последнюю декаду, как приехал табор, Наставник ведёт себя странно…

— Мисси, — Старик перестал делать вид, что работает и поднял голову так, чтобы видеть мои глаза. — Табор здесь не причем. Как у вас проходит день, мисси? Утро начинается с чернокафтанников, день вы с ними — и ни на шаг, вечер и даже ночь, — алариец хмыкнул.

— Это не я привела их в поместье и…, — понимание осенило. — Я стала уделять меньше внимания аллари…

— Вообще не уделяете, мисси, — рубанул Старик. — Раньше, когда была проблема, куда вы всегда бежали?

— К аллари, к Нэнс, на конюшни и… к Ликасу, — закончила я тихо.

— А теперь? Теперь у вас есть «свои менталисты», — выплюнул Старик презрительно и резко провел скребком несколько раз по и так лоснящейся до шоколадного блеска шкуре. — Теперь вы бежите к ним.

— Они уедут…

— Уедут, — качнул он седой головой, — а аллари останутся. И запомнят. Даже сейчас не все способны спокойно переносить их присутствие рядом.

— Ликас убрал тех, кто не переносит менталистов…

— Мальчик занят. Всю декаду он убеждает Совет по-одиночке, уговаривает, объясняет, ручается за вас, а вы — мисси?

— Что я? Сказали — убрать змея — войдешь в круг!

— Но немилость нельзя было снять! — Старик с остервенением отбросил скребок в сторону. — Вы должны были убедиться, что не сможете сами…

— … прийти к аллари, и вы бы сделали одолжение. Так? Нужно было говорить прямо, — я сердито сдула локон со лба. — Я не понимаю так сложно. Была немилость — плохо, сказали снять — сняла — плохо!

— Вот поэтому Совет — против, — темные глаза аларийца ехидно сверкнули. — Вас нельзя контролировать, мисси, вы постоянно переворачиваете небо и землю местами, а то, что нельзя контролировать…

— … представляет угрозу, — протянула я задумчиво.

— Покажите, что вы готовы слушать и слышать, что готовы учиться и следовать правилам, — проговорил Старик с жаром.

— Но я не готова, — ответила я честно, — пока не знаю правил.

— Не нужно следовать! По-ка-жи-те, — простонал алариец.

— Мне нужны ответы на мои вопросы. Простые вопросы, ничего тайного. Я просто хочу понимать, с чем имею дело.

— Спрашивайте, мисси, — Старик устало вздохнул. — Если смогу — отвечу. И… поговорите с Ликасом. Вы должны действовать сообща, вы и Хранитель — одно целое, и чем раньше вы это поймете, тем лучше.

— Поговорю, — кивнула я твердо.

— Спрашивайте.

— Что значит «закрыть круг»? Как закрывают круг у аллари обычно, и что нужно сделать, если кто-то хочет войти? — выпалила я торопливо. — Численность Совета табора? Совет един для всех аллари, или для каждого табора свой? Кто входит в Совет? Что аллари не поделили с горцами, и почему вы никогда не ходите караваном через земли общин? Как мне забрать Нэнс обратно, и почему на самом деле в табор увели девочек?

— Мисси! — Алариец протестующе замахал руками и добродушно улыбнулся. — Помедленнее и по-порядку. По одному вопросу за раз.

— Круг, — определилась я с самым важным.

— Хорошо, в ногах ума нет, — Старик пошаркал в сторону своей каморки и поманил меня за собой, — идемте, мисси, идемте.

***

Геба я нашла в ученической мастерской. Дядя выделил ему комнату рядом со своей, обвешанной рядами защиты, артефакторной, куда не было хода никому, даже мне.

Гебион обтачивал заготовку. Очки в широкой кожаной оплетке с подсветкой, пятна смазки на щеках, высунутый от усердия язык и искры, которые летели в разные стороны от точильного круга — портрет истинного артефактора.

Я прошла тихо, на цыпочках, чтобы не мешать, и встала так, чтобы он меня увидел. Геб даже не повернул головы, подняв вверх два грязных пальца привычным жестом — ждать пару мгновений. Я выбрала стул почище и села.

— Вайю, — Геб закончил и выдохнул облегченно, сверкнул мне радостной белозубой улыбкой, вытирая пальцы ветошью.

— Ты быстро покинул наше общество после ужина, хотела поговорить, — хмыкнула я.

— Хватило, — он провел ребром поперек горла и поморщился. Наедине он перестал заморачиваться соблюдением этикета. — Был сыт разговорами по горло.

Я хмыкнула ещё раз и расхохоталась — Геб подхватил, пару мгновений мы ржали, как кони, до слёз в глазах.

— Ты решила начать сегодня? Я приготовил тебе свитки по работе с артефактами — первая ученическая ступень, — он кивнул на край столика, где лежала сиротливая стопочка. — Там очень понятно, и я помогу. Если хочешь, сделаю две заготовки на двоих, самое простое — это сделать атакующий, заряд кольца может быть любым, но ты выполнишь задание и…, — тараторил он.

— Геб, Геб, — я подняла вверх руки, останавливая поток слов. — Я не воспринимаю это как наказание, и на самом деле буду делать артефакт. Нормальный рабочий артефакт, а не чтобы отвязался дядя…

— Оу…, — он заметно удивился. — Какой?

— Пока не решила. Надо подумать, но если ты сделаешь универсальную заготовку и на мою долю — я потом помогу тебе с рунами.

— Идет! — глаза Геба сверкнули интересом — с рунами у него было не очень. — Тогда начнем завтра с утра.

— Школа? — Я сгребла свою стопку свитков со столика.

— Отменили. Ты ещё не видела сира Блау? — Геб крутнулся на рабочем стуле. — «Во избежание повторения инцидента», — процитировал он, подражая ровному менторскому тону дяди и фыркнул. — Как будто кто-то осмелиться назвать меня «дознавательской подстилкой», все знают, как в нашем квартале принято решать вопросы, и братья… Прости, — осекся он, увидев выражение моего лица. Дядя как всегда думал наперед, мне не пришло и в голову, что это может коснуться Геба. Значит, завтра сидим дома.

— Дядя прав, — постановила я коротко. — Решать вопросы «как в нашем квартале» нельзя. А братья? Ты что, позовешь Гектора в школу? Или я — Акса? Мы — сами по себе. Взрослые не лезут в дела детей, запомни, и отвечать придется в круге. А с твоим третьим…

— Но ты же вызвала, — насупился мальчишка. — А у тебя тоже третий.

— Я — это я! — отрезала я жестко. Этого не хватало, чтобы он брал дурной пример. — Давай так — выстоишь против меня хотя бы две дуэли из трёх — отстоишь право действовать, как считаешь нужным. Нет — слушаешь меня.

— Вайю!

— Две из трёх, Геб, — я подняла два пальца вверх. — Не раньше. Обещай.

— Обещаю, но Вайю…, — он сердито сверкнул насупленными глазами из-под лохматой челки.

— В том, чтобы вызвать кого-то много ума не надо, — я переложила свитки в другую руку и прошла к столу. Потрогала пальцем край заготовки — шлифовка идеальная. — Нужно значительно больше ума, чтобы выточить вот такое, Геб. И смелости в этом нет. Значительно больше мозгов требуется, чтобы уметь избегать поединков, если ты слаб, — я постучала ему костяшками по лбу — может так дойдет. — Так делают умные люди, дальновидные…

Губы мальчишки дрогнули и поплыли в ехидной улыбке.

— Да, — фыркнула я насмешливо. — Не умная, не дальновидная, и на лицо явная нехватка мозгов при наличии третьего круга. Именно так и должны сейчас думать о сире Блау.

Гебион уже откровенно улыбался.

— Думать, Геб, — я снова легонько стукнула его костяшками по лбу. — Ду-мать. Это не значит, что так и есть. Я не собираюсь проигрывать.

Мальчишка остался сидеть с отвисшей челюстью, а я протанцевала к стеллажам.

— Мне нужно что-нибудь экранирующее, как для очень мощного артефакта. В лаборатории не все эликсиры совместимы, — пояснила я, перебирая коробки.

— Шкатулка? Ящик?

— Ткань, что-то вот такое, — я раздвинула пальцы на размер империала. — Отлично, — маленький мешочек, который Геб не глядя вытащил откуда-то из глубины полки подходил идеально. — Работай, — поощрительный дружеский хлопок по плечу, — и… две дуэли, Геб. Ты пообещал, — добавила я уже в дверях. — Две!

Мальчишка фыркнул и отмахнулся, крутнувшись на стуле к столу, натягивая обратно на лоб артефактные очки в широкой кожаной оплетке.

***

В лаборатории было тихо, как и всегда. Алхимическая печь негромко гудела, сияя кристаллами — я запустила тестовый прогон перед варкой основного эликсира. Дверь я заперла трижды — на засов, подперла стеллажом и чарами. Плетения — пшык, с моим третьим — любой взломает за пару мгновений, но иногда даже одно мгновение может решить исход дела. А дело сегодня вечером у меня тянуло на пожизненное в Цитадели. И это будет самый мягкий приговор, если целый мешочек отборного, свежего, правильно высушенного шлемника найдут сующие-нос-куда-их-не-просят дознаватели.

Розовая лента валялась на столе рядом со свитком, который мне передали в лавке. Горцы были предсказуемы, выбрав для встречи вечер праздника фонарей. Логично на первый взгляд — смешаться с толпой, и в уличной толчее не сразу разберешь, где и кто, но это если не знать, что весь праздник меня будут пасти менталисты перед встречей с Аю.

Я помассировала переносицу и растерла ладошками уставшие глаза.

Что делать с горцами я так и не решила. Сдать дяде? Менталистам? Аллари? Чего они хотят? И… Нике.

Небольшой фиал с кровью Сакрорума сиял рубиново красным в свете магических светляков на самом краешке стола. Там было на донышке — осталось, когда варили эликсир от Мора. Я тогда наплела Нике, что это непременно нужно для зелья. И вот теперь пригодится.

Я не решалась уже тридцать мгновений, переделав почти все дела в лаборатории, изредка посматривая на фиал с кровью. Так просто и так быстро. И так сложно одновременно. Узнать, жив Сакрорум или нет. Один ритуал — один вопрос и один ответ. Просто. Но я кружила вокруг стола, выдумывая себе всё новые занятия, и не решалась.

Вестник вспыхнул внезапно, пахнуло непривычной силой и какими-то алхимическими ингредиентами, явно кто-то с очень скрупулезным подходом — он даже снижался по правильной, четкой траектории.

Варго.

Я перечитала послание дважды, задумавшись, куда же забросила своё новое ученическое кольцо. Последний раз вроде было на туалетном столике, потом убиралась Нэнс… Нужно искать. Срочно.

Варго просил о встрече, точнее приглашал личную ученицу посетить Академию, чтобы представить коллегам по всем правилам, обсудить любопытнейшие, именно так и написал — любопытнейшие результаты последних экспериментов и… Ву.

Точнее Варго написал «ваш уважаемый бывший Наставник по алхимии», но сути это не меняло. Он хочет поговорить о Ву. О цеховой солидарности алхимиков ходили легенды, все подсиживали всех, и редко когда можно было встретить настоящую истинную дружбу между коллегами, но иногда страсть к открытиям пересиливала, и это объединяло. Я помнила, что только Ву, Варго счёл единственным достойным алхимиком на весь северный Предел.

Щелкнули кольца, и я выплела формальное согласие, пообещав уточнить время позднее. Нужно поговорить с дядей — я не представляла, что меня ждет в свете последних событий, домашний арест на декаду был возможен вполне. Вестник отправился к Варго с тусклой вспышкой.

Печь пискнула, мигнув — тестовый прогон окончен, все параметры в порядке, идеально — можно работать. Что можно сварить со Шлемником? По рецептам — ничего, точнее нет ничего в открытом доступе. В родовых хранилищах, конечно, накоплено веками и не один трактат, а пара-тройка полок на почетном месте в стеллажах. Но мне рецепт был не нужен, как он не нужен любому мало-мальски соображающему алхимику или целителю, если он не прогуливал спецкурс, а я — не прогуливала. Шлемник — травка условно-нейтральная, хорошо сочетается с любыми пассивными компонентами. Можно, конечно, было пойти совсем простым путем — чайничек душистого чая, но… слишком просто идентифицировать, а вот тонизирующее, или мазь от фурункулов — кому придет в голову выискивать среди малоаппетитных ингредиентов новые составляющие.

Единственное, чего я не знала — это точная доза, и способы воздействия, чтобы эффект был наилучшим и быстрым. Нет, были дела о том, как дознавателей поили, распыляли убойную дозу раствора шлемника чарами, и даже добавляли в зелье для улучшения потенции, такой случай тоже был. Но мне нужен гарантированный вариант — без осечек.

— Раз, два, три, четыре, пять, — я считала бутылочки, отсчитывая пальцем. Ровно три флакона, ровно три подходящих эликсира, чтобы Шлемник можно было ввести в состав без особых побочных действий. — Блау вышла погулять…, — считалочка закончилась на «Восстановителе» по упрощенной рецептуре. Я пожала губы — снова восстанавливающее зелье, я тасовала флаконы и считала дважды, но выпадал все равно один и тот же эликсир. — Решено, варим восстановитель.

Зелье веселенького, почти изумрудного цвета наполняло фиал ровно до половины. Можно добавить тутовник — он перебьет специфический запах травы, или мяты.

Проекция песочных часов переворачивалась трижды в воздухе, прежде чем все ингредиенты были готовы, тщательно нарезаны и уложены по фарфоровым чашам в порядке закладок. В печи, полыхая сизо — зелеными сполохами, дрожал в мареве силы медный котел среднего размера. Черпак, мерный стаканчик, и даже ножи и те были медными.

Мне нравился этот момент — таинства, когда совершенно различные элементы сплавляются в единое целое, рождая что-то совершенно новое, с непредсказуемым результатом, как например сегодня — пару чахлых веточек Шлемника я сунула себе за ухо, в прическу, и вальсировала по лаборатории, представляя, что я на балу, и как сморщился бы Райдо, если бы я пригласила его.

Мне нужно было три фиала готового зелья с новым компонентом.

Один — в качестве аргумента аларийцам, второй … второй я приберегу для себя на самый крайний случай, если гости дома сбросят овечьи шкуры и покажут клыки. Если им скомандуют «взять» — имперские псы легко укусят руку того, кто сидел рядом за одним столом, иллюзий у меня не было. В Империи не было более облаченных властью и более бесправных служителей Запретного города, чем менталисты. Даже у евнухов в гареме, и у тех было больше прав и свобод, если рассудить. Всю жизнь под колпаком, всю жизнь на коротком поводке, всю жизнь охотиться и загонять дичь, когда скомандуют «Ату». И из системы нельзя выйти.

Менталистов было в чем-то жаль, но интересы рода превыше всего. Я взболтала предварительную фракцию на свету — экстракт вязко оседал на стенках фиала — передержала. Нужно добавить что-нибудь для балансу — пару капель.

Я напевала и готовила, работа спорилась. Как шутил наш Наставник в Академии, у Блау все условно-опасные и ядовитые зелья всегда получалось с первого раза и точно по рецепту. Родовая предрасположенность.

Последняя закладка вспыхнула сизым пламенем в жерле печи, и я с удовольствием размяла плечи. Стянула нарукавники, жесткий фартук, и тщательно очистила лабораторный стол, убрав все следы.

Фиал, с рубиново-красной жидкостью на донышке, одиноко стоял на краю стола и насмешливо подмигивал мне на свету — боишься, Блау?

Боюсь.

И совершенно не стесняюсь в этом признаться. Пока ритуал не проведен, есть две вероятности — Нике жив и Нике мертв. После ритуала останется только одна.

Я крепко зажмурилась, опустив голову на стол — сделаю это позже. Вечером. Проведу ритуал перед сном. Мнимая отсрочка приговора успокаивала, и я радостно встряхнулась.

Пирамидку Ликасу я записала со второго раза, запоров первый — слишком много моментов, которые аларийцу видеть было не нужно. Запись начиналась с Храма, где нас ведут в нижний зал и заканчивалась фейеричным пинком под зад, когда серебристое пламя спеленало змея Немеса. Все остальное я планировала показать Ликасу лично. В лабиринте.

Старик сегодня был щедр на информацию и рассказал много.

Чтобы зайти в круг мне нужно было единственное — Ликас. Аллари действуют просто — запирают Хранителя, не мудрствуя лукаво. Просто. Быстро. Эффективно. Во всех случаях, кроме моего, потому что помимо несчастного мужика с косой, которого закрыли где-то там на изнанке, у меня есть — Ликас. Без Хранителя мне в круг не попасть — всё идеально, но… получается, что Хакан не сказал, что я в курсе про второго Хранителя? Или они просто не в состоянии запереть Ликаса?

Вообразить себе, что кто-то может ограничить Ликаса, я не могла — пасовала фантазия, скорее я могла представить обратное. Значит, про снятие немилости он выдумал персонально для меня, чтобы держать подальше от круга?

Я крутнула готовую пирамидку с записью на столе — надеюсь, этого хватит. Я не воспринимала проблему с менталистами серьезно — сегодня есть, завтра уехали в свою Столицу на десять зим, а аллари были всегда.

И будут, если договоримся.

***

Я ковырялась в кухонной плите, почти лежа на полу, к верху попой, кряхтя, заправив мешающие юбки ханьфу высоко за пояс.

Эти псаковы накопители, кто их ставит так неудобно!

Я уже выковыряла один, сломав ноготь. Заменила на новый, который заправлен под завязку, и осталось ещё два. Маги жаловалась накануне, что самая большая плита стала работать плохо — значит, заряд артефактов почти кончился.

— Леди? — рокочущий бас Бутча раздался сверху.

Я сдала назад, сдула грязные пряди со лба, и увидела грозную фигуру дознавателя, который нависал сверху, сложив руки на груди.

— Леди меняет накопители, — пояснила я спокойно.

— Самое время, — согласно кивнул Бутч. — Больше некому.

— Некому, — я выбрала следующий и нырнула обратно под печь, охнув — второй ноготь!

— Возьмите, — Бутч протягивал мне двузубую вилку. — Там с правого бока есть незаметная рисочка, если вставить и повернуть, накопитель сам выскользнет из гнезда.

Я покосилась на Бутча с уважением — чувствуется огромный опыт по ремонту домашних кухонных печей. Он оказался прав. Псакова рисочка действительно была сбоку, и я установила новую пару за три мгновения, потратив почти десять на первый артефакт.

— Благодарю, — я вежливо вернула менталисту немного погнутую вилку, вытащила юбки из-за пояса и отряхнулась. — Не спится?

— Хотел поговорить, — выдохнул он коротко. — Предполагал, что найду на кухне.

— Говорите, — я сложила три пустых накопителя на стол и присела рядом, вытирая руки.

— Менять действительно некому? — Бутч крутнул один из кристаллов в оправе к себе.

— На случай всплеска, — пояснила я кратко, — буду сливать силу. — Маги говорила, печь работает плохо.

— Силу не стоит выбрасывать на ветер…

— Силу не стоит выбрасывать на ветер, — закончили мы одновременно. Это каждому Высшему твердят с детства. Владеешь силой — используй с умом. — Буду приносить пользу, пока не перейду на четвертый.

— Похвально, — равнодушно отметил Бутч, а я заерзала на стуле. Вечерние разговоры менталистов мне сегодня уже надоели. Наелась до сыта, как сказал бы Геб.

— Хотели поговорить сами, или вас отправили?

— Вызвался сам, — глухо пояснил Бутч. — Вы сделали сегодня неверные выводы.

— Оу, и вы сочли нужным их поправить?

— Счел, — рокочуще подтвердил он. — Каро наказан для его же пользы. За то, что произошло в Храме.

— А что произошло в Храме? — я пожала плечами. — Жрецы провели мне обряд — всё. Каро здесь не причем.

Бутч глубоко вздохнул.

— В Столице за подобное уже подали бы петицию в Управление. Дознаватель не справился с возложенными на него обязанностями. Каро разжаловали бы, возможно исключили бы из пятерки, если бы жаловался кто-то повыше, и наказание управляющей печатью.

— Жаловаться никто не будет, — я не могла говорить за дядю, но то, что такой бред вряд ли придет ему в голову понимала отчетливо.

— Вы — нет, в Столице — да. Каро может решить, что это норма, — Бутч прошелся из угла в угол за несколько размашистых шагов, и большая кухня Маги сразу показалась крошечной. — Это только вторая его операция. Каро может решить, что это норма, когда менталистов садят за один стол с Главой Клана, обычно мы едим на кухне, — ещё несколько раздраженных размашистых шагов. — Норма, что можно совершить ошибку, и не получить за нее наказание, норма, что можно изучать бытовые чары поутру, а потом сделать чудовищную прическу подопечной, с которой она пойдет в Школу. Норма — таскаться по женским лавкам, пить на кухне и воровать ночью сладости. Это — не норма, и в интересах Каро понять это отчетливо, чтобы не ошибаться там, где не прощают ошибок. Ни малейших.

Я поджала губы — с этой стороны я не смотрела.

— Это плохая услуга для него, леди. Мы не те, от кого стоит его защищать. Вы знаете, как работает управляющая печать? Как дознавателям выдают наказания?

— Вероятно, за неисполнение приказа, — процедила я неохотно. Как это работает, я видела только раз — Таджо держался мгновений тридцать, отказываясь выполнять приказ, и потом полдекады провалялся в кровати, и никакие целительские чары особо помочь не могли.

— Верно, — Бутч кивнул. — Слабые не могут сопротивляться вовсе, или ломаются сразу. Сильные — могут держаться, но не долго. Каро — слабый, он сломается. Его сломают, — уточнил Бутч.

— Я поняла. Вести себя по-людски — это плохо, — я фыркнула тихо себе под нос.

— Помните, вы — лечили. В дуэльном зале, — Бутч наклонился ближе, опустив голову, чтобы было видно шею. — Это шрамы от наказания.

— Но… я думала наказание — ментальное…

— Если долго сопротивляться, очень долго, — уточнил Бутч, — остается физический след. Необратимые повреждения.

— Но тогда почему вы живы? — я подпрыгнула на стуле. — Вы — живое доказательство, что подчинение можно обойти и сопротивляться управляющей печати? Это же нарушение устоев…

— Обойти — нельзя. Сопротивляться — можно. Очень долго, до смерти, — пророкотал Бутч. — Я рассказал только для того, чтобы вы поняли. Каро не выдержит и десятой доли, — он поправил пальцем воротник повыше привычным жестом, чтобы шрамов было не видно, — поэтому ему нельзя ошибаться. Следуйте правилам, слушайтесь приказов. Никакой самодеятельности на празднике. Пожалуйста, леди Блау.

Я торопливо кивнула.

— Но наказывать, ничего не объясняя, не лучший метод воспитания, — я до сих пор помнила полёт Каро в коридоре, и как ему прилетело гардиной сверху.

— Ваш дядя использует схожие методы, — Бутч присел рядом за стол. — Но я не заметил особого протеста с вашей стороны.

— Дядя — это дядя. Семья.

— Я понял, — раздался тихий смешок. — То, что дозволено Блау, не дозволено никому.

— Мы не будем обсуждать сира Блау в его отсутствие, как его самого, так и его методы воспитания, — мой голос похолодел.

— Не будем, — Бутч примирительно поднял руки. — Вашу преданность семье мы приняли в расчёт, особенно Малыш Сяо. Он теперь так печется о сире Акселе, чтобы вы не расстраивались, что почти сдувает пылинки. Вам сказать, сколько ваш брат за последние декады попадал в переделки?

Я фыркнула. Можно подумать — это что-то новое. Аксель — это Аксель, он попадал в переделки везде и всегда, находя проблемы даже там, где их не было по определению.

— Мы знаем о предложении Сяо.

Я насторожилась.

— Для Малыша Сяо хорошо знать, что семья в безопасности. Это хорошо для любого, можно спокойно работать. Надежная пятерка — хороший тыл, — резюмировал Бутч. — Если… вы договоритесь, мы позаботимся о том, чтобы не было препонов при оформлении.

Это они так обозначают открытую поддержку Сяо?

— Нам просто нужен рунолог, — буркнула я тихо. — Хороший рунолог.

— Рунологов много, вы могли взять любого. Но не каждый рунолог имеет такой проблемный род, и не каждому нужно предлагать землю, — тихо пророкотал Бутч. — И не каждый рунолог имеет брата, который работает дознавателем. Даже… если не получится… мы… благодарны за Малыша Сяо.

Я кивнула и сгребла три накопителя в карман — меня ждала лаборатория.

— О Великом, — тихо добавил Бутч уже мне в спину. — Вы знаете, почему Бога серебристого пламени так не любят в Столице?

— Бог един для всех, — выдала я прописную истину. — Не делает различий.

— И да и нет, — выдал менталист. — Это не главная причина, — Бутч прошагал к окну и отодвинул занавеску — из-за темных туч на мгновение выглянул серебристый бок ночного светила. — Вы знали, что это не тот Мир, куда наши предки должны были прийти изначально. Великий Исход, — напомнил мне он.

— Не тот?

— Нет. Жрецы Великого перепутали координаты переноса. Так говорят, — Бутч развел руками.

Я фыркнула, а потом тихо засмеялась — это вполне в духе этих бритоголовых.

— Смешно, правда?

— Может это и есть замысел Великого — и мы должны были оказаться именно здесь, — я сделала несколько танцевальных па по кухне, взвихрились вокруг ног юбки ханьфу.

— В сточетырнадцатом от начала Исхода жрецы перепутали Наследников. Точнее, пламя выбрало не того кандидата в Императоры. Больше этот ритуал не использовали.

— Оу… мы это не проходили…

— Вы знаете историю Восточных топей? Это не подтверждается Хрониками, но считается, что это тоже результат работы жрецов Великого, тогда была сильная засуха, и они две декады призывали воду, — Бутч обреченно вздохнул. — Призыв увенчался ошеломительным успехом. Великий — Бог настроения, так говорят у нас, на Юге. Бог, который перепутал Мир, перепутал наследников, многие ритуалы часто идут не так, с совершенно непредсказуемым результатом.

— Не знаю, как на Юге, а у нас на Севере Великий работает хорошо, и очень почитаем, — я сдвинула брови. То, что оранжевые бритоголовые попали в мой личный «список номер два», вовсе не означает, что можно клеветать на Великого.

— Охотно верю, — хмыкнул Бутч. — Вы явно осенены дланью Великого, и проповедуете непредсказуемые результаты.

— Великий снял немилость. Это не доказательство?

— Вам повезло, — тихо шепнул Бутч. — Непредсказуемый результат ритуала, которого не должно быть. Ритуала, который последний раз проводился более пятисот зим назад, потому что запирающий артефакт был утерян. Просто повезло. Но это не значит, что повезет в следующий раз. Держитесь от жрецов подальше, от любых жрецов, леди.

— Слушаюсь, — я крутнулась на пятках и насмешливо отдала Бутчу полный легионерский салют. — Что-то ещё или я могу идти?

— Можете, — Бутч кивнул на выход. — Ясных снов, юная леди.

— Ясных снов, Бутч, — прошептала я себе под нос.

***

Я пролетела почти весь нижний ярус и притормозила, впереди мелькнул белый передник — молоденькая аларийка несла стопку чистого белья, что-то мурлыкая себе под нос.

— Ликас не возвращался? — я выскочила из-за угла и перегородила ей дорогу. Служанка испуганно ойкнула и осенила себя знаменьем.

— Мисси, ночь на дворе, а вы, как тварь, крадетесь по коридорам…

— Не возвращался?

— Нет, — она резко замотала головой.

— Дядя? Мастер Луций?

— Никого.

Я отпустила её взмахом руки.

— Подожди! — аларийка снова ойкнула, прижала стопку к груди и испуганно оглянулась на меня. Когда они стали такими шугаными? — Нэнс ничего мне не передавала… ну из табора. Как у нее дела?

— Н-н-нет, мисси, не передавала, да и не знаю я ничегошеньки…

— Иди! — я вздохнула. Никакого толку от этих молодых служанок.

***

Дверь в лаборатории я захлопнула с грохотом и заперла, щелкнув кольцами несколько раз.

Накопители выгрузила на стол, рядом с фиалом с кровью Нике. Поправила, чтобы стояли ровно в одну четкую линию, закатала рукава и пошла чертить рунный круг.

Пока не передумала.

Работа спорилась. Линии выходили на диво ровными, мел почти не отрывался от пола, и даже фокусные лучи я вывела на глазок, без всяких формационных линеек. Мгновений через пять всё было готово — круг начерчен, трактат открыт на нужной странице, проявитель ждал своего мига рядом с фиалом.

Маленькую шкатулку из черного дерева, инкрустированную серебром, которую на десятилетие подарил мне Аксель, а выбирал наверняка дядя, я открывала торопливо — капля моей крови на первый засов, капля на вторую задвижку, замочек, и приложить родовое кольцо в выемку — сила вспыхнула темным облаком и шкатулка открылась. Внутри было совсем мало предметов — у меня не так много того, что нужно прятать от чужих глаз. Подвеску Я-сина я достала первой, покачала на порванной цепочке, наблюдая, как вспыхивает рисунок печати на свету, и спрятала обратно — не время.

Монета лежала сверху. Мастерская подделка под империал, с отчеканенной маской на аверсе. Настоящее произведение артефакторского искусства. Сомневаюсь, что дядя сходу мог бы создать такое, даже ему потребовалось бы время.

Монетку, гостевую маску Серых, я тщательно упаковала в бумагу — вырванная с корнем страница, исписанная мелкими убористыми рунами. Я не пожалела ради такого дела трактата по Высшему теормагу из нашей библиотеки, который был в единственном экземпляре. Книгу было жаль — придется сжечь.

Империал засунула в гебов мешочек, крепко затянула завязки и выдохнула. Надеюсь этого хватит, чтобы экранировать артефакт Серых.

Трактат по теормагу горел весело. Я сделала святотатственный для любого алхимика жест — использовала алхимическую печь не по значению, а чтобы сжигать там книги. Синее пламя слизало всё, и даже пепел и тот истаял до крупинки. Печь пискнула, сыто мигнула огоньками управляющего контура и отключилась.

Шкатулку я заперла и убрала обратно — водрузив на среднюю полку стеллажа ровно по центру лаборатории. Хочешь спрятать — положи на самое видное место.

Рунный круг был готов, проявитель стоял в центре, на пересечении фокусных лучей, в прозрачном алхимическом фиале, чтобы было видно реакцию, но я кружила по лаборатории с трактатом в руках и медлила, повторно перечитывая условия проверки по крови.

Дело в жизненной силе. Пока Высший жив, частицы крови каким-то образом сохраняют связь, возможно с силой внутреннего источника, и показывают наличие или отсутствие жизненной силы. Красный — если проявитель станет алым, значит, объект жив. Не изменит цвет — ритуал по крови и поиск не дает никаких результатов, а если проявитель почернеет… объект покинул этот мир и ушёл за Грань.

Книгу я закрыла с громким хлопком. Псаков ритуал был не слишком популярен именно потому что в половине случаев давал осечку — проявитель просто не менял цвет, не сообщая никаких сведений о искомом объекте. И это мне не подходило.

Я покачала фиал с рубиновой жидкость на свету — крови Нике было мало, очень мало, но должно хватить, даже если разделить на три части. Вытащила новый кусок мела и пошла чертить ещё два рунных круга, точно таких же, как уже готовый.

***

Проекция песочных часов в воздухе висела прямо над моей головой. Я клевала носом, считая песчинки, изредка посматривая на рунные круги. В центре каждого из трех стоял отдельный фиал с проявителем, куда я отмерила положенные пять капель крови Нике. Ритуалы я проводила последовательно — круг за кругом, если первый даст сбой и не покажет ничего — буду ждать следующего.

Проекции песчинок бесшумно падали вниз, и я посматривала налево — осталось пара мгновений — и первый проявитель покажет результат.

Сидеть на полу было тепло — пара одеял с тахты должны были греть отлично, но внутри все равно было холодно — я мерзла.

Одно мгновение.

Последние проекции песчинок стекали в часах вниз, и я затаила дыхание. Три-два-один. Рунный круг вспыхнул ласковым золотистым светом, подтверждая окончание ритуала, я проморгалась от вспышки и подалась вперед — смотреть.

Ритуал сработал. В центре рунного круга, ровно посередине, на пересечении фокусных лучей сиял антрацитовым блеском фиал с проявителем. Чёрный фиал.

— Псакова чушь! — я с остервенением стирала тапками меловые линии рунного круга, и так пнула фокусные камни, что они разлетелись и ударились о противоположную стену лаборатории. — Чушь! У Сакрорума, как у тварей — девять жизней.

Я вернулась обратно на насиженное место, и завернулась в одеяла, следить за второй проекцией песочных часов в воздухе и следующим рунным кругом, в центре которого сейчас стоял фиал с почти прозрачным проявителем.

— Девять жизней, — тихо повторяла я почти про себя. — Сакрорум та ещё тварь, и не может сдохнуть так просто и так… глупо. Девять. Девять жизней.

***

В лаборатории было тихо и сумрачно. Магический светляк под потолком горел тускло и едва вспыхивал — кончался заряд. Алхимическая печь мигала синими огоньками управляющего контура. На лабораторном столе, аккуратно выстроенные в ряд, стояли три фиала с антрацитово-черным содержимым.