Глава 137. Хочу и точка

Видно было плохо. Я притаилась на втором ярусе в самом конце коридора, выбрав окно, которое выходит на задний двор и площадку для выгула за конюшней. Из-за портьеры, так, чтобы меня не заметили снизу, наблюдала за тем, как белоснежная красотка райхарских кровей наворачивает круг за кругом. Точнее полкруга — площадка была видна мне ровно наполовину, и как я не вытягивала шею, выглядывая — приходилось ждать, когда под одобрительные возгласы, подарок Акса завернет на следующий круг.

— Красивая, — умиротворенный голос Луция прозвучал из-за спины — он подкрался незаметно. — Выбор Сира Акселя в этот раз превосходен, — Наставник покачивался на носках, заложив руки за спину.

Портьеру я задернула быстро и загородила спиной, как будто делала что-то постыдное. Ответить, почему я подглядывала за своей собственной лошадью, я не могла.

— Бесполезная, — отрезала я. — Ночью будет светиться, как фонарь, при любой вспышке света. И таких вряд ли больше трех на весь Керн, при любом выезде в город все будут точно знать, где именно сейчас остановилась сира Блау. Можно ещё гербовую печать силой шлепнуть на круп, чтобы точно не ошиблись, — протянула я язвительно.

— А важно, чтобы ночью было не видно? — Луций спрашивал с искренним интересом. — И чтобы никто не знал?

— Лишнего внимания достаточно.

— Сир Аксель так не считает, разве желание подарить сестре лучшее — это плохо?

— Хорошо, — я, уже не скрываясь, снова выглянула из-за портьеры во двор — толпа улюлюкала, но этой белой фифе было хоть бы хны — она искренне наслаждалась вниманием, гарцуя и выгибая длинную изящную шею.

Мы не сработаемся. Точно. Слишком любит быть в центре внимания.

— Он даже уговорил сира Блау. Разрешение поощрить, не смотря на проигрыш в Турнире.

— Я не проиграла. Я не участвовала — это разные вещи. С алхимии меня сняли не по моей вине, а по желанию дознавателей, которых притащил домой Акс. Поэтому он мне должен, — резюмировала я сухо, наблюдая в окно, как все по очереди протягивают Красотке лакомства — и эта скотина берет!

Они испортят лошадь!

Луций примирительно поднял руки, не желая спорить, и встал рядом, теперь мы смотрели вместе. Белая продолжала аккуратно, губами брать с ладоней подношения.

Разве породистая кобыла не должна иметь хоть чуть-чуть чувства собственного достоинства и не жрать всё, что дают?

Я раздраженно задернула штору на место. Будем считать — первый пункт выполнен. Обещания, данные юной деве, я помнила прекрасно, по большому счету — это клятва самой себе. Белая лошадь в наличии, но никто не обещал, что у меня будет только одна лошадь. Танцевать меня не тянуло, и я старательно задвигала комплекты для занятий танцами с каждым разом всё дальше и дальше в угол шкафа. Единственное, что не вызывало никаких нареканий, что с огромным наслаждением я бы выполнила прямо сейчас — это псаков-сир-Квинт-стоящий-на-коленях. Смотреть на Квинта сверху вниз я бы могла до следующего Исхода.

— Сир Сяо прибудет на декаде, — Луций подстроился под мой ритм и неспешно шагал рядом.

Я пожала плечами — хорошо. Сейчас экзаменов нет, и не проблема отпустить своего помощника для любого Магистра.

— Сир Блау решил на практике проверить, какой уровень у столичного рунолога, если удовлетворительный — есть, что обсуждать.

Я кивнула, приняв к сведению. Если средний Сяо не завалит тест дяди — будет всё, и дальнейшая работа со Старшим в качестве портальщика, и разговор о кусочке земли Ву, и…

— Стабилизатор должен работать через декаду.

Я споткнулась на ровном месте.

— Дядя настолько торопится? В чем причина?

Мастер пожал плечами и отвёл глаза.

— Я давно не проверял ваши задания, — внезапно спохватился Луций. — Нужно посмотреть, что вы с мистером Лидсом успели усвоить за декаду…

***

Я легко увернулась от плетений — фаер чиркнул сбоку, так далеко, что защита зала даже не среагировала. Над меткостью Гебиону точно нужно поработать.

Щелкнули кольца — один воздушный таран сбоку, второй сверху, и третьим, не удержавшись, я подопнула его сзади, очередь его добила — мальчишка свалился с ног и застучал ладонью по полу.

— Сдаюсь! Сдаюсь, Вайю! Сдаюсь, хватит! — он примирительно поднял руки вверх и развел в стороны — больше никаких чар.

Геб проиграл мне трижды. За две коротких тренировки в дуэльном зале по десять мгновений. Я бы уложилась в пять, но нужно понять, чему научился Гебион, какую защиту он кастует бессознательно, и когда открывается.

И педагогический момент. После учебных поединков с Аксом мое чувство собственного достоинства всегда размазывалось тонким слоем по полу дуэльного зала. Брат валил сразу, совершенно не делая скидок ни на возраст, ни на уровень. Единственное, что я освоила на отлично — это умение вовремя падать и группироваться.

Для Геба я такого не хотела. Учеников у меня не было никогда, и как нужно — я не знала, зато отлично знала, как не нужно.

Мы дрались по-настоящему, как в круге — сняв все артефакты, у меня осталось только родовое кольцо и браслеты Арритидесов, у Геба — вассальная печать.

— Точи заготовки, Геб, — я легонько щелкнула его по носу. — Потренируешь плетения и вызовешь, как будешь готов. У тебя только одна проблема — не скорость, — я отрицательно качнула головой. — Ты слишком много думаешь, пока решаешь, какие чары использовать.

— Их много, — мальчишка устало вытер пот со лба рукавом, — одних защитных больше тридцати стандартных модификаций…, — он натягивал на пальцы кольцо за кольцом.

— Тебе не нужны все. Тебе нужно одно плетение. Одно. И чтобы ты мог сплести чары за мгновение, разбуди тебя ночью.

— Это слабость, — он упрямо тряхнул головой. — Тогда противник будет знать, что ты используешь и готовиться…

— А ты постоянно собираешься драться на дуэлях? — я вздернула бровь. Великий, какая наивность! — Сколько ты выучил защитных?

— Восемь… десять, — Геб довольно загибал пальцы.

— Я использую только три плетения. Три против твоих десяти — результат очевиден, — я хмыкнула. И это я ещё не вернула пальцам скорость. — Из атакующих — любимое «молния», хотя я не элементальщик. То, что ты теперь знаешь это, поможет? Сила зависит от круга и пробивает всегда, не важно, знаешь ты или нет.

В атакующих меня натаскивал «воздушник», как и всех «новиков», которые пришли в ту зиму в Шестнадцатый. Молнии по одной простой причине — если загнать мага в ловушку и бить всем в одну точку купола — это самый быстрый способ разрушить защиту.

Вестник соткался в воздухе, лениво полыхнув силой, и спустился почти небрежно прямо в руки. Такой же наглый, как и его владелец.

Гебион деликатно отошел в сторону — его внезапно очень заинтересовал способ каменной кладки стен, потому что изучать в зале больше было особо нечего. Ремзи был краток — «вечером, на границе ваших земель у старых башен, после второй звезды».

Я бы оставила Зиккерта морозить зад в лесу на всю ночь, пока он не превратится в ледяную статую, израсходовав все силы на купол тепла, но он добавил магическую фразу — «есть новости о Ву».

— Плохие вести? — Геб проследил, как я схлопнула Вестник, приложив в несколько раз больше силы, чем нужно. Сердитое черное облако ещё долго рассеивалось над нашими головами. — Можем продолжить позже…

— Наоборот, самое время, — я мягко перенесла вес с ноги на ногу, заняв базовую позицию. — Надеюсь, в этот раз ты продержишься больше десяти мгновений.

— Вайю!

— Всегда к твоим услугам, — я поклонилась насмешливо. Он должен понять отчетливо — никаких дуэлей, что даже третий круг для него сейчас — это слишком.

***

Я сидела в спальне на тахте, обложившись пирамидками, и удобно обняв подушку. Проекция светилась прямо передо мной. Прокручивала каждый из последних разговоров с Фей несколько раз — слова, поза, жесты, выражение глаз, как она держит за руку Поллукса, что говорит, и самое главное, что не говорит. Перед встречей с Ремзи мне хотелось ещё раз уложить всё по полочкам.

Приятного было мало, но я старалась, настроившись решительно и отвлеченно. Это не я, и это не Фей. Будем считать — это просто задание по факультативу целителей душ. Просто задание. Просмотреть записи, выдать предварительный вердикт и рекомендации. Сделать анализ и предложить свой вариант дальнейшей работы с пациентами.

В записи я слила всё, что сочла важным, даже мелочи, школьные разговоры и поведение Фей на Турнире — вообще всё, что могло помочь. Просмотрела я тоже все — самые важные моменты не по одному разу.

Выводы были странными. Фей врала — это точно, но как и почему, мне выяснить не удалось.

Судя по сигналам тела, жестам и реакциям — Поллукса Фей любила. Или думала, что любила, по крайней мере за защитой к сиру Хейли леди Ву прибежит точно. Поллукс… с ним было сложнее. Не равнодушен к Фей — факт, нервничает — факт, но кто бы остался спокойным тогда в лавке?

Момент, когда Фей кричит и вышвыривает все из карманов, я просмотрела трижды — на пол летели свитки, пирамидки, платки, мелочь, какие-то конфеты… не помню, чтобы педантичная Фей таскала с собой такой арсенал. Охранник подбирал вещи — где они сейчас?

***

Пирамидки и вещи нашлись в прачечной, в отдельном ящичке под ключом. Охранник отдал слугам, те оставили для Нэнс, но аларийки не было, а дозволения забирать мои вещи снизу не было ни у кого из слуг, поэтому их просто сложили к моим вещам и забыли об этом. Нэнс построила всех, поэтому вещи дожидались аларийку, и даже мне их согласились отдать после долгих колебаний.

За время отсутствия Нэнс в ящичке накопилось много: горстка империалов, забытых мной по карманам, несколько свитков и так по мелочи, включая то, что искала.

Я сгребла все и пошла в лабораторию — сортировать.

Вещи Фей-Фей я разложила на несколько кучек — первая — совершенно бесполезная ерунда — горстка монет, конфеты с орехами, мои любимые, которые она всегда держала для меня про запас, пара платков. Вторая — ключ на цепочке, фиал темно-сиреневого цвета с концентрированным зельем бодрости, пара пирамидок и свитки с рисунками.

Ключ ни к чему не подходил, точнее размер ключа был слишком большим для стандартных шкатулок и слишком маленьким, чтобы открыть им дверной засов. Фиал с эликсиром был початым, но зелье свежее, сварено недавно, судя по резкому, шибающему внос запаху лимонника и мяты.

Такой концентрированный эликсир принимают, если не спишь много ночей, чтобы чувствовать себя в норме, после ночных смен, выездов, или когда валишься с ног, а впереди сложная операция. Но Фей не целитель, можно подумать, она давно и упорно варит эликсиры по ночам — судя по количеству использованного.

Конфеты были вкусными — я сгрызла две, пока рассматривала рисунки — такого Фей не рисовала давно, сплошные цветочные композиции, но я точно знаю, что она терпеть не может астры и лаванду, а любит королевские пионы, которые олицетворяют счастливое замужество и исполнение желаний.

Первый свиток, второй, третий — одни цветы, филигранно нарисованные цветной тушью на рисовой бумаге, может Фей так хочется весны? Или они с Наставником проходят цветочную тему и это задание? Листики, лепесточки, тычинки, букетики — я крутила свитки со всех сторон — ничего больше.

Бесполезную груда вещей я отгребла в сторону, чтобы освободить место на столе для проекций, но в дверь постучали.

Бутч вошел стремительно, не дождавшись разрешения войти.

— С чем связан такой прогресс? — Пирамидки быстро перекочевали во внутренний карман ханьфу. — Вы начали стучать — это прогресс, — пояснила я на вопросительный взгляд менталиста.

Бутч вздохнул устало, упал на ближайший стул, который тоскливо скрипнул под его весом. Рисунки Фей оказались прямо перед носом Бутча.

— Ваш поклонник очень изобретателен.

— Поясните, — мы пялились на рисунки вместе, но я видела только то, что было нарисовано — кучу пестиков и тычинок, и ничего более. Большие цветочные веники, странные композиции, совершенно не сочетающиеся по стилю.

— Любая леди должна в совершенстве знать язык цветов.

Я поджала губы. Квинт любил гиацинты и ненавидел розы — этого мне было достаточно. Это я выучила в свое время. Веники мне никто не отправлял — было некому, единственный букет, который я бережно хранила почти декаду, был от Нике — таких редких травок для эликсиров было не достать, и я берегла, отщипывая по веточке, пока девчонки не растащили подарок на ингредиенты.

— Кого вы отвергли? — Бутч развернул к себе первый рисунок. — Ирисы, видите, какие штрихи, какой нажим, и тени — всё в полутонах. Тоска, печаль, но надежда жива — видите, тут художник усилил цвет, и бутон ириса поднял голову, скоро расправит лепестки… наши чувства очень важны для меня. Колокольчик поник, — менталист погладил кончиком пальца голубые соцветия, — я смирился и буду послушен. Лаванда — вас не заменит никто, не изменю и буду помнить в своем сердце всегда… Продолжать?

Я кивнула с открытым ртом — веники, кто бы мог подумать.

— Астра, много астр, — Бутч хмурится, — и много антириннума. Видите, больше половины композиции…

— А астры — воспоминания?

— Скорбь по утраченному, — поправил меня Бутч. — Антириннум — просьба о помощи, помоги мне, — закончил он неуверенно, протянув руку ко второму из рисунков, но я ловко утащила его к себе.

— Это — личное. Зачем вы меня искали?

— Завтра, — Бутч помедлил, подбирая слова, — очень важно, чтобы вы были послушны.

— Я всегда послушна.

— Не так, как обычно, — усмехнулся Бутч. — Завтрашней операцией заведует сир Райдо, и он против того, чтобы вас ставили в известность… против вашего участия…

— А вы — за?

— За, — коротко кивнул менталист. — Повторения того, что было на Арене не нужно никому.

Бутч рассказал, взяв обет молчания, и не постоянный, а только на декаду — когда они поймают Аю, информация перестанет иметь ценность. Точнее — если поймают. Леди Фелисити мастерски уходила из всех расставленных Управлением сетей уже не одну зиму. Причин Бутч не назвал, но пятерку Таджо никогда не отправляли по мелочам, по-крайней мере, когда я работала с ними.

Шахрейна сняли с операции, поставив Райдо на время отработки Аю, из-за того, что Таджо в Академии был одним из личных учеников магистра на спецкурсе — отсюда общение на грани рамок приличий. Но Шах никогда не упоминал магистра Фелисити. Никогда. А молчать он предпочитал о позорных страницах своей биографии.

В обычное время они бы оставили и пасли Шахрейна, чтобы проверить, как он будет действовать, но если не хотят рисковать… неужели так боятся упустить Аю?

«Всё будет просто», — сказал Бутч.

Но слишком давно Аю крутилась в столице и работала в Академии, чтобы подставиться так легко — предлагая запрещенный по всей Империи ингредиент для зелий девчонке из захудалого провинциального рода, которую она знает всего ничего. Чушь псакова.

Мне было сказано быть вежливой, предупредительной и послушной, сыграть, забрать шлемник и свалить оттуда. Молча, не вмешиваясь ни во что.

***

Я рылась в словаре, сверяя оставшиеся два свитка Фей с картинками в книге. Если бы не Бутч, я бы никогда не определила, что это мохнатая штука — антириннум. На память я могла перечислить только то, что можно было сварить, употребить внутрь или использовать в качестве лечебных припарок.

Бутч сказал правду. Цветочные композиции Фей-Фей были очень странными, на третьем рисунке она вставила в букет сосновые ветки, если верить языку цветов — это ностальгия, ей трудно вспоминать, и сожаление.

Кому она собиралась отдать рисунки? Поллуксу? Хейли запрещают им общаться? Какой смысл, если все в курсе будущей помолвки? Чтобы забрать слово обратно, Ву нужна веская причина.

Пирамидки Фей-Фей я тоже просмотрела — обе, там была совершенно бесполезная информация — занятия в зимнем саду, и судя по вопросам Наставника и заданиям — это уроки младшего брата. Зачем Фей таскала эту ерунду с собой?

В голове крутилось что-то ещё, связанное с Фей… с Ву… паланкин, взрыв, горские болты. Краски. Которые мы с Бутчем купили в лавке Луэй, точно такие же, как доставили Фей-Фей.

Библиотеку тряхнуло — книжки на столе сдвинулись, и родовой источник глубоко внизу заворочался раздраженно — где-то плели сильные чары. Кто-то чужой посмел использовать силу в доме Блау.

В холл мы вылетели одновременно — я из коридора, Луций с лестницы. И застыли, пораженные открывшейся картиной, которая просто не укладывалась в голове. Бутч и Райдо грамотно загоняли в угол Каро, который держал по атакующему в каждой руке, Таджо в стороне плел что-то сложное — пальцы так и порхали в воздухе.

— Каро, слушай мой голос, Каро, — увещевал Бутч.

Тот тряс головой, искры летели с пальцев, но плетений он не отпускал, отступая всё дальше, пока не уперся спиной в стену.

— Каро…, — тихо успокоительно рокотал Бутч.

Мы переглянусь с Луцием — Наставник пожал плечами, он тоже ничего не понимал.

— Что здесь происходит? — я постаралась повторить интонации Бутча и спросить спокойно, но это вызвало обратный эффект — Каро подпрыгнул, и не удержал — два плетения шарахнули в купол Райдо, который стоял первым.

— Уйдите! — выругался тот. — Немедленно!

— Нет! — Каро протестующее возразил и начал смещаться в нашу сторону.

— Уйдите к демонам! — приказал Райдо.

— Останьтесь, — возразил Бутч. — Леди, идите сюда…. Медленно…

Я прошла вперед, спрятавшись за спину Бутча, не понимая совершенно ничего. Каро обезумел? Принял яд скорпиксов? Ударился головой?

Каро раскраснелся, влажная челка налипла на лоб, глаза лихорадочно блестели, вены вздулись от напряжения — плетения давались ему нелегко.

— Медленно смещайтесь влево и выманите его из угла, — тихо скомандовал Бутч.

Я послушно сделала пару шагов в сторону, не понимая совершенно ничего, Каро следил за мной глазами. Ещё пару шагов — и он шагает следом, сосредоточенный только на том, что я делаю. Ещё пару шагов, и ещё. Это чем-то напоминало танец — я скользила по плиткам пола, медленно и плавно, Каро следовал за мной, точно повторяя каждое движение.

Менталисты улучили момент и ударили одновременно — Бутч вырубил Каро сзади, ударив по шее, Райдо кинул стазис, а плетения Таджо я опознать не смогла.

— Уф, — Райдо расслабленно рухнул на ближайшую тахту, вытянув ноги. — Это вы виноваты! — палец обвиняющее указывал точно на меня. — Вы! Наказание Мары!

— Тише, — Луций успокоительно замахал пухлыми ладошками, увидев, что я уже собралась ответить Райдо — это их дела, я точно не причем! — Тише, давайте разберемся спокойно.

Спокойно разобраться не получилось. И, что самое обидное, Бутч тоже занял другую сторону, вспомнив совершенно не связанные между собой вещи — розовую кружевную хрень из лавки, которую я даже не открыла после покупки, рисунки Фей-Фей, которые он счёл признанием от поклонника, и печенюшки от горцев, как оказалось, щедро начиненные афродизиаком.

— Ответьте честно, — обвинял Райдо, — вы — влюбились, Каро не отвечал вам взаимностью, и вы решили использовать такие методы!

Я поперхнулась воздухом — не было слов, такая чушь могла прийти только в извращенную голову Райдо.

— Мне не нужны стимуляторы, чтобы завоевать чье-то внимание!

— Ой-ли, глядя на вас, леди, верится с большим трудом, что кто-то, знающий вас лично, подойдет ближе, чем на полет атакующего! — наступал Райдо.

— Это не мои печеньки, — скрипела я зубами. — Точнее мои, но мне их подарили…

— Удобная версия, послали подарок сами себе, чтобы потом угостить невинного Каро!

— О, Великий…, — я застонала. Что характерно, Луций молчал, с большим интересом переводя взгляд с одного на другого. Каро покоился рядом, его притащили в кабинет и небрежно сгрузили на тахту. — Дядя, скажи хоть ты!

Сир Кастус присоединился к нам позже, не застав основного действа, которое развернулось в холле, а потому молчал и слушал.

— Все леди хотят любви! — пафосно заключил Райдо. — И готовы ради любви на всё!

— Каро не в моем вкусе, — огрызалась я. — Это просто чушь псакова.

Таджо с целителем молча колдовали над бессознательным младшим, пока мы переругивались. Они даже отправили слуг за розовой коробочкой — там осталось несколько печенюшек, и… мой платок, который Каро бережно сложил туда же.

— Афродизиак, — прохладный голос Шахрейна прозвучал очень спокойно, подтвердив факты. — Кто отправил вам подарок?

— Сказали — тайный поклонник, — я пожала плечами. — Передали через слуг.

— Кто?

— Имени не знаю, — я снова пожала плечами. Имя горца с факультета артефакторики я так и не сподобилась узнать, и мысленно звала его просто — «четыре империала».

— Воздействие рассчитано на леди, — констатировал Таджо, повернувшись к нахмурившемуся дяде.

— Не факт, — влез Райдо. — Я бы не отбрасывал версию намеренного причинения вреда сотруднику Управления. Позвольте просмотреть воспоминания…

— Не позволю, — я сложила руки на груди. — Печенье передали мне, значит — это дело рода Блау и не имеет никакого отношения к Управлению. Или у вас так принято в Столице? Сир Райдо, как часто тайные поклонники дарят вам розовые наборы, которые предназначены для леди?

Райдо поперхнулся воздухом.

— Может вы вступили в преступный сговор с вашим тайным визави с целью очернить сотрудника Управления!

— Тогда я бы подсунула печенье вам, — рявкнула я, не сдержавшись. — Для увеличения лояльности…

— Я бы не взял из ваших рук ничего!

— Хватит, — усталый голос дяди положил конец перепалке. — Поклонники, афродизиак — это дело рода. Благодарю за бдительность, мы в состоянии разобраться без посторонней помощи, — постановил он жестко. — Сожалею, что ваш сотрудник… пострадал.

— … переел…, — тихо хмыкнул в усы Луций.

— Определитель ядов не среагировал, — пояснила я дяде. — Обычное печенье, и потом, мы тогда немного перенервничали. Всплеск, надо заесть.

— Потому что это не яд, — пояснил довольный целитель. — Это… катализатор позитивных эмоций, отличный купаж, чистота м-м-м…, — он причмокнул губами. — Можно потреблять смело, гораздо лучше, чем яд скорпиксов…

— Как скоро эти позитивные эмоции будут выведены из организма? — прервал пояснения Бутч.

— Завтра, — целитель задумался, — вероятнее всего.

***

Дядя — молчал. Слуги вынесли Каро, дознаватели покинули кабинет, Луций следил за нами встревоженным взглядом.

— Имя, Вайю.

— Я правда не знаю.

— Это…, — он начал своим особым тоном «для нотаций».

— Одобрять…, — тихо пробормотал себе под нос Наставник, и дядя заткнулся, закрыв глаза и скрипнув зубами.

— Молодец. Вайю.

Я поежилась. Молодцом в такой дядиной интерпретации быть совсем не хотелось.

— Что не съела сама.

— Кормить других! Делиться с ближним своим! — весело встрял Луций и притих, поймав дядин взгляд.

— Твое кольцо. Я дополню определителем таких… добавок, — дядя постучал по столу, и я послушно стянула с пальца артефакт. — Не употреблять ничего за пределами дома.

— Почему не съела? Ты любишь сладкое, — спросил Наставник с любопытством — он крутил печеньку в руках и блаженно принюхивался. — Пахнет божественно…

— Предпочитаю кухню Маги, не так… приторно, — я поморщилась, во рту сразу стало противно. Южные сладости я не переносила на дух, как и любой другой продукт с их пряностями.

Вторая зима выдалась сложной для Шестнадцатого, было нечего жрать совсем. Тогда взяли мирийский караван, доверху набитый товарами южного Предела. И мы все жевали печенье, засахаренную ягоду, пахлаву, прозрачные ириски, щедро сдобренные специями восемь декад. Восемь псаковых декад. Сладкое на завтрак, обед и ужин. В конце всех воротило просто от одного запаха.

Я аккуратно вытащила из пальцев Наставника печеньку и, прицелясь, швырнула в корзину. Подарку горцев там самое место, вместе с другим мусором.

***

Спальню я проверила дважды, на всякий случай. Вытащила розовую кружевную хрень из шкафа и с удовольствием выбросила её.

Артефакт менталистов я нашла быстро — они закрепили его на стену, высоко, спрятав за картину. Трогать не стала — «глаз» выглядел стандартным, как камушек-паучок с несколькими лапками, чтобы было удобно цеплять.

Вызвала пару крепких слуг, чтобы сделать перестановку. Передвинула мебель, выбрала новое место для «Грозовой охоты» и мстительно наказала отодрать всю тканную отделку со стены, до дерева и непременно сжечь весь мусор.

Прощай, «глазик»! Покойся с миром!

Аларийки справились быстро — комната была чиста, я перепроверила и пошла собираться. Темнело. Меня ждало свидание с Ремзи.

***

В лесу было тихо — яркие огни поместья остались далеко позади, падал снежок, копыта вязли — тропу артефактами чистили давно.

Серый прядал ушами, чутко прислушиваясь к ночным звукам, и изредка нервно всхрапывал — конь, которого мне оседлал Старик, был немного ленив и избалован. Наверняка, он бы предпочел спать в конюшне, а не тащиться не понятно куда на ночь глядя.

Силуэты старых башен чернели вдали, очерченные полосами лунного света, снег вокруг был не тронут, охранники ходят по другим тропам, объезжая периметр, так что место было выбрано идеально — и мне не нравилось, как легко Зиккерт определил брешь в охране поместья. Повеяло теплом — я прошла третью линию защиты, и сразу начали двигаться медленнее и осторожнее, даже Серый, казалось, напрягся и подобрался, четко ступая копытами.

Ремзи не было. Одинокий конь был привязан внизу у развалин, седло уже припорошило снегом — стоит давно.

Короткий резкий охотничий свист раздался сверху — я подняла голову, этот придурок забрался на верхнюю площадку и балансировал на краю, вниз сыпались камешки и песок вперемешку со снегом.

— Блау…, — короткий полный придворный поклон, и он чуть не сорвался вниз, засмеявшись от восторга. — Рискнешь подняться?

Я похлопала по коленке, как собаке — вниз, и он сиганул. Прыгнул прямо сверху, сгруппировавшись, выбрав самый большой сугроб, и вылез, довольно отфыркиваясь.

— Больной придурок, — сигать с высоты в три моих роста.

— Ни словом, ни делом, — он отряхнул шапку и нахлобучил сверху, лихо заломив на бок. — Но это не значит, что ты не можешь подставиться сама, Блау.

— Новости. Нет времени на детские выкрутасы.

— Здесь начинается Керн, нейтральная территория, ничейная земля, ты не можешь приказывать Блау.

— Проверим? — над головой сияли первые звезды — самое время испытывать границы возможностей.

— Блау…

— Оставь зубоскальство для Хейли. Нечего сказать — я возвращаюсь.

— Но ведь ты — пришла, — Ремзи отвязал поводья, счистил снег и взлетел в седло. — Стоит сказать — Ву, и Блау бежит сразу, — он довольно засмеялся. Конь Ремзи, гарцуя, переступил с ноги на ногу, и он дернул поводья — жестко, так, что недоуздок наверняка повредил нежные губы.

Козел. Зиккерт — псаков козел.

— Моё и точка, не так ли? Ты — такая же, как я.

Была огромная разница между тем, чтобы причинять боль кому-то слабому и беззащитному, тому, кто зависит от тебя и не может ответить, и тем, чтобы навалять лицом к лицу.

— Твоя подружка не в моем вкусе, не люблю такие хрупкие цветочки… — конь снова заржал, пытаясь ослабить поводья, казалось, Ремзи наслаждался, причиняя боль. — … но, если закрыть глаза, и в темноте — сойдет…

Если он так дернет поводья ещё раз — Зиккерт и останется здесь, в этом лесу. И Ремзи дернул. Конь нервно заржал от боли и мотнул головой.

Я прыгнула раньше, чем успела подумать — ноги сами выскользнули из стремян, я оттолкнулась со всей силы, и свалилась на Ремзи, выбивая его из седла. Мы упали в снег и покатились кубарем по склону, за башнями гора шла под уклон, ветер свистел в ушах, снег набивался в рот, нос, и я только успевала, переворачиваясь, прикрывать голову от острых камней.

Очнулась я, сидя верхом на Зиккерте, сжимая пальцы на шее изо всей силы. Доживет он до поединка или не доживет — не важно, Ремзи останется в этом лесу, и раскопают его только весной.

Сдохни! Нельзя обижать слабых! Нельзя!

Может, потому что я всегда была слабее и обижали меня, может конь, или упоминание о Фей, но одна мысль о том, что он протянет к ней руки — отключала мозги напрочь.

Сдохни — тварь!

— Отпусти…, — хрипел он.

— Нельзя… трогать… беззащитное… существо…, — пальцы немели, так сильно я сжимала руки.

— Отпусти… не могу… сопротивляться… беззащитное…, — хрипел Ремзи из последних сил, — без защиты…

Я очнулась, помотав головой, и разжала руки, с трудом оторвав пальцы от шеи. Кашлял он долго и надсадно, крутил головой, восстанавливая кровообращение, хрипел и сплевывал на снег.

— Ты — такая же, как я, — наконец прохрипел он, растерев шею. — Такая же. Хочу и точка, Блау. Мы — одинаковые.

Голова замерзала — меховой плащ чернел почти на вершине склона — слетел в самом начале. Зиккерт выводил меня из себя, выводил настолько, что я забывала обо всем — чары, нож, пристегнутый к поясу, вообще обо всем. Оставалось только одно желание — придушить. Немедленно. Контроль ни к псакам.

— Хочешь подраться? Сними запрет, — он облизал губы. — Чтобы я мог ответить. Ведь ты же не трогаешь беззащитных, — голос Ремзи был пропитан обычной язвительностью, значит пришел в себя.

— Ву, — отрезала я коротко, и поднялась, отряхнувшись — это было бесполезно, снег был везде и даже за шиворотом. Мне не приходило в голову, что Зиккерт настолько больной, что будет вредить Клану — Фей будущая невеста одного из Хейли. Это было за границами моего понимания. Он — отмороженный. — Я скажу один раз, Зиккерт. Если на голове Фей или любого из Ву шелохнется хоть один волосок, в результате твоих «хочу», я возьму флейту и приду к тебе. И все твари с окрестностей Керна будут ходить за тобой по пятам, пока не забьют эти слова тебе в глотку. Посмотрим, чье «хочу» возьмет верх.

— Моё и точка, — он упал назад, на снег, раскинул руки в стороны и смеялся, глядя в небо. — Блау…, — в его голосе был восторг и что-то ещё… тоска? — Я так долго искал кого-то, похожего на меня, кого-то, кто поймет…

— Мы не похожи! — руки опять зачесались, на этот раз хотелось просто двинуть по этой наглой морде, наотмашь.

— Хочу и точка, — повторил он отчетливо. — Ты просто не всё знаешь про себя, — он заговорил быстрее и сев на колени, подвинулся ближе на несколько шагов. — Тебе нужно просто показать, какая ты, я — покажу, — он шептал горячечно, и я отшатнулась, столько откровенного сумасшествия было в его голосе.

— Псих!

— Как скажешь, — он закивал согласно, подняв руки. — Мы оба психи…

— Ву! Новости, — я шагала вверх по склону — идти было тяжело, ноги вязли в снегу почти по колено.

— Сладкую девочку отправят из городского дома в поместье через декаду, — пропел Зиккерт. — У цветочка слишком неподходящее воспитание, чтобы стать женой одного из Хейли.

Я споткнулась и сразу выровнялась. Через декаду Хейли будет не до Ву, если вообще будет дело хоть до чего-то, кроме решения своих проблем.

— Сира Анастаса отправляют учиться в Столицу, чтобы сберечь высокородный профиль и драгоценную задницу в неприкосновенности, — он хохотнул, — мы уезжаем после дуэли.

Значит, Хейли готовятся, отправляют Наследников, но им не успеть. В прошлом именно в столице Зиккерт познакомился с Квинтом и сменил Клан, история повторяется?

— Новости так себе, — я подобрала плащ, отряхнула от снега и щелкнула застежками, накинув капюшон.

— Ву — увозят, забирают из Школы, — Ремзи перегородил мне дорогу. — Сними запрет, — выдохнул он. — На время поединка.

— Может ещё светило с неба? — чтобы сделать то, что нужно, мне было совершенно не важно, будет Зиккерт сопротивляться или нет.

— Хейли не дураки, замена будет после первого раунда, как только они поймут, что я не отвечаю, — Ремзи кружил вокруг, — и замена… тебе понравится, — он снова хохотнул. — Цветочек оценит.

— Зиккерт, по делу. Ты слишком много говоришь.

— Дражайший и единственный брат сира Поллукса, недоразумение со вторым кругом, позор рода Хейли, которое даже обучают дома, чтобы не светить в обществе. Беззащитнейшее су-ще-с-тво… в качестве будущего противника.

Соображала я быстро. На что Хейли делают ставку? Со вторым кругом у него нет шансов, даже против меня, это фарс, в котором нет чести. Они решили перевернуть столы?

Поллукс не останется в стороне, а, значит, и Фей, и выйти против слабого мальчишки…

— Сира Блау — защитница сирых и убогих, какого будет в новой роли?

— Заткнись.

— Он даже нормальный купол сплести не способен, это — избиение младенцев, — продолжал глумиться Ремзи.

То, что со вторым кругом не поставить купол я знала не понаслышке. И дядя никогда не прятал меня дома, не закрывал на домашнем обучении, изолируя от общества как постыдную тайну Рода, даже когда у меня был второй светлый. Дядя — не стыдился, и уж точно не отправил бы меня в круг на заклание.

— Сними запрет, — вкрадчиво шептал Ремзи на ухо, — ты же хочешь, хочешь этого так же, как я. Никаких запретов, никаких ограничений, никаких артефактов, проверим, кто сильнее. Чья возьмет верх, Блау. Разве тебя это не возбуждает?

Меня передернуло — он жарко дышал прямо в шею.

— Уберись!

— Решай, Блау, хочешь остаться чистой или …

— Заткнись, — Ремзи мешал думать. Если не врет — меня заранее тошнило от всего и сразу. Какой Глава, такой и Клан — отлично защищают своих, надеюсь, Шестнадцатый будет очень зол, когда истают доспехи. Очень.

— Представь, ты и я, в круге, — Зиккерт очерчивал сапогом дугу по снегу, — только ты и я, и никого больше, — он облизал губы.

— Выведешь Фей, — наконец определилась я. — Завтра. Хочу встретиться и поговорить…

— Не возможно…

— Не волнует. Это — условие. Личная встреча с Фей и я дополню клятву. Поединок. Ты и я. В круге, и никого больше, — я протанцевала ближе к Зиккерту. — Ты же этого хочешь? Доказать силу, получить власть, — выдохнула я почти ему в губы. — Быть сверху… тебя это возбуждает, Зиккерт?

Глаза Ремзи лихорадочно блестели.

— Тебе, я бы позволил быть сверху, Блау. Недолго, — он шагнул вперед и крепко сжал руками мою талию. — Ох, сука! — он сложился пополам и застонал, потому что сразу получил коленом в пах.

— Держи руки при себе, Зиккерт, — я отряхнула плащ, который он лапал. — Встреча с Фей — и я подумаю.

Серого пришлось приманивать — он отбежал в сторону развалин. Я подтянулась, запрыгнула и поправила стремена, рука Ремзи легла поверх луки седла, удерживая на месте.

— Тогда сегодня, Блау, — Зиккерт изменился неуловимо — серьезный тон, сдвинутые в линию брови. — Ни завтра, ни на декаде не выйдет — её не выпустят из дома, но сегодня мы сможем войти. Я проведу тебя в дом.

***

Мы ехали почти в полной темноте — освещенные улочки Керна и кольцевая, сияющая огнями, осталась сбоку — Ремзи вел окольными путями, по каким-то узким проулкам. Я мысленно проводила ревизию артефактов — всё самое нужное, и ничего про запас, правда с некоторых пор без стационарного купола для малых групп я из дома не выходила — черная палочка в боковом кармане грела сердце.

— Ни словом, ни делом, — насмешливо повторил Зиккерт, когда я заколебалась — лезть к Хейли прямо в дом — даже я не настолько сошла с ума. Городской дом стоял за квартал от госпиталя, в начале спокойной, статусной части Керна. Их родовые земли лежали в стороне, дальше, чем было бы удобно каждый день отправлять детей в Школу, поэтому вся молодежь, традиционно, жила в городе, под присмотром многочисленных Наставников и слуг. Так было принято.

Или Хейли с самого детства воспитывали в молодом поколении самостоятельность. Многие делали так — Асти, Бартуши. Только мы, Тиры и Фейу жили достаточно близко, чтобы позволить себе жить дома и учиться в городе. И за это Блау тоже не любили.

Ремзи остановился у неприметного строения и вскинул руку в стандартном жесте — остановка. В проулке ни одно окно не горело приветливым теплым светом.

— Зайдем с черного хода, — он спешился, и так подобрал поводья на руку, чтобы не бряцали заклепки. — Я отошлю всех, потом вернусь. Коня привяжешь там, — он указал за небольшой, почти под крышу занесенный снегом навес.

Я молча кивнула, оценивая из-за угла часть дома Хейли, которую было хорошо видно — горели огни, сияли артефакты, лилась музыка — сегодня у них праздник?

Зиккерт не соврал, вернувшись за мной мгновений через пятнадцать, и уже успел переодеться. Нарядный камзол припорошил снег. Он выдал мне маску, отделанную синими лентами, одну из стандартных для маскарадов, и шелковый нарядный плащ, чтобы накинула сверху, сняв свой.

В дом мы зашли легко, миновали нижние коридоры, кухню, где туда-сюда снова слуги и поднялись на черную лестницу. На площадке Зиккерт помедлил, оценив мой вид, и вытащил из ближайшей вазы розу, тоже синюю — вопиющее расточительство для середины зимы, заказывать для оформления дома живые цветы. Обломал стебель и резко сунул мне в волосы, за что тут же получил по рукам — шипы остались и оцарапали ухо.

— Зиккерт, — прошипела я тихо, этот козел поправил цветок, стер кровь кончиком пальца и нарочито медленно слизнул.

Псаков больной извращенец!

— Тише, — он крутанул меня за талию, взвихрился плащ, укутывая наши ноги, когда он впихнул меня в ближайшую нишу — кто-то спускался по лестнице, насвистывая что-то из мотивов театральных постановок. — Т-с-с, — теплый палец лег на мои губы, тело Зиккерта напряглось, как перед прыжком.

— Развлекаешься? — незнакомый, томный, и явно уже хорошо пьяный голос прозвучал над нашими головами с верхней площадки. — Ну-ну…

Послышались нечеткие шаги, и Зиккерт впихнул меня ещё дальше, полностью закрыв своим телом, впечатавшись так, что я чувствовала каждую пряжку на одежде.

— А я вот…тью… Хочешь, — послышался плеск в бутылке. — Зи?

— Отвали Арти, я занят, — отшил Ремзи грубо.

— Нехорошо, Зи, — снова заканючил голос и икнул, — не-хо-ро-шо. Я всегда составлял тебе компанию и делился… всем… ик… Я вижу вы ещё не перешли к сладкому, — хохотнул Арти, — может, как в старые добрые времена…

— Моё, — руки Ремзи сжались крепче, — не делюсь своим. Арти, свали, я занят, — теплые губы Зиккерта крепко запечатали мне рот, и прежде, чем он сообразил — я укусила. Тяпнула со всей силы, до крови. Ремзи застонал, но не от удовольствия, от боли — мы так и застыли единой композицией — зубы я сжала крепко.

— П-п-понял… ик… ухожу…

— Арти…, — кто-то позвал пьяного дружка Зиккерта наверх и нетрезвые шаги удалились.

Мгновений через пять все стихло, Ремзи отпустил руки — я отодвинулась, сплевывая в угол — крови было много. Нижняя губа Зиккерта распухла, с четкими отпечатками моих зубов.

— Переигрываешь, — я отерла губы рукавом.

— Достоверность, — прошептал он в ответ, трогая губу языком.

— Скажи спасибо, что не стошнило.

— Идем, — он прислушался, и потянул меня наверх по лестнице. Один пролет, второй, Фей поселили на третьем ярусе. Мы ещё несколько раз ныряли в ниши, прятались за портьерами и вламывались в совершенно пустые комнаты, пережидая за дверью, пока уйдет пьяная молодежь. Если это — способ Хейли приучить отроков к самостоятельности, они выбрали неверный метод.

— Здесь один выход с этажа, тут второй. Первая дверь, — Ремзи кивнул на комнату Фей, — я вернусь и выведу, мгновений через двадцать.

Я кивнула — времени должно хватить.

Мы почти дошли, как снизу послышались голоса — кто-то поднимался. Прятаться было особо негде, третий ярус был обставлен просто, почти бедно. Ремзи напрягся и впихнул меня в единственное закрытое место — на подоконник за портьеру. Я затаила дыхание.

— Так, так, так, — вальяжный голос Анастаса я узнала сразу. — Кто у нас здесь? Собачка! — несколько голосов подхватили шутку, радостно заржав.

— Нехорошая собачка, — послышалась почти прямо напротив меня через плотную ткань. — Непослушная, — цокнул он языком. — Собака должна знать своё место, не так ли, господа?

— Так!

— Верно! — тут же подхватили сзади.

— На колени, — таких жестких интонаций Анастас в Школе не позволял себе никогда. Я сместилась вправо и в узкую щелку увидела, как плечи Ремзи напряглись — он загородил меня спиной.

— На колени, я сказал, — щелкнул хлыст, раздался свист, хлопок, голова Зиккерта мотнулась в сторону от удара. — На колени, тварь!

На мгновение все затихли, жадно наслаждаясь зрелищем. Ремзи помедлил, и очень неохотно сначала упал на одно колено, потом согнул второе, гордо выпрямив спину.

— Молодец, хорошая собачка, хорошая. Не так ли, господа? — Анастас повеселел. — К ноге!

Я тихо выдохнула сквозь зубы. Телохранитель? За подобное дядя так отходил бы Акса, что он не смог бы не то, что сидеть, а даже лежать. Это — Клан, это — самые близкие люди, которые будут за твоей спиной. Хейли — идиот.

— К ноге! — повелительные интонации, пахнуло силой — Анастас использовал Право. И Ремзи… пополз. Через силу, нехотя, медленно, сопротивляясь, но пополз. — Вот так, — хлыст поощрительно взъерошил темные волосы. — Каждый должен знать свое место.

Сзади одобрительно заржали.

— Наказан, за самовольную отлучку, — раздался резкий свист, и голова Ремзи мотнулась в другую сторону — алая полоса расцвела на второй щеке.

Теперь я могла понять, почему Зиккерт так легко сменил Клан. Каким бы скользким змеем не был Дарин, он никогда не позволял себе подобной низкопробной вульгарщины.

— Сир! — кто-то позвал Анастаса и вся толпа послушно развернулась.

— Охранять! — Хейли пнул Ремзи сапогом в плечо, но тот устоял, качнувшись. — Твое место у ног хозяина.

Коридор опустел через пару мгновений. Я выдохнула и оттянула ненавистную маску — она натерла и было жарко.

На двери комнаты не было никаких чар, и я не подумала, спросить у Зиккерта, что делать, если закрыто, но ручка поддалась, бесшумно опустившись вниз, и я быстро скользнула внутрь.

Все звуки отрезало сразу, видимо стоял купол тишины. Тусклый свет уличных светильников едва-едва пробивался через шторы, ложась серыми полосками теней. Я охнула едва слышно, прикусив губу — споткнувшись обо что-то в темноте, и наощупь двинулась вперед, ковер глушил шаги.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела тахту с легким балдахином в дальней части комнаты. Фей спала чутко — щелкнули кольца, вспыхнули заготовки плетений, но я успела раньше и крепко зажала ей рот. Она дралась, как сумасшедшая, пытаясь вывернуться, пока я не прошептала: «Тише, Фей, тише, это я».

Фей замерла резко, маленькие ладошки пробежались по волосам, скулам, пощупали воротник, обвели герб Блау на предплечье по контуру, и она замотала головой — отпусти. Я убрала ладонь и приложила палец к её губам — молчать. Начала вставать, чтобы проверить комнату на артефакты прослушки, но Фей всхлипнув, крепко вцепилась пальцами в рукав.

Обняла крепко-крепко, так, что перехватило дыхание, ткнулась лбом куда-то в плечо и… заплакала. Совершенно беззвучно. Только вздрагивали худенькие плечи.

— … наконец-то, Вайю… ты пришла… наконец-то…