ГЛАВА 12

В конюшне Норт первым подошёл к Грату, и тот великодушно принял от князя оба яблока. Мужчина похлопывал его по холке, что-то шептал на ухо, показывал на Лину, на себя, на улицу и снова на себя. Потом его очертания поплыли, и вот уже рядом с конём стоял тигр, совсем немногим уступающий ему в холке. Поначалу жеребец отпрянул, недовольно всхрапнул, но потом, принюхавшись, позволил этому странному полосатому зверю, который пах, как мужчина его хозяйки, находиться рядом. Восхищённо следящие за этим конюхи быстро вывели Грата во двор и оседлали уже знакомым седлом. Один из братьев – Трай или Грай – подставил княгинюшке сцепленные в замок ладони, и она легко взлетела в седло.

Лина привычно сжала коленями бока коня, и в сопровождении тигра покинула замок. Тиша бежал немного впереди и сбоку. Так чинно они проследовали до ближайшего поворота. Грат уверился, что от нового знакомого не стоит ожидать подвоха, и сам начал ускорять аллюр. Тиша, хитро сверкнув желтым глазом, тоже увеличил скорость.

– Гратик, миленький, кто из вас породистый скакун – ты или этот полосатый матрасик? – задорно спросила Полина, и уже сама послала коня в галоп.

Гонка началась. Скакать наперегонки с достойным соперником гораздо интереснее, нежели убегать от грумов, имеющих под собой заведомо более слабых лошадей. Сначала Лина уделяла внимание дороге, но вскоре доверила выбор направления Грату и стала следить за тигром. Как же красиво он бежал. Если коня можно было сравнить со стрелой, то тигр – это камень, выпущенный из пращи. Неумолимое опасное орудие. Опасное для кого-то, но не для неё самой и её любимца.

– Медленный неуклюжий Тиша, у той рощи мы будем первые! – крикнула девушка и, пригнувшись к шее своего жеребца, полностью отдалась скачке.

То, что издалека виделось небольшой рощей, вблизи оказалось раскидистым дубом. Конечно же, Лина и Грат прибыли туда первыми. Запыхавшийся тигр отстал на несколько корпусов. Он высунул язык и показательно упал на траву, изображая смертельную усталость.

– Загнали нашего Тишеньку, – Лина спрыгнула на землю и водила Грата, чтобы он остыл после скачки. – Подожди немного, остужу коня и примусь за тебя!

Тигр даже зажмурился от удовольствия.

– Сниму с него узду, – продолжила девушка, – надену на бедного полосатика и повожу его вокруг дерева, пусть тоже охладится после скачки!

– Не надо! Полосатик уже остыл! – тигр плавно перетёк в Норта. – Никакой жалости к бедному загнанному неуклюжему Тише, – пожаловался он Грату, забирая его поводья и продолжая ещё некоторое время водить коня по скошенной стерне.

Лина в это время устроилась на остатках копны, не полностью вывезенной селянами, и с удовольствием наблюдала, как мимо неё прохаживаются человек и конь. Мышцы Грата понемногу приобретали былую упругость и красиво играли под вернувшей свой шоколадный блеск шкурой. Жаль, что мех тигра не позволил рассмотреть, так ли совершенно его тело, как тело жеребца. А вот на человеке их можно рассмотреть даже лучше, чем на коне. Ох, кажется, её мысли пошли немного не в ту сторону.

– Норт, ты обещал рассказать про знак оборотня, – заговорила она.

Ловко расседлал коня, мужчина дружески похлопал его по холке и отпустил пастись, даже не стреножив. Он с наслаждением откинулся на сено рядом с Линой, закусил соломинку, пожевал её, при этом долго и внимательно рассматривая девушку, взял её за руку, отмеченную этими странными царапинами, засучил рукав, ласково провёл пальцем по каждой полоске, чем вызвал рой щемящих мурашек, хитро улыбнулся и только потом заговорил.

– Этот знак означает, что не только мой зверь принял ведьму, но и то, что ведьма приняла моего зверя, дорогая Росинилия Полина Рикетта дей Гори, княгиня Райден, – победно закончил он, глядя прямо в глаза своей паре.

– Что? – это всё, что смогла вымолвить Лина.

– Я догадался, кто ты, Полина. Ты – младшая дочь герцога ден Гори. Это было не сложно. Тёмные волосы, это раз. Но даже если их можно объяснить вольным поведением кого-то из аристократов, то твоя речь и поведение выдают тебя. Это два. Ты росла в довольно знатной семье. Очень знатной. Грат. Он стоит целое состояние и относится к той породе, что признаёт только одного хозяина. Или хозяйку. Того, кто растил его с малолетства. И его хозяйка – ты. Невооружённым взглядом видно, что вы – одно целое. Это три. Ну и, конечно же, твоя сила. Ты поэтому набросила личину и пошла искать мужчину, да? Захотела получить родовую силу, которая должна была достаться твоей старшей сестре? Знаю, что именно из-за этого, – согласно кивнул он. – Я помню каждое твоё слово, каждый жест тогда. Такая решительная, такая… неопытная, – Норт зашипел сквозь зубы, вспоминая момент близости. – Я же каждый день, каждую ночь, да что там, каждый миг укоряю себя, ну какой же я был болван. Как же мы все крепки задним умом. Так всё перевернуть в одночасье, и так всё запутать. А знаешь, – он опёрся на локоть и стал легонько водить соломинкой по раскрасневшейся щеке, – в тот момент я направлялся в замок Гори, чтобы попытаться завоевать твоё сердце! Нас, кандидатов в женихи к младшей дей Гори, приехало несколько. И что я узнаю, вернувшись домой? С Росинилией дей Гори произошёл несчастный случай, и родители увезли её для поправки здоровья в дальний храм. Ни с чем уехали все претенденты на твою руку! А тебя Многоликий доверил мне. Тебя и родовую силу рода Гори. Вот так-то.

– А… его высочество Кортен? – осторожно поинтересовалась Лина.

– Кортен, как и предполагалось, женился на старшей дочери герцога. Раньше, чем планировалось, но на то были свои причины. Но он всё равно опоздал. Сила уже ушла ко мне. Я получил ту ипостась, которая предназначалась ему. Да, здесь мы ему создали проблем…

– Значит, свадьба уже состоялась? И что же теперь будет? – Полина даже присела, тем не менее, стараясь не мешать Норту продолжать водить пальцем по правому запястью.

Вот так. Свободна. Свободна от его высочества Кортена. У того теперь есть Росинка.

– Ты должна понимать, что добровольно я тебя никому не отдам. И вызова зверя я не боюсь.

Оборотень засучил рукав платья Лины до самого локтя и, как заворожённый, стал водить пальцами по горящим полосам – вверх и медленно – вниз, вверх – вниз. Сердце останавливалось от этих нехитрых движений. Голова отказывалась думать. Что же делать? А вдруг Норт, как честный человек, помчится к её отцу просить руки Росинки? Кто же остался в замке изображать саму Росинку? Маритка? Это её увезли в дальний храм? Лину понемногу начала бить нервная дрожь, переходящая в не менее нервный смех.

– Тихо, тихо, родная, я никому тебя не выдам и не отдам.

Норт всё ниже склонялся над лицом девушки, обхватил её голову обеими руками, коснулся судорожно сведённых губ своими, потом ещё и ещё и, не встретив сопротивления, начал поцелуй. Совсем не такой, как тот первый – жадный и властный. Это был поцелуй-цветок, поцелуй-бабочка. Он больше ласкал, нежели требовал. Кажется, оборотень совсем потерял голову, он тяжело дышал и уже полностью нависал над Линой, одно колено разместилось между её ног, а руки жадно прижимали её к себе. И Лина вспомнила. Вспомнила всё, как было тогда. Она замерла, тело напряглось. Мужчина отстранился.

– Боишься. Ты меня боишься, да? Даже имея этот знак, ты меня боишься, – мрачно констатировал он.

– Я не боюсь! – Девушка храбро ухватилась за руку Норта с рисунком роа. – Что ты! Я не боюсь ни тебя, ни, тем более, Тишу. Как вас можно бояться? Вы хорошие. И… и мне хорошо с вами, вот! – она наконец-то решилась и дотронулась до цветка, ласково стала обводить пальчиком все его лепестки. Норт ждал.

– Принимаешь меня за глупую взбалмошную девицу, да? – чтобы не встречаться взглядом с пронзительно-жёлтыми глазами, Лина всё своё внимание уделила цветку на его руке. – Я не знаю, как объяснить. Сказывается ли влияние метки или что ещё, но вы мне нравитесь, правда. Ты и мой, – здесь она улыбнулась, – Тиша. Я считаю вас своими и… согласна остаться в замке. Только можно нам без этого? Ну, того, что было в самую короткую ночь?

– Ты согласна быть моей женой, но отказываешься заниматься сексом, так?

– Ну да, – Лина кивнула.

– Ты боишься не меня или тигра, кстати, нас не двое: и человек, и тигр, это я один. Ты боишься повторения того, что было между нами?

Девушка опять согласно кивнула головой, сгорая от стыда. Но вопрос должен быть решён раз и навсегда. Она сама не ожидала того ужаса, что охватил её при попытке Норта повторить первый неудачный опыт. Было стыдно за такую реакцию. Но страх, что сковал её, был всепоглощающим, и с этим уже ничего невозможно сделать. Либо Норт согласится на такое сосуществование, либо ей придётся уйти. Независимо от того, найдётся формула отворота или нет. Смог же Огард Райден прожить без своей пары? Значит, не всё так мрачно, как расписывал его сын.

Норт опять взял руку Лины и провёл пальцами по полоскам знака.

– Сейчас ты меня боишься?

Девушка, вслушавшись в свои ощущения, отрицательно мотнула головой.

– А что ты чувствуешь, когда я ласкаю знак? – он, поймав взгляд Лины, коснулся запястья губами. Горячая волна прокатилась от места поцелуя по всему телу.

– Я… мне приятно, – с удивлением призналась она.

– Вот и мне… приятно, – Норт с запинкой заменил неподходящее слово, – когда ты касаешься рисунка на моей руке. Это естественно, так реагировать на знак своей пары. Ты ведь будешь позволять доставлять тебе такое удовольствие?

Его прикосновения и поцелуи были ласковы и почти невесомы, словно бабочки-роа, что ласкали во сне. Неужели это был не сон? Спросить? А вдруг сон? Стыдно-то как будет. А Норт продолжал, ни на йоту не отстраняясь от знака. Целовал и ласкал только эти три полоски. Отчего же горело уже всё тело? Приятная истома стекала от сердца вниз и отчаянно билась в самом низу живота. «…и ласкал он цветок страсти своей любимой до тех пор, пока она не запросила пощады». Как это понимать? Цветок на руке у Норта, а пощады хочется попросить ей, Лине. Слабый стон сорвался с её губ.

– Сейчас ты не боялась меня? – спросил оборотень, неожиданно отстранившись.

Всё, что смогла Лина, это отрицательно потрясти головой. Было очень жаль, что он остановился.

– И ты позволишь мне дотрагиваться до твоего знака? – к досаде девушки, он вернул её рукав на место.

– Если ты позволишь дотрагиваться мне до цветка, – тихо шепнула Лина. – Мне тоже нравится до него дотрагиваться, – решила признаться она.

– Это нормально, в паре так и должно быть. Знаки притягивают своих хозяев.

– Что же получается? Этот цветок роа – мой?

– Да, родная, он твой. А с ним и весь я. Я давно пытаюсь тебе это объяснить.

– И я могу дотрагиваться до него, когда захочу? – Лина опять взяла руку Норта и притронулась к такому притягательному цветку.

– Лучше это всё же делать, когда мы остаёмся наедине. У нас, оборотней, это считается очень интимной лаской, – немного напрягшись, пояснил он.

Как же хотелось высказать Огарду Райдену всё, что думала по поводу переданной им литературы. Но, не получится. Вот и ещё одна проблема – отец Норта. Не вечно же он будет послом при дворе Торонга. Когда-то им предстоит встретиться. А у оборотней прекрасное чутьё. Ложь всё больше сжимала свои тиски. Что скажет Норт, если узнает, что она – старшая дей Гори? Станет бороться за неё с наследным принцем, если тот всё же заявит свои права? Чем это может грозить?

– Норт, ты уже знаешь, какого зверя обрёл его высочество Кортен? – Лина всё же решилась задать так долго мучавший вопрос.

– Да. Зверь Кортена – барс, как и у его отца.

– Тиша сильнее, да? И что это может значить?

– Я-человек никогда не брошу вызов человеку-Кортену, но зверь, любой зверь, будет добиваться главенствующего положения в обществе. Но для этого им нужно встретиться. Не бери в голову, родная, – продолжил Норт, – тебя это не должно волновать.

Обратно в замок Лина возвращалась в несколько странном состоянии. Вроде бы поговорили, вроде бы многое выяснили, Норт даже обещал не заниматься с ней сексом. Фу, какое слово-то даже постыдное. Но он сделал неправильные выводы относительно её имени, а признаться самой не хватило духу. А ещё волновали отношения Кортена и Норта. Как они будут развиваться в дальнейшем? Неужели друзья будут вынуждены выбирать: либо сойтись в схватке, либо никогда не встречаться, чтобы не провоцировать зверя? По виду тигра, бегущего немного в отдалении, сложно было догадаться, что же он думает на самом деле.

***

На конюшне Лина простилась с Гратом дежурным поцелуем в нос и затем проследовала за Нортом, снова обернувшимся в человека.

– Эта прогулка разбудила во мне прямо зверский аппетит, – улыбнувшись, сообщил он, – не согласитесь ли, княгиня, проследовать со мной к ближайшему в этом замке месту приёма пищи? – и он галантно предложил руку. Лина изящно положила на неё свою, и они проследовали на кухню.

– Тирон! – позвал оборотень главного повара, когда они достигли цели своего путешествия. – Я голоден, и готов съесть всё, что можно разжевать, и до чего дотянутся руки!

– Усаживайтесь, ваши сиятельства, сию же минуту покормим вас! – раздалось из глубины, где что-то весело булькало и скворчало. Затем послышалась ругань, как Лина понадеялась, не относящаяся к её Тише. – Брысь, полосатое отродье! – После этого что-то загремело, ругань Тирона перешла больше в лексикон конюхов, и сразу за ней раздался надрывный плач.

Молодые люди кинулись на шум. Мимо, едва не сбив девушку с ног, прошмыгнул откормленный полосатый кот, а затем им открылась страшная картина. На полу корчился поварёнок – мальчонка лет двенадцати – почти весь мокрый, и от его одежды валил пар. Неужели ошпарился? Точно, рядом валялся немалых размеров котелок. Тирон бегал вокруг ребёнка, ахая и охая, беспомощно глядя на хозяйскую чету, женщины, помогающие на кухне, охотно подхватили его причитания, и никто не пытался помочь.

– Сдирай с него одежду! – приказала Норту Лина. – Окатите его холодной водой и бегите скорей за нянюшкой! – это она уже крикнула растерявшимся кухонным, а сама, едва с мальчика содрали ещё горячие одёжки, обхватила его руками и стала шептать первые пришедшие в голову слова, стараясь при этом передать мальцу часть своей силы.

Рядом с ведром холодной воды в руках мялся главный повар.

– Лей, чего стоишь!

Норт выхватил ведро и окатил из него мальчика и крепко прижавшуюся к нему Лину. Где-то рядом бегали и что-то кричали люди, парнишка уже реже всхлипывал у неё под руками, а Лина всё шептала и всё так же щедро делилась с ним силой. Голоса становились всё тише. Пока где-то на краю сознания не пробился голос Нариши.

– Что ж вы делаете, душегубы! Мальца чуть не сварили, а теперь и сил последних свою хозяйку лишить собрались?!

Помощь пришла. Теперь можно и отдохнуть, и Лина устало прикрыла глаза. Она ещё запомнила, как подхватил её на руки Норт, как нёс её, как охали Таина и Райда, освобождая хозяйку от одёжек. Потом наступила благодатная тьма. Было так тепло и уютно качаться в её объятиях. Сначала тьма просто грела, потом переговаривалась голосами Норта и нянюшки, причём князь оправдывался, а нянька ругалась, даже топала ногой. Потом девушке зажали пальцами нос, а ко рту поднесли горлышко от бутыли, пришлось глотать обжигающую горло жидкость, в которой даже в полубессознательном состоянии Лина узнала нотки женьшеня и липового цвета. А потом. Потом опять прилетели бабочки-роа. Сначала они порхали по руке со знаком пары, но вскоре их набралось так много, что они не поместились на запястье и стали перепархивать дальше. На сгиб локтя, плечо, на грудь, чем вызвали сладостный стон, на другую грудь, тоже жаждущую их прикосновений. А бабочки спускались всё ниже. И вот они уже добрались туда, куда мужчине вход был запрещён. А бабочки. Ну кто же им запретит? Да ещё во сне. И они все собрались там, где уже всё горело и жаждало чего-то волшебного. И сладостная пытка продолжилась. Пожар внизу живота нарастал, тёплые мужские губы срывали надсадные стоны и шептали:

– Как же я хочу быть в тебе, любимая. Знаю, ты тоже этого хочешь. Знаю, ты примешь меня сейчас! Но я обещал. А поэтому, получи то, что я могу тебе дать и запомни, как это может быть прекрасно!

– Но-оорт! – тело выгнул спазм необыкновенного удовольствия.

– Спи, любимая, спи!

И Лину накрыло привычным теплом. Первый раз проснулась она от того, что было слишком жарко. А ещё нахальные волоски щекотали лицо. И кто-то большой сопел в самое ухо. Девушка совсем сбросила одеяло, зарылась поглубже в мохнатую шерсть, забралась под мощную лапу и заснула опять.

– Норт! Как тебе не стыдно?! Ты почему превратился?! – утром Лина обнаружила, что проснулась не с Тишей, а с Нортом. Причём одежды на ней не было. Пришлось спешно натягивать одеяло почти до самого подбородка.

– Что? – спросонья оборотень хлопал глазами совсем, как ребёнок. – Обратился? Не знаю почему, – растерянно произнёс он. – Дорогая, ты не поделишься со мной хотя бы краешком одеяла?

Лина бросила возмущённый взгляд на мужское тело, и то, что она увидела, заставило густо покраснеть. Норт тоже был совсем без одежды. Пришлось спешно делиться.

– Как ты, родная? – спросил мужчина, опираясь на локоть и накидывая одеяло на бёдра.

Лина прислушалась к себе. От нахлынувшей вчера слабости не осталось и следа. Наоборот, в теле бурлила небывалая энергия, хотелось что-то делать. Да хоть бежать наперегонки с Гратом. Или Тишей.

– Мне хорошо, – она улыбнулась и сладко потянулась, отчего глаза находящегося рядом мужчины потемнели. – А как мальчик?

– С ним должно быть всё в порядке. Нянюшка сказала, что ты помогла в первые, самые сложные, мгновения, и не дала коже обвариться, а потом уж она взялась за дело. Выздоровеет пацан, даже шрамов не останется!

– Ой, Норт, ты же шёл на кухню пообедать. Ты голоден?

– Голоден ли я? – он поёрзал, оглядел девушку так, как будто на ней не было натянуто одеяло до самых глаз, а потом признался: – Да, я голоден, я всё так же голоден.

Он поднялся и, ничуть не стесняясь того, что Лина может видеть его крепкий зад, вышел в дверь, соединяющие их комнаты. Да, под тонкой человеческой кожей мышцы просматриваются гораздо лучше, чем даже под лошадиной. Только когда за ним закрылась дверь, девушка поняла, что загляделась на голого мужчину. Оставалось только надеяться, что Норт не подумал, что она на такое способна. Или подумал? А впрочем, неважно! Не будет же он это выяснять.

Лина соскочила с кровати и, как была, без одежды, сделала несколько танцевальных па из танца, который в последнее время был самым модным в Торонге. До чего же прекрасно началось утро.

На звон колокольчика прибежали щебетуньи Таина и Райда. Одна кинулась за завтраком, а вторая взялась привести хозяйку в порядок.

– Баирка почти здоров, госпожа наша княгинюшка, – рассказывала Райда, пока помогала одеться и причёсывала Лину. – Денина Нариша говорит, что вы в него столько силы влили, что её помощь почти и не понадобилась. А ещё, – горничная перешла на заговорщицкий шёпот, – он теперь может обрести сильного зверя! Ну, если с ведьмой повезёт, конечно! И если его сиятельство князь позволит.

– Как это – позволит? – Лина почти не прислушивалась к болтовне словоохотливой служанки, но упоминание о князе заставило насторожиться.

– Ну, я же говорю, что вы в Баирку силы столько вбухали. Ой, – жалобно пискнула Райда и опять прикрыла рот ладошкой. – Не губите Баирку, госпожа княгиня, а? – жалобно закончила она.

– Баир вправе сам распорядиться своей судьбой, – успокоила болтушку Лина. – Не для того я его спасала, чтобы погубить просто так.

***

После завтрака Лина нашла нянюшку Наришу. Та разбирала травки в кладовой. Некоторые из них были пучками подвешены к потолку, некоторые хранились в холщовых мешочках, а некоторые в глиняных плотно закрытых горшках. Всё верно, каждая травка свои условия требует. Для разных зелий одну и ту же травку по-разному, бывает, хранить нужно.

– Нянюшка, – начала Лина разговор, – скажите, что за зелье дали вы мне, что так быстро восстановило силы?

– Зелье, зелье, – чувствовалось, что старая ведьма с утра была не в настроении, но не уходить же из-за этого, коли уж начала разговор. – Сами меж собой со своей парой вы и сила, и зелье. Ты даёшь силу Нортику, а он даёт её тебе. Никакое зелье это не заменит, вот что я тебе скажу! На то вы и пара!

– Как же мало я знаю, нянюшка, – высказала сожаление девушка. – Даже если мне всю жизнь провести в библиотеке, всё равно будет мало.

– И то верно, – не стала успокаивать юную княгиню нянька, – наказать бы как следует тех, кто учил тебя! Это ж надо! С такой силой и так мало знать! Чуть не угробила себя, пока спасала того мальца.

– Как он, нянюшка?

– Я ж и говорю, спасла ты его, – Нариша, наконец-то улыбнулась.

– Нянюшка, – решила выяснить занимающий её вопрос Лина, – а скажите, там, в книге, что вы мне дали, тетрадочка была – про князя Эйдена и избранницу его Элонгу. Это всё правда или вымысел?

– Какой же вымысел, девочка? Сказания это наши. Всё правда.

– И что? Князь и вправду умер на могиле своей ведьмы?

– Коли так написано, значит, так оно и было, – старушка ловко связывала в пучки ароматную душицу.

– Неужели бывает такая сильная любовь?

– Знать, бывает, – ведьма вздохнула.

– А… почему исчез его зверь?

– Не закрепили они союз свой. С месяцок бы им пожить вместе, помиловаться от души. Зверь, он же не рождённый, а оборотничий. Он больше энергия, чем просто зверь. Вот и пропал. И так бывает, девочка, – тяжёлый вздох повторился.

– Но… это же значит, что, если не закрепить, то исчезнет, – Лина опять запнулась, – любой?

– Так оно и значит, – старушка отвернулась и деловито зашуршала травками, намекая, чтобы ей не мешали.

А Лина пошла в библиотеку. Вот так. Из-за её глупых отказов Тиша может исчезнуть.

В библиотеке она поприветствовала денина Дарса и прошмыгнула в свой уголок. Взяла следующую книгу и принялась за чтение. Заговоры на исцеление тела. Как много! Их же все невозможно запомнить! Неужели ведьмы в Ошеконе пользуются только готовыми? Вот этот, на исцеление от пагубной зависимости от пьянства, занимает почти четыре страницы. Его же только по бумажке и можно читать. Лина вспомнила, как дени Ралита периодически беседовала то с одним, то с другим работником на тему пьянства. На одну из таких бесед – со старшим конюхом, расслабившимся по случаю рождения у него шестой дочери – мачеха даже пригласила обеих своих учениц. Тогда она взяла с собой кружку, налила в неё отобранное у конюха же горячительное пойло, показательно плюнула в неё и, глядя болезному прямо в глаза, заставила его выпить. Пока он, не смея отказаться и захлёбываясь, пил, герцогиня читала нудное нравоучение. С тех пор мужчина завязал. Даже рождение долгожданного сына не вдохновило его вернуться к пагубной привычке. Получается, что где-то торонгские ведьмы ушли вперёд. Хотя, может, не каждая ведьма сможет вот так, с нуля создать действенный заговор. А ей уже неоднократно говорили, что сила ошеконских ведьм мельчает. Но смогла же Лина, на ходу придумывая слова, спасти мальчика-поварёнка. Получается, что та часть книг, что содержит заговоры и заклинания, интересна только в познавательном плане.

Но это значит… значит, она сама может составить заклинание отворота? И Норт избавится от страсти. И никогда уже не проведёт пальцами по рисунку у неё на руке. И у Лины не будет возможности прикоснуться к своему цветку роа. И больше никогда не побегут по её телу легкокрылые бабочки-роа. И, и… Тиша исчезнет.

Девушка соскочила со своего места и выбежала из библиотеки, оставив позади изумлённого денина Дарса.

– Норт! Норт! – она бежала по замку и звала своего оборотня. – Скажите, где сейчас находится князь?! – Лина остановила первого попавшегося лакея.

Тот, напуганный обеспокоенным видом княгини, почти бегом повёл хозяйку по коридорам. Вслед слышались встревоженные голоса замковых обитателей. Лакей довёл хозяйку до плотно прикрытых дверей и почтительно остановился.

– Норт!

Лина ворвалась в комнату, как оказалось приёмную, быстро пересекла её, на ходу кивнув изумлённому секретарю, и ворвалась в кабинет. Её оборотень стоял около окна. Он обернулся на отчаянный зов, сделал шаг навстречу и протянул руки. Девушка с облегчением кинулась к нему в объятия.

– Норт! Тиша… Норт, поцелуй меня! – и Лина первая неумело коснулась его губ.

Мужчина дал ей время начать поцелуй, но вскоре перехватил инициативу. И опять поцелуй был совсем другим. Не грубым и не робким, а таким, что совсем отключал голову и, почему-то, ноги. Они совсем отказывались держать свою хозяйку. От горячих губ, жадно исследующих её губы, жар быстро распространялся по всему телу, отдавая острыми спазмами наслаждения в правом запястье, где властвовал знак оборотня, и внизу живота, где вдруг поселилась пугающая пустота.

– Норт, пойдём, пойдём прямо сейчас! – с сожалением прекратив сладкую пытку, девушка потянула своего оборотня из кабинета.

– Кхм, может, будет лучше, если выйдем мы и переждём за дверью?

Холодея, Лина обернулась. В дальнем углу кабинета около столика с напитками стояли двое молодых парней. Один из них учтиво склонил голову, другой отсалютовал бокалом с янтарной жидкостью, который он держал в руках. Вот так. Всё дулась на оборотня, что выставляет её гулящей девкой. А сама? Какой конфуз! Кажется, от щёк можно поджигать берестяные скрутки. Быстро скрыться из кабинета и вернуться в библиотеку, чтобы там спрятаться и пережить свой позор, надеясь, что гости когда-нибудь уедут? Или…

Сейчас она – княгиня Райден. И поступать должна, как княгиня. Лина выше подняла подбородок, насколько это позволяли объятия Норта, крепко обхватившего её со спины руками, и как можно надменнее произнесла:

– Если не сочтёте за невежливость, то мы с мужем будем вам очень благодарны.

Брови у того гостя, что был без бокала, полезли вверх. Тем не менее, он молча выбрал графинчик, плеснул из него в один из бокалов, с сожалением глянул на оставшееся, вздохнул и, прихватив и бокал, и графин, вышел следом за своим товарищем, так и не проронив ни слова. После лёгкого щелчка, с которым закрылась дверь, ноги всё же подкосились. Норт подхватил жену на руки, перешёл с ней к креслу у зажжённого камина и устроился в нём, по-прежнему крепко обнимая свою ношу.

– Что случилось, родная? – с тревогой спросил он.

Вся решимость, ещё минутой ранее владевшая Линой, куда-то исчезла. Остался только стыд. Ворвалась в кабинет при посторонних, при них же позвала его в спальню. Целовалась при них же.

– Прости, – Лина низко опустила голову, старательно пряча взгляд, – я не знаю, что на меня нашло. Так опозорить тебя перед гостями. Мне очень стыдно. Я пойду?

– И всё же, мне интересно, что заставило тебя так поступить? – Норт с наслаждением втягивал запах волос сидящей на его коленях жены.

– Я расскажу. Я всё расскажу вечером, – поспешно пообещала она, соскочила с таких удобных коленей и удалилась.

– Его сиятельство вас ждёт, – холодно сообщила она гостям, ожидающим в приёмной, кивком поблагодарила секретаря, услужливо открывшего ей дверь, и вышла из приёмной князя.

В коридоре Лина прислонилась спиной к прохладной спине и прикрыла глаза.

Итак, первая попытка спасти Тишу оказалась неудачной. Очень неудачной. Можно даже сказать провальной. А где набраться смелости на вторую? Мужчины ищут её на дне бокала. А ведьма? Правильно. В зельях. И Лина отправилась на поиски нянюшки. Ведь своих-то травок у неё не было. Нариша выслушала перечень трав, которые попросила у неё молодая ведьма, согласно кивнула и посоветовала ещё приготовить зелье для Норта на основе девясила, зверобоя и всё того же женьшеня. Догадалась. Ну и пусть! Не для постороннего мужика готовить будет, а для собственного мужа! Впервые Лина подумала о Норте, как о муже. Не фиктивном, а самом настоящем. Это что же получается? Сегодня состоится её брачная ночь? В сердце опять потихоньку стала пробираться оторопь. Видя такое, понятливая старая ведьма решила взять дело в свои руки.

– Может, как ведьма, ты и посильнее меня будешь, – пояснила она, проводя молодую хозяйку в комнатку, что находилась неподалеку от её кладовой с травами и зельями, – но знать должна, что зелье, приготовленное другой ведьмой, завсегда крепче действует.

– Нянюшка, я и сама могу, – несмело попыталась возразить Лина.

– Можешь. Знаю, что можешь! Но наш Нортик должен получить только всё самое лучшее! И жену самую лучшую, и зелье, чтобы её ублажить, тоже должно быть самым лучшим! – категорично заявила старушка, разводя огонь в небольшой печи.

– Нянюшка, ну что вы меня в краску вгоняете.

– А что? Чай, не посторонних людей свести пытаюсь. Для кровиночки своего стараюсь. Сколько ж можно изводить и его, и себя. Одно вы теперь целое, девонька. Вот и соединяйтесь, коли судьбе так угодно!

Лина решила больше не отвлекать нянюшку своими разговорами. Цель у них одна, как ни назови её. Тиша должен быть спасён. Ради него можно и не такие разговоры потерпеть. Молодая хозяйка следила, как Нариша ловко орудует сначала ножом, мелко измельчая корешки и травки, а потом тщательно измельчает их в ступке. Вскоре в двух котелках весело забулькало зелье, и старая ведьма принялась скороговоркой читать заговор.

Время до вечера пролетело незаметно. И вот в руках у княгини были два флакончика – зелёного и красного стекла.

– Нортику, мож, и не понадобится, но ты всё равно возьми, парное это зелье, как-никак, вот и пейте его вместе, – поучала молодую более опытная ведьма. – Ох, что-то мы увлеклись с тобой, ваше сиятельство, – спохватилась она, глянув в окно. – Обед пропустили, ужин уже на подходе. Со мной ничего не случится, а тебе силы понадобятся. Беги к себе, переоденься. Гости у вас сегодня, как-никак.

Лине очень не хотелось опять встречаться с теми парнями. Но на настоящий момент именно она является хозяйкой замка, и будет некрасиво совсем игнорировать гостей. И… она их не боится. Не боится и всё!

На ужин она вышла в своём лучшем платье, пошитом всё теми же замковыми портнихами. Норт встретил её у двери в столовую, слегка приложился губами к щеке и наконец-то представил Лине своих гостей.

– Господа, – обратился он к гостям, – позвольте представить вам мою жену – княгиню Полину Райден. Полина, это, – он указал на высокого, с чуть раскосыми глазами шатена, – Глен Коэри, а это, – Норт повернулся ко второму – пепельноволосому широкоплечему красавчику, – Дареон Прайчет.

Оба мужчины галантно поклонились и приложились к ручке княгини. О произошедшем инциденте никто даже не заикнулся. Ужин проходил, как все подобные ужины. Мужчины вспоминали вместе проведённые годы при дворе верховного князя и соловьями заливались о погоде и красотах замка князей Райденов. Ну да, только для обозрения красот они сюда и приехали. Но не их проблемы должны сейчас волновать Лину, Тиша важнее всех проблем, вместе взятых. А потому, сразу после десерта она извинилась и покинула общество мужчин. Нужно было принять ванну и подготовиться. На самом краю сознания билась трусливая мысль, что Норт засидится с друзьями допоздна, а, может быть, даже и до утра. И столь страшащее дело можно будет отложить на потом. На завтра. Или послезавтра. Но, с другой стороны, чем быстрее это случится, тем быстрее закончится. Эх, почему же она не спросила у нянюшки, сколько раз нужно совершить {это}, чтобы зверь не исчез.

***

Лина не стала долго разлеживаться в ванне, быстро ополоснулась и отправила Райду, которая помогала приготовиться ко сну, отдыхать. Княгиня сама выбрала короткую полупрозрачную рубашку, надела её и, забрав оба флакона с зельями, направилась в спальню Норта. Здесь её решимость закончилась. Что она скажет, когда мужчина войдёт? «Я согласна вам отдаться?», как в глупых книжках? Ай, ладно, может, он ещё не придёт. Всё же, старые друзья прибыли. Паника, а с ней и страх всё усиливались. Так, хватит, приказала Лина сама себе. Ничего страшного не происходит. Всё идёт по плану. А что у нас по плану? В руках были судорожно зажаты два флакончика. Значит, нужно выпить зелье из красного, и будь, что будет. Содержимое фиала было выпито. Теперь нужно ждать. Можно ждать в кресле, но не случится ничего страшного, если перебраться в постель, под одеяло. Здесь теплее. И так приятно пахнет. Пахнет Нортом.

От запаха ли или от зелья тело начало наливаться истомой. Жарко. Жарко и душно. И этот одуряющий запах. Раньше он так не чувствовался. Нужно открыть окно. Она подошла к окну и приоткрыла его, после чего стала в нерешительности, куда же пойти? В кресле холодно, в постели жарко. Кожа приобрела небывалую чувствительность и остро реагировала даже на прикосновения легчайшей рубашки. Так хотелось, чтобы по предплечьям, ключицам, щекам и спине пробежались нежные пальцы Норта. Лина даже застонала. Где же он? Только его губы, его руки могут унять разгорающийся пожар. Может, если лечь в постель, то удастся заснуть, и спасительный сон погасит пламя? Как же глупо она себя повела. Выпила зелье, не дождавшись мужа. Впору опять бежать его разыскивать и, извинившись перед друзьями, с которыми пришлось задержаться вместо того, чтобы провести ночь с молодой женой, тащить оборотня в спальню.

На востоке стало медленно светлеть небо. Не пришёл. Лина поняла, что заснуть не удастся, сняла с плеч лямочки рубашки. Невесомая ткань легко скользнула к ногам. Девушка перешагнула через неё и ушла в свою комнату. Там сама оделась в костюм для верховой езды и отправилась на конюшню. Верный Грат радостно всхрапнул, встречая хозяйку в столь неурочный час, и осторожно положил голову на её плечо.

– Грат, мой хороший, – пожаловалась коню Лина, – один ты всегда рад меня видеть. Ничего. Подумаешь, засиделся с друзьями. Это же друзья детства. Они уедут, и тогда Норт будет только мой. А пока давай немного разомнёмся!

Она сама оседлала и вывела во двор коня, подошла к замковым воротам.

– Ваше сиятельство, куда же вы одна? – караульный растерянно хлопал глазами, открывая одну створку ворот. Он не посмел отказать княгине.

– Я только немного развеюсь, и сразу вернусь обратно, Тосс, – Лина порадовалась, что запомнила имя этого добродушного увальня, тащившего вместе с другими парнями бричку в день её приезда.

Всадница проследовала наружу, а Тосс остался в замке, озадаченно почёсывая макушку. Такая стимуляция умственной деятельности дала свой результат, и он побежал будить близнецов, приставленных к княгине, чтобы сопровождать её на прогулках, когда князь не может составить ей компанию.

А Лина вырвалась на свободу. Наконец-то кипевшая в ней энергия нашла выход. Грат с восторгом подхватил предложенный бешеный темп и весь отдался пьянящему волшебству скачки. Хозяйка почти легла на его шею и, не замечая предательских слёз, шептала жеребцу те слова, что приготовила для человека. Для того, который так долго убеждал, что хочет её, и тогда, когда она решила пойти навстречу, решил провести вечер с друзьями. Только восходящее солнце замедлило их бег. Пора возвращаться. Напряжение, а с ним и обида на Норта понемногу проходили. Стал брать верх разум. Поступил бы так Норт, если бы ему прямо сказали: «Сегодня ночью я приду к тебе»? Нельзя обижаться на него за то, что он не читает мыслей. И, вообще, нельзя на него обижаться и обвинять в собственной глупости.

Лина повернула коня обратно. Ничего, что сюрприза не получилось. Сегодня она выберет время и скажет Норту, что согласна спасти Тишу. И будь, что будет.

Обратно возвращались уже медленнее. Впереди бежала длинная, весело скачущая по изгибам дороги, тень, послушно указывая дорогу к замку. Скоро будет тот поворот, откуда она впервые увидела замок на закате. Сейчас посмотрит, так ли хорош он, освещённый лучами утреннего солнца. Поворот. От замка несутся двое, видимо, Трай и Грай. Нехорошо получилось, в сердцах ускакала одна. Нужно будет пообещать больше никогда так не делать. Парни в ответе за неё перед князем. А сейчас в её распоряжении есть ещё несколько минут одиночества. Послушать утренний гомон птиц, вдохнуть полной грудью воздух, пахнущий немного лесными мхами, немного росной травой, немного пылью и конским потом.

Приятная усталость сковала тело. Полина пригнулась к шее коня. В этот момент что-то тоненько вжикнуло. Грат обиженно заржал, его ухо окрасилось кровью, а затем что-то обожгло спину под лопаткой. От места удара вниз побежало липкое тепло. Неужели в них стреляли? Княгиня изо всех сил старалась удержаться в седле, но мутная пелена быстро затягивала глаза, и уже сложно было понять, где верх, а где низ. Вот так. Неужели сейчас всё закончится? И её больше никогда-никогда не будет. Как Элонги. А потом, в самую короткую ночь в году, исчезнет её Тиша. Из последних сил, уже слыша топот приближающихся коней Трая и Грая, ведьма обернулась назад, откуда пришла стрела, и послала проклятие рукам, спустившим тетиву. А потом безжалостная тьма накрыла сознание.

Лина не видела, как прямо на лошади обратился в волка Трай и, обгоняя своего скакуна, помчался к ней. Как, почуяв беду, из замка неслась к месту происшествия полосатая тень. Как, словно из сгустившегося воздуха, опередив Норта, шагнула к ней нянюшка. И никто не заметил в поднявшейся суматохе, когда исчез тот, кто не побоялся направить орудие на ведьму.

***

Норт принимал гостей. Много лет делили они одну комнату на троих с Гленом Коэри и Дареоном Прайчетом. И сейчас друзья, прослышав о том, что он обрёл зверя, решили сделать небольшой крюк и навестить его в уютном семейном гнёздышке. Только мужчины начали обсуждать расклад сил в Ошеконе, как дверь распахнулась, и в кабинет, где они втроём расположились, вбежала Полина.

– Норт! Тиша… Норт, поцелуй меня! – глаза жены сверкали, на щеках горел лихорадочный румянец.

Кто бы сопротивлялся. Норт тут же забыл про находящихся рядом парней и с удовольствием ответил на просьбу любимой. Неужели ледяная корка страха тает? Что же дало этому толчок?

– Норт, пойдём, пойдём прямо сейчас! – наконец-то она произнесла те слова, которые назойливо кружились в его голове с самого момента его пробуждения в том лесу.

Или же он принимает желаемое за действительное? И Полина зовёт его не в спальню, а, скажем, в комнату ткацких станков? Вдруг, они ей тоже не нравятся?

– Кхм, может, будет лучше, если выйдем мы и переждём за дверью?

Ну, конечно, они же здесь не одни! Норту с трудом удалось сдержать своего зверя, которому так хотелось проучить того, кто стал помехой между ним и нани. Для того чтобы не сорваться, он крепко обхватил жену руками. К счастью для парней, у них хватило благоразумия правильно понять его горящий взгляд и быстро исчезнуть из кабинета, оставив молодых наедине.

– Что случилось, родная? – задал вопрос Норт, мысленно проклиная так не вовремя посетивших его друзей.

Но Полина пообещала всё рассказать вечером и, мило смутившись, удалилась. Вечер, когда он ещё настанет этот вечер? Пришлось присутствовать на нудном ужине, где его милая жёнушка превратилась в чопорно-официальную хозяйку замка. Всё же верные выводы он сделал. Его жена является прирождённой аристократкой. Ничем не выдав своих мыслей, она отсидела положенное время и, вежливо простившись с гостями, удалилась. Тигр рвался следом. Но нельзя во всём потакать зверю, иначе он возьмёт верх. Всё же жаль, что друзья заглянули всего на несколько часов. Придётся изображать примерного хозяина и дожидаться, когда они первые отправятся отдыхать. За графинчиком вина разговор льётся незаметно.

Дареон, признанный в их кругу красавчик и сердцеед, гордо сообщил, что нашёл в Торонге себе жену и вот уже скоро будет месяц, как он получил ипостась барса. Друзья посмеялись, вспоминая наставника Орша, как тот отчитывал молодого повесу за очередное похождение с очередной прелестницей и предрекал, что всё это закончится тем, что распутный дуралей наткнётся на неинициированную слабую ведьмочку, и обретёт с её помощью драного кота. Почему именно драного, никто из учеников понять не мог. На некоторое время наследник князя Прайчета успокаивался, но потом опять брался за старое. После не понять какого графина языки у друзей развязались, и Норт рассказал, что он именно так и обрёл свою ведьму, как предрекал Дареону наставник. Встретил незнакомую девушку в лесу, и у них произошло то, чего опасался каждый неинициированный оборотень. Но, к изумлению молодого Райдена, он не просто обрёл зверя. Он обрёл сильнейшего зверя. К сожалению, даже несмотря на парные знаки, ведьмочка до сих пор не желает признавать очевидного для каждого ошеконца.

После пили за скорейшее решение проблем Норта, за удачный брак Глена, который как раз возвращался из Торонга, заключив там перспективную помолвку, и, что немаловажно, признавался он, подняв вверх указательный палец, у него с невестой уже имеются полное взаимопонимание и любовь. Потом подоспели ещё какие-то важные тосты. И только тогда, когда за окнами стало сереть, друзья расстались. Гости, пожелав хозяину удачи в семейной спальне, разошлись по своим комнатам.

В спальне Норта встретила переворошённая кровать и сорочка жены, небрежно валяющаяся на полу. Что бы это значило? Ждала в его комнате, а потом ушла к себе? Или что-то случилось?

И вдруг, как толчок в спину. Норт еле-еле удержался на ногах. Человек только раздумывал, что бы это могло значить, а тигр уже понял – его нани в смертельной опасности. Превратился он в прыжке. Некогда было петлять по запутанным коридорам замка, а второй этаж – ну что он значит для ловкой кошки? Стоящий на воротах Тосс еле успел отскочить в сторону от промелькнувшей полосатой молнии. Нани, там впереди, его нани, и жизнь очень быстро покидает её. Тигр пронёсся мимо шарахнувшихся в стороны лошадей Трая и Грая и вскоре был уже около близнецов и нянюшки, появившейся около Полины неизвестно откуда. Няня приложила руки к окровавленной спине девушки и что-то быстро-быстро шептала. Не прекращая заговора, она оглядела троих растерявшихся мужчин, велела близнецам срочно мчаться за каретой, а Норту велела садиться на землю.

– Разделся уже, мой мальчик? Вот и хорошо. А теперь помоги снять одёжки с княгинюшки нашей, будем ей силу твою переливать.

Как же хорошо, что в такой ужасный момент есть женщина, которая поможет и подскажет.

– Няня, нянюшка, спаси. Спаси её, няня!

– Сам спасти свою девочку ты должен, касатик. Я, что могла, сделала. Вот так, сади её лицом к себе на колени, да прижимай к себе крепче, не укусит она тебя. Крепче, говорю! Некогда стыдиться, видишь, уходит жизнь из девочки нашей. Не стыдись, не стыдись, я тебя всяким видела, а своими ласками ты жизнь девочке спасаешь. И нет ничего в этом постыдного! Так, пошла сила. А теперь давай руку!

Старушка сама схватила правую руку Норта и полоснула невесть откуда взявшимся ножом по запястью.

– Одна на двоих у вас жизнь. И кровь одна на двоих. Делись, делись и кровью, и жизнью со своей нани делись, малыш!

Норт откинул назад голову Полины и поднёс запястье к её посиневшим губам.

– Экий неловкий, и так кровищи кругом хватает, ещё ты поливаешь! – привычное ворчание нянюшки помогало не скатиться в панику.

Несколько ли мгновений прошло, или целая вечность, но послышался грохот приближающейся кареты, и Норт, как был, с крепко прижатой к телу обнажённой женой, забрался в экипаж. Нянюшка велела парням прибрать все следы ранения, а сама взялась за вожжи. Опять он нёс её на руках по залам и коридорам родного замка, только взгляды домочадцев были не восхищённые, как совсем недавно, а подавленные и испуганные.

– Укладывай нашу княгинюшку сюда, и сам ложись рядом, – продолжала властно командовать Нариша. – Да что ты до неё и дотронуться-то лишний раз боишься?! Только твоя ласка и спасёт сейчас девочку нашу. Где ей ещё силы взять? Только у мужа. Вот, крепче, крепче. Так, как душа твоя просит, так и ласкай свою нани. А на меня не смотри, ведьма я, а не женщина!

Поначалу боязно было ласкать совсем бесчувственное тело жены. А вдруг, обидится, когда узнает? И уже никогда не простит его. Он же обещал. А потом пришло понимание. Даже если узнает, даже, если не простит и никогда больше не подпустит. Главное, будет жива. И Норт полностью посвятил себя излечению жены. Хотя, лечением это называла только нянюшка. А он ласкал. Покрывал поцелуями каждый участок кожи, добирался до самых потаенных уголков. И в один из вечеров был вознаграждён. С губ жены сорвался не стон боли, а стон удовольствия. Откликается его нани, значит, скоро вернётся.