ГЛАВА 13
– …нянюшка, спаси!…
…
– …режь, вот здесь, по цветку режь!…
…
– …будешь, как миленький лежать у меня будешь…
…
– …ещё кровь!…
…
– …узнает, обидится…
…
– …ждёшь, когда обижусь я?! Раздевайся немедленно!
Уплывающие обрывки разговоров изредка прорывались в сознание. Здесь, почти за гранью, было темно и спокойно. Ничего не болело, не было злых людей, не было проблем. Не было Тиши. Норта. Кто такой Норт? Тиша? Тишу нужно спасать.
– Тиша, – Лине казалось, что она кричит так, что её слышно на другом конце мира.
Рядом ворочалось что-то восхитительно тёплое, восхитительно твёрдое и мягкое одновременно, Её осторожно переворачивали, приподнимали, к губам подносили часть этого тёплого, и в рот бежала тёплая солоноватая струйка. Сил прибавлялось. А с ними прибавлялось и желание выбраться из тьмы. Желание слиться с источником этой живительной влаги воедино.
– Норт, – прошептала Лина после одной из этих странных манипуляций.
– Ну вот, уже Норт, – шепнули из темноты, – а то всё Тиша, Тиша.
– Норт, мы должны спасти Тишу!
– Я согласен, любимая! – шепнула на ухо тьма.
– Прямо сейчас!
– Я согласен, любимая!
– Помоги мне перевернуться на спину, мне тяжело это сделать самой.
– Э-ээ, для чего, любимая?
– Для того чтобы спасти Тишу.
– Выпей это, любимая.
Ко рту поднесли стакан, Лина несколько раз глотнула и незаметно уплыла в сон. А рядом лежал и глупо улыбался исхудавший и осунувшийся, но абсолютно счастливый Норт.
***
Проснулась Лина, когда уже было светло, это было понятно даже сквозь прикрытые веки. Лежала она на животе, нос упирался во что-то тёплое, а на попе было… тоже что-то тёплое.
– Норт?
– Ты проснулась?
– Да.
– Ты не сердишься на меня?
– За что?
– За то, что я нахожусь в твоей постели в таком виде.
Лина почувствовала, как к её боку прижимается что-то очень горячее и отметила, что ни на ней, ни на мужчине совсем нет одежды. И, к своему удивлению, не испытала никакого ужаса. Наоборот, по телу пробежала живительная возбуждающая волна. И стало очень приятно, что рука на попе напряглась и стала легонько поглаживать. Вверх, вниз. Вверх, вниз. Можно немного раздвинуть ноги. Вниз. Можно спрятать лицо под мышкой у Норта, тогда он не заметит, как щёки налились жаром. И вовсе не от стыда, а потому что… потому что! А пальцы такие ласковые-ласковые. Немного, совсем незаметно, приподнять попу. Понятливые пальцы, добрались туда, где так тянуло от щемящей тоски.
– Норт!
– Да, любимая!
Лёгкие поцелуи пробежались по спине, спустились вниз. Что же он делает?! Разве так можно? Голова приятно кружилась, и Лина не сдержала стон блаженства.
В это время в гостиной раздался хлопок закрывающейся двери, и там деловито зашуршали.
– Всё-то она знает, обо всём-то она догадывается, старая ведьма, – оборотень недовольно лёг рядом и прикрыл одеялом Лину и себя.
– Уже проснулись, детки? – раздался из-за двери жизнерадостный голос нянюшки.
– Нет, няня. Спим мы ещё, спим! – недовольно ответил старушке Норт.
– Вот и славно, что проснулись. А я княгинюшке бульончика принесла, – нянюшка зашла к ним в спальню. В руках у неё был небольшой поднос с огромной бульонной чашкой на нём. – И тебе не мешает подкрепиться, Нортушка. Иди на кухню, а я помогу Полинушке одеться и позавтракать.
– Няня, – Норт очень старался не зарычать, – я сам помогу своей жене одеться и позавтракать! А ты иди… на кухню!
– И то правда, чего это я твою работу буду делать, – покладисто согласилась нянюшка, поставила поднос на столик и, окинув напоследок спальню и её хозяев довольным взглядом, вышла.
Норт быстро натянул брюки, потом усадил Лину в постели, старательно обложил подушками, медленно, едва касаясь пальцами обнажённых участков кожи, помог надеть рубашку, после чего поднёс к её губам чашку с наваристым бульоном. Девушка сделала глоток, затем другой. К желудку побежала живительная влага. Тоже тёплая, тоже густая и чуть солоноватая, но не такая, которой её поили немногим ранее.
– Норт, – начала Лина разговор после того, как осилила почти полчашки бульона, – чем ты меня поил, когда я уходила за грань?
– Ты уходила, – только и сказал мужчина.
– Понятно. Своей кровью.
– Ты уходила! – ещё раз отчаянно сказал он. – Это был единственный способ тебя вернуть!
Полина медленно провела рукой по щеке оборотня.
– Совсем осунулся, глупый. Много раз пришлось давать кровь? Два? Три?
Оборотень опустил глаза и надолго замолчал.
– Больше?!
– Ты не приходила в себя почти две недели…
– И что? Каждый день ты поил меня своей кровью?!
– По два раза. Утром и вечером. А ещё я ласкал тебя! Ласкал твои губы, твои глаза, твои волосы, – говоря так, Норт подносил руку к губам, глазам и волосам девушки. Подносил, но не касался их. – Твою грудь. И… я ласкал тебя всю! Это был единственный способ удержать твою душу по эту сторону грани. Лина, я пойму, если ты больше никогда не глянешь на меня. И не буду тебя преследовать. Клянусь!
– Почему?
– Понимаешь, родная. Бывают такие ситуации, когда вдруг осознаёшь, что сделаешь для человека всё. Лишь бы он жил. Даже если это «всё» заключается в том, чтобы от него отказаться.
Лина дотронулась до руки Норта, на которой был знак. Ей остро захотелось провести пальчиками по загадочным обводам ведьминого цветка. Веточка роа была на месте. А там, где раньше цвёл волшебный цветок, густо, почти вплотную друг к другу, располагались полоски свежих шрамов.
– Теперь на знаке нет ведьминого цветка, – тихо шепнула она. – Получается, что ты отдал его мне, так?
– Тебе он был нужнее, любимая.
– Что? Повтори, как ты меня назвал?
– Любимая. Я обидел тебя, да? – сейчас Норт, как никогда, был похож на брошенного котёнка.
– Нет, что ты, мне нравится, – Лина поглядывала из-под ресниц, беспокойно теребя краешек одеяла. – Только… я тут подумала. Если твой цветок роа теперь у ведьмы, может быть, ты возьмёшь себе эту ведьму? И Тиша. Нам нужно спасать Тишу!
Норт отставил чашку с остатками бульона, присел на краешек кровати, опёрся локтями о колени, свесив ладони между ног, и опустил голову, заинтересовавшись рисунком на ковре. Встал, несколько раз прошёл до двери и обратно. Ударил кулаком о стену. Потряс головой, совершая внутренний диалог сам с собой.
– Я должен отказаться. Должен. Но не могу, – выдавил он. – Скажи, Росинилия, то, что ты сейчас предложила, это только из жалости к моему зверю?
Пришёл черёд Полины задуматься. Ещё до ранения она собиралась отдаться Норту для того, чтобы спасти тигра. А сейчас? Может, уже пора признаться ему и, в первую очередь, себе, что без своего оборотня уже и жизни не помыслит. Без его нежных рук, жадных губ, ласковых слов, что он шептал, когда ласкал бессознательное тело. А она помнит. Помнит, как это может быть восхитительно. Помнит и уже никогда не забудет. Но сказала она совсем другое.
– Не зови меня этим именем. Моё имя – Полина.
– Хорошо, буду звать Полина, – Норт успокоился и стал вежливо-холодным, чужим, совсем не тем Нортом, что Лина помнила. – Только я подумал, если уж к тебе вернулась внешность, ты захочешь вернуть и имя?
Девушка испуганно глянула на руки – с них исчезли рыжие веснушки и густые золотистые волоски, заглянула под одеяло – под рубашкой угадывалось похудевшее тело с налитой девичьей грудью.
– Если тебе недостаточно моих заверений, я принесу зеркало, и тогда сама убедишься, что морок спал полностью. За исключением волос. Волосы тёмные только у корней. Видимо, на них давно нет морока, и тебе приходилось самой их красить, так?
– Так, – Полине оставалось только кивнуть. – Только… можно пока сохранить мой истинный облик в тайне? Я расскажу! Я всё расскажу! Надеюсь, ты поймёшь меня, Норт.
– Ты красивая, – Норт подошёл, протянул руку, чтобы привычным движением поправить прядку, но в последний момент безнадёжно уронил руку.
– Не из жалости! – Полина глянула в грустные жёлтые глаза.
– Что?
– Я хочу быть с тобой не из жалости, а потому, что, – ну как объяснить этому непонятливому зверюге! – Потому, что хочу быть с тобой! И ласкать твой знак. И чтобы ты ласкал мой знак, и здесь, – Лина коснулась пальцами губ, – и здесь, – её рука коснулась напрягшейся груди, – и… везде!
Норт упал на колени, осторожно обнял девушку и уткнулся носом ей в ноги. А Лина стала перебирать волосы на его голове. Среди каштановых прядок она нашла несколько незамеченных ранее седых волосков. А мужчина всё не поднимал голову, только крепко, почти судорожно, прижимался к ней. Потом, не поднимая глаз, сдвинул одеяло и прижался губами к коленке, потом к другой, мелкими поцелуями опустился до пальчиков ног и поцеловал каждый.
– Как же я мечтал об этом, – его голос охрип. – Мечтал, чтобы вот так, открыто, целовать твои пальчики, – каждому пальцу опять досталось по поцелую, – колени, – обе коленки не остались без внимания. – Я так мечтал заласкать тебя всю!
Лине было одновременно и приятно, и боязно принимать эти ласки. Её кулачки сжались против воли, стараясь удержать эфемерную преграду-рубашку на месте, не позволяя мужчине двинуться выше.
– Ты всё так же боишься меня? – Норт, наконец, поднял взгляд, его глаза блестели, как будто от слёз. Но мужчины не плачут. Значит, показалось.
Девушка отчаянно замотала головой.
– Нет! Я совсем не боюсь! Только… ты не торопись, хорошо?
– Любимая, – было заметно, с каким удовольствием Норт произносит это слово, – ты ещё слаба. Я вообще не планирую сегодня этим заниматься.
Как же так? Лине хотелось ещё. Досадно пощипывал знак оборотня на запястье, требуя своей доли ласки, губы просили поцелуев, а внизу живота опять поселилась уже знакомая пустота.
– Ты сейчас похожа на обиженную ведьмочку, – оборотень легко коснулся пальцем носа своей княгинюшки.
– Я и есть обиженная ведьмочка, – заявила Полина, с улыбкой вспоминая нянюшкину фразу. Она боялась, что её решительность исчезнет.
– Родная, поверь, я хочу этого не меньше. А потому не намерен надолго откладывать наше воссоединение.
Норт вышел в гостиную, прикрыл за собой дверь, и там раздался весёлый трезвон серебряного колокольчика. Было слышно, как открылась и закрылась дверь, и послышался голос одной из горничных.
– Райда, принеси нам завтрак, – попросил её князь.
– Вам и… её сиятельству?
– Да, княгине и мне.
Послышался радостный сдавленный писк горничной, и сразу же хлопнула дверь. Норт вернулся в спальню и спросил Полину:
– Долго ты собираешься прятаться от всех?
– Я надеюсь, что нянюшка поможет принять мне прежний вид, – Лина просительно глянула на мужчину.
– У меня такое чувство, что моя няня знает о тебе намного больше, чем я, – немного обиженно произнёс Норт.
– Ты знаешь, – призналась девушка, – порой мне кажется, что она знает обо мне даже больше, чем я!
Молодые люди глянули друг на друга и впервые за долгое время беспечно рассмеялись. Именно в этот момент в дверь постучали, и в спальню зашла Райда с огромным подносом в руках. Она остановила растерянный взгляд на Лине, сидящей в хозяйской постели, перевела его на Норта, опять на Лину, и поднос с оглушительным звоном выпал из онемевших рук.
– Ваше сиятельство? Как же так? – в голосе девушки слышалась неподдельная обида. – А где же наша, – Райда голосом выделила последнее слово, – княгинюшка?
В спальню ворвалась разъярённая нянюшка.
– Опять эта непутёвая! Да сколько же можно?! – возмущалась она, осматривая причинённый разгром. – Стой! – приказала она горничной, пытающейся выскользнуть в приоткрытую дверь. – Ты немедленно до последней крошки соберёшь всё, что здесь учинила, и никому, слышишь, ни одной живой или мёртвой душе не проболтаешься, что наша княгинюшка выглядит по-другому!
– Но как же леди Полина? – хоть и слышались в голосе Райды предательские слёзы, но она упрямо подняла подбородок и переводила взгляд с Нариши на Норта, требуя у них немедленного ответа, что ещё за чужачка занимает место в постели их князя.
– Ох, дурында ты, Райда, как есть дурында, – нянюшка покачала головой. – Не узнала княгинюшку нашу, леди Полину! Исхудала она немного, как не измениться после такого?
– Райда, это я, – Полина улыбнулась всё ещё подозрительно поглядывающей горничной.
– Ох, голос и вправду ваш, ваше сиятельство, – девушка схватилась за щёки, жадно разглядывая новый облик госпожи. – Я… я сейчас же всё сделаю. И ну вот ни словечка никому, даже Тайке, не скажу, какой красавицей вы стали! Умереть мне на месте, если не так!
– Не забудь, перед двумя ведьмами клянёшься, – напомнила ей Нариша. – А теперь немедленно неси завтрак и принимайся за уборку!
Райда, взметнув юбками, умчалась из комнаты.
– Не волнуйся, княгинюшка, никому не выдаст тайну твою свиристелка, – успокоила Полину нянюшка, заботливо поправляя на ней одеяло.
***
Лине доставляло огромное удовольствие следить, как Норт ест. Он же, поймав её заинтересованный взгляд, щедро предложил небольшой кусочек бекона. Девушка медленно прожевала его и в ответ поднесла ко рту мужа горячий оладушек, спешно испечённый специально для неё Тироном. Мужчина забрал его весь, осторожно дотронувшись губами до краешков пальцев.
– Очень вкусный оладушек, – шепнул он. За это был вознаграждён ещё одним таким же.
– Ты совсем, как Грат, – рассмеялась Лина. – Ой, как он там?
– Лишился половины уха, но настрой имеет всё такой же боевой, – услышала она ответ. – А ещё я тут послушал, пока ты была в бреду и делилась своими секретами, и кое-кого приобрёл. Если не понравится тебе, отдам Грату. Он теперь у нас не просто жеребец, а привлекательный жеребец с боевым шрамом.
Сердце на миг остановилось. Неужели это то, чего она ждала так долго, и что уже не надеялась получить?
– Норт? Что? Скажи, скажи!
– Такую важную информацию можно только продать, княгиня! – важно заявил нахал.
– Покупаю, покупаю! – Лина радостно включилась в игру.
– Сто! Нет, двести! Нет, триста поцелуев! – начал свой торг Норт.
– Что вы, князь, – скромно потупила глаза его жена, – я согласна только на четыреста. И то, только в том случае, если вы сами меня научите целоваться.
– Княгиня, как можно? Вы не умеете целоваться?!
– Нет, ваше сиятельство. Муж не научил меня этому.
– Ну что ж, тогда приступим. Только имейте в виду, княгиня, учебные поцелуи в счёт не идут.
– Князь, не отлынивайте! – Лина с готовностью подалась навстречу таким желанным губам.
И Норт начал. Сначала его поцелуи были робкими и нежными, потом, после недовольного стона жены, стали приобретать всё большую силу и страсть. Потом, подбадриваемый её нетерпеливыми руками, он опустился на грудь и уделил внимание каждой напряжённой вершинке. Лина уже не стеснялась и направляла его голову то к одному, то к другому участку своей кожи. Она осмелела и взяла правую руку мужа в свои и начала уже сама осыпать мягкими поцелуями столь притягательный рисунок.
– Ты ещё узнаешь у меня, какими коварными могут быть бабочки! – произнесла она странные слова и несколько раз дотронулась до веточки языком.
– Я не учил тебя такому! – простонал Норт. – Ли-ина, я же не сдержусь!
– Это вам такая месть за бабочек, князь, – ответила девушка и опустила руку вниз по рельефному животу, остановившись на ремне брюк, провела пальчиком по его краю и добавила: – Или вы чего-то боитесь, князь?
– Я боюсь только одного – сорваться. Ты будишь во мне зверя, – жёлтые глаза приобрели тёмно-ореховый оттенок.
– Тишу я тоже люблю, но, будьте добры, князь, исполняйте свои обязанности сами! – краем сознания Лина удивлялась своей распущенности, но сердце, которое билось только благодаря мужчине, находящемуся рядом, гнало глупое сознание прочь.
Норт прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, а потом, почти простонав: «Я сдаюсь на милость победителя!», впился губами в губы жены. Это был поцелуй-страсть, поцелуй-безумие. Такой, что полностью отключил совсем не нужное сейчас сознание и выпустил на волю инстинкты. Жалобно затрещала пошитая с такой любовью рубашка, и мужчина опять набросился на грудь. Он сдвигал нежные холмики руками, зарывался носом в ложбинку, глубоко втягивая запах, потом опять облизывал каждый сосок и то легонько дул на него, то втягивал в рот, продолжая быстро ласкать его языком.
– Норт!
– Да, любимая!
– Мне хорошо!
– Да, любимая! – и поцелуи стали опускаться ниже, туда, где всё горело и требовало чего-то неизведанного. – Ничего не бойся, – прошептал он скорее для себя, чем для неё, усадил Лину на самом краю кровати, расположился на коленях между её ног и продолжил ласки.
Одной рукой осторожно, чтобы не потревожить едва зажившую рану, он поддерживал её за плечи, а другой нежно коснулся влажных лепестков, провёл пальцами вверх и вниз, слегка продвинув их вовнутрь.
– Не боишься?– спросил он.
– Ещё! – прохныкали в ответ.
И пальцы продолжили. Потом звякнул ремень, и по горящим складочкам провели восхитительно-нежным, восхитительно-твердым, восхитительно-желанным. Лина заёрзала.
– Боишься?
Если Норт сейчас остановится, то можно умереть.
– Не останавливайся!
И сладкая пытка продолжилась. Норт продолжил поцелуи, одновременно водя тем, чего Лина так боялась, вверх и вниз по промежности, иногда как бы случайно попадая вглубь самого её желания, чем вызывал некоторое напряжение и томительное ожидание. Вверх, вниз и немного вовнутрь. Опять вверх. Нужно подвинуться немного ближе. Вот так! Вниз. Вовнутрь. Придержать. Да! Глаза в глаза. Норт сначала медленно, а потом всё ускоряясь, начал извечный танец любви. Его толчки были резкими и быстрыми. Оба, и мужчина, и женщина забыли, что ещё сутки не прошли с того времени, когда она была без сознания. Важен был только этот момент, и только это действо. И отдаться нужно ему полностью. Иначе… не могут они иначе! Освобождение пришло одновременно, сорвав с опухших губ крики наслаждения.
– Вот так это должно быть, любимая, – произнёс Норт, укладываясь на спину и пристраивая изнемогшую жену сверху.
– Где ж ты раньше был, – решила покапризничать Полина.
– Прости, любимая, – мужчина легко поглаживал жену по попе. – Ох, и попадёт же мне от нянюшки!
– За что?
– Тебе прописан постельный режим!
– А я с неё и не вставала, – привела она неопровержимый аргумент. – И потом, у меня сейчас появилось столько сил, что я готова проскакать верхом на Грате до самых северных гор!
– На Грате пока не стоит, – возразил Норт, – достаточно одного меня, – и он игриво толкнул снизу бёдрами.
– Но проведать его нужно, – прошептала она, засыпая.
– Отдыхай, сильная ты моя, – прошептал на ушко муж.
Он так и пролежал всё время, пока Лина спала на нём. Лишь изредка касался губами голубоватой жилки на виске и медленно проводил рукой по спине и попе, срывая с губ жены очередной сладостный стон.
Просыпаться от нежных поглаживаний было необычайно приятно. А ещё, как это ни странно, было приятно осознавать, что она желанна. Вот прямо сейчас. Она всё так же лежала на груди у мужа, расположив ноги по обе его стороны.
– Князь, – укоризненно прошептала Лина, легко целуя крепкое плечо, – из-за ваших выпирающих частей мне неудобно лежать!
– А как неудобно этим частям, княгиня! – Норт взял рукой «выпирающую часть» и слегка пошевелил, касаясь вмиг повлажневших складочек. – Ну что, проверим, какая вы наездница?
– Я не могу выйти к Грату в таком виде!
– Плохо. Но не беда. Я постараюсь заменить его.
Норт приподнял жену, а потом помог ей «оседлать» себя. Лина замерла, осторожно опираясь на колени и привыкая к новым ощущениям. Страшновато. А оборотень на этом не успокоился. Он слегка толкнул её бёдрами и стал водить пальцем в том месте, где их тела соединялись. Колени сжались сами по себе, из горла вырвался стон. Немного приподняться. Нет, только не потерять! Опуститься. Опять приподняться, поёрзать. Удержать ласкающую руку там, где она нужнее всего. И продолжить. Нисколько не хуже, чем скакать на Грате, даже лучше. Можно самой задавать темп и срывать хриплые крики с губ мужа, и отвечать ему так же бессвязно. И упасть на него в изнеможении.
– Норт, как ты думаешь, в нашей ванне поместимся я и Тиша? – спросила Полина, немного отдышавшись.
– Тиша у нас чистый, а я взмылен, как призовой скакун, возьми в ванну меня, – попросил мужчина и, не дожидаясь разрешения, понёс жену в ванную комнату.
Пока набиралась вода, он успел показать, как можно использовать такие удобные бортики ванны. Ведь если опереться о них локтями и прогнуть спинку…
***
Ближе к вечеру в гостиной чем-то загрохотали.
– Ох, там няня! Ну и влетит же мне! Тебе же прописан полный покой! – пожаловался Норт, выбирая, какую же грудь поцеловать первую.
– Скажи, что это я тебя соблазнила, – предложила Лина и зарылась пальцами во взлохмаченные волосы.
– Придётся, – вздохнул соблазнённый, поочерёдно несколько раз лизнул обе притягательные вершинки, подумал и сделал то же самое с губами Лины. – Жаль, что спина у тебя не такая широкая, а то бы я ещё и спрятался за ней.
Представив, как здоровый мужик съёживается в комочек, чтобы спрятаться за её спиной от грозной нянюшки, девушка задорно рассмеялась и с удивлением отметила, что место ранения совсем не болит.
– Норт! Моя спина. Она совсем не болит!
– Да? Вот и хорошо. Ночью, когда нам никто не помешает, я тебе такое покажу!
Норт волевым усилием выбрался из постели, оделся и пошёл разыскивать одежду для жены. Как только он вышел из комнаты, туда ворвалась нянюшка.
– Восстановилась, девочка? Вот и хорошо, вот и славно! Сколько можно в постели разлёживаться. Уж и подданные заждались, и жеребчик твой чуть ли не говорить научился, всё узнать хочет, где его девочка задержалась. Ох и бесновался он, скажу я тебе. Как человек, ей-ей. Тоже по-своему переживал за тебя. Пришлось отвлечение ему подсунуть.
Говоря так, нянюшка заставляла стол разнообразными кушаньями. Только сейчас Лина поняла, как она голодна. К счастью, Норт вернулся с платьем, сам помог надеть его, и они дружно приступили то ли к позднему обеду, то ли раннему ужину.
– Нянюшка, – обратилась Лина к Нарише после того, как с большей частью принесённого было покончено, – я остаюсь и принимаю на себя обязанности и права хозяйки замка Райден. Но пока я ещё не готова расстаться с прежней внешностью. Вы можете помочь вернуть морок?
– Нет, – ответила старая женщина и, заметив, как заметались в страхе глаза молодой княгини, продолжила, – морок уже не вернуть, нет у нас с тобой ни волоска, ни чего другого той девицы, чью внешность ты носила.
– Что же делать? – жалобно спросила девушка.
– Назови своё имя! – приказала, не попросила, а именно приказала та, которую до сих пор все считали ворчливой и одновременно доброй нянюшкой.
Лина выпрямилась, посмотрела Нарише в глаза, перевела взгляд на Норта, опять на Наришу и, решившись, чётко произнесла:
– Дульцинилия Полина Одетта Гори, княгиня Райден!
Норт шумно, почти, как Грат, выдохнул.
– Старшая дей Гори! – изумлённо простонал он.
– Так я и думала, – превращаясь в прежнюю нянюшку, кивнула головой Нариша. – Всё идёт так, как и должно идти. Я помогу тебе, Дульцинилия Полина Одетта.
С этими словами ведьма вытащила из кармана пузатый хрустальный фиал, оглядела стол с остатками обеда, выбрала чистый бокал и вылила в него содержимое фиала.
– Это нужно выпить? – Полина вспомнила, как ей было плохо, когда она выпила зелье, изготовленное мачехой.
Нариша молча отрицательно покачала головой, после чего сняла с себя амулет молочного цвета, висящий на потемневшей серебряной цепочке. Лина и Норт оцепенели. Перед ними стояла совсем другая женщина. Высокая, черноволосая. Ширококостная, но совсем не полная, как прежняя нянюшка. И глаза. Из добрых светло-серых они превратились в два стальных холодных клинка. Ведьма во всей её ведьмовской силе. А та, что так долго была доброй няней Наришей, так же молча положила амулет в бокал с зельем, провела над ним рукой, отчего зелье яростно забурлило, и произнесла одно слово:
– Отпускаю!
Только после этого она посмотрела на притихших князя и княгиню и заговорила.
– Нашёл ты свою ведьму-судьбу, князь Норт Райден. Не нужна больше тебе старая нянюшка. Отдала я свой долг, – затем она обратилась к Полине: – Как станет кристалл совсем прозрачным, а серебро вернёт свой первозданный цвет, возьми его непременно своими руками из зелья, окунув в него все пять пальцев правой руки, и надень на себя. Когда надевать будешь, представь тот облик, что носить хочешь. Хочешь, красавицы неземной, хочешь, самого верховного князя Шаота. Слова сама придумаешь, из сердца они идти должны. И если желание твоё искреннее, то, как наденешь амулет, тот облик и примешь. Снимешь – вернёшь свой. И запомни, пока носишь чужой облик, не сможешь понести дитя, ни в одном, ни в другом теле! Пошла я, некогда мне с вами, и так задержалась…
С этими словами женщина вышла. Молодые люди недоумевающе переглянулись и выбежали вслед за ней. Но ни нянюшки, ни той странной ведьмы нигде уже не было.
– Вот так-то, – только и смог вымолвить Норт. Лина лишь согласно пожала плечами.
***
До самого вечера они ждали, когда амулет станет прозрачным. Зелье в бокале постепенно успокаивалось и тоже теряло свой мутно-болотный цвет, приобретая вид обычной воды. Настал момент, когда стало казаться, что в бокале находится только сияющая первозданной новизной серебряная цепочка. Неужели камень растворился? Лина, немного волнуясь, опустила руку в бокал. Пальцы слегка пощипывало, убеждая, что там находится не вода. Молодая ведьма прихватила цепочку и вытащила наружу кристально-чистый алмаз грушевидной формы величиной с лесной орех.
– Принимаю внешность гулящей девки Маритки! – уверенно произнесла она, надевая амулет себе на шею.
– М-дааа, – только и смог вымолвить до этого молчащий Норт.
Лина вышла в гостиную и оглядела себя в зеркало. Внешность Маритки вернулась полностью. Даже больше. Волосы опять стали короткими. Она ощупала тело. И наощупь она была Мариткой. Испугавшись, сняла амулет, ставший перламутрово-мутным, как лунный камень, и облегчённо вздохнула – она по-прежнему была Лией дей Гори. Полиной Райден.
– Придётся носить платок, – решила она, помещая амулет на место.
– И долго ты собираешься, – Норт замялся, подбирая слово, – носить это тело?
Он хотел обнять жену, но та отскочила в сторону.
– Нет, не прикасайся! Это тело чужое! Это не я! Понимаешь, даже наощупь не я!
– Я понимаю тебя, родная. Это будет, как измена. Я не буду касаться этого тела, даже понимая, что это ты.
Сидеть в спальне Лине не хотелось, и она вызвала горничных, чтобы те помогли собраться к ужину. Райда внимательно оглядела хозяйку и ничего не сказала. Девушкам было заявлено, что волосы пришлось состричь, чтобы приготовить зелье для скорейшего выздоровления княгини. Это объяснение полностью удовлетворило непривычно тихих болтушек, что, впрочем, не помешало им включиться в полемику, какую же причёску соорудить госпоже княгине. За дело взялась Таина. Она с энтузиазмом перебирала короткие прядки, стараясь придать волосам видимость того, что их много, потом со вздохом прикрыла своё творение платком и сообщила, что всё готово.
Появление на общем ужине княгини, ещё вчера лежащей в постели без сознания, вызвало бурю восторгов. Лина радостно улыбалась шумно приветствующим её подданным и с достоинством заняла место во главе стола рядом с мужем.
– Должен сообщить вам, друзья, что с сегодняшнего дня её сиятельство полностью принимает на себя обязанности хозяйки замка, – эти слова Норта породили ещё один шквал восторженных криков, и к окончанию застолья Лине стало казаться, что любое её слово или дело вызывает бурную поддержку и радость у подданных.
Как хорошо оказаться дома, среди родных, по-настоящему родных людей. Это был первый ужин за последние две недели, когда в замке опять зазвучал смех.
– А теперь пойдем, прогуляем Тишу и Грата, – несмотря на позднее время, предложила Полина мужу после ужина.
– Грат заждался свою хозяйку, – немного грустно улыбнулся Норт.
Непонятная печаль в голосе мужчины не осталась незамеченной. Но впереди ждал Грат и сюрприз, и Лина почти бегом направилась к конюшням. Она первая подошла к стойлу, где находился её любимец, и уже протянула ему припасённую морковку.
– Грат, миленький, как ты? – Лина собралась привычно чмокнуть жеребца в нос.
Но конь, поначалу радостно заржавший при звуках её голоса, вдруг предупреждающе всхрапнул и взвился на дыбы, опасно молотя перед собой копытами.
– Грат! Что с тобой?! – в голосе его хозяйки послышались слёзы.
– Выйдите! – приказал Норт испуганным конюхам. После того, как все вышли, он продолжил: – Твой конь не узнал тебя.
– Но, как же так?
– Родная, ты сама сказала, что под личиной стала совсем другой. Не обижайся на Грата, лучше посмотри сюда, – и мужчина указал на стойло, находящееся в дальнем конце конюшни.
Лина поспешно отошла от жеребца, всё ещё активно выражающего своё недовольство. Там, куда указывал Норт, над высокой дверью стойла кивала головой новая, прежде не замеченная лошадка. Буланая с тщательно расчёсанной гривой.
– Кобылка? Это кобылка, да? – княгиня подбежала к золотистому чуду и протянула морковку, припасённую для Грата. Морковка была благосклонно принята.
– Её звать Лаура. Ну, как тебе сюрприз? – спросил Норт, подходя ближе.
– Удался, – Лина вовсю налаживала контакт с лошадкой.
Та позволила погладить себя по переносице, почесать за ухом, услужливо подставляя то место, которое больше всего нуждалось в почёсывании, в общем, всячески выражала своё расположение.
– Опробуем? – предложил мужчина.
– Прямо сейчас? А почему бы и нет?
По просьбе Норта расторопные помощники оседлали обоих коней и вывели их во двор.
– Ну что? Опробуешь Лауру? – Норт похлопал по крупу игривой красавицы.
– Да, конечно, – рассеянно кивнула Лина. Её всё больше мучал один вопрос.
Не спеша, чтобы не потревожить недавнюю рану, они покинули замок, таким же неспешным шагом пустили лошадей и за его пределами. Давно отгорели за замковыми стенами последние отблески заката, и только любопытная полная луна охотно освещала их путь. Здесь Лина позволила себе снять амулет. Грат тут же узнал свою хозяйку и полез к ней за своим дежурным поцелуем, за что и был укушен ревнивой кобылкой.
– Вот так-то, брат, – с усмешкой поддержал его Норт, – ты сначала определись, за кем ухаживать будешь, а то не достанется тебе ни одна из наших красавиц. Хочу предупредить тебя сразу, свою жену я тебе не отдам!
Понятливый жеребец переключил своё внимание на Лауру. Кобылка, для виду поупрямившись, благосклонно подставила ловеласу своё ушко, в которое ей зашептали какие-то лошадиные нежности.
– Кажется, мы им мешаем налаживать контакт, – предположил мужчина.
– Давай пройдём к тому поваленному дереву, – поддержала его Лина, и первая свернула с дороги.
Они не стали снимать сёдла с лошадей, только закрепили уздечки на дереве, растущем неподалёку, и прошли к облюбованному стволу. Под ногами шуршала опавшая листва, пахло грибами и осенней сыростью. Одиноко ухал вдалеке филин. Мышь предусмотрительно прошмыгнула под корягу. Лес готовился к зиме.
– Тебе не холодно, родная? – забеспокоился Норт, усаживаясь рядом и прикрывая жену полой своего плаща.
– С тобой мне всегда тепло, – просто ответила Лина. – А теперь рассказывай.
– Дорогая, я думал, что это ты мне должна рассказать кое-что, – неуверенно начал оборотень.
– Не увиливай! Где Тиша?! – почти прокричала девушка.
Сердце часто-часто трепыхалось, тело начала бить не унимающаяся мелкая дрожь. Вот сейчас Норт скажет, что они опоздали, и Тиша исчез так же, как исчез зверь князя Эйдена. Или тигром пришлось пожертвовать, чтобы жила она, Лина. Так же, как и цветком роа. Как же так?
– Тиша? Тиша с нами, – обречённо ответил Норт. – Только…
– С ним случилось то же, что и с цветком? – сделала предположение девушка.
– Что? Нет, тигр со мной. Только я не могу обратиться.
– Почему? Мы опоздали? Я делаю что-то не так? Тебе нужна другая ведьма? Норт, говори, не тяни! Я переверну всю библиотеку, я найду нянюшку Наришу, и она нам поможет. Норт! Я всё для тебя сделаю!
– Я не могу обернуться, потому что верховный князь Шаот послал Зов, – пояснил оборотень, крепко прижимая к себе жену.
– Зов? Что это значит? – Лина подняла лицо со следами слёз на щеках.
– Как ты уже знаешь, его сын – принц Кортен – женился и обрёл зверя. По нашим законам, после обретения наследником зверя каждый оборотень имеет право бросить ему вызов зверя и претендовать на звание следующего верховного князя.
– И что теперь?
– Зов бросается зверю. Как только я обернусь, тигр не сможет противостоять ему и помчится на этот Зов.
– Давно брошен Зов?
– Той же ночью, когда тебя пытались убить…
– И почему ты ещё здесь?!
– Потому что здесь ты, любимая. Ты ещё слаба для дальней дороги.
– Норт, у нас впереди целая ночь для того, чтобы я рассказала тебе всё, что же случилось со мной на самом деле. Почему же я, старшая дочь герцога ден Гори, досталась тебе, а не принцу Кортену. А ещё за эту ночь ты должен сделать так, чтобы у меня стёрлись последние воспоминания о старой ране. А потом ты выпустишь Тишу.
– А знаешь, любимая, пожалуй, твою историю я могу послушать в дороге!