Глава вторая. Новый мир, пробуждение

Очнулся я так же внезапно, как и потерял сознание. Почувствовал, что тело лежит на чем-то мягком. Никаких камней, никакой воды. Первая же пришедшая в голову мысль была: раз я чувствую, значит, я жив. Попробовал легонько пошевелить пальцами. Получилось. Глаза решил не открывать. Лучше прислушаюсь, определюсь, где я, куда попал, что это за место и что это за «иной мир».

Справа падал свет, и вовсе не электрический. Сквозь прищуренные веки я понял, что там, скорее всего, окно, на улице день, и яркое солнце пытается пробраться в комнату. Пальцы на руке опять непроизвольно шевельнулись. Ощущения были какие-то пока непонятные. Что-то явно не так. А вот что именно — это вопрос. Прислушался. Где-то недалеко слышался тихий людской говор. Кудахтали куры, их было так много, что даже мелькнула мысль: уж не в курятник ли я попал.

Справа кто-то тихо посапывал. Я скосил слегка приоткрытые глаза направо. Что-то мешало мне смотреть — чьи-то волосы. Да что за напасть такая? Я машинально поднял правую руку, чтобы убрать эти волосы. И опять поймал себя на мысли, что рука у меня двигается. Убирая волосы в сторону, вдруг понял: да это же мои волосы. Но почему они такие длинные? Мягкие, шелковистые на ощупь, но почему длинные?

Я как мог потянул левую руку к голове — проверить, есть ли такие же волосы с другой стороны. Рука скользнула по груди и зацепилась за какой-то колыхнувшийся холмик. Внутри вдруг все похолодело. Я мгновенно догадался, что это за холмик, в своей жизни не раз такие в руках держал. Двумя руками сразу же проверил.

Сомнений не было — это была настоящая женская грудь. Я еще раз потрогал: мягкая и в то же время упругая, небольшая. Не спеша, озадаченно прошелся по всему телу, аккуратно всё проверяя. Да, меня поместили в женское тело.

Так, стоп. Спокойно, только спокойно. Никакой паники. Вспоминаем. Старушка сказала, что они перенесут меня в тело человека. И они перенесли меня в тело человека, но женщины. Ведь старушка ясно сказала, что это будет другой мир. Примем это как некую данность, которую уже не изменить. Скорее всего, тело Олега Векшина уже там похоронено со всеми воинскими почестями. Интересно, сколько же времени с того момента прошло?

Эй вы, там, наверху... Для чего-то же вам понадобился целый майор Российских ВДВ в теле этой молодой женщины здесь, а? Ладно, будем потихоньку узнавать сами. Видимо, никакой случайности в этом нет. К сожалению.

Потом сами собой пришли мысли: а что это за женщина? На руках кожа белая, пальцы длинные и сильные, сами руки ухожены. Тело крепкое, кожа молодая. Как же я теперь выгляжу? Симпатичная ли эта женщина или нет? Сколько мне лет?

— О чем ты думаешь, балбес, — выругал я сам себя.

Решил пока тихонечко лежать и всё обдумать. Потому что я не знал: во-первых, кто я, как меня зовут в этом мире; какой у меня, вернее, у нее, статус. А вдруг она уже замужем? Брр, вот же попадалово.

То, что я попал в другой мир, это уже ясно, раз произошли такие изменения. Может быть, этот мир даже и на Земле. Но пока непонятно, где и в какой стороне планеты он находится. Я когда-то немного читал про другие миры — супруга зачитывалась книгами о попаданцах. Я тихонечко приподнял голову и огляделся. Комната была довольно-таки большой. Лежал я на широченной кровати. Над ней был раскинут шикарный цветной балдахин, потолок и стены были обшиты красивой тканью.

На полочках разного размера по всей длине стен разместились небольшие статуэтки, у стен стояли аккуратные шкафчики с выдвижными ящичками, маленькие резные стульчики. Всё было сделано добротно, стильно, покрыто темным мебельным лаком. Стульчики обшиты темно-синей тканью с каким-то рисунком — под цвет стен, которые были обтянуты такой же тканью, но с вышивкой в виде различных красивых цветов.

В общем, антураж был очень интересный и никак не напоминал европейский. Справа около здоровенной, как аэродром, кровати спала молодая женщина лет двадцати. Она положила согнутую в локте руку на кровать, а на нее голову. Видимо, ухаживала за больной девушкой, в чье тело демиурги поместили меня.

Одета простенько, но чистенько. Одежда неизвестного фасона. Наверху висел какой-то плакат, написанный непонятными буквами. Кружочки, палочки, еще кружочки. И вдруг я понял, что могу читать написанное на плакате. Я могу читать эти буквы? Там было какое-то изречение кого-то из местных великих.

Главное — то, что я прочитал. Стал дальше тихонечко осматриваться. Чистенькая комната, и далеко не бедная. Так, ну это уже хорошо, хоть не в пещере на ветках и листьях очутился. Не надо будет на мамонтов охотиться.

Левее большого шкафа я увидел что-то похожее на книжные полочки, или, как мама говорила, этажерки. На них лежали какие-то толстые журналы, скорее всего, это были рукописные книги. А одна настоящая большая книга стояла на самой верхней полке. И вот тут-то я весьма удивился. Это была тёмно-синяя книга, настоящая толстая книга, на корешке которой потускневшими позолоченными латинскими буквами было написано «Библия».

Так, значит, я всё-таки на Земле. Другой мир — они так сказали. Раз здесь есть Библия, написанная на латыни, значит, здесь есть языки латинской группы, а уж английский и французский я знал. Правда, тут они могут по-иному называться, но не факт. Я опять повернул голову, потому что вдруг почувствовал легкий дискомфорт.

И сразу наткнулся на большие, круглые, красивые серо-зеленые глаза девушки, смотревшие на меня в упор с изумлением. Аж брови домиком приподнялись.

Она схватила меня за руку, потом быстро прижалась к моей груди и, отпрянув, еще раз посмотрела на меня. Схватила двумя руками за лицо, повернула голову в одну, потом в другую сторону.

— Ты наконец пришла в себя. Боги всё-таки услышали мои молитвы. Ты вернулась. Лежи, лежи, даже не шевелись. Ведь все вокруг говорили, что ты не выживешь, столько лекарей тут разных было. Я сейчас приведу нашего лекаря, который тебя выхаживал.

Девушка вскочила и метнулась к двери. Пробежала как вихрь через всю комнату и исчезла в коридоре. На улице раздался ее крик:

— Мама, мама, госпожа пришла в себя!!! Я за лекарем, присмотри пока за ней!!

Я сразу же машинально отметила про себя, что девушка обратилась ко мне первоначально на «ты», а на улице уже кричала, что «госпожа» пришла в себя. Ладно, не будем заморачиваться, всё равно позже узнаем. Главное, пока не спешить, вживаться и вникать. Вживаться и еще раз вживаться, как говорил герой Басова в старом фильме про разведчиков.

Если что, буду имитировать потерю памяти, но сначала узнаю, что случилось с этим телом, а то вдруг что не так. И еще: чтобы не попасться, надо перейти на мысли внутри головы от женского пола. Я подумала, я надеялась, я устала, я ушла, я пришла. Тьфу. А что делать?

В общем, комната мне понравилась: небедная, но и не кричаще богатая. Хотелось посмотреть на себя в зеркало, жуть как хотелось, чтобы успокоить душу. К сожалению, зеркала я так нигде и не увидела. Ой, не увидела. Открылась дверь, и в комнату вошла миловидная женщина средних лет, неся в руках какие-то деревянные коробочки, соединенные между собой такой же деревянной ручкой.

Улыбаясь, она быстренько подошла к кровати. Коробочки эти оказались аккуратными деревянными ящичками, поставленными один на другой и скрепленными между собой. Женщина присела около кровати, еще раз улыбнулась.

— Госпожа Роанна, когда моя Нанке крикнула, что Вы пришли в себя, я первым делом бросилась на кухню, собрала, что могла. Вот Ваш любимый рисовый супчик, вот бульон куриный, процеженный сквозь холстину, потому что пока Вы здесь столько лежали, вообще ничего не ели. Вас кормили с ложечки всего лишь какими-то черными отварами, которые помощница лекаря готовила, а также понемножку вливали в рот с ложечки куриного бульончика. Я Вам принесла всё это, чтобы Вы покушали и набирались сил. Вы не представляете, как мы рады, что Вы открыли глаза!

Она расплакалась. Ешкин кот, да что тут происходит? Ладно, пока просто плывем по течению. Зато я узнала, что девушку, в чье тело попал, зовут Роанна. А эта моложавая женщина, которой чуть больше сорока, — мама Нанке. Той самой девушки, чьи глаза первыми увидели меня и кого первой увидела я. Да, я увидела.

Дверь чуть скрипнула, показалась голова мужчины. Судя только по одной голове, он был очень крупный, борода, на лбу повязка из трех свитых плетеных ремней, кожаный фартук. Он боком протиснулся в комнату и только потом пробасил:

— Можно я зайду?

Женщина повернулась к нему:

— Ой, Виттор, и ты бросил свою кузню и прибежал?

— Ну конечно же, Франкис, когда твоя Нанке тут заорала на всю улицу, что наша маленькая госпожа пришла в себя, как же я мог остаться в стороне? Там еще народ собирается во дворе. Весть-то какая!

Женщину зовут Франкис. Нанке действительно её дочь, а кузнеца зовут Виттор, и он располагается где-то по соседству. Запоминаем. Да, со всей улицы люди собрались, сказал кузнец, когда узнали, что наша Роанна пришла в себя. Он улыбнулся, подошел поближе.

— Как Вы себя чувствуете?

Я улыбнулась в ответ:

— Да пока и не знаю, как. Пока не понятно, но главное, что жива. А это уже хорошо.

Тут я впервые услышала свой голос. Приятный, грудной, женский голос. А самое интересное было то, что я произнесла эту фразу на том же самом языке, на котором со мной разговаривали гости, и я отлично знала этот язык и понимала его. Фух. Значит, потихонечку память реципиента будет ко мне возвращаться.

Послышались еще шаги. Кто-то кому-то что-то говорил, просил уступить дорогу.

— А вот и лекарь идет, — сказала Франкис.

В комнату вошли Нанке и мужчина с женщиной. Женщина была одета в светло-лиловую рубашку, поверх которой было накинуто синее платье без рукавов, стянутое пояском по талии, а с левой стороны у нее на груди была вышита аккуратная белая пчела. Мужчина был одет примерно так же, но у него было не платье, а что-то длинное, напоминающее халат до колен. Да и ткань побогаче. Подпоясан был ремнем с белой пряжкой. Нашиты были уже две серебристые пчелы — слева и справа на груди.

Лекарь, а это был он, подошел поближе и присел на краешек кровати.

— Госпожа Роанна, я так обрадовался, как только услышал, что Вы пришли в себя. Вы понимаете, ведь почти никто не верил в то, что Вы очнетесь после таких страшных травм. Мы, конечно, поддерживали Вас, кормили как могли. Нанке с моей помощницей постоянно переворачивали Вас, массировали.

Девушка, то есть я, спросила:

— А сколько времени я здесь пролежала и что со мной произошло?

Лекарь внимательно посмотрел на меня, потом повернулся ко всем:

— А можете все выйти? Мы немного пообщаемся с госпожой, и мне нужно будет ее осмотреть.

Оказывается, в комнату набился народ с улицы, я и не заметила даже когда. Люди потихонечку вышли. Я указала глазами и на его помощницу. Лекарь повернулся, тоже — мол, выйди. Она беспрекословно подчинилась.

— Что случилось?

— У меня большая проблема. Я ничего не помню. Я не помню, как меня зовут. Я не помню, кто я, где я, чего, что и как, и кто все эти люди. Я вот только сейчас впервые услышала их имена. Я даже Вас не знаю и свое имя услышала от Франкис.

— Госпожа Роанна, тут ничего страшного нет. С теми травмами, которые Вы получили, вообще чудо, что Вы остались живы.

Тут он усмехнулся.

— Дважды магистрат приходил с коронером. Все хотели удостовериться, что Вы уже умерли. Ну да, он у нас занимается всеми этими вопросами при полицейском участке.

— А почему им так хотелось, чтобы я умерла?

— Ну, Вашу усадьбу хотели, видимо, себе забрать, но оба раза зеркало показывало, что Вы дышите.

— И сколько я так пролежала?

Он подумал:

— Ну, почти три месяца. Если точнее, то одиннадцать с половиной недель. Вас нашел кузнец во дворе. Вы упали с лестницы. Зачем-то полезли на крышу сарая, лестница под Вами сломалась, и Вы упали. Упали очень неудачно — спиной на камень. Вы еще и голову разбили, мне пришлось даже выстригать Ваши волосы немного на затылке, чтобы залечить рану. Так что, если Вы жалуетесь на то, что потеряли память, это всё временно, память потом обязательно вернется. Так уже бывало у многих с такими ранами.

— Доктор, но мне не хотелось бы, чтобы кто-то об этом знал, что я потеряла память. Мало ли что.

— Хорошо, это правильно. Сразу же найдутся те, кто начнет распускать сплетни или постарается это использовать. Нанке — вот этой девушке — Вы можете доверять полностью. Так, давайте я помогу Вам перевернуться на живот, мне нужно осмотреть Вашу спину.

Он помог мне перевернуться, взялся за рубашку:

— Я могу ее приподнять?

— Вы же лекарь, делайте всё что необходимо.

Он несколько раз прошелся пальцами по позвоночнику, спрашивал: «Тут не больно? А вот тут?» Потом несколько раз нажал в разных местах и опустил рубашку. Кстати, местная одежда для сна включала рубашку и штанишки, так что смущения я не испытала.

— Про Нанке. Насколько я помню (а я живу здесь с самого рождения, да и родители мои всегда здесь проживали, на этой улице), насколько я помню, Вы всегда с ней были вместе. У вас разница в возрасте в год. Вы на год старше Нанке, и Ваша мама по какой-то причине очень благоволила к Нанке, хотя Нанке попала в семью к Вашим соседям, которые содержат трактир. Это приличная пара, они очень хорошие люди. Им кто-то принес Нанке с места казни. Это было где-то через год после того, как взошел на трон Черный король.

Я отметила для себя все эти моменты. Значит, Нанке не родная дочь моих соседей. Её принесли с места казни? Хорошо, мы этот вопрос потом аккуратно спросим у Франкис, или лучше сейчас у лекаря.

— Так вот. И куда бы Ваша мама ни ходила, она постоянно брала с собой кроме Вас и Нанке. И на занятия, которые она оплачивала: и у монаха, и у Дирка.

— А кто такой монах? Ничего, если я немного порасспрашиваю Вас?

— Это нормально. Про монаха. Здесь живет, через два дома от вас на той стороне улицы, западный монах. Он раньше был кем-то при Старом Короле, а потом, когда всё случилось, он на время исчез, но через время снова появился. Готье, вроде, такое странное имя. Мы его все называем Отец Франциск, он так попросил.

— А кто такой Дирк?

— А Дирк — это Ваш сосед с той стороны, вот сразу через дом. Он раньше служил при Старом Короле в гвардии, даже был офицером. Потом долго просидел в тюрьме, вышел оттуда и поселился тут. А сейчас он старший охранник в «Доме Роз».

— А что такое «Дом Роз»?

— Это один из лучших гостевых домов в столице. Собственно говоря, это не совсем дом, а целый комплекс зданий. И он там старший охранник, отвечает за порядок, за то, чтобы гости вели себя прилично и культурно. Ваша мама постоянно туда ходила, у нее связи там какие-то, я часто видел ее возле ворот или идущей оттуда. Вот Нанке знает всё, что Вам нужно. Она Вам как сестра. Хотя для всех она Ваша личная служанка, но я-то знаю, что на самом деле между вами.

— Лекарь, а вот Вы упомянули несколько раз мою маму. Что с ней? Насколько я понимаю по ее отсутствию, ее больше с нами нет?

Мужчина как-то посерьезнел, вздохнул.

— Мама Ваша умерла пять месяцев назад. Внезапно. Она куда-то уходила. Насколько я знаю, ну, так люди говорили, что за ней кто-то приходил. Это было самое начало зимы. Ее потом нашли во дворе вечером. Она была без сознания, замерзшая, больная, и мы ничего не смогли сделать. И я там был, и лекарей вызывали из Центральной Королевской больницы, все старались помочь, но ничего не смогли сделать. Она не приходила в себя, даже не бредила, только тяжело и сипло дышала, и через несколько часов скончалась. Вам Нанке всё расскажет.

— То есть получается, я сирота?

— Ну, скорее всего, да. Потому что я не знаю, чтобы у Вас были какие-то родственники. Я как-то видел несколько раз монахов из Жемчужного монастыря, которые заходили к Вашей маме, но я не думаю, что это какие-то Ваши родственники.

Вот. Еще одна новая информация появилась — о Жемчужном монастыре. Сколько же всего нужно узнать. Я спросила:

— А вот мне очень есть хочется, но я слышала, что могут быть какие-то проблемы с едой у меня сейчас?

— Вы верно подметили. Вам можно и нужно сейчас кушать только мягкие супчики, жидкие кашки, курочку, куриный бульончик. Не забывать пить травяной настой, который моя помощница принесла (она будет приносить его еще каждый день). Но кушать Вам сейчас нужно понемножку, по чуть-чуть. Поели немного — и часика через два повторите столько же, потому что у Вас за три месяца желудок стал очень маленький. Если Вы сейчас с охотки всё покушаете, то могут быть очень большие неприятности с желудком. Давайте поправляйтесь. Если захотите попробовать встать, то только с помощью Нанке, потому что у Вас все мышцы, все нервы, всё тело пока в нерабочем состоянии. И поэтому Вы не сможете даже толком на ногах стоять. Поэтому просите Нанке, не стесняйтесь, она Вам как сестра, она все эти недели тут с Вами жила и спала.

— Лекарь, а такой деликатный вопрос: когда я пришла в себя, она назвала меня на «ты».

— Да, понятно. Я знаю, у Вас особые с ней отношения, но для всех она, повторяю, Ваша личная служанка. Всё, я тогда пойду. Завтра зайду еще раз и буду регулярно заходить, пока Вы не поправитесь. А сейчас моя помощница принесет Вам настой. Он, конечно, неприятный, горький, но Вы должны его выпить. И потом, уже вечером, разогрейте и выпейте второй раз. Сейчас я пойду и позову Нанке.