Глава шестнадцатая. Стычка. Император.

Утром я проснулась рано, в предвкушении сегодняшнего похода. Вчерашний проход по рынку меня воодушевил. Плюс я видела неприкрытое восхищение в мужских взглядах. Надо повторить. Позавтракали. Аймы уже не было. Подождали, пока поест прибежавшая из «Дома Роз» Тао, и важной процессией отправились на представление.

Я, Нанке рядом с зонтиком от солнца, сзади возвышающийся как башня Дорн в парадном костюме, чистые волосы прихвачены через лоб лентой, весь в ремнях, в руке меч в красивых ножнах, рядом с ним стройная, с высоко поднятой головой Тао, одевшая более праздничный наряд, с сережками, обручем, украшениями.

Это моя служанка, смотрите и завидуйте. Нанке так вообще надела на обе руки нефритовые кольца на запястья, я ей специально их дала, как и большие серьги в уши, и красивую заколку для волос.

Поздоровались с отцом Франциском, он как раз стоял у своей калитки. Он улыбнулся и пожелал удачи. Прошли через рынок, опять вызвав шквал внимания обоих полов. Уже подходя к площади «Трех павлинов» (ее давно так негласно уже звали), услышали впереди шум ругани.

Подойдя поближе, я увидела группу молодых подвыпивших людей, среди которых особо выделялся невысокого роста плюгавенький, разодетый в пух и прах молодчик, державший за шею испуганного торговца и хлеставший его ладонью по щекам. Быстро оценила обстановку.

Плюгавенький — с серебряной бляхой на поясе, а его спутники — с золотыми. То есть он не дворянин. А я сегодня как раз одела ремешок с золотой пряжкой поверх камзола — кстати, он там очень неплохо смотрелся.

Рядом стояли нахмурившиеся люди. Много людей, мужчины и женщины, среди них я увидела даже дворян, и все молчали. На выходе из переулка на площадь я вдруг заметила двух полицейских, и один из них был мастер Венар. И, судя по тому, что он не вмешивался, молодчик явно был из какой-то важной семьи, скорее всего сынок какого-то министра недворянских кровей.

Бросив назад Дорну и Тао, чтобы на всякий случай приготовились, но без моей команды не вмешивались, даже если меня ударят, я сделала шаг вперед. Я не знаю, какая рука меня толкнула на это, но внутренним чувством понимала всю неправильность происходящего и почувствовала, что обязательно должна вмешаться.

— Что здесь происходит? А ну-ка прекратить немедленно! — громко и строго сказала я своим красивым поставленным голосом, мгновенно обратив на себя внимание и парней, и всей толпы.

Плюгавенький, видимо, никогда не получал ни от кого отпора, поэтому, отпустив торговца, смотрел на меня с изумлением.

— Молодой человек, вы один из исполнительных судей районного суда, а это ваши слуги? — и указала пальчиком на толпившихся за ним дворянчиков. — Но даже если вы и судья, то согласно Уголовному уложению Империи, статья триста семнадцать, часть вторая, вы не имеете права применять физическое насилие к задержанному вне комнаты для допросов, если только он не совершает побег или иное противоправное действие. Этот человек задержан? Ваши спутники точно офицеры полиции?

Тут я, конечно, плеснула бензинчику в костерок. Назвать дважды дворян из знатных родов (а это по всей видимости они и были) низшими полицейскими офицерами было весьма смело и весело. В толпе сразу засмеялись. Плюгавенький начал багроветь и, видимо, сразу не смог найти слов.

— Ты!!! Ты!!! Сучка!!! — внезапно выпалил он.

— Статья сто четыре Уголовного уложения Империи, часть первая, гласит: простолюдина за публичное оскорбление словами лица, имеющего дворянский статус, бить палками пятьдесят раз. Насколько я вижу, у тебя, — ткнула я специально, — серебряная бляха на поясе. И кем бы ты ни был, ты простолюдин согласно Законам Империи, — спокойным, чуть занудным голосом произнесла я.

Боковым зрением еще раньше я увидела, что к месту нашей стычки справа поближе подошла группа мужчин. Господин, чуть сзади импозантный слуга и с десяток охранников. Машинально скользнув взглядом по охранникам, я вдруг увидела, что у них у всех мечи с эмблемой щита и скрещенных меча и лука. Имперская стража.

Быстро глянув на мужчин, пока плюгавенький оскорблял меня последними словами, я вдруг узнала слугу — это же Главный слуга Императора министр Хан, тот, что приходил к отцу Франциску. Значит, мужчиной впереди может быть только Император.

Мама дорогая, ну сейчас вам всем будет кино и немцы! Я повернулась к брызжущему слюной человеку, демонстративно начала платочком оттирать свой костюм, потом томным голосом произнесла:

— А можно без таких вот эмоций? А то ты мне уже весь мой новый костюм своими слюнями заплевал. Ты сейчас секунду назад нарушил статью вторую в части шестой Закона Империи «О статусах и чиноподчинении всего населения, а также служащих Империи». А до этого, кроме перечисленного мною ранее, — статью четыреста седьмую Уголовного уложения Империи в части применения физического насилия одного гражданского лица к другому. Избивая этого человека, ты уже совершил преступление и должен будешь быть наказан согласно строгости Имперских Законов, утвержденных Его Величеством Императором.

Я просто пела как соловей, не поворачивая голову вправо, хотя ой как хотелось бы увидеть реакцию. Я не знаю, чего меня так перло, просто не понимаю сама, я была просто в ударе. Но несло знатно, судя по тому, что плюгавенький собрался даже ударить меня. Он пару раз сжимал кулаки и дергался. Толпа молчала, молчали и его спутники. И тут он закричал:

— Мой отец — министр юстиции! — так вот почему мастер Венар стоял и молчал в тряпочку. — Одно его слово — и тебя продадут в рабство, а потом в бордель на Юг!!!!

— Уважаемый, для этого нужны веские основания и подпись Императора о лишении меня дворянского статуса. Думаешь, Император подпишет?

— Этот недоделанный Император подпишет всё, что мой отец ему прикажет! И плевал я на все статьи всех твоих законов, поняла! А сейчас я просто прикажу тебя вот тут же выпороть. А может, просто заберем тебя с собой и вдоволь повеселимся, прежде чем кинем в тюрьму, — и он гаденько засмеялся.

— Ну, положим, это не мои законы, а Имперские. И сейчас ты в присутствии сотни людей заявил, что ты плевал на Законы, подписанные Его Величеством Императором. Во-первых, ты обозвал особу Императора бранными словами, оскорбив не только Престол Империи, но и лично Императора. А еще громогласно заявил, что твой отец может приказывать самому Императору. Простолюдин без дворянства — и приказывает самому Императору???!!! А это, мой мальчик, уже измена. Государственная измена! И я даже скажу больше: это уже тянет на заговор, так как ты не один и с тобой четверо дворян.

— Во-вторых, рядом со мной стоит служанка, которая сломает тебе шею прежде, чем ты ко мне прикоснешься. А слева от меня — он уже сделал два шага вперед — находится мой личный страж, один из лучших мечников Империи, который отрубит тебе руки по самые плечи, как только ты попробуешь их ко мне протянуть. Но я не буду опускаться до таких мелочей. Тут и без меня есть кому тебя остановить. Я просто крикну! — и я заорала во все горло: — Измена!!!!! Стража!!! Заговор и измена!!!!

Тут уже мастеру Венару пришлось выбежать из своего укрытия и прибежать на мой зов. С ним было не менее десятка стражников с копьями — обыкновенный обход улиц.

— Мой отец — министр юстиции, сам господин Фертон, ты понял, мелкий офицеришка? Одно его слово — и ты не то что должности, ты жизни лишишься! Стоит тебя, а не меня, в измене обвинить! Схватить немедленно эту девку и доставить в тюрьму! Потом отец ею займется! — бесновался плюгавый отпрыск Фертона.

Я видела растерянность Венара, поэтому быстро шагнула к нему, наклонилась и шепнула:

— Сзади группа мужчин, впереди главный министр Хан и рядом с ним Император, который всё слышал с самого начала. Решайтесь, Венар. Больше такого случая не представится.

И пухлячок решился. Он повернулся к своим солдатам и рявкнул:

— Чего стоите? Вязать изменников и в тюрьму! Свидетелей хватает, и даже мы сами слышали его последние оскорбительные для Его Величества слова!

Солдаты долго ждать себя не заставили и выплеснули на оболтусов всю накопившуюся к таким вот недорослям ненависть. Бамсь — тресь древками копий, повалили на колени, стали вязать. Попытку возмущения дворянчиков пресекли крепкими ударами и подзатыльниками. Венар бегал вокруг и неистово руководил процессом и даже два раза кого-то из них пнул.

Мелкий Фертон сыпал проклятиями, пока не получил пинок Нанке прямо в зубы. Когда она успела бочком переместиться, я не заметила. Совершив этот подвиг, она тут же виртуозно вернулась на место. В толпе одобрительно засмеялись.

Раздались выкрики: «Так им и надо!», «Сколько можно!», «Госпожа такая молодец!», «Наконец-то хоть кто-то из дворян смог выступить в защиту простых людей!» — и всё такое подобное. Короче, сладость для моих ушей.

Внезапно я увидела рядом с Венаром одного из имперских стражников. Он что-то говорил Венару, тот кивнул и заорал:

— Отставить тюрьму! Приказано доставить изменников в Дворцовый трибунал!

Ого, это уже уровень разбирательств, где никто не сможет повлиять на следствие, так как Трибунал подчиняется только лично Императору.

Стражник подошел ко мне, учтиво поклонился:

— Барышня, мой господин просит Вас подойти к нему на пару слов.

Я повернулась направо. Император кивнул и поднял две руки, показав ладони. Бросив своим: «Я сама», поднялась на пригорок, чинно поклонилась.

— Барышня, сказать, что я был впечатлен, — значит ничего не сказать. Не всякий чиновник Империи знает законы так, как их цитировали Вы. Но откуда?

— Господин, просто в свое время моя мама приобрела особняк казненного по доносу судьи, и от него осталось много книг и сводов законов. И в определенное время я стала их читать, просто поняв для себя, что знание Законов облегчит мне общение с представителями властей. А так как все основные законы были приняты еще при отце нашего Императора, то их просто не стали менять. При прежнем короле они мало действовали по причинам, которые не хотелось бы называть.

— Вы сказали «мама», а отец?

— Отец погиб до моего рождения на войне, он был офицером. Мама умерла в начале этого года. Так случилось, что сильно простыла в поездке, и ей уже не смогли помочь. Это всё, что я знаю, — подчеркнула я, давая понять, что высказала ему официальную точку зрения, дабы потом, если что, не обвинили в обмане Императора. Ну и то, что он не назвал себя, — кого это заботит? Хотя...

Я глянула из-под вуали на мужчину. Он попросил меня представиться, так как пожелал запомнить мое имя. Я представилась с забросом удочки:

— Меня зовут Роанна Аньер, Ваше Величество.

Он удивленно поднял брови, господин Хан скользнул вперед с серьезным лицом, но Император остановил его жестом.

— И когда Вы догадались? — спросил он.

— Минуту назад, Ваше Величество. Во-первых, все охраняющие Вас воины имеют одинаковые мечи. На мечах у всех одна и та же эмблема подразделения — щит с перекрещенным мечом и луком. — Все вдруг машинально посмотрели на свои мечи. — Во-вторых, я видела такие мечи у людей в форме Имперской стражи несколько дней назад. Они сопровождали Вас, господин Хан, когда Вы посещали моего наставника и учителя отца Франциска. Мы с Вами поприветствовали друг друга у ворот, только я была одета по-иному. Я сначала обратила внимание именно на мечи, просто мимолетно, а потом узнала Вас. Ну а Вы не можете сопровождать кого-то иного, кроме Его Величества. Мне отец Франциск рассказал про Вас. Вот так вот, — закончила я, развела руки ладонями вперед в стороны и поклонилась.

— Вы меня сейчас выдадите, — засмеялся Император. Потом он вдруг попросил меня снять вуаль.

— Я хочу увидеть и запомнить Ваше лицо, госпожа Аньер. Не часто можно встретить даже мужчину с такими познаниями и прекрасным воспитанием. А отец Франциск когда-то и меня учил. Теперь я понимаю, откуда такая изысканность, знания и поставленная речь.

Я не стала медлить, так как желание Императора равно приказу. Наклонила голову вниз, прибрав вуаль, сняла полностью шляпку, улыбнулась заранее и подняла на Императора глаза.

Чтобы увидеть, как широкая добрая улыбка медленно сползает с его лица. Он сильно побледнел и судорожно хватал воздух. Министр Хан рванулся вперед, потом посмотрел на меня и тоже побледнел. Твою ж маму! Они, похоже, или мертвеца, или привидение увидели.

Я сделала недоуменное лицо, вдруг поняв, что во мне оба они увидели мою маму. Да что ж такое? Что такого произошло двадцать лет назад, что так сейчас напугало и Императора, и его верного слугу? К его чести, он быстро взял себя в руки. И сразу спросил:

— А Ваша мама никогда ничего не рассказывала про Императорский дворец?

— Нет, Ваше Величество. Единственное, отец Франциск как-то сказал уже после ее смерти, что мама была двадцать лет назад служанкой во дворце и чудом спаслась. Ну, вы сами знаете, по какой причине ей надо было спасаться.

— Ну да, конечно, служанкой... Всё может быть, всё может быть. Двадцать лет назад, — пробормотал Император.

Министр Хан же смотрел на меня пристально. Я видела такой же взгляд у женщины, сопровождавшей герцогиню Андольскую.

— Ваше Императорское Величество, я могу идти? А то у нас куплены места на представление, и мы немного опаздываем. Конечно, если Вы позволите.

— Конечно, идите, госпожа Аньер. Вы себе просто не представляете, как Вы мне сегодня помогли.

— Ваше Величество, если бы не Ваше присутствие, еще неизвестно, кого бы послушал мастер Венар. Он прекрасный полицейский, у нас с ним хорошие отношения, но вы же слышали, как и чем угрожал ему отпрыск министра. И кстати, если этот сынок так кричал свободно на улице, а не только в компании своих прихлебателей, значит, подобное он часто слышит дома от отца и своих близких.

— Вы еще раз правы, госпожа Аньер. И что-то мне подсказывает, что нам суждено будет встретиться, и не один раз.

Он вдруг первым мне поклонился. Я сделала ответный поклон, увидев, что мне поклонился и министр Хан. Это уже даже не звонок, а колокольный звон. И я не дура, чтобы не понять. Документы, мне нужны как воздух документы.

Я поблагодарила его еще раз за помощь и ушла в сопровождении слуг, физически ощущая их взгляды своей спиной.