Глава девятнадцатая. Мамино письмо.

Я повернулась к Анфине и внимательно посмотрела на нее. Она понимающе кивнула и вышла из кабинета. Я смотрела в ларец и не знала, с какого свитка начать. Ладно, возьмем вот этот, из позолоченной, в дивных узорах, толстой жаккардовой ткани.

Развязала атласные тесемки и развернула. Это был Брачный договор между королевством Вальронд и королевством Энгер, согласно которому наследный принц королевства Энгер Фрэнсент Энгерский вступает в брак с наследницей герцогства Андольского герцогиней Клориндой де Анн. Далее в документе были расписаны земли, подарки с обеих сторон, какие обязательства берут на себя супруг и супруга.

Под документом стояли подписи короля Энгера; как свидетели подписались король Дарвинксвилла, герцог Дюссенский, герцог Андольский, все министры двора, и внизу — размашистая подпись старого Императора. И прикреплены три печати на шелковых шнурках — Энгерская, Андольская и большая Императорская.

Я помнила из рассказов отца Франциска и Нанке, что принц Энгерский и его супруга герцогиня Андольская были казнены во время переворота, что и послужило причиной выхода обоих королевств и герцогства Дюссенского из Империи. Из договора становится понятно, что они имели на это полное право. Старый король своими руками создал Империю, а непутевый сынок всё полностью разрушил.

Какое отношение это имеет ко мне? Наверно, всё же имеет, раз мама хранила всё это в ларце под двумя замками. Возможно, она как раз и служила казненному принцу, и он доверил ей на хранение такие важные документы, поэтому нынешний Император и его приближенные видят во мне её.

Свернула свиток и аккуратно завязала тесемки обратно. Следующий свиток был на малиновой плотной шелковистой узорчатой ткани, покрытый красиво вышитыми золотыми львами и тиграми, связанный белыми атласными тесемками.

А вот это уже было само свидетельство о заключении династического брака между королевством Вальронд и королевством Энгер. От королевства Энгер — наследный принц Фрэнсент Энгерский, а от королевства Вальронд — герцогиня Клоринда де Анн.

Далее следовали подписи, условия и всё такое разное политическое. И к прежним подписям добавилась витиеватая роспись специального посланника Северной Империи Великого князя Цаннена, младшего брата Императора, и большая круглая печать Императора Северной Империи.

Это какими же недалекими надо было быть старой Императрице и ее сыночку, когда они подняли руку на такую коалицию? На что они рассчитывали? Что ничего не будет? Или им было всё равно на собственную страну? И как следствие всего потом случился разрыв всяких отношений между королевствами, ликвидация самой Империи и резкое охлаждение в отношениях с Севером.

А ведь оттуда шли основные промышленные товары, включая такие, как порох, дорогие ткани и разные предметы с Запада. Королевство Дарвинсквилл и королевство Энгер вышли из состава Империи. Только герцогство Андольское, в котором давно стояли имперские гарнизоны, возглавляемые сторонниками нового короля, осталось в составе уже королевства Вальронд.

Аккуратно свернула свиток, завязала тесемки и положила на стол рядом с первым документом. Вытащила из ларца третий свиток. Он был поскромнее: темно-синяя жаккардовая ткань с серебристыми нитями, связанный красной тесемкой. Развернула и начала читать.

Мои ноги задрожали, в глазах потемнело, и я тихо опустилась на стул. Потом отдышалась, собралась с силами и стала читать дальше.

Это было Свидетельство о рождении, выписанное в Жемчужном монастыре, гласившее о том, что такого-то числа, такого-то года герцогиня Клоринда де Анн родила девочку, рост ее — пятьдесят три сантиметра, а вес — четыре тысячи триста граммов. Она имеет отличительные отметки в виде крупной родинки под левой грудью, а также симметричные маленькие родинки по обеим сторонам сзади левой стопы.

Отцом девочки записан принц и генерал гвардии Фрэнсент Давиль Энгерский. Девочку нарекли именем Роанна де Анн Энгерская. Под документом стоят подписи самого Святого Настоятеля Жемчужного монастыря, настоятеля монастыря Святого Духа, четырех священных монахов обоих монастырей (видимо, сан такой) и главного магистрата Жемчужного острова господина Сейла. А также Имперская печать магистрата и печати двух монастырей.

Это была самая настоящая бомба. У меня, конечно, были смутные догадки, что мама как-то была связана с дворцом. Но прочитанное полностью переворачивало все мои прежние представления. Родинку под своей левой грудью я видела, когда не раз смотрелась в зеркало. Аккуратно сняла туфельку, поставила ногу на стул и сняла носочек.

Обе черненькие точки на месте, сзади на стопе по обеим сторонам, как и написано в Свидетельстве. Вот, значит, как. Но ведь была же казнь, все видели. Сотни людей смотрели на казнь на дворцовом пирсе. Ладно, этому должны же быть какие-то объяснения.

Достала из ларца длинную деревянную шкатулку. Темно-красная, украшенная тисненым золотым андольским гербом. Я с замирающим сердцем открыла ее. Там лежала прекрасной работы заколка для волос, длинная, выполненная из серебра. А вот навершие заколки впечатлило.

Оно было из чистого золота в виде Андольского герба, вот только у льва глаза были рубиновые, сам он был украшен маленькими бриллиантами, а с кончика меча свисали три подвески в виде нанизанных на тонкую витую золотую нить ограненных бриллиантов. В самом верху маленькие, а внизу крупные.

(Для тех, кто не понимает: представьте себе длинную курительную трубку. Мундштук — это серебро, а вот там, где трубка загибается вверх, поместите золотого льва, всего украшенного драгоценными камнями, стоящего на задних лапах, с тремя коронами на голове, держащего в лапах меч острием вниз. И подвески свисали как раз с этого острия.)

Значит, это мамина родовая подвеска. И теперь она моя по праву моего рождения. Я положила ее обратно в инкрустированную гербом шкатулку. На дне ларца лежало еще два больших конверта и черная коробочка. Я взяла первой коробочку и открыла ее.

На бархатистой внутренней ткани расположилось золотое кольцо, украшенное редким крупным черным бриллиантом в золотой оправе, украшенной мелкими алмазами. На самом черном бриллианте расположился миниатюрный Андольский герб, выполненный из золота.

Я надела на средний палец — как будто на меня делали. Сняла, положила обратно в коробочку, убрала в ларец, как и все свитки.

Открыла первым синий конверт. Это было заверенное печатями и свидетелями завещание Святого Настоятеля Жемчужного монастыря, который оставлял всю свою долю из всего добытого помимо Императорского заказа жемчуга своей троюродной племяннице, герцогине Клоринде де Анн, а также ее потомкам. А именно — три десятых части. Завещание было написано еще при жизни настоятеля. Он отказался от своей доли ради племянницы. Вот и ответ, почему мама получала такую крупную финансовую поддержку от Жемчужного монастыря.

Последним остался красный конверт. Это было послание лично мне, от мамы. Защемило в груди, глаза стали почему-то влажными. Что это? Почему какая-то невидимая рука схватила меня внутри за грудь? К горлу подкатил ком, аж перехватило дыхание. Получается, это тело не только стало моим, теперь и я сама ему принадлежу полностью?

«Моя дорогая любимая доченька.

Если ты сейчас читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых, и я не смогла сама тебе всё рассказать, хотя очень хотелось. Я собиралась сделать это, я ждала смены власти, так как при нынешнем короле и его прихвостнях любое неосторожное слово стоило бы нам смерти. И не только нам.

И поэтому я как могла уберегала тебя от нашего прошлого. Когда двадцать лет назад несправедливо обвинили и казнили твоего отца, мы еще не знали, что и нас ждет такая же участь. Именем новой королевы нам было обещано помилование, со ссылкой на дальние острова.

Она сама явилась в тюрьму и лично зачитала нам свой указ. Мы все поверили, что на следующее утро нас поведут на пристань, чтобы посадить на корабли. Женщин и детей. Всех родственников мужчин, казненных по приказу новой власти.

Ночью недалеко от нас произошел пожар. Это подлецы сожгли живьем третью супругу Императора вместе с ее десятилетним сыном, а заодно и более двух сотен высокопоставленных полководцев, чиновников и министров старого Императора в тюрьме дворцового Трибунала.

Это был заговор не столько против самого Наследного принца, сколько для уничтожения всей элиты, выросшей при Императоре и буквально по крупицам создававшей Империю.

И я, и твой отец были в ближнем круге Наследного принца. Я занимала пост старшей статс-дамы его Дворца, а твой отец командовал Первым корпусом Гвардии и был другом Наследного принца с детства. Никто не мог подумать, что часть офицеров корпуса окажется такими подонками.

В приложении к моему письму есть список всех, кто в ту ночь предал и Наследного принца, и нас. Когда у тебя появится возможность, отомсти за нас, если я не смогу сделать это сама или не доживу до такой возможности.

Когда нас, связанных, повели на пирс, ко мне тихо приблизился один из гвардейцев и шепнул, что нас никуда не повезут, а будут топить в море. Я должна была набрать побольше воздуха и ждать помощи под водой. И он аккуратно повязал мне сзади на связанные руки белую ленту.

Нас привели на пирс, где вместо кораблей мы увидели смеющуюся королеву, нового короля и ряды гвардейцев с пиками. Нам быстро надели на шею веревки с привязанными к ним тяжелыми камнями. По команде короля мятежники стали теснить нас к краю пирса.

Тех, кто пробовал сопротивляться, еще и кололи пиками. Гвардейцы были пьяны, как и сам новоиспеченный король. Я тогда еще крикнула королеве, что ее подлость никогда не останется безнаказанной.

Когда ко мне кинулись с мечами ее прихвостни, я, набрав побольше воздуха, сама спрыгнула с пирса в море. Опускаясь на дно, увидела, как ко мне метнулись три фигуры.

Через мгновение я смогла уже дышать, так как меня поместили в подводный колокол, который используют ныряльщики, чтобы передохнуть во время добывания жемчуга и набрать снова воздуха. Затем меня одели в теплые одежды.

Мы долгое время еще находились под пирсом, и только когда стемнело и во дворце продолжилась оргия, смогли тихонько выбраться из воды. В порту нас давно ждал корабль, где меня надежно спрятали.

Святой Настоятель Жемчужного монастыря — это мой дядя по линии матери. Он когда-то рассорился с семьей, был вычеркнут из семейного реестра, но я поддерживала с ним отношения втайне от отца и матери. Никто не знал, что мы переписывались, а иногда и виделись, когда он тайно приезжал по своим делам в столицу герцогства. Он всегда делал мне щедрые и богатые подарки.

Судьба ведь не дала ему возможности иметь детей. Через шесть месяцев я родила тебя, и первые три года мы жили при самом монастыре. Но после того, как по доносу казнили магистрата острова, там оставаться стало уже опасно. Поэтому по совету дяди мы перебрались в столицу, где он сразу после твоего рождения купил нам эту усадьбу. И постоянно помогал нам и оберегал нас.

Были два момента, когда меня узнали бывшие дворцовые слуги, хотя я и изменила прическу, и старалась не посещать людные места. Один из них попытался шантажировать меня, а второй написал донос в Трибунал. Донос был перехвачен человеком, который находился на содержании монастыря, а шантажист просто исчез.

Мы жили с надеждой, что когда-то всё изменится к лучшему. Я не могла сообщить родителям о том, что сумела остаться в живых, так как они жили под жестким контролем в своем замке, окруженные множеством шпионов как короля, так и обеих королев.

Я не хотела создавать смертельную опасность ни нам, ни им. Поэтому я за все эти годы никогда не приезжала в Андол и даже не решилась дать им хотя бы маленькую надежду, не то что весточку.

Я оставляю тебе мамину заколку, которую она подарила мне, и наш родовой перстень, подаренный мне моим отцом. Моя верная служанка, рискуя собственной жизнью, смогла вынести из дворца часть украшений, включая родовые драгоценности, а также все документы.

К большому сожалению, через два года она была выдана предателем из бывших слуг. Сам он сейчас живет припеваючи. Я внесла его в свой список. Пожалуйста, не забудь о нем.

Нанке принадлежит к древнему роду герцогов Дюссенских. Ее отец и мать, с которой мы были подругами с самого детства (и не только подругами), были тайно казнены в следующем году после заговора. Удалось с помощью дяди подкупить тюремщика, который вынес маленькую Нанке и передал ее монахам, а они смогли аккуратно подбросить ее нашим соседям.

Сама я не могла этого сделать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Я сохранила ее одеяльце с гербовой вышивкой, а также золотой кулон ее матери, переданные мне тайно тюремщиком через монахов-посредников. Если ты нашла ключи, значит, уже нашла и всё мною перечисленное.

Я очень хотела бы быть рядом с тобой, увидеть, как ты выходишь замуж, подержать на руках твоего первенца. Но если ты читаешь это письмо — значит, мне это не удалось. Доченька, всегда помни, кто ты, помни, через что мы прошли. Я верю, что ты сумеешь отомстить и за отца, и за меня, и за всех невинно убитых в те дни.

Твои бабушка и дедушка будут любить тебя так же, как любили меня. Найди их. Целую тебя, солнышко мое. Твоя мама навсегда».

Слезы сами тихо текли по моим щекам. Я очень долго еще сидела в каком-то оцепенении и держала в руке мамино письмо. Потом опомнилась, вытерла слезы, достала последний черный конверт. Это как раз и был мамин список с перечислением имен и должностей.

Некоторые имена были вычеркнуты с пометкой «умер». Мама отслеживала тварей и вносила изменения, если кто-то из них повышался по службе, наоборот понижался, или уходил из этого мира по естественным причинам. Всего там в списке было сто шестнадцать имен. Король, обе королевы, их окружение. Чиновники (с удовлетворением нашла там имя министра юстиции), военные офицеры. Я дочитала список до конца, свернула и убрала обратно. Сложила всё в ларец и заперла его на оба ключа.

Открыла дверь, позвала стоявшего там слугу и попросила пригласить госпожу Анфину. Когда она вошла в комнату, я сидела с отрешенным видом, смотрела в сторону и выстукивала пальцами по столу марш из прошлой жизни.

— Роанна, тебе удалось что-то узнать? — спросила Анфина.

Я подняла на нее еще влажные глаза. И, видимо, она увидела там что-то такое, что вдруг почтительно остановилась, сложив руки впереди, как на приеме, и вся напряглась.

— Госпожа Анфина, — спросила я ровным тоном, — если я скажу, не открывая ларца, что имею полное право носить фиолетовую вуаль, вы мне поверите? Присядьте.

Она тихо присела на краешек стула у стола. Поверила сразу — видимо, умение прекрасно разбираться в людях наделило ее хорошей чуйкой.

— Там много разных документов. Они прояснили очень многое, даже очень. Но мне нужно официальное подтверждение моего статуса. Для этого мне необходима поездка в Андол. Все последующие ответы находятся там. Я знаю, что в Вашем прекрасном заведении часто останавливаются водители караванов, которые ходят на Север, так?

— Да, госпожа Роанна. И даже сейчас я только что видела господина Челиджа, одного из самых опытных караванщиков, имеющего сильный военный отряд. Мне пригласить его сюда?

— Я думаю, что пока не надо. Просто поинтересуйтесь, сможет ли он, конечно, не забесплатно, доставить одну дворянку и ее служанку в Андол. Я была бы Вам очень благодарна и не забыла бы об этом в будущем. Ну и порекомендуйте меня ему так, чтобы путешествие не стало неприятным.

На последних словах я сделала легкий нажим. Анфина ответила, что немедленно свяжется с Челиджем — может, он посоветует того, кто выходит раньше. И как только что-то прояснится, передаст мне послание через Дирка. Я поблагодарила ее, взяла под мышку ларец и вышла из комнаты, провожаемая ее тревожным взглядом.

Я не боялась, что она кому-нибудь о сегодняшнем расскажет. Такого не случится: она великолепно умела просчитывать всё далеко вперед, и, думаю, давно догадывалась, что моя мама не из простых дворцовых служанок. А мне нужно будет использовать все связи Анфины.

Я решила, что всё равно мне придется взять у нее заложника, вернее, заложницу, но это потом. Сейчас нужно срочно попасть в Андол.

Дорн встретил меня невозмутимым взглядом, предложил понести ларец, но я отказалась, сославшись на то, что тогда ты уже не охранник. Лучше охраняй меня, а ларец не тяжелый. Попросила сделать крюк, и мы прошли через мастерскую ювелира.

Попросив Дорна подождать в зале и вручив ему ларец, я прошла в кабинет мастера. Увидев меня, он встал, тревожно вглядываясь. Я сказала ему, что сегодня нашла все документы. Он вздохнул и, выйдя из-за стола, опустился на колени и низко склонился до самого пола.

— Если вы нашли все документы, то смею ли я теперь с радостью назвать Вас Ваша Светлость? — спросил он.

Я приказала ему подняться. Ювелир поднялся и почему-то заплакал. Я спросила его о причине слез, и он ответил, что с детства знал моего отца, так как ранее служил королевской семье Энгеров. Но по приказу короля перебрался сюда. И очень сожалел, что не смог ничем помочь, когда случился заговор. А потом однажды, через несколько лет, к нему пришла моя мать с одним из монахов. С этого момента он и служил ей. А теперь с радостью будет служить мне.

Дома я решила ничего не говорить Нанке, вообще ничего. Сказала, что документы есть, но основное мы всё узнаем в Андоле. Надо собраться, чтобы быть готовыми к поездке в любой момент, как только подберут караван и назовут время отправления.