Глава двадцать первая. Герцогиня Вилина де Ан Андольская.

Я всё переживала, что в город пропускают до определенного времени и мы можем не успеть, но всё обошлось. На входе у нас проверили бирки, сверили написанное на них с подорожной, спросили о цели прибытия. Я не стала врать, сказала, что приехала со служанкой повидать свою бабушку.

На вопрос, где моя бабушка живет, сказала честно: она работает и живет в замке. Ну не соврала же. И первый раз тоже. Караульный почесал подбородок и сказал:

— А вот в сам замок просто так попасть вы не сможете, так как первоначально, по заведенному тут обычаю, вам надо будет в ратуше взять деревянную бирку-пропуск. А для этого объяснить, кто и зачем вам нужен в замке. А без такой бирки часовые на воротах даже говорить с вами о входе в замок не станут и не пустят.

Я спросила, а что, если мы попросим позвать бабушку к воротам. Он подумал и сказал, что по этому поводу никто ничего не говорил. Попробуйте, но это всё опять же будет зависеть от тех воинов, которые будут стоять в карауле на воротах в данный момент.

И объяснил, как нам пройти к замку. Идти до круглой площади у Ратуши, и там повернуть направо во вторую улицу. Она и выходит прямо к воротам замка. Мы поблагодарили его и двинулись в путь.

Город начался сразу после того, как мы прошли ворота. Мощеные камнем улицы, двухэтажные дома, ближе к центру даже трехэтажные, везде убрано и чисто. На подоконниках практически везде стояли горшочки с цветами, под некоторыми окнами были приделаны длинные ящики с посаженными там цветами.

Сильно пахло душистой геранью. Часто между домами попадались открытые пространства, превращенные городскими властями в уютные тенистые скверики со скамейками. Там виднелись гуляющие люди.

Вышли на саму площадь. Величественная трехэтажная ратуша с длинным балконом над парадным входом возвышалась над площадью своей высокой башней со шпилем. На самом верху башни были установлены настоящие круглые часы, показывавшие 18 часов 45 минут.

Не задерживаясь, мы свернули во вторую улицу и стали подниматься по ней вверх. Через пару сотен шагов улица закончилась, и мы вышли на открытое пространство перед замком.

Сам замок стоял на куске скалы. К воротам в широкой и высокой башне вел длинный многоарочный каменный мост. Высокие стены, и я насчитала с этой стороны аж семь башен. В глубине, за высокими стенами, возвышался толстый и высокий донжон — главная башня замка, увенчанная высоким шпилем с флюгером на верхушке.

Когда мы подошли к самим воротам, то я сразу увидела подъемный мост, две металлические решетки, поднятые вверх. Внутри ворот, по обоим сторонам проезда под крышей, расположились галереи для стрелков. Добро пожаловать, враги.

У ворот снаружи находились два стражника с копьями, еще двое стояли внутри ворот, а дальше прогуливался мечник, видимо, старший над караулом. Сверху из-за зубцов маячили еще две фигуры с луками. Серьезно всё как.

— Барышни, если вы пришли наниматься на работу, то сначала покажите ваши бирки из ратуши, и вообще уже поздно, — сказал один из воинов.

Второй подошел как раз на нас посмотреть. Мечник, увидев какое-то движение у ворот, передвинулся ближе ко входу.

— Мы пришли не наниматься на работу. Мы приехали специально из Рианола для встречи с Ее Светлостью.

Солдаты заржали, глядя друг на друга. На их смех подошли два воина из глубины ворот.

— Вы это серьезно? Вы давно на себя смотрели? А это что у вас за спиной такое необычное? А ну-ка снимайте, я быстро проверю, что там, — смеясь, спросил один из воинов.

Конечно, мы выглядели как две служанки в наших соломенных шляпах и с неведомыми здесь сидорами за спиной. Воин протянул руку к Нанке, но она резко ее отбила.

Чтобы сразу погасить нарастающий и ненужный конфликт, я крикнула:

— Мечник, Вы старший караула? Подойдите сюда!

И постаралась вложить в свои слова столько властности, насколько смогла. Повернувшись же к воину, тихо сказала: «Еще раз протянешь руку — лишишься головы». Он почему-то поверил и быстро отошел в сторону.

— Что тут у вас? Кто вы такие и почему сопротивляетесь досмотру? — резко спросил быстро подошедший мечник. Но в его голосе не было полной уверенности, видимо, в происходящем он увидел что-то неправильное.

— Месяц назад Ее Светлость посетила Рианол. Не так ли? Ее сопровождал отряд под командой высокого светловолосого воина, так?

— Ну так. А какое это имеет отношение к вам? И зачем ты спрашиваешь о Дереке? — грубовато задал вопрос воин, но по какой-то причине шикнул на всех четверых копейщиков.

Я, глядя ему в глаза как можно спокойнее, произнесла:

— Сейчас ты пойдешь к Дереку и скажешь, что девушка, которую они несколько дней всем отрядом по велению Ее Светлости искали в Рианоле, сама пришла в замок. Скажешь, что его зовет хозяйка вот этого кольца. — И протянула сжатую в кулак правую руку к его лицу.

Герб на кольце он, судя по изменившемуся взгляду, узнал мгновенно, потому что быстро сменил тон.

— Госпожа, я сейчас немедленно позову капитана Дерека. А вы, трутни, быстро отошли от барышень на пять шагов! Или мне повторить? И молчать до моего прихода!

Видимо, Дерек был недалеко, так как появился через пару минут, и, судя по тому, как он быстро дожевывал на ходу, его оторвали прямо от ужина. Старший ему что-то объяснял на ходу, тот кивал.

Я наконец сняла шляпу и отдала ее в руки Нанке. Подошедший воин по имени Дерек смотрел на меня не отрываясь, потом он чуточку сощурил левый глаз, сжал губы. Я улыбнулась и протянула к его лицу руку с кольцом.

— Узнаете это кольцо? Вижу, что узнаете. Узнаете меня? Вижу, что узнаете. Тогда на рынке я не знала еще, кто я, а ваша активность меня озадачила так, что мне пришлось скрыться и спрятаться от вас. И выяснять потом, кто это такие меня ищут. Время прошло, и многое прояснилось, особенно после встречи с Его Величеством. — Это я специально ввернула.

— Ваша мама? — вдруг взволнованно спросил он.

— Моя мама умерла в начале года от сильной простуды. А секретную комнату, где хранились все ее документы, я обнаружила только после вашего отъезда. Все вопросы потом. Я всё расскажу Вам, я вижу, что Вы хорошо мою маму знали. А сейчас просто прошу доложить обо мне Ее Светлости. Эта девушка со мной, Ее Светлость знает ответы и на ее вопросы.

Дерек повернулся, не задавая больше вопросов, шагнул назад и сделал приглашающий жест рукой. Мы пошли следом за ним. Уходя, я услышала, как старший обругал воинов:

— Сколько вам, балбесы, говорить, что нельзя лезть туда, куда не просят? Если вы до сих пор не поняли, то это ваша проблема. Ну как голов лишитесь?

В замке, несмотря на вечернее время, вовсю кипела работа. Что-то куда-то несли, раздавались голоса, то там, то сям виднелись занятые слуги. В левом углу у стены тренировались на деревянных мечах два десятка воинов. Чуть дальше служанки развешивали постиранное постельное белье.

Из-за угла как раз вышли три женщины с большими деревянными тазами, наполненными бельем. Мы уже подходили к парадному крыльцу, над которым нависал полукруглый балкон. Неожиданно средняя женщина, которая была в возрасте, охнула, выронила таз и, выпучив глаза, села прямо на задницу на мостовую.

Я повернулась к ней. Подошла ближе, приказала служанкам немедленно ее поднять. Они послушались беспрекословно — видимо, что-то такое всё-таки было в моем голосе.

И, глядя женщине в глаза, я четко произнесла:

— Я не она. Я не привидение. Не пугайтесь, я не призрак, я всего лишь ее дочь.

Повернувшись к служанкам, приказала:

— Отведите ее к скамейке и пусть присядет.

И, чувствуя на себе глаза всей троицы, вернулась к Дереку. Он невозмутимо сделал опять приглашающий жест в сторону парадной двери. Мы поднялись по широкой лестнице на площадку, где две лестницы уходили полукружьем по правой и левой стене. Везде были украшения, стояли вазоны с цветами.

Подошли к большим резным позолоченным дверям, у которых дежурило сразу шесть служанок. Одна из них пошла нам навстречу. Дерек коротко приказал доложить о нем Ее Светлости. Повернулся к нам и попросил подождать. После того как служанка вошла внутрь, его быстро попросили зайти. Через пару минут он вышел, широко открыл дверь и, поклонившись, сказал, что нас приглашают войти.

Мы с Нанке вошли в большую красиво украшенную комнату. Справа я увидела три высоких окна, в которые были вставлены самые настоящие стекла. Слева у стены вытянулись три служанки, справа — еще две. У противоположной стены, в конце комнаты, стоял невысокий столик, типа журнального. За ним на подушке сидела показавшаяся почему-то знакомой женщина лет шестидесяти. Седые волосы туго стянуты в пучок на затылке, заколоты простой шпилькой. На столике перед ней стояла тарелка с фруктами, красивый кувшинчик и изящный стеклянный стаканчик.

Справа у стола стояла та самая женщина, что была тогда на рынке. Она внимательно смотрела на нас. Мы подошли, сделали глубокий поклон. Нанке тоже сняла шляпу и держала обе в руке.

— Госпожа, это же... — начала было женщина, но герцогиня остановила ее жестом:

— Фиола, подожди.

Сама она поднялась из-за столика и, как была босиком, пошла ко мне. На ней было одето простое светлое домашнее платье — видимо, человек уже никуда не собирался перед сном выходить.

Подошла ко мне ближе. На меня нахлынули какие-то смутные воспоминания, видения. И тут вдруг осенило: да ведь мы похожи! Это что, наверно, родовое, что внучки так похожи на своих бабушек?

Герцогиня была ниже меня, примерно по кончик моего носа, поэтому всматривалась в меня снизу вверх. Ее взгляд был сначала тревожен, она как бы что-то искала на моем лице, на голове, потом глаза ее ласково посмотрели на меня. Она подняла правую руку, взяла меня за голову, повернула влево, потом вправо.

Что-то мешало мне смотреть. Она взяла меня ладонью за подбородок, а потом провела большим пальцем по щеке, как будто что-то вытирая. Ее глаза стали влажными.

— Я что, плачу??? — вдруг дрожащим голосом спросила я.

Она утвердительно кивнула, потом закрыла и открыла глаза. По ее щекам тоже покатились слезы. Я не выдержала. Я вообще не понимала, что у меня внутри происходило. Что-то очень сильно сдавило грудь, стало тяжело дышать. Вдруг слезы полились сами собой, и я натурально заплакала.

Она притянула меня к себе и левой рукой наклонила мою голову себе на плечо и прижала.

— Поплачь, моя девочка, поплачь. Ты теперь дома, тут уже можно всё, — проговорила она с какой-то грустью.

Я сама, по какому-то наитию, обняла ее и прижала к себе. Раздался громкий голос Фиолы:

— Выкажите уважение молодой хозяйке!

Все служанки опустились на колени, склонив головы, а Дерек встал на одно колено, опершись на меч. А затем и сама Фиола опустилась на колени. Я оглянулась — в открытых дверях в том же положении застыли и те шесть служанок. Вот это дисциплина. Остались стоять только мы с бабушкой и моя Нанке.

Я попросила герцогиню присесть, так как я привезла мамино письмо — оно всё разъясняет. Все ответы в нем. Усадила ее, сама же сказала Фиоле поднять служанок. Обернулась к Дереку:

— Капитан, спасибо за то, что проводили нас. Мы с Вами еще не раз будем встречаться. Можете сейчас заняться своими делами.

Он поклонился и вышел.

Я положила перед бабушкой мамино письмо, синий конверт и деревянную шкатулку. Герцогиня решила начать с маминого письма, достала самые настоящие круглые очки в металлической оправе. Я села на подушку рядом.

Нанке осталась стоять. Пока ее время еще не пришло. По мере прочтения я увидела слезы на бабушкиных глазах. Оторвавшись, она сказала, что никто никогда не догадывался о связи дочери и моего троюродного брата — это просто стало для всех нас неожиданностью.

Затем она взяла синий конверт, внимательно прочитала и вздохнула. Я спросила:

— Мне теперь надо пятку показывать?

Она легонько хлопнула меня ладошкой по плечу, потом притянула к себе и поцеловала в лоб:

— Я давно всё знаю, расскажу за ужином.

И опять вернулась к маминому письму. Потом подняла на меня глаза:

— Тут написано о Нанке. Кто это?

Нанке сделала два шага вперед:

— Это я, Ваша Светлость.

Тут герцогиня улыбнулась:

— Смотри, как ты выросла. Ты ведь еще не знаешь, что у тебя есть дедушка и бабушка, а также старший брат. Они знали, что ты родилась в тюрьме, узнали от тюремщика, что он вынес тебя и передал монахам. С тех пор они много лет искали тебя по всем монастырям. А ты вот где, оказывается, была. Немудрено: моя дочь и твоя мама были подругами детства, и не просто подругами, и обе были потом фрейлинами королевы Энгера.

Нанке как-то суетливо достала из мешка свое синее одеяло:

— Вот, мол.

Я достала из шкатулки ее кулон. Но герцогиня сказала, что она и так видит без украшения и одеяла, кто перед ней стоит. И прозвучало имя — Нанке де Пон.

— Такое имя тебе дала твоя мама, и об этом написала в своей последней записке из тюрьмы.

Я услышала, как удивленно вскрикнула Фиола. Герцогиня достала из шкатулки шпильку для волос, посмотрела на нее, и слезы тихо потекли по ее щекам.

— Эту шпильку подарила мне моя мама. Я ее подарила дочери, а теперь она твоя. Да и вообще всё теперь твое.

Потом вытерла слезы платком, вздохнула, повернулась к своей личной служанке:

— Фиола, быстро меня одеть. Собрать всех слуг и гарнизон замка во дворе. Ворота закрыть, часовых — сюда в строй.

Минут через десять вбежала служанка и доложила, что все собраны, даже кухарки с кухни. За это время герцогиню одели в красивое черно-красное платье, украшенное золотым шитьем, в волосы вставили шпильку, почти копию той, что досталась мне. Мы вышли на тот самый балкон над входом.

Внизу я увидела много голов и море глаз. Герцогиня подвела меня к самому краю балкона и громко объявила:

— Это моя родная внучка, дочь моей Клоринды, герцогиня Роанна де Анн. Все ее приказы и распоряжения отныне выполнять как мои собственные или самого Его Светлости. А теперь всем выразить уважение молодой хозяйке герцогства Андольского!

Внизу все разом, как по команде, опустились на колени, и только воины встали на одно колено.

— И еще, — продолжила герцогиня, — вот эта девушка является нашей дорогой гостьей, пока за ней не приедут ее родные. Это герцогиня Нанке де Пон Дюссенская.

Я успела метнуть взгляд налево, чтобы увидеть буквально вылезшие из орбит глаза моей подруги.

Она недоуменно посмотрела на меня. Я кивнула головой — всё так и есть.

В ответ она зло сощурилась — ну погоди.