Глава двадцать вторая. Как хорошо, когда ты дома.

Герцогиня приказала накрыть стол в семейной столовой на первом этаже. А еще распорядилась нас переодеть. Фиола по моей просьбе провела меня в мамину комнату. Там всё оставалось нетронутым с момента ее отъезда. Одежда в шкафу, мебель, большое зеркало и столик перед ним.

Я подошла к окну, раздернула темно-зеленые шторы. Из окна открывался прекрасный вид на город, порт и море вдали. А еще на стене висел огромный портрет — я никогда не видела маму вот так вот. Если честно, то я ее вообще никогда не видела, только в воспоминаниях настоящей Роанны. Теперь понятно, в кого я пошла внешностью.

— А можно мне приготовят эту комнату, если это возможно? — спросила я.

Фиола ответила, что для Вашей Светлости нет ничего невозможного. И это Ваша комната.

Вошли три служанки, принесли несколько красивых платьев, обувь. Я выбрала одно из них — мне было всё равно какое. Фиола тут же распорядилась начать уборку в комнате, указала служанкам, что сделать, откуда и какое белье принести.

Затем представила мне всех троих, сказав, что с этого момента они будут служить мне, пока Ваша Светлость не подберет себе служанок по своему желанию. Я поблагодарила ее, и служанки помогли мне переодеться.

Одна из них предложила мне поправить волосы и сделать прическу. Я достала из своего мешка шкатулку и подала ей мамину шпильку. Девушка быстро и профессионально уложила мои волосы и заколола их уже моей заколкой. Из зеркала смотрела совсем другая Роанна. Неужели прическа и заколка с золотым львом так меняют лицо?

Одна из девушек сопроводила меня в столовую, сама потом вернулась в комнату. Герцогиня сидела за письменным столиком в углу комнаты и что-то писала. Увидев меня, сказала, что пишет письмо герцогу Дюссенскому о том, что нашлась его младшая сестра, и приглашает его приехать и забрать сестру.

Письмо гонец повезет уже завтра рано утром. Я кивнула, так как уже думала о том, что придется на какое-то время расстаться с Нанке. Еще бабушка добавила, что завтра отправляет гонца с письмом в Рианол для моего деда.

Пришла Нанке — ей тоже выделили комнату, сделали прическу. Она надела поверх бирюзового платья мамин медальон. Смотрелась грустно. Подошла ко мне:

— Почему ты мне сразу всё не рассказала? Ведь знала еще в Рианоле?

Ей ответила герцогиня:

— Она всё правильно сделала. Не обижайся на нее. И тебе не сказала там, кто ты, и не сказала, кто она. Мало ли что могло произойти. А сейчас вы обе признаны официально. Мною. А мое слово в этой Империи много значит. И не только в этой.

Потом повернулась к столику, открыла один из ящичков и достала черную полированную шкатулку. Подошла к Нанке, открыла ее. Там лежала прекрасной работы шпилька, увенчанная золотой птицей с рубиновыми глазами, с бриллиантами по всему оперению.

— Пока твоя бабушка не дала тебе ваше родовое украшение, прими этот подарок от меня. Я давно знаю и хорошо дружна с твоей бабушкой, и отлично знала твою маму. Прими, не стесняйся. Наклони голову.

Герцогиня вставила ей шпильку, вынув ту, которой до этого служанка закрепила ей прическу. Моя Нанке что, плачет? Я первый раз увидела, как она плачет уже взрослая. Мелкими мы часто плакали, когда иногда получали трепку от мальчишек, наказание или первый раз познакомились с травкой под названием крапива. Бабушка обняла ее и похлопала по спине:

— Поплачь, поплачь, столько держалась как маленький воин.

И пригласила нас сесть за уже накрытый стол. Служанки зажгли свечи, отошли и стали у стены. Герцогиня махнула им рукой:

— Идите, мы сами справимся. Когда закончим, позовем.

Когда они вышли, она подняла самый настоящий бокал с вином. Не забыть потом спросить, откуда стекла, откуда стеклянные стаканчики, бокалы, фарфоровые тарелки — всё, чего не было в Рианоле даже в изысканном «Доме Роз». После тоста за воссоединение мы с Нанке буквально набросились на еду.

И говядина, и овощи, и даже запеченная утка с лимонами и яблоками. И настоящий хлеб. Север, похоже, живет своей жизнью. Интересно, откуда всё это берется, но это потом.

За ужином я узнала, что, когда в Рианоле на рынке Фиола и Дерек меня увидели, бабушка поверила им сразу. Потому что когда один увидел — это одно, но когда оба заявляют в один голос одно и то же — это другое.

Посовещавшись, решили, что следует искать, каким способом мама осталась жива. Так как в тот день и герцога, и герцогиню негодяй заставил смотреть с балкона на казнь их дочери. И у них не было никаких сомнений в ее смерти.

Дерек первым додумался о ныряльщиках, потому что спастись с камнем на шее и связанными руками мама могла только если ее кто-то ждал под водой. Герцогиня сразу отправила человека в монастырь уточнить у брата, так как более не было мест в Империи, где могли еще быть такие опытные ныряльщики. И корила себя за то, что не просчитала этот вариант ранее, но кто же знал, что моя мама и изгнанный из семьи ее брат тайно общаются.

Вернувшийся слуга доложил, что брат герцогини скончался еще в начале года. Но один старый монах вспомнил, что двадцать лет назад в монастыре появилась какая-то родственница Святого Настоятеля, которая родила девочку и жила в монастыре несколько лет.

Головоломка сложилась. Но куда делись женщина с ребенком далее, монах не знал. Слугам дворца в Рианоле поставили задачу начать поиски, но на это было мало надежды, так как город большой. И никто из слуг толком не знал, кого им искать.

И когда Дерек зашел в комнату и буквально выдохнул: «Госпожа, она приехала сама», — герцогиня впилась глазами в дверь, умоляя всех богов на свете сделать так, чтобы они не ошиблись. А когда мы вошли в зал, ее сомнения отпали сразу же.

Первоначально Фиола во избежание самозванства предложила устроить мне проверку, но всё разрешилось само. А Нанке, оказывается, как и я, сильно похожа на свою маму в юности.

Мы засиделись допоздна. Герцогиню интересовало всё — как жили, чем жили. Очень удивилась, когда узнала, что мы разводили кур. Засмеялась:

— Моя Клоринда в жизни, кроме кошек из живности в руках, ничего не держала. Даже на лошадь долго отказывалась сесть.

Похвалила меня за то, что решила оставить усадьбу себе и поддерживать хозяйство. Посоветовала официально назначить управляющего. Тогда там можно останавливаться гонцам, которым не желательно показываться во дворце герцога Андольского в Рианоле. Да я и сама подумывала об этом.

Нанке упомянула отца Франциска. Рассказала, что мы брали у него уроки западных языков, логики, философии, он учил нас математике и рассказывал, какие звезды есть на небе. Бабушка рассказала, что была с ним еще тогда знакома и обязательно его за нас отблагодарит.

Потом сказала, что сразу же перенесет прах дочери на родовое кладбище. Свои должны быть рядом со своими. Отправит за нею специальный отряд. Тогда я сказала, что мне тоже нужно будет попасть в столицу.

Рассказала ей и о маминых деньгах, и о том, что у меня есть Дорн, Айма и Тао. О том, кто они, как попали ко мне. Что наняла для них учителей. Бабушка похвалила меня за то, что подбираю себе преданных людей.

Я спросила ее, если я теперь герцогиня, то могу ли давать рабам свободу? Она меня сразу поняла. Сказала, что могу, имею право, даже если эти рабы попали в рабство в другом месте.

А еще сказала, что как только будет подтвержден твой статус как дочери принца Энгерского, то будешь иметь и право возводить в дворянское сословие. И она уже написала письмо в Энгер моим вторым дедушке и бабушке по линии отца.

Сначала мне придется познакомиться со своим герцогством, а потом, сказала бабушка, предстоит путешествие по Роону вверх, в столицу королевства Энгер. Герцогиня рассказала и о Дереке. Яан Дерек был пажом моего отца. Они одногодки и росли вместе, как и мы с Нанке.

Потом Дерек стал капитаном личной охраны моего отца. В день мятежа он находился в Энгере — его мой отец послал набрать новых воинов для своей гвардии. Новый король пару раз требовал у королевства Энгер выдачи Дерека как изменника.

Но король Энгера дважды ответил, что Дерек — подданный королевства Энгер и изменить королевству Вальронд не мог по причине, что давал присягу верности только королю Энгеру. А так как королевство Энгер вышло из состава империи по известным причинам, то король Энгера настоятельно бы просил более не присылать посланцев из королевства Вальронд, иначе в противном случае их просто обезглавят.

На том и закончилось. Как только на трон вступил новый король, Дерек приехал сюда помогать мне по просьбе моего супруга.

После ужина мы с Нанке проводили герцогиню до ее спальни, немного посидели и поболтали у ее кровати. Потом она стала засыпать, а мы с Нанке обнялись и разошлись в сопровождении слуг по своим комнатам.

Когда я пришла, мои девушки уже заканчивали убираться. И тут я увидела нечто, что меня поразило. Самый настоящий камин, выложенный коричневой керамической плиткой, с металлической решеткой, задвижками — всё как будто из моего прошлого мира.

Почему-то раньше я его не заметила. Спросила служанок, что это такое. Они ответили, что это такая печь. Ее и другие такие же в замке сделали приезжие мастера из Северной империи. Когда наступает зима и становится холодно, мы топим ее дровами, и в комнате становится тепло.

— Тут у нас снег выпадает зимой, — скромно похвасталась одна из девушек.

И тут меня осенило, что мне бросилось в глаза, когда я смотрела в окно на город. Но я тогда сразу не поняла, и только сейчас дошло — это же настоящие печные трубы на всех крышах.

— Ух, такой белый и пушистый, я знаю, что такое снег, — ответила я с улыбкой.

Потом попросила принести бумагу и письменные принадлежности. Но они оказались в самой комнате — мне просто показали, где в ящиках маминого стола всё это лежало.

Я достала из мешка свое белье, девушки помогли мне переодеться, и я их отпустила, сказав, что дальше я сама. Последняя девушка задвинула шторы на окне, пояснив, что утром будет солнце и госпожа может от этого проснуться. Я поблагодарила ее за заботу.

Села писать письмо Дорну. Скорее всего, уже завтра Герцогиня отправит гонца в Рианол. И не просто гонца. Он повезет деньги в столичный дворец. Поэтому в путь собирался не просто один гонец, а отряд в два десятка конных воинов, который будет сопровождать особую повозку.

Которая обратно привезет тело моей мамы. Место захоронения отлично знают Франкис и Венар. Далее из Рианола письмо отправят воюющему на юге военному министру. Передам и я письмо в усадьбу с гонцом. И пусть привезет обратный ответ.

Написала Дорну, что мы с Нанке задержимся на севере, так как нашли обе родственников и пока побудем с ними. Посвящать более подробно не стала. Попросила, пусть девочки присмотрят в усадьбу еще пару служанок. Хорошо, если у них уже есть кандидатуры. И если найдут приличную семейную пару, то можно их тоже нанять и поселить в одной из комнат.

И намекнула ему, что я планирую забрать к себе и его, и обеих сестер. Для этого я приеду специально в Рианол, так как там у меня остались очень важные и срочные дела. Тренировки с сестрами не прекращать. Они мне будут нужны как мои личные служанки, которые будут владеть боевыми искусствами.

Намекнула, что у Нанке сейчас появятся другие задачи, и она уже не будет моей служанкой. Больше им знать пока не положено. Еще написала, чтобы отчитался, как сестры ходят на занятия, чего добились.

Так же наказала сходить в мою комнату. Там на столе лежит папка с рисунками и три книги. Положить их в пустой сундучок, что стоит у стены справа. Туда же положить висящие на стойке оба пошитых костюма и обе шляпки. И когда гонец прибудет за ответом, передать всё с ним мне сюда.

Потом потушила свечи и легла. Долго не могла уснуть, переваривая сегодняшний день.

А на завтра бабушка запланировала много чего.