Глава двадцать третья. Молодая хозяйка Андольских земель.

Утром я проснулась рано. Лежала и вспоминала вчерашние разговоры, подмечая детали, на которые сразу не обратила внимание. Бабушка знала и ждала моего приезда, очень надеялась, что я найдусь сама. А я всё боялась, как тут встретят. Поверят или выкинут из замка, отобрав всё? Но мама писала правильно — бабушка и дедушка будут любить тебя, как меня.

Раздался стук в дверь. После моего разрешения вошли вчерашние служанки, принесли холодной и теплой воды, и я умылась. И сразу меня пригласили вниз на завтрак. Нанке уже была там. Прислуживали нам две девушки. Фиола была тут же и внимательно следила за всем.

Последовали расспросы, как спалось на новом месте, потом бабушка объявила, что сегодня мы едем в ратушу — она представит меня магистратам, начальникам городской полиции и местного имперского гарнизона.

После завтрака Нанке отправилась с служанкой на экскурсию по замку, пожелав мне не умереть от усердия. Ну да, на меня надели тяжелое парадное платье, но сначала подогнали его под меня. Туфли одела мамины — хоть им и много лет, но мама их ни разу не надевала. А мне они пришлись впору.

Подумала, что надо бы померить и ее охотничьи костюмы, висевшие в шкафу. Фасон-то не изменился. А мне всё равно придется учиться сидеть на лошади — бабушка уже предупредила меня и попросила Дерека подобрать мне лошадь.

Я отдала бабушке письмо, она вызвала готовившегося к отъезду гонца, и я объяснила ему, как найти усадьбу и кому там отдать письмо, и от кого потом получить ответ и сундучок. Обязательно дождаться ответа и привести сундук сюда — это важно. А также я передала гонцу лично мною написанное вчера письмо самому герцогу.

Много не писала, просто написала, что у тебя теперь есть внучка, которая очень хочет тебя увидеть и уже заранее очень любит. И объяснила гонцу, как и где найти мастера Венара, чтобы он помог с получением разрешения на эксгумацию тела моей матери.

Мы с бабушкой сели в украшенную гербами повозку. Тут мне пришлось удивиться в очередной раз. Это была самая настоящая, обшитая полностью темно-красной кожей, карета. Даже с небольшими окошками, прикрытыми красивыми занавесками.

И вся эта конструкция крепилась к корпусу широкими кожаными ремнями. А еще у нее было четыре колеса, а не два, как у всех повозок, которые мне приходилось видеть до этого. И первая ось — поворотная. Да и запряжены были две лошади, а не одна.

На мой немой вопрос бабушка сказала, что эту дивную повозку ей привезли из Северной Империи полгода назад. А откуда она попала туда, ее не интересовало. И два кучера специально учились управлять ею. Ну да, ведь впереди поворотная ось.

Мы сели в карету. Внутри были по два сиденья друг против друга, всё обшито красным бархатом. Мы сели на задние, а на передние сели Фиола и одна из моих служанок по имени Нора — та самая, которая делала мне прическу. Сзади к карете подошли и встали на специальную ступеньку два воина. Поехали.

На удивление, карета шла мягко и только тихо покачивалась. Лошади тянули не спеша, кучер иногда звонил в колокольчик, предупреждая горожан. Сквозь закрытую полупрозрачную шторку я видела, что люди кланяются проезжающей мимо них карете.

У крыльца ратуши мы остановились. Один из воинов соскочил, быстро выдвинул ступеньку, открыл дверцу и подал руку сначала герцогине, а потом мне. Мы обе поблагодарили его кивком головы. Начинаю к подобному привыкать. Около ратуши оказалась большая толпа горожан — все пришли поглазеть на новую молодую герцогиню.

Я не надевала ни шляпки, ни вуали. Бабушка решила: пусть свои посмотрят. Губернатора в провинции назначено не было, так как все его права находились у герцога Андольского, а значит, и у его супруги, а теперь и у меня.

У крыльца выстроились несколько десятков чиновников: мэр города, чиновники магистрата, военные. Бабушка представила меня, назвала мое имя. Все чиновники и военные сняли шляпы и склонили головы. Горожане сделали то же самое. На колени не вставали — они не наши слуги, хотя и подданные.

Она подвела меня к мэру и начала знакомства именно с него. Представляла каждого, чиновник кланялся, я делала легкий поклон в ответ. Запоминать не старалась, так как лучше потом попросить список и самой внимательно изучить, кто из них есть кто.

Генерала я сразу запомнила, его звали Нейсон Монс. Он командовал всеми имперскими войсками в провинции Андоль. Когда генерал сделал поклон, а вернее, просто чисто по-военному четко кивнул мне, я вдруг подала ему руку. Он осторожно взял с удивлением мои тонкие пальцы.

Я сделала ему комплимент, так как его внешность была действительно колоритной. Продубленная кожа, глубоко посаженные внимательные глаза, чуть ироничный взгляд. Спросила, сколько у него сражений позади. Он ответил, что никогда не думал об этом, но если подумать, то больше сотни. И поинтересовался, почему я его об этом спросила.

Я ответила, что воин, который прошел сто сражений и дослужился до генерала, и при этом не имеет на лице ни одного шрама, заслуживает большого уважения за свое мастерство. И, отпустив его руку, поклонилась ему. Я нагло подкупала его, просто нагло.

Но он принял мои комплименты за чистую монету, как и все окружающие. А так как я это сказала достаточно четко и громко, то думаю, к вечеру мои слова уже будут известны и в военном лагере, и в самой дальней таверне. Слова, а также то, что я подала генералу руку для дружеского рукопожатия.

Дамы здесь никогда не подавали рук мужчине — тут это не было принято. Это была привычка из моего мира, но мне показалось, что в данном случае будет уместным так сделать. И не ошиблась. В дальнейшем генерал Монс стал моим соратником во всех последующих делах.

Начальником полиции оказался седой худощавый мужчина с длинным крючковатым носом. Спокойные умные глаза, крупные кисти рук с длинными пальцами. Он сам представился как мастер Кат Каллог. Я спросила, сколько времени он занимает этот пост. Он ответил, что всего четыре месяца.

— А до этого поста кем Вы были?

Он ответил, что старшим инспектором по тяжелым преступлениям. Целых семнадцать лет. А до этого — простым полицейским инспектором. Я улыбнулась и сказала, что теперь знаю, к кому мне следует обратиться, если мне понадобится помощь. И не обязательно это будут дела полицейские.

— Так как за время работы в полиции Вы изучили не только весь местный преступный мир, но и огромное количество людей, окружающих нас в повседневной жизни. И мне будет важен Ваш совет при выборе того или иного чиновника, если придет время их менять.

И первая сделала легкий поклон. Он поклонился в ответ.

Я говорила не громко, и он понял, что это была не лесть в его адрес для всех, а мои слова предназначались только именно ему. Он так же тихо ответил, что всегда будет рад помочь. Я сделала шаг вперед и почти на ухо ему сказала:

— Следите пристально не только за теми, кто разбойничает на улицах, но и за теми, кто запускает грязные лапы в казну города и провинции.

Он тихо продолжил:

— Я Вас понял, Ваше Сиятельство. Если что — доложу лично.

Я кивнула в ответ. Мы поняли друг друга. Таким, как Каллог, которые добились всего сами, своим умом и трудом, казнокрады просто ненавистны.

Все были заинтригованы тем, о чем я шепталась с начальником полиции. Ну, мы еще поиграем в игры — вам тут еще неизвестные. Я слышала, как простой люд обсуждает меня: молодая, красивая, вежливая. Пусть будет так. Потом был легкий обед в ратуше, на котором присутствовали и главы городских гильдий.

Торговых, ремесленников, медников, каменщиков, гильдии лекарей, гильдии охотников, портных, ювелиров, сапожников, плотников, кузнецов. Все подходили к герцогине выразить свое почтение. Заодно и представиться мне. А вот эти люди мне были очень интересны. Именно они приумножают богатство герцогства.

Главу гильдии портных я спросила, давно ли он занимается этим делом. Он сказал, что с самого детства — тут практически в каждой гильдии сложились свои династии, где старшие передают свое мастерство младшим. Тогда я задала ему вопрос:

— А сможет ли кто-то из портных сшить платье или костюм, если будет рисунок со всеми необходимыми размерами? Причем не просто рисунок, а самая настоящая выкройка с разбивкой по деталям.

Он изумился не столько тому, о чем я его спросила, сколько тому, что вопрос был задан молодой девушкой. Он с уважением посмотрел на меня:

— Ваша Светлость разбирается в нашем деле?

Я улыбнулась как можно загадочнее. Он ответил:

— Лично сам я не пробовал, но знаю одну портниху, которая так шила костюм по заказу, по рисункам, привезенным с Севера.

Я попросила его привести ее ко мне в замок. А когда — я передам дополнительно.

А вот к главе гильдии охотников, хитрованистому дедку, у меня были другие вопросы. Взяв за локоть, я отвела его в сторону и спросила:

— А не ходят ли наши охотники на ту сторону, на Север?

Он сразу сделал удивленные глаза:

— Вааша Светлость, кааак можно? Никоим случаем не ходим, не знаем и...

Я оборвала его тираду:

— И даже не дышим в ту сторону, особенно во сне, так? Мне всё равно, ходят охотники или нет, но вот смотреть в два глаза на той стороне они обязаны. И если что-то даже им почудится или приснится на той стороне — что-то такое, что будет угрожать жизни всех, кто живет на нашей земле, они немедленно должны доложить Вам, уважаемый глава гильдии. А Вы — срочно мне, в любое время. Чем раньше мы узнаем о какой-нибудь опасности или напасти, тем раньше успеем к ней приготовиться и значит — спасти множество жизней. Вы меня поняли?

Он ответил утвердительно и сказал, что до меня еще никто ни разу не говорил ему об этом. Заверил, что разошлет весточку по всем охотничьим становищам и деревням в провинции.

В карете бабушка заметила:

— А ты, моя дорогая, смотрю, провела время не без пользы. Похвально. О чем говорили?

Я рассказала, зачем мне понадобились главы гильдий, особенно охотников. И попросила:

— А можно завернуть в порт? Хочу увидеть корабли и море.

Фиола сразу крикнула кучеру, чтобы поворачивал в порт.

Как только карета въехала в порт, к ней подбежали начальник местной таможни и начальник порта. Герцогиня приняла их приветствие, представила меня. Я попросила начальника порта провести меня немного по территории. Бабушку попросила остаться.

Со мной пошла Нора, сказала, что не может допустить, чтобы молодая герцогиня осталась одна. Упс, я и забыла о местных правилах: незамужняя женщина дворянского сословия не должна была ходить одна, только в сопровождении кого-то.

Начальник рассказывал мне, что где лежит, какие корабли стоят у пирса и откуда они пришли, какие грузятся, чем грузятся, какие выгружают товары, что за товары в основном поступают в порт.

Я спросила, делает ли он месячный отчет: сколько кораблей пришло и сколько ушло, сколько товара привезли и сколько увезли. Он посмотрел на меня с удивлением. Нет, никто не спрашивал, потому и не делали ничего подобного.

Я сказала, что с первого числа следующего месяца я должна получать такой отчет.

— И не обязательно делать это самому. Посадите пару человек вести учет прибывших и убывших судов. Возьмите данные о товарах у начальника таможни. Но отчет чтобы был, понятно? Первого числа каждого месяца отчет за прошедший месяц — на моем столе. Отговорки не принимаются, если дорожите своей должностью. Я достаточно ясно донесла до Вас мое желание?

Он кивнул головой. Я повторила:

— Я не услышала ответа.

Он громко ответил:

— Да, я всё понял, Ваша Светлость!

Мне, конечно, его доклад ни шёл ни ехал, но сразу не понравилась какая-то расхлябанность и беспорядок в порту. Пусть думает, что я за ним буду присматривать.

Прошли мимо длинных складов, в которые рабочие закатывали какие-то бочки, вытаскивали ящики. Начальнику сказала: пусть люди работают, и так всё равно глазеют. Помимо Норы с нами шел и один воин — вернее, догнал нас, видимо, бабушка послала.

В конце порта, чуть повыше, на высоком пригорке, я увидела очень длинный, стоящий отдельно от всех, склад, к которому вела широкая тропинка. У больших ворот склада прогуливались сразу четыре воина в андольской форме, вооруженные мечами и копьями. На мой вопрос, что там находится, начальник ответил, что в этот склад по велению Его Светлости свозили всё, что снимали с иностранных западных кораблей, которые терпели крушение у наших берегов.

Так, а вот это интересно. Спросила, у кого ключи от склада. Начальник порта не знал, так как складом заведовали напрямую из замка. Мы уже подошли к самому зданию. Воины заволновались, не понимая, зачем я пожаловала. Один из них обратился к остальным:

— Выразим наше почтение Ее Светлости.

И все опустились на одно колено. Я приказала им подняться, потом спросила, у кого ключи. Они оказались у старшего караульного и передаются каждому старшему караула при смене. Я распорядилась открыть двери. Одну створку открыли, и я вошла внутрь.

И офонарела. Даже больше. Склад был забит доверху какими-то ящиками, сундуками, мешками, свернутой парусиной, горами лежали пушечные ядра, а вдоль одной из стен рядами стояли корабельные орудия на деревянных станках с маленькими колесиками, кучами лежали банники, щетки на длинных палках.

Это же британские восемнадцати- и девятифунтовки! Громоздились бочонки с порохом, провизией, ящики с сухарями. Интересно, сколько лет тут всё это лежит. Продукты, наверно, пришли в негодность, а вот всё остальное надо проверять.

На мой вопрос, сколько времени тут всё это хранится, начальник порта ответа не знал. Он знал только, что при нем трижды склад пополнялся. Знать всё могли только в замке. Ладно, спрошу потом Дерека.

Подошла к небольшому ящику, похожему на кофр. Приказала воину поднять крышку. В ящике лежали книги, карты и несколько круглых, похожих на тубусы, кожаных футляров. Я взяла один и открыла. Да это же настоящая подзорная труба! Вот клеймо Рамсдена. Значит, она уже с нормальным, а не перевернутым изображением.

Я вышла из склада и, вытянув трубу во всю длину, посмотрела в сторону мыса. Нора и мой воин стояли рядом и с интересом смотрели на меня. Я протянула трубу воину:

— Посмотри в сторону мыса.

Он глянул, вскрикнул и чуть не выронил трубу.

— Госпожа моя, это как же так? Я видел людей и корову аж на том мысу! Это волшебство?

— Нет, это творение рук человеческих, вот только в наших краях такого пока не делают.

Сложила трубу, убрала в футляр, протянула Норе:

— Это я забираю себе.

Вернулась в склад, продолжила сама уже поднимать крышки. Так, чьи-то мундиры, какие-то книги, трубка, табак. А это что за шкатулка плоская? Ого, кремниевый пистолет, типа пистолетов Амстронга. Полный комплект, хмм. Позвала Нору и отдала шкатулку ей.

Потом обратила внимание на большое количество длинных одинаковых ящиков, поставленных друг на друга. Позвала двух воинов, но они не смогли снять даже один ящик. Поэтому приказала принести лестницу. Пока ждала, прошлась до конца склада. Там лежали свернутые в бухты канаты, стояли стопками какие-то ящики, лежала грудами парусина, стояли какие-то коробки из тонких листов, похожих на фанеру. Надо будет переодеться и конкретно сюда залезть.

Принесли лестницу. Я сказала воинам:

— А ну-ка отойдите в сторону!

Подобрала юбки и уверенно полезла вверх. Еще услышала восхищенные голоса мужчин: «Ого, наша маленькая герцогиня какая!». Ну да, знали бы, каким она была мастером вынужденного спорта в прошлой жизни по бегам в горах под обстрелом да спецом по блиц-допросам пленных — эта ваша маленькая.

Долезла, отпыхтелась, открыла крышку и непроизвольно громко присвистнула, вызвав еще больший восторг вояк внизу. Повернула голову и спросила, кто умеет считать. Оказалось, что одна Нора. Приказала воину взять у нее вещи, а ей сосчитать все ящики, подобные тем, на которые я залезла.

Потому что в ящиках лежали ружья. Я повернула одно из них. Клеймо Тауэр, корона Короля. Это же известная в моем мире «Смуглая Бесс» — знаменитый двадцатимиллиметровый британский кремневый мушкет, использовавшийся почти сто лет без изменений. В ящике аккуратно лежали двадцать ружей, двадцать штыков, ремней, патронных сумок, каждая на двадцать патронов, еще какие-то принадлежности.

Потому и не смогли поднять — в нем больше ста килограммов. Сама «Бетти» весит, если память мне не изменяет, около пяти килограммов. Я закрыла крышку и слезла вниз. Нора подошла и бойко отрапортовала:

— Ваша Светлость, всего сто шесть таких ящиков. А еще там в углу — вот такие же трубы, только поменьше и на больших колесах. И еще какие-то повозки странные.

Странные повозки оказались зарядными ящиками, а четыре штуки на больших колесах были шестифунтовыми полевыми пушками с клеймом Вулвичского арсенала. Я открыла крышку зарядного ящика: там в ячейках лежали ядра, а в нижних ячейках — мешочки с уже готовыми зарядами.

Проблема в том, что как стрелять и как заряжать я знала. И даже в прошлой жизни в училище всем из нашей группы дали стрельнуть из кремневой фузеи 1824 года выпуска. Но вот как обслужить ружье или пушку, сколько надо пороха, как закатать патрон, какой вес и какие пропорции — этого я не знала.

Значит, надо искать специалистов на местах. Сразу на память пришел монах Готье, а потом подумалось: если корабли терпели крушение, то может, есть и выжившие. Займусь потом.

И всё-таки, мама дорогая, это кто и куда вез больше двух тысяч ружей, артиллерийскую батарею, для какой армии? Пора таки заняться местной географией. Приказав закрыть сарай, я предупредила начальника караула:

— Впредь двери в склад открываются только по моему личному письменному приказу. Исключение — если будет пожар. И передать это при смене караула.

Когда мы пришли, герцогиня дремала, сидя в карете. Спросила, чего я так задержалась. Я рассказала ей обо всем увиденном, о моем требовании к начальнику порта и дала ей посмотреть в трубу на залив, чем привела бабушку в восторг. Бабушка по дороге домой заметила, что я использовала поездку не только с целью показать себя, а прямо сразу начала работать.

Я ответила: не имея на своей стороне начальника имперского гарнизона и начальника полиции провинции, будет трудно что-то предпринимать, если придется.

В замок вернулись как раз ко времени обеда. Я была чрезвычайно довольна и вдохновлена первой поездкой.