Глава двадцать пятая. Первый выезд за город. Удо Борхун.

Пока мы с лошадью миловались, гладились, чмокались, хрумкали морковкой, Дерек, прикинув мои размеры, подтянул немного выше стремена. Он стоял сзади и тихо пояснял, как управлять лошадью, как её поворачивать, как держаться, как сидеть. Я молча гладила лошадь, которая смотрела на меня своими умными глазами, потом потянулась к моим волосам.

— Э нет, подруга, — я засмеялась.

Заулыбались и воины, уже оседлавшие своих коней и сидевшие в сёдлах. Я повернулась к ним и сказала:

— Если вокруг нет никого постороннего, обращайтесь ко мне просто «Госпожа». Если обстановка будет иная, я сама дам знать Дереку, а он уже вам. Мне не хотелось бы пугать людей, особенно простолюдинов.

Конюх принес подставку с лесенкой, чтобы я села на лошадь. Но я захотела сесть сама, сказав, что видела не раз, как это делали воины, сопровождавшие торговый караван. Не буду же я им рассказывать, что в своё время проходили в училище конную подготовку и даже ездили на практические занятия в Полевой учебный центр к пограничникам, где они обучали своих курсантов конной езде.

Поставила левую ногу в стремя, взялась крепко за луку седла, сосредоточилась и одним махом села в седло, вызвав уважительные возгласы воинов. Я так понимаю, кличка «маленькая герцогиня» уже прилипла ко мне плотно.

Дерек взял под уздцы мою и свою лошадь и повёл их из конюшего двора в сторону ворот. Увидев на балконе бабушку с Фиолой, я помахала им рукой. Они сделали то же самое. За воротами Дерек сел в седло сам, и мы тронулись через мост. Но за мостом сразу свернули направо и через десять минут оказались у одних из городских ворот.

В отличие от главных, они были закрыты. Воины гарнизона узнали Дерека и открыли нам ворота. С интересом рассматривали меня, пока кто-то из моих воинов не рявкнул:

— Выкажите уважение Ее Светлости!!!

Что заставило их моментально и дисциплинированно согнуть спины.

Выехав за ворота, Дерек сказал, что первая поездка будет в наше поместье. Заодно он хочет, чтобы все наши кавалеристы увидели новую герцогиню. Поняв, что я сижу в седле достаточно уверенно, он предложил увеличить скорость движения, перед этим подсказав, как держать руки с поводьями, чтобы они не мешали лошади, и рассказал про посадку, важность наклона вниз пяток, показав это всё наглядно и объяснив, зачем и почему.

Главное, он сказал:

— Поймайте ритм лошади, и тогда станете с нею одним целым. А потом считайте про себя: раз-два. На счёт «раз» поднимитесь, но ровно, без наклона, а на счёт «два» опуститесь. Когда нужно будет, чтобы лошадь перешла на шаг, просто опуститесь в седло полностью и тихонько натяните поводья. Если что — я буду рядом.

Мы сначала пошли лёгкой рысью, и когда я поняла, что у меня получается, перешли на ускоренную рысь. Раз-два, раз-два — оказалось легко. Но даже пусть тело это не моё, мои ощущения из прошлой жизни точно передались ему. Наверно, поэтому мне было легче, чем начинать с нуля, как Нанке.

А потом я, внезапно встав в стременах, пустила лошадь в галоп. Дерек, ни слова не сказав, скакал рядом стремя в стремя, держа левую руку свободной и чуть протянув её ко мне. С другой стороны ко мне таким же образом приблизилась Нора.

На дороге, к счастью, нам никто не попался, и вскоре показалась большая усадьба из нескольких домов, возле неё большой загон, и дальше несколько конюшен. И сзади усадьбы — большая деревня. Само поместье было обнесено стеной, и над воротами возвышались две башенки с галереей для стрелков.

Завидев нас, часовой крикнул вниз, и ворота раскрылись. Шагом въехали во двор. Подбежавшему воину Дерек приказал построить всех во дворе. Соскочив с лошади, он подошел ко мне и протянул руки. Я отрицательно покачала головой:

— Ты меня подстрахуй, я хочу попробовать сама. Мало ли что может потом случиться.

Он кивнул. Я отпустила поводья, взялась за луку седла и перекинула правую ногу через круп лошади. Получилось — левая не застряла, и я не села на попу на смех всем конникам. Построились они быстро: некоторые прибежали из конюшен, другие, видимо отдыхавшие, одевались на ходу.

Дерек обратился к ним, сказал, что все уже знают, что нашлась внучка Герцога, дочь принца Энгерского и герцогини Клоринды. Она перед вами, выкажите уважение своей новой герцогине. Воины по чуть слышной команде слаженно опустились на одно колено, сняли правой рукой шляпы и приложили их к сердцу.

Старший отрапортовал, что здесь сейчас тридцать два человека. Двадцать два кавалериста ушли в сопровождение гонца в Рианол. Значит, с командиром их пятьдесят пять. Распустив воинов, мы с Дереком и командиром Борхуном (так он представился) обошли всё поместье. Места было много. И конюшен хватало.

Так что у меня возникла мысль увеличить отряд до ста кавалеристов. Спросила мнение обоих — сможем ли мы найти опытных воинов, которых не надо было бы учить с самого начала. Борхун утвердительно кивнул.

— Моя госпожа, мы смело можем разместить тут даже не одну сотню людей. Единственное, нужно тогда увеличить число поваров и количество продуктов. И о лошадях позаботиться. Построить минимум два сарая для сена. Если будет плата, как у нас сейчас, положенное довольствие, да объявить о наборе — людей потянется так много, что можно будет отбирать лучших. И не одну сотню.

— Но первоначально необходимо подготовиться, — сказала я. — Я смотрю, тут у вас деревня рядом. Там можно нанять женщин, чтобы готовили вам пищу, а не вы сами. Не думали об этом? По крайней мере узнайте, есть ли такие. Ну а деньги будут. Можно экономить на всём, кроме собственной безопасности. Ведь, насколько я поняла, у генерала Монса нет своей кавалерии? А случись какие разбойники с той стороны забредут?

— Ну, госпожа, крупные банды разбойников тут давно повыводили всех, а с той стороны нас прикрывает река. Хотя Вы правы, мы что-то совсем расслабились. Как только мы будем готовы принять новых людей, я сообщу Вам. И позвольте задать вопрос: сейчас полусотней Его Светлость поставил командовать меня. Нужны будут ещё командиры, так? Я могу порекомендовать решительных, толковых воинов?

— Да, командир Борхун, само собой разумеется, что командиров мы не будем для вас брать со стороны. Сами подумайте, кому сможете доверить людей.

Часовой на воротах крикнул, что со стороны деревни приближаются всадники, человек пять-шесть, пыль, не видно. Через несколько минут за воротами раздался зычный голос Фергена:

— Открывайте, свои!

Во двор въехала разгоряченная Нанке и с нею шесть воинов. Опять она из дворца после обеда улизнула, непоседа. Увидев меня, она несказанно удивилась, а узнав, что я сюда тоже приехала верхом, очень обрадовалась. Теперь можно вместе выезжать. Я спросила Фергена, как её успехи. Он ответил, что герцогиня Дюссенская — достойная ученица и галоп уже держит.

Побыв ещё немного, я сказала всем, включая Нанке, ждать меня в усадьбе, а сама попросила Дерека поехать в деревню. И мы поехали втроём, а то жители деревни уже раз спины гнули, когда Нанке пролетела через неё.

Сама села на лошадь, вызвав удивление у моей подруги — её пока ещё подсаживали и снимали. Я похлопала лошадь по шее, погладила, пошептала какие-то комплименты, взяла в руки поводья, и мы тронулись шагом. До деревни было недалеко. На улицах уже всё успокоилось, и три всадника, медленно проезжающие между домов, вызвали интерес только у некоторых зевак.

Я сверху рассматривала деревню. Всё было не такое, как на юге. Дома каменные, крыши или черепичные, или из положенных внахлест друг на друга деревянных спилов. И в каждом доме сверху печная труба. Заборы невысокие, но дворы все огорожены. В большинстве дворов было чисто.

За домами виднелись огороды и сады. Окна тут тоже были затянуты, но не бумагой, как на юге, а чем-то вроде тонкой кожи. В разных местах на улице было несколько колодцев.

Я подъехала к одному из домов и спросила сидевшего на стене и занимавшегося её ремонтом крепкого старика:

— Уважаемый, как нам попасть к дому вашего старосты?

Он отложил инструмент и указал нам направление, сказав, что через несколько домов будет ещё улица поперёк, вот по ней направо и попадете на деревенскую площадь. А там самый большой дом как раз старосты. Поблагодарив деда, мы отправились по указанному им адресу.

Дом был ухоженным, имел даже две трубы. Высокий забор, но ворота были открыты. Рядом с ними была коновязь. Мы спешились, привязали лошадей и вошли во двор. Нора осталась с лошадьми. Интерес на улице мы вызвали только у вездесущих мальчишек.

Во дворе, под широким платаном, стоял стол, за которым сидел крепкий мужчина в годах и что-то писал. Рядом с ним сидел явно дворянин и диктовал. Увидев нас, они вежливо поднялись, потом староста узнал Дерека, посмотрел на меня, потом мимо меня на мою шпильку.

Соображал он мгновенно. Вышел из-за стола, опустился на колени:

— Ваш покорный слуга приветствует Вас, Ваша Светлость.

Дворянин учтиво склонился в поклоне. Домочадцы, наблюдавшие за нашим появлением, вслед за хозяином все бухнулись на колени.

— Да, я герцогиня Роанна де Анн. Поднимитесь и назовите себя.

Они оба назвались — это были староста посёлка и назначенный властями магистрат. Староста махнул рукой, и моментально принесли стул. Дерек остался стоять, как и они. На вопрос, чем таким важным они тут занимались, они ответили, что сверяли ведомости с дворовыми списками для отчетности.

Магистрат ранее был чиновником в одной из провинций, разругался с начальниками, и его сослали на север. Он сказал, что благодарен, что так получилось, так как тут нашёл свою вторую половину, и у них уже двое детей. О повышении не мечтает — теперь надо вырастить детей и дать им образование. А ему всего хватает.

Расспросила старосту о деревне. Он рассказал, что тут проживает почти тысяча жителей без учёта детворы. Есть мельница на ручье, кузнецы, ремесленники, кожевники. Люди в основном выращивают пшеницу и рожь, а также многочисленные овощи.

На мой вопрос, откуда тут пшеница и рожь, которых нет на юге, староста ответил, что ещё очень давно мой дед завёз много семян с Севера и наказал засаживать поля. С ним тогда приехало несколько северян. Они учили, как обращаться с этими неведомыми ранее колосьями. И дед тогда же издал указ, что те, кто будет выращивать пшеницу, на три года освобождаются от оброка и налога, а потом два года будут платить только половину положенного. Ну сами понимаете, что тут началось. А когда поняли, что получается из этих колосьев, уже повсеместно эту культуру стали выращивать все.

Из дома показалась женщина, видимо супруга старосты. Смело подошла, поклонилась:

— Ваша Светлость, не желает ли молочка свежего? Час назад как корову подоила.

Светлость возжелала не только молочка, но и спросила, а нет ли белого хлебушка. Как по мановению руки на столе оказался ещё тёплый каравай подрумяненного белого хлеба, глиняные кувшин и кружка.

Первая кружка молока просто улетела мгновенно. Я выдохнула, улыбнулась, отрезала ломоть хлеба, с наслаждением понюхала его. Староста понятливо наполнил вторую кружку. Дерек смотрел с удивлением, но мне было всё равно.

Нахлынуло необъяснимое чувство детства. В общем, приговорила три кружки, отвалилась и выдохнула — уфф! Чем вызвала улыбку у всех. Люди они были битые жизнью и сразу чётко определили границы своего поведения. Супруга старосты предложила взять хлебушка с собой на обратный путь. Я не стала отказываться.

Потом попрощалась, меня проводили до самых ворот. На лошадь я села сама, но подумалось, что далеко я не уеду — скоро понадобится поход в кустики. Поехали шагом. Я размотала тряпочку, отломила по куску хлеба Дереку и Норе.

Он был просто необычайно вкусным. Видя, что Дерек порывается что-то спросить, сказала:

— Спрашивай, вижу же, как не терпится.

— Госпожа, а как вы не побоялись есть в незнакомом месте незнакомую еду?

— Понимаешь, первое — там так вкусно пахло, что я не нашла в себе силы отказаться. Второе — а какой смысл им был? Если бы что, потом тут всю деревню предали огню и вырезали бы всех, включая домашнюю живность? Эти двое живут на земле, а не обитают в небесах. Им главное, чтобы к ним не лезли с лишним и не трогали по-крупному. Остальное всё они стерпят, ради семей и детей.

Приехав в усадьбу, я намекнула, что мне кое-куда надо. Борхун подсказал, куда нужно идти, и мы с Нанке и Норой сходили на дорожку.

Назад выехали все вместе, пошли рысью, а потом перешли на галоп. Ферген и Дерек скакали рядом, Нора держалась сзади, остальные глотали всю нашу пыль. Въезжали через те же ворота, которые королевские солдаты открыли по команде Дерека. Добравшись до замка, мы с Нанке сразу пошли мыться.

Тут была уже не бочка, как у меня в поместье, а настоящий небольшой, выложенный разноцветной плиткой бассейн на первом этаже. Служанки наполнили его теплой водой, добавили ароматных веществ, какие-то лепестки. Мы, наверно, час там нежились, пока нас не позвали к ужину.

Бабушка сказала, что получила голубиной почтой подтверждение, что меня ждут в Донгаре мои бабушка и дедушка со стороны отца. Поэтому через несколько дней я должна буду на галере отправиться вверх по Роону. Если к этому времени не прибудет герцог Дюссенский, то Нанке отправится со мной, и тогда вы совершите заход по Серебряной реке до Дюссена.

В эти дни нам необходимо будет послезавтра присутствовать на Собрании депутатов провинции, которое собирается один раз в год. Съезжаются представители от каждого города и крупных деревень всего герцогства Андольского. Бабушка, как представитель герцогской семьи, будет открывать это Собрание, а также представит меня всем магистратам и старостам.

За ужином я спросила, почему такие культуры, как пшеница и рожь, не растут на юге. На что бабушка ответила, что мой дед собирался распространить их на всю Империю, но после тогда случившегося оставил такие желания. Ну а сейчас он занят освобождением юга от пиратов.

Я рассказала о поездке, о том, что научилась немного сидеть в седле, рассказала о посещении деревни. Бабушка похвалила меня, сказав, что мне нужно как можно больше бывать на людях и узнавать, как они живут, какие у них настроения. В докладах такое не напишут.

Нанке я сказала, что завтра, после конной прогулки, мы ныряем на склад в порту. Потому что мне нужно иметь полный перечень всего там находящегося. Попрошу у Дерека воинов двигать ящики, возьмём Нору и ещё служанку, которая умеет писать. На том и разошлись по комнатам, так как у меня уже ноги подкашивались и глаза сами закрывались.

Такой вот день суматошный получился.