Глава двадцать седьмая. Бриттский корабль.

Утром я проснулась от стука в дверь.

— Ваша Светлость, это Ило. Можно я войду? Срочная новость.

Я, потянувшись, изрекла:

— Входи.

Она вбежала и сразу отдёрнула тяжёлый зелёный занавес. В комнату хлынуло солнце, ударило прямо по глазам. Я не успела возмутиться, как Ило показала на что-то рукой в окно и попросила срочно посмотреть. Я встала на колени на кровати и подползла к окну. Ило показывала на бухту. А там... Я поняла, что сегодня путешествие в Донгар отпадает.

Я немедленно протянула руку:

— Дай быстро трубу, она на столе в кожаном футляре.

Картина маслом: три галеры тащили в бухту настоящего большого западного двухмачтового купца, скорее всего бриг. На его фоне они смотрелись как три маленьких жука, особенно когда вёсла слаженно поднимались и опускались.

Быстро прошлась по рангоуту — вроде всё цело. Правда, паруса спущены как попало, не закреплены, но особых следов попадания в ураган или чего-то иного не видно. Четыре открытых орудийных порта на борт — значит, это восьмипушечный большой бриг.

Я приказала:

— Мыться, завтрак и коня!

Но зашла бабушка и заявила, что никакой спешки нет: всё равно без моего разрешения на борт никто не ступит. Поэтому спокойно одевайся, завтракай и потом поедешь в порт. А мы ждём доклада от капитана флотилии.

Я выбрала понравившийся мне костюм, в котором выезжаю на конные прогулки. И лазить удобно, если что. Во время завтрака прибыл с донесением гонец из порта. Бабушка его прочитала, потом дала мне.

Возвращаясь с осмотра островов, моряки заметили западный корабль, который дрейфовал бортом к волнам. Его сносило на рифы. На крики и сигналы на борту корабля никто не отвечал. Пришвартовались борт о борт. Поднялись на корабль.

На палубе и в помещениях из людей почти никого нет. Два еле живых и несколько мёртвых тел у борта. Приняли решение тащить его к нам. Лекарь флотилии оставался с помощником на корабле ухаживать за больными. У них сильное истощение и обезвоживание. Как только прибыли в гавань, больных увезли в лечебницу порта.

Прибыв на место, я увидела, насколько ошиблась в определении и размеров корабля. Это был не бриг, а настоящий индиец водоизмещением под тысячу двести тонн, если не больше. Третья мачта была сломана по бизань-гафель, крюйс-топсель отсутствовал. Потому мне и показался издалека корабль двухмачтовым.

Все паруса, включая кливера и стаксели, убраны, но подвязаны небрежно — видимо, делалось всё в спешке. И вместо четырёх было восемь орудийных портов на борт. Открыты были четыре, которые я и посчитала издалека, а остальные плотно задраены. Так как корабль не имел военной окраски, то все они сливались с его корпусом.

Начальник порта доложил, что двое выживших находятся в лечебнице возле управления порта. Я задала ему вопрос: сможем ли мы пришвартовать такой большой корабль, имеющий осадку почти с высоту его надводного борта? Начальник порта указал мне на длинный пирс в виде русской буквы Т, протянувшийся в море метров на сто и заканчивавшийся причалом длиной метров пятьдесят.

Сказал, что там глубина большая, его специально строили для кораблей, приходивших раньше из Северной Империи за крупным рогатым скотом, который весьма успешно разводили в нашей провинции.

Я подозвала командира флотилии, спросила, сможет ли он пришвартовать корабль к тому дальнему пирсу. Он ответил утвердительно, попросив только больше людей. Сколько смогут, они подтянут галерами, потом завезут канаты и обвяжут их вокруг мачт. Галеры упрутся кормой и будут толкать, а люди станут тянуть канаты.

На самом причале есть мешки с песком и сеном, их опустят, чтобы борт корабля не повредился о брёвна при швартовке. Я распорядилась снять всех людей с работ в порту и пригнать сюда. Сказала командиру флотилии, что отдаю всё в его руки. Пришвартовать, закрепить, приготовить трап и ждать меня.

В портовой лечебнице главный лекарь подвёл меня к лежаку, на котором лежал довольно таки молодой, исхудавший, обросший светлой бородой моряк в потрёпанном тёмно-синем мундире с белыми отворотами. Он пришёл в себя, помощница как раз вливала в него настой трав.

Видимо, понимая, что ему хотят помочь, он пил горькую настойку не сопротивляясь. Мне принесли стул, и я села возле его лежака. Он лежал, смотрел на меня, беспомощно моргая. Я задала вопрос наугад на бриттском, так как флага на корабле не заметила — и угадала.

— Кто Вы, назовите своё имя, звание и должность. Как называется корабль, откуда и куда плыли, как попали в такую ситуацию? Я герцогиня Роанна де Анн, владелица этих земель. Ваш корабль был обнаружен вчера вечером нашим морским патрулём практически у рифов, окружающих острова. С превеликим трудом им удалось завести буксиры и не дать вам разбиться о подводные скалы. Жду ответа на заданные мною вопросы, но, если Вам ещё трудно говорить, не спешите, делайте остановки и отдыхайте, — закончила я, откинувшись на спинку стула, и стала смотреть ему прямо в лицо.

— Меня зовут Джон Кроун, — тихо начал он. — Звания военного у меня нет, я был на корабле мичманом, старшим парусной команды. Корабль называется «Святой Патрик». Плыли из панамского Пуэрто с грузом компании в Империю Могов, в один из городов компании, — он назвал его. — Оттуда должны были забрать пряности и уже вокруг Африки вернуться домой.

— Через несколько дней после отплытия попали в жестокий шторм, который бушевал почти месяц. Люди выбились из сил, нас отнесло гораздо севернее. Очень далеко, в холодные воды. На первом же найденном острове хотели набрать пресной воды, но местные жители, не испугавшиеся ни ружей, ни пушек, напали на высадившихся у ручья людей и всех перебили. Остались мы и без воды, и без трети команды.

— Позже выяснилось, что интендант в Пуэрто загрузил нам протухшие бочки с солониной. Сидели практически на сухарях, ели сухую крупу, чтобы что-то жевать, воды не было, готовить пищу тоже не было возможности. Погода была отвратительная: то полный штиль две недели, то опять сильные ветра. И ни капельки дождя за всё это время.

— Солнце палило нещадно. Люди стали умирать без воды и пищи. Потом опять грянул шторм. Кто остался, кое-как закрепили паруса и отдали себя во власть волн. Не знаю, сколько нас носило. Когда я спустился в каюту капитана, он уже был мёртв, как и оба офицера и штурман. Все умерли от истощения.

— Мы с боцманом, как могли, похоронили их и других умерших в море, как полагается по традиции. Оставшиеся живые просто лежали на палубе и старались даже не шевелиться. Потом я уже ничего не помню, глаза открыл только тут.

Я сказала, что выжил ещё один с корабля, но он пока без сознания. Лекарь говорит, что он сильный, его отпаивают, как и вас, отварами — он должен выжить. Спросила, какой груз на корабле и почему он следовал из Панамы. Насколько мне помнится, Панама не была колонией Британии.

Но я ошиблась. В этом мире Панама как раз была колонией Британии, вернее Бриттии, как она тут называлась. Корабль доставил туда вокруг мыса Горн для пополнения гарнизона пятьсот бриттских солдат со всем имуществом. И два месяца ждали в порту, пока через всю Панаму из находившегося на Атлантическом побережье Миромара привезут специальный груз, который разгрузили там.

Груз принадлежит компании, документов на него Кроун не видел. Их капитан всегда прячет в металлическом сейфе. Всё в больших тюках и ящиках, все трюмы забиты. Грузили почти два дня.

Единственное, что он знал точно: корабль вёз из Бриттии восемь двенадцатифунтовых пушек со всем имуществом, их не стали выгружать в Пуэрто. Сами стволы находятся в длинных ящиках, колёса и лафеты закреплены во втором трюме, на самом дне. Все документы на груз были у капитана.

Пожелав ему выздоровления и пообещав, что мы ещё не раз встретимся, я обсудила с лекарем перспективы обоих пациентов и вышла на улицу, где меня ждали приехавшие из замка Дерек и Нора. Корабль уже подогнали к причалу и деловито крепили канатами. В высоком борту на уровне орудийной палубы оказались двустворчатые двери, к ним установили прочный трап.

Поднявшись на борт, сразу проследовала в каюты офицеров. Приказала Норе собрать тут всё до капельки и доставить в замок. Разбираться буду там, потом. Бабушка выделила мне для моих дел большое помещение рядом с моей комнатой. Оттуда всё вынесли, поставили два стола и пару книжных полок.

Вот туда я и приказала отвезти всё, что будет в каютах офицеров. Предварительно обошла их все. Документы оказались в небольшом подписанном металлическом ящике. Его забрать в первую очередь, там вскроем.

Дерек выделил Норе людей. Сам пошёл со мной, подстраховывая. Открыли первый трюм — он почти доверху был набит большими тканевыми тюками. Второй и третий трюмы — тот же самый груз. Один из матросов, выделенных от флотилии, спрыгнул вниз в первый трюм, прошёлся по большим тюкам, крикнул, что там внутри что-то мягкое.

На мой вопрос о состоянии ответил, что всё сухое, следов попадания воды нет. Да и люки трюмов были плотно задраены и поверх обтянуты просмоленной парусиной.

Я приказала аккуратно разрезать горловину одного из тюков и посмотреть, что там. Он присел, потом удивлённо свистнул и крикнул, что тут какая-то одинаковая одежда. Сейчас достану. И достал самый настоящий мундир серо-голубого цвета, с черными отворотами бортов, с черными клапанами боковых карманов, с черными обшлагами рукавов и черным стоячим воротником. Кинул его вверх к нам на палубу, один из матросов ловко поймал и принес мундир мне.

Ткань крепкая, качественная, строчки все прошиты в две нитки. На обшлагах было по четыре пуговицы, а на груди восемь рядов пуговиц, по две в ряд. Матрос крикнул, что в другом тюке штаны. Я приказала кинуть их тоже сюда.

Ткань того же цвета, по середине брючины идёт неширокий черный лампас. Именно полноценные штаны, а не модные в то время в Европах короткие кюлоты, заканчивавшиеся чуть ниже колен.

Внизу штанин располагалась лямка, крепившаяся с одной стороны брючины тремя плоскими пуговицами. Ну совсем как у нас полевая форма. Кто-то решил, что чем проще, тем лучше. Мне понравилось такое решение. Значит, где-то есть и обувь.

Это же какой величины армию собирались там одевать, господа островитяне? На память пришли индийские сипаи, вооружённые и обученные британцами, с помощью которых Британия и завоевала практически всю Индию. Значит, они готовятся вмешаться в распри в Империи Могов.

Повернулась к молчавшему Дереку и спросила:

— Кроме поместья, где расквартированы кавалеристы Борхуна, имеются ли подобные усадьбы с большими складами недалеко от города, чтобы вывезти туда всё содержимое трюмов этого корабля?

Он утвердительно кивнул, сказав, что есть поместье в сторону гор. Там сейчас находятся немного слуг, но имеются большие амбары.

Ранее поместье использовалось караванами для отдыха, потом отец Вашего дедушки выкупил его, так как сам построил большую подобную усадьбу у реки. Сдал её хитроумному караванщику и имел процент от прибыли усадьбы, где останавливались все торговцы, кто следовал через мост или в сторону Серебряной реки.

Вернулась в каюту одного из офицеров, взяла с собой подзорную трубу, позвала капитана флотилии и вручила ему как подарок. Он, оказывается, прекрасно знал, что это такое: достал, посмотрел, проверил и бережно сложил в футляр.

Я пообещала, что как только разберёмся со всем наследством, постараюсь, чтобы такие подзорные трубы были у каждого капитана моих кораблей.

Показала ему на огромные тюки, потом на висевшие на закреплённом к грот-рее подобии гафеля блоки. Он сразу понял, что я хочу: использовать гафель у нижней реи грот-мачты как стрелу подъёмного крана.

— Главное, — сказала я ему, — чтобы груз был соразмерен. А так можно тюки прямо из трюма поднимать блоками, поворачивать рею и потом опускать груз прямо на повозки.

Предупредила, что это только для тюков. Всё остальное надо будет доставать вручную. И сказала, что где-то в трюме лежат восемь длинных ящиков. В них бронзовые пушки. Вес каждой почти тысяча килограммов. Потому её поднимать из трюма только на талях, так же и спускать. И повозки большие, на четырёх лошадей. Он согласно кивнул:

— Всё выполним.

Я разделила обязанности. Капитан отвечал за выгрузку на причал, дальше руководить и заниматься перевозками я назначила другого человека, кого порекомендовал как исполнительного командира Дерек — вызванного из замка капитана пикинёров Кертиса. Проинструктировала его по поводу пороха и прочего, что попадётся в трюме.

Капитану флотилии наказала после выгрузки взять корабль под охрану. Корабельные пушки и запасы ядер и пороха приказала не трогать. У меня были свои мысли, как использовать этот корабль впоследствии.

Дерек уже отправил гонца в замок с приказом, чтобы полусотня копейщиков выдвинулась в то поместье, взяв с собой запас еды на трое суток. Ну а за это время решим вопросы с их размещением там и питанием. Две деревни рядом — разберутся.

В замок вернулись только после обеда. Я наскоро переоделась и отправилась в столовую. Нанке с Ронером уже пообедали — они с утра уходили в город по своим делам. Бабушке рассказала о находках, о том, что хочу корабль забрать себе. Об остальном пока умолчала. Надо подготовиться самой, прежде чем доносить мысль остальным.

А задумала я не много и не мало — реформу армии. Из рассказов Дерека и других воинов передо мною встала унылая картина, так как постоянной армии в Империи нет. Нет ни воинских званий, ни штатной численности. Все отряды разные и по количеству, и по вооружению. Название «сотня копейщиков» ещё не значит, что там их сто. Может и семьдесят, и сто двадцать быть.

Есть свои отряды у крупных феодалов, опять же все неоднородные, как у нас. Есть войска, расположенные на границах, в основном южных. Эти войска преданы своим генералам, которые и содержат их наполовину за свой счёт. Часто такие войска используются для усиления власти той или иной партии при дворе. А то и для мятежей.

Когда на страну надвигается любая опасность, просто объявляют набор в армию и набирают всех, кто может держать в руках оружие. После войны войска распускаются по домам. Исключение составляют императорские гвардейцы, стража Трибунала, имперские гарнизоны в городах.

В гвардии при Старом Императоре было целых два корпуса по три тысячи человек. Сейчас после всех событий гвардейцев осталось примерно полторы тысячи. Сотня из них была вооружена аркебузами, которые привезли с Севера. И сотня эта больше использовалась для показательных салютов, чем для войны.

Вызвала к себе командира Фергена, приказала ему в наше с Дереком отсутствие следить за поместьем, куда будет свезён груз. Амбары все закрыть, ключи от них пусть находятся у командира копейщиков. Когда вернусь из Энгера, тогда и займёмся плотно всем, что там есть.

Ну не было у меня сейчас времени: завтра галера должна отплыть. Всё приготовлено: подарки, команда, слуги. Если бы наши галеры, как и планировалось, вернулись вчера вечером, то сейчас мы бы были уже далеко вверх по Роону. Но всё, что ни делается, — всё делается к лучшему. Как сказал кто-то из великих.

Дерек поедет со мной, он отпросился у бабушки повидать свою мать. Она одна у него в Энгере осталась. Я тихо спросила бабушку, почему он не заберёт маму сюда. И с удивлением узнала, что у него даже дома своего тут нет — живёт в комнате в замке, там, где квартируют кавалеристы, рядом с воротами.

Ничего, исправим. Я по поводу Дерека давно для себя всё решила, просто сейчас пока не пришло такое время. Не тот эффект будет.