Глава двадцать восьмая. Я теперь везде как дома.

Утром встали рано, едва забрезжил рассвет. Со мной ехали в путешествие Нора и Ило. Они с вечера уже были готовы, сложили всё, что нам будет необходимо, в два сундука. Бабушка после завтрака заявила, что поедет нас сопровождать на пристань. Как мы её ни уговаривали остаться. Приказали снарядить карету и повозки.

Подошёл капитан Кертис, доложил, сколько и чего уже перевезли в поместье, как устроились его подчинённые, как решили вопрос с питанием. По поводу груза я добавила, чтобы в дождливую или влажную погоду тюки не трогали, дабы не намокли при перевозке.

И очень осторожно поднимать пушки в ящиках. Ладно такая, упав, зашибёт человека, но своим весом в тонну может и корабль повредить.

Уладив все вопросы, тронулись в путь. Через час уже были на речной пристани. Нанке с братом сели на его личную галеру, а я с Дереком, тепло попрощавшись с бабушкой, — на нашу андольскую.

И сразу же преподнесла капитану корабля презент в виде кожаного футляра с подзорной трубой. Это надо было видеть, как он радовался, как ребёнок! Остальные не меньше его. Капитан, ну дайте взглянуть, ну чуток!

Галеры шли ходко. Я стояла у борта и смотрела по обе стороны реки. Деревни, вдали небольшие городки, усадьбы, поместья — богатый зажиточный край. Почти все крыши в деревнях из красной обожжённой черепицы. Капитан распорядился поставить на мостике на корме для меня стул.

Служанки, хотя я их и отправляла вниз в каюту отдохнуть, отказались наотрез и вместе со мной любовались проплывающими мимо пейзажами.

Капитан предложил им сесть на небольшие скамьи, которые шли вдоль поручней мостика. Над самим мостиком был натянут тканевый навес, защищавший от солнца, а также дождя. Под мостиком были каюты капитана и двух офицеров, которые сейчас заняли я, Дерек и мои служанки.

Хозяева великодушно их нам уступили. Сами временно перешли в просторную каюту на самой корме, где они обычно обедали.

Гребцами галеры были не преступники, а обыкновенные матросы. Раз в два часа некоторые из них сменялись отдыхавшими. Ближе к обеду капитан приказал поднять парус.

Галеры поднимались вверх по реке не быстро, но и не медленно, учитывая, что шли против течения. Впереди на правом берегу показался какой-то городок.

Я взяла трубу и навела её на него. Стены частично порушены, город имел вид не очень жилого, хотя кое-где поднимались дымки. Перед городом протекала река шириной метров пятьдесят, впадая в Роон. Заметив пристань с несколькими лодками, я распорядилась пристать тут.

Сошли на берег, охрана рассыпалась, осматривая всё вокруг. Привели одного старика. Я принялась его расспрашивать. Город, повреждённый при осаде Ордой семь лет назад, так и не оправился. Почти всё население города, окрестных сёл и деревень было или уничтожено, или уведено на север в рабство. В самом городе проживало несколько десятков человек.

Выживали в основном рыбной ловлей, охотой, сажали грядки с зеленью. Никакой местной власти не было, от слова вообще. Я повернулась к Дереку с вопросом, как же так произошло.

Он ответил, что в таком состоянии сейчас практически всё левобережье Роона. Исключение составляет устье Эттиля, где портовый город с одноимённым названием имел крепкие стены и выдержал осаду и штурмы ордынцев.

И очень много людей из соседних сёл и деревень успели спрятаться внутри города, несмотря на сопротивление магистрата. Начальником имперского гарнизона крепости как раз и был Нейсон Монс, тогда ещё не генерал.

Подошедший Ронер добавил, что выше по течению мы увидим ещё два таких города, влачащих жалкое существование. Через Роон ордынцы не смогли переправиться, так как не смогли захватить крепость у моста. Заночевали мы на правом берегу, разбив небольшой лагерь.

Развели костры, наловили рыбы, матросы сходили в лес на охоту. Принесли несколько косуль, кроликов. Хватило всего всем. Капитан принес пару кувшинчиков с вином, герцог Ронер сделал ответный жест.

В общем, хорошо посидели. Нанке стала уговаривать меня заехать в Дюссен, Ронер присоединился к её просьбе. На мой вопросительный взгляд Дерек пожал плечами. И я согласилась.

Второй день прошёл так же, но уже к разрушенным поселениям мы не приставали — был довольно сильный попутный ветер, и оба капитана хотели использовать его по максимуму. Ночевка была на небольшом острове на излучине реки.

К середине третьего дня слева берег стал более высоким, и стали видны караваны повозок, двигающиеся в обоих направлениях. Вдали показались горы с обоих берегов Роона. Капитан сказал, что там по берегу проходит большая дорога, которая ведёт от андольских перевалов в Энгер и далее в Северную Империю.

Часам к двенадцати дня дорога уже виднелась по самому краю каменистого берега, прижимаясь к скалам. Капитан показал рукой вперёд, где слева была впадающая в Роон широкая река, зажатая с обеих сторон высокими скалами. На её обеих берегах высились башни двух сильных крепостей.

Капитан сказал, что между башнями под водой натянута толстая металлическая цепь. И когда возникает необходимость, механизмы в башнях позволяют её быстро поднять и загородить путь любым судам и кораблям.

Обе галеры спустили паруса и вошли в устье Серебряной реки на вёслах. Корабль Ронера с Нанке пошёл впереди нас, как хозяева. С обеих крепостей нас приветствовали воины, размахивая флагами.

Мы в ответ махали им руками. Видимо, там уже все знали, что на галере герцога плывёт его найденная сестра. Ронер и Нанке стояли наверху мостика и отвечали на приветствия.

Через некоторое время горы расступились, и мы оказались в огромной долине, окаймлённой горными хребтами. Показался первый город. Он располагался на обеих сторонах реки, через которую был перекинут большой каменный мост с множеством арок.

В центре попарно стояли четыре небольшие башни. А между ними как раз поднимался для нашего прохода мост. Прошли мимо главной пристани, где выстроились воины, местная власть. Ронер и Нанке, прижав правую руку к груди, раскланивались с ними, в ответ неслись ликующие возгласы.

Да, парня, видимо, местный люд не просто любит, а обожает. Я смотрела, как он рассылает воздушные поцелуи местным девицам, кидавшим в воду реки букеты из цветов.

Дорога тут как раз подходила к мосту и затем продолжалась на противоположном берегу. Вдали виднелись леса, деревни, паслись стада овец и коров, табуны лошадей. Мы проплыли ещё мимо нескольких крупных сёл и ещё одного города. Всё повторялось. Праздничное население собралось на берегу, махали руками, что-то кричали.

Всё внимание было на Ронере и Нанке. В одном из сёл их галера пристала ненадолго к берегу. Они сошли на пристань, приняли от людей подарки, Ронер что-то говорил, кого-то обнял, кому-то пожал руки.

Женщины обступили Нанке, она получила отдельные подарки и выглядела очень смущённой.

Мы к берегу не приставали. Я вообще сошла вниз и смотрела на всё происходящее из окна каюты. Ило с моего разрешения спала, Нора сидела вверху на палубе с моей трубой, рассматривая всё — начиная от птиц и заканчивая дальними пиками гор.

Ещё через несколько часов вдали показался большой город. Капитан указал на него и сказал, что это сам Дюссен. Город так же, как и предыдущие, раскинулся по обеим берегам реки. Их связывали между собой даже два каменных моста с подъёмными частями.

Галера Ронера пристала первой. На пристани выстроились войска, собрались горожане, вельможи. Их маленькая герцогиня возвращалась домой. Мы пришвартовались немного в стороне.

Я наблюдала с палубы, как старый герцог с супругой заключили мою Нанке в свои объятия, как подходили военные, вельможи, представляясь и знакомясь. Настало время и мне спускаться.

Девушки меня заранее одели в тот же наряд, в котором я была на собрании, и надели на меня те же украшения. На голове — лёгкая шляпка с фиолетовой вуалью. Так решила бабушка.

По какой-то причине она посоветовала пока не показывать мне своё лицо широким людским массам. Ей виднее.

Сами девушки мои одеты были по-парадному, так же украшены серёжками, заколками и нашейными украшениями. Это уже я настояла, хотя они упёрлись обе сначала ни в какую: мы так не можем, мы же простые служанки.

На что я ответила:

— Вы теперь мои служанки, а потому теперь я буду решать, как и что вы будете носить и надевать.

Увидев подошедший слева наш небольшой отряд, который замыкал возвышающийся Дерек, Ронер воскликнул:

— Прошу всех поприветствовать Её Светлость герцогиню Андольскую Роанну де Анн!

Но вместо слов приветствий люди по какой-то команде, склонив головы, стали опускаться на колени. Воины тоже стали на одно колено. К моему удивлению, старый герцог кивнул внуку, и Ронер тут же опустился на одно колено, а герцогиня и Нанке по её знаку склонились в почтительном поклоне.

— Подданные приветствуют наследную принцессу королевства Энгер Её Высочество Роанну Давиль Энгерскую!! — торжественно произнёс герцог и почтительно склонил обнажённую голову.

У меня защипало в глазах, почему-то задрожала левая коленка.

Внезапно раздался грохот. Это с башен ударили крепостные пушки. Я отвыкла уже от этого звука. Мои служанки даже пискнули от испуга. Всё-таки чем дальше на север, тем он удивительно отличается от юга.

Я подошла к старому герцогу и обняла его за плечи. Старик поднял мокрые глаза:

— Ваше Высочество, я плачу от радости. Ваша мама и моя дочь были лучшими подругами, мама часто гостила у нас, и я не могу передать словами, как я рад Вас увидеть.

Я повернулась ко всем и громко произнесла:

— Прошу всех встать, всех!

А потом был пир, тосты, и даже музыка. Чем-то напоминавшая мне шотландские волынки из моего прежнего мира. Люди танцевали, но я не рискнула. В моём платье два шага в сторону — и можно было расшибить лоб.

Подозвала Дерека, спросила, что там с командой. Он сказал, чтобы я ни о чём не волновалась. Команда вся размещена на берегу, и по приказу Ронера им подали и жареное мясо, и вино. Служанки мои ели за отдельным столиком. Дерек сидел вместе с воинами — у него тут было много знакомых.

Спать Нанке пришла ко мне. Мы долго не могли уснуть, она делилась впечатлениями. Видимо, почувствовала некоторое неудобство, что вынуждена оставить меня. Я её успокоила:

— Так надо. Наоборот, вникай, учись, ты мне потом будешь нужна. Перенимай у своей бабушки всё, что можно, попроси обучить тебя изысканному дворцовому этикету, соверши поездки на рудники, посети ремесленные мастерские.

Утром после завтрака, попрощавшись с супругами, отошли от пристани, развернулись и пошли к устью Серебряной, где она впадает в Роон. Ронер и Нанке сопровождали нас до него на своей галере. Попрощавшись с братом и сестричкой, я отправилась дальше.

До Донгара против ставшего сильнее течения шли ещё почти два дня. Деревни, малые и большие сёла, рыбацкие лодки и целые флотилии, несколько городов примерно по пять-десять тысяч населения.

К четырём часам вечера вдали показались сначала предместья, а потом и сама столица королевства — город Донгар, имевший примерно тысяч пятьдесят-шестьдесят населения. Гонец в город был отправлен несколько часов назад из последнего села. Дерек сказал, что часа через два верхом он будет в столице, а нам ещё часа четыре идти. Так и вышло.

Я почему-то нервничала. В Дюссене меня назвали принцессой и воздали соответствующие почести. Но я не хотела быть самозванкой. Галера прошла под большим разведённым мостом, свернула налево в широкую протоку. Конец моего путешествия.

Протока закончилась большой гаванью, где стояли несколько разных галер и другие речные суда. На широкой каменной пристани стояли люди.

Огромная толпа. Головы виднелись не только из многочисленных окон, но люди сидели на крышах, на деревьях. Стоял шум и людской гомон. Виднелся лес копий выстроенных войск. Корабль плавно пришвартовался, спустили трап. На него сначала ступил Дерек, потом повернулся ко мне и с улыбкой подал руку.

Я осторожно вступила на трап, приняла его руку, и мы стали спускаться. Внизу стояли в полном парадном облачении король и королева — мои бабушка и дедушка.

Кто-то скомандовал, опять ударили пушки, а потом раздался звук труб и барабанов. Дерек, ведя меня за руку, спустился к трапу и подвёл к королевской чете.

— Ваши Королевские Величества! — громко и торжественно произнёс он. — Я, капитан Яан Дерек, представляю вам и всему королевству родную дочь принца Фрэнсента, Её Высочество принцессу Роанну Энгерскую.

И подвёл меня к королю и королеве. Я начала делать церемониальный поклон, но король подхватил меня за плечи, притянул к себе, обнял и прижал. Я смотрела на королеву — бабушка плакала не стесняясь.

— Какая же ты красавица выросла! — дед приподнял мою вуаль, потом откинул голову назад и улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ:

— Я же старалась изо всех сил.

Он опять меня обнял, на что королева сказала:

— А ну-ка хватит, и мне оставь!

Как и в Андоле, я почему-то сразу почувствовала себя своей, я здесь просто дома. Люди вокруг выражали радостные эмоции, раздавались приветственные возгласы.

Король повернулся ко всем и воскликнул:

— Приглашаю всех в замок! Столы во дворе накрыты, ворота будут открыты до самой темноты!

Народ встретил его заявление восторженным рёвом.

На пиршестве мне на голову надели золотую корону с множеством небольших зубцов, украшенных красными рубинами, сапфирами, бриллиантами всех размеров. Бабушка, надевая мне на голову корону, сказала, что с этого момента она моя и я её смогу передать своим детям женского пола по наследству.

На пиру ко мне подходили чиновники, военные, я знакомилась с ними. Потом даже сказала первой громкий тост со словами благодарности и выпила стоя полный бокал вина, приведя в восторг мужскую часть стола.

А также третьим тостом предложила почтить память моих отца и матери — выпить стоя и молча, и пусть каждый представит, что таким образом он поминает не только их, но и своих близких, покинувших этот мир. Третий тост должен быть как третий тост.

Я ушла с пира пораньше, сославшись на усталость. Бабушка ушла со мной. Мои служанки уже расстелили мне постель в моей новой комнате. Да, у меня уже и здесь есть своя комната. Я спросила их, где они будут спать, на что бабушка сказала, что уже распорядилась принести две кровати, которые поставят в первой комнате — своеобразном предбаннике.

Дерек ушёл, даже не оставшись на праздничный ужин. Король его отпустил — видимо, его тут хорошо знали. Я легла, позвала к себе служанок. Они залезли на мою кровать, и мы ещё долго делились впечатлениями.

Ило спросила:

— А теперь получается, мы личные служанки Вашего Высочества? Нам носики-то задрать можно?

Я засмеялась:

— Можно. А вообще вас будет четверо. У вас будет особая одежда, которой нет пока ни у кого. Соответствующий ранг.

На что хитрая Ило толкнула в бок Нору:

— Ты вот такая всегда тихоня, а прямо первой расстаралась.

Но я возразила:

— Нет, Нору я выбрала за её искусство делать мгновенно из торчащих в стороны волос приличную причёску, за её внимательность, серьёзность и расторопность. Ну и расспросила о ней бабушку. Ты же попалась на мои глаза позже.

— Ну и, конечно, я поинтересовалась, кто ты, когда ты попала в замок и как себя зарекомендовала. А самое главное — ты, как и Нора, владеешь грамотой.

Потом рассказала им об Айме и Тао, их истории.

Заснули почему-то все вместе — Ило во сне брыкалась.

Я сквозь прищуренные веки видела, как уже поздно со свечой заходили король с королевой, посмотрели на нас, улыбнулись и тихо закрыли дверь.