Глава двадцать девятая. Хайланд. Князь Цаннен. Россы.

С утра завертелась карусель поездок, знакомств, причём хорошо, что я научилась немного сидеть в седле, так как поехали верхами — дед с гордостью сидел рядом со мной на коне. Посетили Ратушу, просто медленно проехали по улицам.

Народ тут не падал на колени, как на Юге, просто кланялись и выкрикивали какие-то приветствия, дед отвечал шутками. Совсем другая атмосфера.

Потом был обед в огромном зале Торговой гильдии, куда были приглашены не только знать, но и крупные торговцы и владельцы больших значимых ремесленных мастерских. К вечеру у меня уже голова кругом пошла, и я после ужина взмолилась:

— Больше не могу, с непривычки болят спина и попа от седла.

Спать легла рано, после принятия ванны. Тут тоже был приличный бассейн, где я, наверно, час просто лежала и наслаждалась.

На следующий день по просьбе короля мы поехали в военный лагерь, который располагался километрах в десяти от столицы. Опять ровные ряды палаток, возле каждой кострище — видимо, пищу готовят, повозки. В центре большой шатер генерала, в лагере кое-где возвышались шатры других командиров.

Энгерская армия была выстроена на большом лугу у реки. Шесть тысяч пехоты и тысяча кавалерии. Четыре небольших пушки на маленьких колёсиках — приобретение с Севера.

Среди пехоты я заметила в первых рядах воинов с аркебузами на подставках. Сзади — ряды пикинёров, по краям каждого отряда — шеренги лучников и арбалетчиков. Серьёзное войско, при этом часть армии была рассредоточена на границах королевства.

Объехали ряды, приняли доклады командиров, воины проорали приветствия, потом Его Величество Король в мою честь приказал выкатить бочки с вином для всего личного состава. Что приветствовалось воинами громким слаженным рёвом, как будто стадо быков выгнали на поле.

Сами мы сели за накрытые столы в шатре генерала. Был он не молод, но ещё крепок. Тосты, бокалы, горы яств и кушаний. Один из офицеров задал вопрос, останусь ли я в королевстве или вернусь в Рианол. Я ответила, что будет так, как нужно королевству и людям.

— Я себе не принадлежу с момента моего рождения.

Офицер в ответ понятливо кивнул и предложил тост за меня, назвав не по годам мудрой и заявив, что для него честь сидеть сегодня за одним столом не только с Его Величеством, но и с Её Высочеством.

Военные встали, подняли бокалы. Я в ответ поднялась и вдруг пошла вдоль стола, звеня своим бокалом с каждым офицером, обошла стол и пошла со второй стороны.

Не знаю, что на меня нашло, как будто изнутри кто-то указал этот путь. Последним я чокнулась с генералом, он вдруг лукаво сощурился:

— А можно?

Поняв, что он хочет, я подставила свою щёку под сухие жёсткие губы полководца. Он выпил вино залпом, вытер губы тыльной стороной ладони, крякнул и изрёк:

— Эх, где мои хотя бы тридцать лет! — вызвав взрыв смеха за столом.

Сидели за столом ещё долго. Я попутно аккуратно расспрашивала генерала. Аркебуз всего три сотни, некоторые пришли в негодность. Делают их на Севере в нескольких мастерских, и они практически на вес золота. Больше пока от них страха и грохота, чем пользы, резюмировал генерал.

Я согласилась с ним, узнав, что заряжать их нужно почти минуту. И один человек с этим не справляется, потому на одну аркебузу назначено два воина.

Я не стала распространяться по поводу западных ружей — пока ещё не пришло время, да и сколько их у меня. Хотя я не знала, что там под тюками с обмундированием, но вряд ли столько, сколько было в портовом складе.

Вернувшись обратно во дворец, перед обедом узнали, что нас ожидает специальный посланник Северной Империи. Благообразный старик в позолоченном длинном наряде склонился перед нами в почтительном поклоне и передал королю письмо от наместника южной провинции Северной Империи.

В котором Великий князь Цаннен приглашал моё высочество посетить столицу провинции город Хайланд. Дед пояснил, что князь был не только другом моего отца, но и свидетелем на его свадьбе в Рианоле.

Так вот чья подпись красовалась на Свидетельстве о Королевском бракосочетании — младшего брата правящего Императора, правящего прилегающей к нашим северным границам большой провинцией.

— Сколько времени займёт поездка в Хайланд? — спросила я.

Посланник ответил, что если завтра утром мы выйдем на галере, то к вечеру будем на месте.

— А если мы выйдем сегодня, примерно часа через два?

— Тогда утром будем на месте. Ночью не так жарко, и гребцам будет легче грести. Ваше Высочество, вы собираетесь отплыть сейчас?

— А чего ждать? — ответила я.

Опять ужин с жором до упада, что ли? Король поддержал меня в моём желании. Вызвали управляющего, приказали готовить поездку. Я попросила управляющую служанками подыскать мне приличное платье, в котором можно было бы сесть в седло.

Через пять минут в своих покоях на меня уже примеряли ворох одежды. Я выбрала понравившееся мне платье. К нему комплектом шли обыкновенные штаны из прекрасной ткани — аккурат чтобы сидеть в седле не по-женски, как вчера пришлось и даже сегодня при поездке в лагерь.

Ужин я попросила приготовить в дорогу с собой. Помимо моих Ило и Норы королева назначила мне ещё четырёх служанок и шесть юношей-пажей, все из знатных семей. Дерека я решила с собой не брать — пусть проведёт это время с матерью.

Провожал в дорогу меня сам король. Идти решили на галере посланника. Она была почти в два раза больше и имела два ряда вёсел — практически римская бирема, какой моя память знала её из прошлого мира.

В отличие от нашей галеры, тут каюты для важных гостей располагались в носу корабля. По всей длине шла почти сплошная палуба. Внизу виднелись головы гребцов. Тут у северян они были рабами.

Попрощались, дед дал мне ещё личное письмо к князю, и галера отошла от пристани. Вышла из протоки, развернулась против течения и, быстро набирая скорость, пошла на выход из города. Посланник распорядился, чтобы его слуги накрыли нам стол в большой каюте.

Я расположилась с Норой и Ило в одной каюте, служанки королевы все вчетвером — в другой, а мальчишки заняли третью. Нора, сопровождавшая меня на лошади оба дня, попросилась лечь пораньше.

Я вышла на палубу. Был красивый закат, пажи стояли у борта надстройки, восхищённо разглядывая всё по обе стороны реки.

Слегка придремала в кресле. Ило решила подразнить мальчиков. Вдруг у этой хорошенькой заразы тесёмочка на носке прям таки внезапно развязалась. Она лихо поставила свою изящную ногу на сундук у борта и, задрав платье почти по колено, стала усиленно делать вид, что завязывает непослушную тесёмку.

Потом выпрямилась и потянулась всем телом, выгнув спину назад. Платье на груди натянулось, мальчишки громко засопели. Не открывая глаз, я подозвала к себе Ило.

Пажам сказала идти ужинать, иначе потом после нас им ничего не достанется. И наказала позвать с собой служанок. До этого я уже распорядилась накрыть для них простой ужин из взятых припасов. Ило подошла — прямо сама скромность.

Ило Айвен

— Ты чего творишь? — прошипела я. — Мальчишки-то ерунда, а вот то, что пара сотен мужиков с тебя глаз не спускали и слюнями захлёбывались, — это серьёзно. Чтобы я это видела первый и последний раз, поняла? Предупреждаю: забрюхатеешь — значит, выгоню.

Видно, её проняло. Она стала оправдываться, что сама не понимала, что на неё нашло, клятвенно пообещала, что больше подобное не повторится. Затем я спросила, кто её отец и мать. Про Нору-то я знала, что её отец — десятник в конном отряде, а мать занимается торговлей тканями на рынке.

Она была из обедневшей дворянской семьи. А вот про Ило спросить поконкретнее не было времени, знала только, что она принадлежит к дворянскому сословию и в замке давно.

Их богатое поместье было недалеко от Эттиля и одним из первых попало под удар ордынцев. Отец погиб в сражениях, им с матерью и младшим братом удалось бежать в Андол. Герцогиня взяла её мать в замок своей управляющей.

Оказывается, Фиола заняла место управляющей замком только после смерти матушки Ило два года назад. А когда-то была компаньонкой и личной служанкой моей матери.

Ей повезло, что она сломала руку при падении с лошади и её тогда оставили в замке. А с мамой старшей над слугами поехала та служанка, которой потом удалось выкрасть из дворца документы и мамины драгоценности.

Поговорив ещё немного о разном, мы отправились ужинать, подняв заспанную Нору. Нам уже накрыли стол прямо в нашей каюте. Темнело в горах быстро, а мы уже плыли мимо высоких отвесных скал, всё выше и выше поднимаясь по Роону.

Утром проснулась от аккуратного стука в дверь. Голос посланника произнёс:

— Ваше Высочество, мы почти приплыли, нужно уже вставать.

Я откликнулась, сказала, что скоро выйдем. Служанки вскочили вместе со мной. Оказывается, они не спали, а просто лежали, пользуясь тем, что я сплю.

Быстро принесли тёплой воды, я умылась, они полили друг другу. Оделись, Нора быстро сделала мне причёску, надела на меня все драгоценности. Сами привели себя в порядок. Надели те украшения, что я наказала им носить. Все служанки и пажи при параде уже находились на мостике.

Капитан пригласил нас позавтракать, мы не стали отказываться. Ели так же, как и вчера: мы у себя, а остальные слуги — в большой каюте. По обоим берегам реки уже пошли предместья, шныряли туда-сюда лодки, кричали разносчики, мычал скот и слышалось пение петухов.

Галера стала снижать скорость и пошла ближе к левому берегу. Начался сам город, окружённый высокими стенами. Я спросила посланника, сколько людей живёт в городе. Он ответил, что по переписи два года назад насчитали почти сто сорок тысяч жителей. Перепись проводят раз в пять лет.

Да, город просто огромный. Вдали виднелся высокий арочный мост, и не один. Не доходя моста, галера притормозила, потом стала медленно швартоваться. На берегу уже стоял кортеж из примерно сотни всадников, кареты и нескольких крытых повозок.

Посланник пояснил, что, когда только стало светать, капитан отправил в город сокола с донесением. Я спросила, а почему не голубя? Ответ был прост: сокол сам по себе хищник, а вот голубь может стать лёгкой добычей любого пернатого хищника и не доставить донесение. Вот оно как.

Дорога из порта вела мимо огромных амбаров, а также большого караван-сарая, больше похожего на небольшой город. Посланник тут же пояснил, что на этом дворе выгружают большинство товаров, прибывших из нашей Империи.

Тут их можно выгодно продать, а дальше их уже повезут другие караваны, естественно, уже с иной ценой. И здесь наши торговцы на огромном рынке могут покупать любые товары, свозить их сюда, где они будут надёжно храниться до отхода их каравана на Юг.

Примерно через час неспешной езды по широким улицам карета въехала под своды ворот дворца наместника. Это был самый настоящий дворец в восточном стиле, какие мне приходилось видеть в кино в прошлой жизни. Внутри — сады, фонтаны, дорожки, крытые галереи. Жизнь внутри кипела. Повозки свернули направо.

Я заволновалась, но посланник пояснил, что слуг сразу же отведут в выделенные для меня покои. Со мной остались Нора и Ило. Они и сами-то выглядели скорее моими компаньонками, чем служанками.

Наместник встретил меня сам лично на огромном высоком крыльце. Невысокий крепкий мужчина, в чьих чёрных как смоль волосах уже пробивалась седина, с аккуратной бородкой, одетый в украшенные драгоценностями одежды. Он сам пошёл, улыбаясь, мне навстречу, взял руками за плечи, внимательно всматриваясь. Потом обнял и поцеловал в макушку.

— Как будто снова твою маму-красавицу увидел. А глаза у тебя как у Фрэнсента, такие у него были ещё в бесшабашной юности, когда мы вместе носились по степи, рубились с ордынцами и всеми, кто был тогда против. Когда мой старший брат только пробивал путь к престолу. Твой отец был прислан королём Энгера для обучения военному делу — тогда Энгер ещё не был в составе Южной Империи.

Он обнял меня за плечи и повёл внутрь. Слуги и придворные склонились в низком поклоне. В огромном зале был накрыт стол на двоих, уставленный блюдами с фруктами и овощами. Виноград, арбузы, дыни, финики, ещё что-то, чему я названия не знала, кувшины с вином — совсем как произведения искусства.

Я обернулась, ища глазами своих служанок, но князь успокоил меня, сказав, что их отвели в другое помещение, где они будут накормлены как гости.

Мы долго сидели, он рассказывал мне о моём отце, о их юности, как они дружили. Ещё тогда они дали друг другу клятву, что как только кто-то из них соберётся жениться, то обязательно позовёт друга на свадьбу свидетелем. Я сказала, что видела его печать и подпись на свадебном свидетельстве родителей.

И рассказала, по его просьбе, всё, что знала: как удалось маме спастись, как мы жили, как она нас учила, рассказала ему про Нанке. Князь уже всё знал, только без подробностей. Беседуя, мы перешли в сад, в беседку. Я спросила о семье князя.

Он ответил, что женился сравнительно недавно, у него есть дочь и сын, жены сейчас нет — попросилась навестить заболевшего отца. Внуки поехали навестить дедушку. Это недалеко, день пути. Жаль, что поздно узнал о твоём приезде в Энгер. Но вы потом познакомитесь.

Подошёл придворный, что-то прошептал на ухо. Князь кивнул, распорядился принести письменные принадлежности и нужный документ. Извинился — мол, есть дела, которые нельзя отложить.

К моему удивлению, слуги принесли кроме документа настоящую чернильницу и пару заточенных гусиных перьев.

Заметив мой изумлённый взгляд, князь сказал, что примерно пару лет назад в Империи стали использовать сандаловые чернила вместо туши. Очень удобно. И писать намного легче, и не надо растирать каменную тушь. Когда подписанный им указ унесли, я попросила разрешения осмотреть перья.

Князь приказал позвать своего главного писаря. И тот доходчиво объяснил, как нужно готовить перья для письма. Не знала, что их предварительно калят в нагретом песке. Я попросила его пойти к моим служанкам, взять их с собой, объяснить и показать им всё доходчиво.

Князь разрешил поделиться рецептом изготовления чернил, а также дать мне с собой большую бутыль уже готовых. Я поблагодарила его.

Мы ещё долго беседовали на разные темы. Меня интересовали имперские новости. Затронули и тему орды. Я спросила, можно ли будет моим людям вести разведку в горах на имперской территории, так как, насколько я знаю, там давно уже имперские власти убрали свой флаг и предоставили ту территорию самой себе.

Князь сказал, что не только разрешает, но и даст официальную бумагу со своей подписью и печатью. Я как чувствовала, что мне это пригодится.

Ближе к вечеру князь предложил прогуляться по городу. Мне принесли одежду местного покроя, князь тоже оделся как горожанин. И мы пошли гулять. Охрана нас, конечно, негласно сопровождала, а вот слуг и служанок мы с собой брать не стали.

Вечерняя жизнь в городе кипела. Выступали бродячие артисты, было ещё что-то типа цирка с обезьянками. Потом мы сели поужинать прямо на улице, в простой открытой таверне.

Князь заказал пару блюд, вина, мы продолжали разговаривать на разные темы и просто наслаждались окружающей суетой. Вокруг сидели простые люди, разговоры были обо всём.

Язык северян и наш язык были похожи, как русский и тот суржик, на котором общаются жители восточной Украины. Смеялись женщины, рядом бегали дети. Но я нигде не заметила попрошаек и нищих.

Может, потому что это центр города, хотя и не факт. Просто люди жили зажиточнее, как мне показалось.

Во дворец вернулись, когда уже стало темнеть. У входа князя ожидал военный в снаряжении. Подал ему свиток, постовой поднёс поближе факел. Князь прочитал послание, поморщился, повернулся ко мне.

Пояснил, что совершено нападение пиратов на один из портовых городов недалеко от столицы, и ему надлежит срочно выступить в поход разобраться с возникшей проблемой.

Завтра он проводит меня обратно, пойдём на той же галере. И посетовал, что так мало времени провели вместе. Ему очень понравились наши беседы, моя любознательность и образованность.

Князь немного знал франкский и с удовольствием пообщался со мной, выслушивая мои замечания в отношении его ошибок.

Спать я попросила постелить мне на крытом, украшенном витыми колоннами балконе. Ночь была светлой, служанки легли спать в комнате.

Утром мы все встали пораньше, после утреннего туалета спустились вниз, к накрытому столу. На этот раз слуг накормили в соседнем помещении, поставив для всех большой стол. Князь сказал, что обратно меня тоже будет сопровождать посланник, который головой отвечает за мою безопасность.

На пристань я попросилась ехать верхом — хочу с высоты седла ещё раз на всё посмотреть. Князь распорядился седлать лошадей. Служанки и пажи поехали в крытых повозках. Когда проезжали мимо вчерашнего огромного караван-сарая, моё чуткое ухо вдруг уловило речь, которой тут вроде и быть-то не должно было.

А услышала я:

— Пётр Михайлович, подсоби-ка поднять...

— Сейчас, Андрей Семёнович, погоди-ка чуток.

Подняла руку вверх, остановив процессию. Повернула направо и тронула лошадь на голос. Толпа расступилась, почтительно склонив спины аж до земли. Князь поехал со мной рядом.

Я увидела двух по пояс голых светловолосых мужчин. Оба высокие, почти бронзового цвета, жилистые. Одному на вид чуть больше тридцати, другой постарше. Я остановила лошадь. Все, кто был вокруг, упали на колени, ибо рядом со мной возвышался на чёрном как смоль коне сам Великий Князь.

Я ткнула рукой с хлыстом в сторону обоих и приказала подняться. Встали, смотрят настороженно, склонив головы.

— Кто такие и как вы сюда попали? — задала я вопрос.

Вперёд протиснулся, видимо, надсмотрщик и попытался что-то сказать, но я его заткнула:

— Я не с тобой говорю, придёт твоя очередь — спрошу.

Старший из двоих вздохнул и ответил, что они оба были воинами далеко отсюда, их отряд попал в засаду многочисленного врага, они ранеными попали в плен. Вот уже как семь лет на чужой стороне, от города к городу, и вот теперь тут.

Я задала вопрос:

— Воины бывают разные. Вот ты каким воином был? — и обратилась к младшему.

Он ответил, что командовал артиллерийской батареей. Внутри меня всё аж радостно ёкнуло. Повернулась к второму:

— А вы?

— Я пехотой командовал, Ваша Милость.

Стоявшая у моего левого стремени Нора поправила:

— К моей госпоже нужно обращаться Ваше Высочество.

Оба испуганно переглянулись и ещё ниже склонили спины.

Я повернулась к князю и спросила, а могу ли я их купить, вот этих двоих. Князь внимательно на меня посмотрел, потом ответил утвердительно. Сказал, что вообще подарит, но я отказалась.

Прибежал хозяин караван-сарая, упал в ноги. Князь повелел ему обоих иноземцев немедленно отдать Её Высочеству Принцессе. Я поправила:

— Не отдать, а продать. Цену разумную назовёте посланнику королевства Энгер, у него и получите деньги.

Обоим светловолосым сказала, что с этого момента они принадлежат мне. Князь распорядился доставить их на галеру. Попрощались с князем только на причале, и я пообещала, что обязательно приеду, а если буду выходить замуж, то князь будет моим посажёным отцом.

Обратно галера шла по течению, и уже вечером на горизонте показались башни Донгара. После общения с бабушкой и дедушкой и обильного ужина я распорядилась привести ко мне обоих пленников. Их уже помыли, постригли, одели в приличную одежду.

Поняв, что их выкупили не для того, чтобы таскать камни, оба настороженно ждали в зале моего появления. Мне поставили стул, я села и по привычке положила ногу на ногу. Мои-то привыкли уже, а вот местные всегда удивлялись. Да плевать.

Я внимательно смотрела на своё приобретение. Ещё там я заметила, что у обоих спины в рубцах. Значит, подвергались наказаниям. Они ждали, стоя на коленях и склонив спины в поклоне, а я молчала.

Ладно, начнём. Начала на франкском. Оба встрепенулись, но, к своему сожалению, я сразу поняла, что тот, что постарше, вообще почти ничего не понимает, а молодой — через слово. Ответить он мне толком не смог, запутался.

Хм, что это за русские офицеры, что не знают французского? Или всё-таки в этом мире всё по-другому? То, что это офицеры, я поняла сразу, когда они обращались друг к другу. Придётся выдавать ещё один свой секрет. И громко командным голосом продолжила на своём русском:

— Так, оба встать! Доложиться по всей форме. Фамилия, имя, отчество, возраст, воинское звание, где служили, чем командовали и как попали в плен.

Сказать, что раздался гром в комнате или рядом за дверью ударила пушка, — значит ничего не сказать. Оба вытянулись с изумлёнными лицами, но быстро взяли себя в руки. Первым чётко доложил старший:

— Пётр Михайлович Старостин, сорок шесть лет, майор, командир второго батальона Апшеронского пехотного полка. В плен попал во время боя с превосходящими силами противника на границе с Мидийской империей. Батальон и батарея полковой артиллерии были оставлены арьергардом прикрыть отступление части двенадцатитысячной армии, которая столкнулась с войском Мухаммад-Шаха численностью в пятьдесят тысяч человек. Батальон смог позже отступить, но я был ранен, видимо, посчитали убитым. Мидийцы потом подобрали, вылечили, но служить им я отказался, и потому меня продали в рабство. Бежал несколько раз, тогда продали уже в Северную Империю, и я тут уже пять лет.

Второй продолжил:

— Андрей Семёнович Ковылин, тридцать два года, капитан, командир полковой артиллерийской батареи. Тот же бой, батарея была разбита, был ранен, сверху на мне лежали убитые, поэтому свои не забрали, а мидийцы нашли позже. А дальше так же: побеги, продажа сюда, тут тоже пять лет. И только год назад встретились с командиром. Дозвольте вопрос, Ваше Высочество?

Я кивнула.

— Откуда Вы знаете наш язык?

Я ответила, что у меня много секретов и все они мои. И знаю я не только франкский и ваш языки, но и другие.

— А откуда знаю — то знать вам не положено. Отныне далее общаемся на том языке, на котором говорят населяющие Южную Империю люди. Я — Роанна де Анн, Наследная принцесса королевства Энгер и герцогиня Андольская. С этого момента вы служите мне. И мне вы нужны не как рабочая сила или слуги, а как офицеры, знающие пехотное и артиллерийское дело.

— И ещё: чтобы вам попасть в свою страну, если вот завтра я вас отпущу и выйдете рано утром, придётся потратить минимум два года. И не факт, что вы пройдёте далее Северной Империи, даже имея от меня нужные бумаги. Вы меня поняли?

— Сейчас вас разместят, завтра я с вами предметно побеседую. У меня много, очень много вопросов. Да, имейте в виду, что моё отношение к вам будет зависеть от вас самих. А сейчас вас проводят.

Спать легла поздно, опробовала новые чернила и пару перьев из того пучка, что мне подарил князь. Нора и Ило смотрели на меня вопросительно, но вопросов не задавали.

Я их понимала, поэтому рассказала, что язык, на котором я общалась с теми бывшими военными, — их родной. А научил меня ему, и другим иностранным языкам, один монах в Рианоле.

— И вы с ним тоже скоро познакомитесь, а сейчас — марш спать.