Глава десятая. Привет с Островов

Нанке опять ночевала у себя дома. Я проснулась попозже, еще повалялась немного, потом села на кровати, сладко потянулась, сунула ноги в тапочки и... И с визгом взлетела с ногами на кровать. В тапочках кто-то был. Или что-то.

Успокоилась, села и внимательно присмотрелась. В каждом тапочке лежал серый холщовый мешочек, а в правом еще и записка. Тихонько опустила босые ноги на пол, наклонилась и потянула записку.

«Госпожа Роанна. Мы выражаем свое соболезнование по поводу безвременной кончины Вашей матушки и скорбим вместе с Вами. Просим прощения, что не смогли сделать это ранее. Но штормовая погода и другие препятствия помешали нам сделать это. Согласно завещанию Святейшего Настоятеля, три десятины добываемого на нашем острове принадлежит Вашей матушке. А после ее кончины Вы становитесь владельцем этих трех десятин. Письмо и документ с официальными печатями должны храниться у Вашей матушки в ее бумагах.

В двух мешочках находится Ваша часть прибыли за последние три месяца. Золото и жемчуг по праву собственника принадлежат Вам. Там ровно сто отборных жемчужин. В конце Ремесленной улицы Вы найдете ювелирную мастерскую мастера Грейтора. При встрече с ним наедине произнесите фразу «Дортон Сейл».

Это означает, что с данного момента именно с Вами он будет иметь дело. Жемчуг он заберет у Вас по цене пять серебряных слитков за жемчужину. Далее судьба их не должна Вас волновать. Слитки он сам доставит Вам в имение.

Обмануть или сжульничать он не посмеет, так как он наш человек. Также можете потом использовать его для своих личных целей. После парольных слов он будет и Вашим человеком. Следующая выплата будет через два месяца».

Вот так поворот. Мама, ты кто такая? И кто тогда я? Три десятины — это по меркам прошлого мира тридцать процентов. Я достала оба мешочка. Развязала тот, что полегче, высыпала на ладонь несколько крупных жемчужин, взяла одну, посмотрела на свет.

В прошлой жизни мне довелось их видеть только на чужих шеях и в кино. Положила обратно — всё равно я в них не разбираюсь. И надо подумать о своей безопасности. Кто-то пришел, когда я спала, и так же тихо и неслышно ушел.

Золотых слитков было пять. Я уже знала, что в одном серебряном слитке, если его поменять, аж целая тысяча монет. А один увесистый золотой слиток соответствовал десяти серебряным. Значит, всё наше хозяйство было просто прикрытием.

Я не помню, чтобы мама совершала какие-то крупные покупки или покупала постоянно дорогие вещи и лакомства. Значит, копила. Вопрос: где накопленное? Где те документы, которые я должна прочитать?

Очень хороший вопрос. Мы с Нанке уже прошлись по всем помещениям, простучали всё, что можно, даже нашли за шкафом в маминой комнате тайник старого судьи. Там были запыленные семейные книги учета и совсем старые письма, долговые расписки.

Искали и в сарае, резонно рассудив, что зачем-то я полезла тогда наверх. Проверили все ниши под крышей, но кроме птичьих гнезд ничего не нашли.

Убрала оба мешочка в сундучок со слитками, что стоял за кроватью в моей теперь комнате, закрыла на внутренний замок. Ключик повесила на шею. На улице меня ждала Айма с полотенцем, тазиком и кувшином теплой воды.

— Ой, а я только шла к Вам, вот умыться несла.

Я поблагодарила ее, умылась, потом позавтракала и засела опять в беседке. Часа через два пришла Нанке. Видимо, Франкис ее серьезно припахала. Она села, выпила сразу подряд две кружки компота и принялась за виноград.

— Эй, а разрешения спросить слабо?

— Чего?

Обе засмеялись. Затем я сказала ей, что мне нужна ее помощь, чтобы сходить к ювелиру Грейтору. Она ответила, что он как раз и занимается в своей мастерской литьем всяких недорогих безделушек. Там можно и пуговицы заказать. Я подумала, что это просто замечательно. Рассказала ей об утреннем приключении.

Отправила ее переодеться, оделась сама, не забыла вуаль, пояс с золотой пряжкой, взяла мешочек с жемчужинами, сообщила Даймону о нашем уходе, и мы отправились на Ремесленную улицу. Она была за рынком у реки, в двух кварталах от последних рыночных рядов. Там располагались мастерские многих ремесленников: кожевников, стеклодувов.

Зашли в мастерскую, и я попросила пригласить мастера Грейтора. Вышел невысокий мужчина средних лет, больше похожий на профессора из моего прежнего мира. Спросил, чем может служить госпоже. Я попросила его подойти, наклонилась к его уху и прошептала: «Дортон Сейл».

Он вздрогнул, поклонился, потом пригласил меня пройти к нему в комнату за прилавком. Я показала на Нанке и сказала, что она со мной. Он кивнул. В комнате я молча протянула ему мешочек. Сказала, что тут ровно сто штук. Он даже не стал проверять и положил мешочек в закрывающийся небольшой сундучок.

— Вы даже не будете его развязывать? — спросила я.

— Нет, госпожа. Но я бы попросил Вас снять вуаль. Ведь отныне я обязан Вам подчиняться. И Вы должны развеять все мои сомнения.

Я выполнила его просьбу. Он долго внимательно всматривался в мое лицо, а потом вдруг низко поклонился.

— Вы так похожи на свою матушку. Просто удивительно похожи, особенно когда улыбаетесь и у вас на щечках появляются ямочки. Я знал Вашу матушку много лет. Поэтому у меня нет даже тени сомнения, что Вы не ее дочь. Любое Ваше пожелание будет исполнено. Сундук с пятьюстами слитками доставят в поместье вечером, повозкой, как всегда, со стороны реки. Пусть кто-то в двадцать один час ожидает у калитки. Он слишком тяжел, чтобы его можно было нести, не привлекая чужого внимания. Мои люди занесут его и поставят там, где Ваша Светлость прикажет.

Я ошалело посмотрела на него. Глянула на Нанке — та выглядела очень серьезно и не сводила с мастера глаз.

— Вы меня как назвали?

Он вдруг испуганно взглянул на меня и побледнел.

— Простите, как-то само вырвалось. Простите...

— Погодите. Вы сказали, что знали мою матушку много лет, так что...

Но он прервал меня:

— Простите меня заранее, но я не имею права ничего говорить. Ваша матушка запретила. Случайно вырвалось — Вы так на нее похожи. Ищите документы. Есть документы, я их видел собственными глазами семнадцать лет назад.

— Хорошо, спасибо за откровение. А теперь у меня вопрос. — Я достала сложенную бумагу, где были набросаны эскизы пуговиц и примерные их размеры. — Вы знаете, что тут изображено?

— Знаю. Это украшения для знати, я иногда их отливаю. Но зачем они понадобились?

Я объяснила ему, как смогла, для чего и почему разные размеры. Он удивился, сходил в мастерскую, принес несколько образцов. Мы посмотрели их, выбрали те, что мне понравились. Я спросила, можно ли их покрыть позолотой. Он утвердительно кивнул. Сказал, что через два дня всё будет готово.

Назад мы шли в полном молчании. Я переваривала услышанное, Нанке просто молчала. Но, видимо, думала о том же.

— Что скажешь? — спросила я.

— Да ничего. Но как-то странновато, что есть те, кто знает тайну твоей мамы. А мы вот не знаем. И я не помню ничего о сундуках. Если, как ты говоришь, каждые два-три месяца шли такие поступления, то где-то всё это должно храниться. И это явно не тот тайник.

Вечером отправили дежурить к калитке Айму. Тао пошла вместе с нею. Мастер оказался точен. Ровно в двадцать один час подъехала повозка, и четыре подмастерья занесли сундук. Я попросила поставить его в спальне, в изголовье кровати.

Он не был большим, но, судя по тому, как напрягались люди, тяжелый. Открыла — ровными столбиками расположились серебряные слитки. Взяла один в руки — Императорское казначейство. Положила на место. Пятьсот серебряных или пятьдесят золотых слитков. Да тут замок можно было небольшой купить.

Спать Нанке осталась у меня. Долго лежали и болтали, строили догадки, где могут быть спрятаны документы. С тем и уснули.