Глава двадцать вторая. Поход.

Только я потушила свет как раздался легкий стук в дверь.

- Ваше высочество, это Нора, я могу войти?

- Входи, я еще не сплю. Что случилось? Хотя дай ка угадаю – ты пришла из-за близнецов?

- Да, мне как-то тревожно, что вы с госпожой вот так сразу им поверили.

- Зажги свет, теперь посмотри на столе, видишь свернутую в трубку небольшую бумагу? Разверни и сама прочитай что там написано. Прочитала? Садись, поговорим.

Я указала ей, что бы она села на кровать. Дальше пришлось выслушать все ее опасения. Она, конечно, по-своему была права. Но у нее не было такого опыта работы с людьми, как у меня, и в той, и в этой жизни.

Поэтому я постаралась как можно доходчивее разъяснить ей свою позицию по данному вопросу. Почему я сразу поверила им настолько, что по их же просьбе разрешила присоединиться к завтрашнему выходу.

" Нора, все очень просто и в то же время очень сложно. Они помнили, что у них была семья. И никогда об этом не забывали. В пятилетнем возрасте некоторые моменты, особенно если учесть, что происходило тогда на их глазах, запечатлеваются в памяти на всю жизнь. Как будто их выжгли раскаленным железом на деревянной доске.

Они всю свою маленькую жизнь считали, что в смерти их родителей, а также в том, что они сами оказались в таком жутком месте, виноваты конкретные люди. Те, на кого им позже указали. Им пятнадцать лет рассказывали одно и то же, добавляя время от времени новые подробности.

История обрастала именами, должностями тех, кто несправедливо поступил и с ними, и с их семьей. И им в головы постоянно вкладывали только одну мысль – вы должны отомстить, отомстить, отомстить. Вся ваша жизнь теперь только служение делу мести.

А теперь представь, что в один прекрасный момент вся это тщательно выстроенная конструкция рухнула. То, во что они верили, то, из-за чего они терпели унижения и издевательства, все это оказалось ложью.

От начала до конца. Те, кого они считали своими благодетелями, как раз и оказались виновниками происшедшего с ними несчастья.

Я уверена, что за все то время, которое прошло до ужина, они обговорили все. И я вижу тут только одно – они пришли к единому мнению, что во всем виновата именно вдовствующая императрица.

Думаю, были какие-то моменты, которые они вспомнили сейчас, и по-иному интерпретировали, и тогда для них начала полностью складываться вся головоломка.

Я не могла отказать им в доверии, тут есть тонкая грань. Я принимаю их помощь и как бы доверяю им свою жизнь. Ты как хочешь, можешь на всякий случай присматривать за ними. Да я бы на твоем месте точно так же поступила бы.

Но делай это аккуратно. Их же все же учили обнаруживать за собой слежку. Маленькая капля недоверия как ложка дегтя в бочке с медом. Всю бочку придется выкидывать. А мне не хотелось бы.

Мы смогли взять их только потому, что у Байана и Руйяра у самих имеется богатый опыт подпольной работы. А старшая из них, Мариса, поверила мне настолько, что указала, где прячется ее сестра.

Понимаешь, что это полное доверие к нам с их стороны? Поэтому мы не можем ответить по-иному. Я вижу, что ты все поняла, умничка, иди спать".

- Спасибо Ваше высочество, и спокойной Вам ночи.

В дверях она обернулась и прошептала

– Ваше высочество, и почему мне постоянно кажется, что Вы значительно старше чем есть на самом деле – и прикрыла за собой дверь.

Утро началось с завтрака. Принимать ванну я не стала, бесполезно, все равно через два часа нахождения в седле буду пахнуть как моя лошадь. В фильмах об этом никогда не упоминалось, но в реальной жизни пришлось нос зажимать от самой себя.

Валлис приготовил четыре повозки с палатками и небольшим запасом еды, гвардейцы выводили оседланных лошадей за ворота, и там выстраивались в походную колонну. Их количество уже приближалось к полутора сотням.

Первым взводом командовала Нора, вторым лейтенант Эймер Хонер, опытный сорокалетний вояка, третьим, укомплектованным на две трети, лейтенант Дуго Рамн, молодой человек лет 30 с небольшим, но уже отличившийся в двух войнах.

Обоих порекомендовал майор Ферген. А ему я доверяла. Взвод Хонера имел при себе притороченные к седлу заряженные ружья, треть взвода Норы имела в седельных кобурах большие армейские пистолеты.

Девушки и я были вооружены облегченными дуэльными вариантами, обнаруженными мною на складе еще в первый мой поход в порт.

Я одела свой костюм для верховой езды, Айма взяла с собой шкатулку с Энгерской короной. Поверх одежды все, включая и меня, набросили специально пошитые для роты темно синие хлопковые плащи с пелериной, застёгивавшиеся на семь больших деревянных пуговиц.

Утром было еще прохладно, да и небо грозилось пролиться дождиком. Сестрам тоже выдали по плащу, показали, как пользоваться пуговицами.

Обе были серьёзные, обе буквально ушли в себя. И у обеих на лбу были темно красные повязки. Я вопросительно посмотрела на Айму, стоявшую рядом со мной. Она шепнула – это знак того что они вышли на тропу мести. Старинный обычай, о нем не многие знают.

Дорн распорядился повозкам выезжать за ворота, подъехал к нам. Я повернулась к балкону, где стояла бабушка с неразлучной Фиолой, помахала ей рукой. На завтраке я клятвенно ей пообещала стоять где ни будь на пригорке и наблюдать за всем в подзорную трубу из далека.

Через несколько часов мы начали подъем на перевал. Моросил мелкий дождик, капли с кончика треуголки попадали на нос, хотелось скорее добраться до крепости и переждать не погоду.

Но мы не могли ускориться из-за повозок. Которые приходилось страховать на крутых поворотах горного серпантина.

В крепости комендант распорядился заранее разжечь костры, за что я ему была благодарна, как и все остальные. И там же нас ждал посланец от Борхуна.

Он решил не ждать нас, а успел спуститься вниз до начала дождя, и уже разворачивал лагерь. Куда мы смогли прибыть только ближе к вечеру.

Утром в начале пятого меня разбудил Дорн.

- Что, а? - я спросонья села на одеяле.

" Они выступили из Рессара, и пехота, и не много оставшейся конницы. Конницу отправили по основной дороге к месту ее пересечения со старой лесной, это примерно там, где прошлый раз со слов Борхуна было сражение, пехота двинулась к таверне, куда спускается дорога с плато.

И повозки не смогут никак ее миновать. Конницы сотни две, а вот пехоты почти тысяча. Борхун уже послал гонцов к Гейру, что бы он выдвинул пехотные взвода и пушки в голову обоза.

Сам поднимает кавалерию. Я оставляю в лагере двух человек присматривать за нашими палатками. Борхун тоже лагерь не разбирает, нет на это времени. Девочек я уже поднял. Фляги наполнили родниковой водой, с собой возьмём хлеба и вяленого мяса. Пожуем в дороге. Все, Госпожа, я выхожу, одевайтесь".

Итак, наместник все-таки решился. А ведь это настоящий мятеж, а не просто отказ от исполнения Императорского Указа.

Это вооруженное выступление против подданных Императора. Интересно, что на сей раз наплели воинам и их командирам.

Сотни одна за другой уходили за пригорок. Еще в Андоле мы приняли решение по возможности не начинать первыми, и попробовать донести до командиров, что они участвуют в мятеже. А наказание за мятеж было суровым, особенно для командиров всех мастей.

Сейчас важную роль сыграет то, где наместник. С пехотой, которая ускоренным маршем идет к развилке, или же с кавалерией, которая, как мне думается, должна была запереть дорогу и двинуться навстречу обозу.

Среди конников Борхуна я заметила серые мундиры. Это они, по согласованию с Дереком, посадили на коней стрелковую роту первого батальона. За ними тронулись и мы.

Стоя на холме у развилки дорог, где мы тогда приняли бой, я наблюдала, как разворачиваются в цепи спешенные стрелки, уходят в лево и вправо в перелески конные сотни. Борхун расставлял классическую ловушку. Уводя кавалерию с поля и оставляя на склоне холма только пехоту.

То, что они вооружены ружьями, противник не знает. Да и с такими ружьями никто в имперской армии еще не сталкивался. Мои гвардейцы расположились на обратном склоне холма, как и целый дивизион кавалерии из трех сотен сабель.

Рядом со мной были Нора, Дорн, офицеры дивизиона, чуть ниже передо мной на склоне я увидела Айму, и присевших на одно колено обеих сестер.

Со стороны села, где когда-то получила ранение Энсо, показалась пыль, кто-то несся во весь опор. Это оказалась наша отступавшая разведка. И решился главный вопрос – наместник ведет кавалерию. А предатель генерал Годрун пехоту.

Как только вражеская кавалерия стала втягиваться в долину, я попросила старшего разведчиков показать мне наместника. Он долго крутил подзорной трубой, потом указал рукой – вон тот, всадник на белом коне в большой шляпе с белыми перьями и в золотистом плаще.

Я позвала Марису и Дэнну. Показав им наместника, спросила, можно его отсюда стрелой достать. Обе ответили утвердительно. Я все же решила не давать ему и тем, кто его прикрывал, никаких шансов.

- Мы уже подумали, что возникнет такая необходимость, так как войско без командира потихоньку превращается в стадо. Тем более мы слышали ваш разговор с командирами, что воинов скорее всего используют в темную, наплели что-то как нам в свое время. Ветра почти нет, стрелы мы проверили еще в замке, когда выбирали.

Я указала на наместника, гарцевавшего перед выстраивавшимися всадниками. Они же видели только цепь пехоты, и кучку всадников за ней. А то, что с обеих сторон и даже сзади, на лесной дороге, расположились сотни противника, похоже до них не дошло.

Строились они долго, без энтузиазма, я рассматривала их в подзорную трубу. Даже в один момент наместник замахнулся плетью на кого-то из кавалерийских командиров. Воины имели угрюмый вид. Видимо, начинали догадываться, во что их втянули.

Прочему я выбрала все-таки стрелы, а не ружья. Расстояние было метров пятьсот. Может среди стрелков и были такие, кто смог бы попасть. Но хотелось наверняка. И когда наместник выехал перед наконец то выстроившимися сотнями, и начал что-то им говорить, я крикнула вниз

– Мариса, бейте.

Они резво побежали вперед за линию стрелков, рассчитывая приблизиться к шеренгам противника метров на триста пятьдесят. Наместник не видел, а вот его подчиненные заметили бегущие к ним фигурки лучниц.

И когда он повернулся, чтобы посмотреть, на кого ему указывают, две стрелы, мелькнувшие тонкими черточками в небе, пробили ему грудь. Он упал навзничь на круп коня, потом свалился на землю. Приказав всем стоять, я тронула Молли и поехала вниз.

Перед этим Айма подала мне шкатулку с короной. Нора двинулась слева от меня. В руке она держала Имперский Указ о моих полномочиях, этакий золотисто красный свиток с свисавшими печатями. Кроме Императора никто не имел права использовать подобную ткань для писем и распоряжений.

Мы намеренно не спешили, лошади шли шагом. Строй конников стоял на месте, видимо командиры быстро навели порядок. Тем более они уже увидели, что к ним едут только две женщины, хотя одна и одета в военную форму неведомого покроя. У упавшего наместника возились несколько человек.

Подъехав поближе я остановилась. Наступила тишина. Слышно было только как всхрапывают лошади и звякают уздечки. Корона на моей голове конникам была видна отчетливо, я надевала ее еще в замке, и Нора с Дорном специально отходили на приличное расстояние, чтобы определить примерную дистанцию, на которой она будет хорошо видна.

Они переглядывались, некоторые показывали друг другу именно на мою корону. Я отчётливо слышала их разговоры – что происходит, куда нас привели. По моему знаку Нора развернула Указ и подняла его в левой руке.

- Кто из вас остался старшим после смерти мятежника? Кто будет со мной говорить? Я Роанна Давиль де Анн де Беллуа де Альвен, герцогиня Андольская и наследная принцесса королевства Энгер. Вы видите Императорский указ у моего офицера? Кто-то мог его подделать?

- Указ дает мне право властью Императора казнить на месте любых врагов Империи вместе с их семьями, пресекать мятежи, снимать и назначать чиновников Империи от его имени. Вы окружены полностью. Но я не хочу отдавать приказ вас атаковать, прежде чем не узнаю причину, по которой вы подняли мятеж против Императора.

Я подняла вверх правую руку как сигнал, и из-за холма стали выезжать полукругом сотни кавалеристов, из обеих рощиц слева и справа показались конные фигуры. Этот момент я обговорила с Борхуном и его офицерами на тот случай, когда я посчитаю, что столкновения не будет.

Я уже видела недоуменные лица воинов, переглядывавшихся между собой командиров. Походу никто ничего не понимал. И появление на поле противника в столь великом количестве окончательно снизило их дух. Я приблизилась к строю метров на тридцать.

- Если вы не считаете себя мятежниками и с вами поступили не справедливо, втянув в это помимо вашей воли обманом, выразите уважение Императору.

И я подняла вверх правую руку с золотой Имперской печатью. Стоявший ближе ко мне рослый усатый командир, разглядев что у меня в руке, повернулся к строю и крикнул

– Это именная Императорская Золотая печать.

После чего грузно опустился на левое колено, склонив голову. Стоявшие у тела наместника воины сделали то же самое, конные приложили кулак правой руки к груди и также наклонили головы в поклоне.

У меня отлегло от сердца, мне очень не хотелось никого убивать, кроме наместника. Если бы здесь оказались еще и его прихвостни, то возможно пришлось бы проливать кровь. Я потребовала у усатого объяснить, как так получилось, что они выступили против власти.

Как и ожидалось, наместник просто отдал приказ уничтожить большой отряд мятежников, который якобы отказался принять Императорский указ и, вступив в сговор с иноземцами, решил захватить провинцию.

Первые вопросы у командиров и воинов возникли, когда они увидели, что их ведут к границе, а не к месту выхода мятежников на равнину. Наместник приказал всем заткнуться, иначе самих объявит мятежниками и прикажет казнить тут же.

Все уже привыкли к его стилю командования, и отлично знали, что он не остановится ни перед чем.

Но когда вдруг увидели ровные шеренги воинов на холме, которые явно не могли быть мятежниками, из строя даже послышались выкрики – что происходит, кто на холме против нас. Стрелы сестер проткнули наместника как раз в тот момент, когда он воодушевленно пытался объяснить воинам, что вон те на холме это самые настоящие иноземные захватчики, уже захватившие Андольскую провинцию, и пришедшие на помощь мятежникам.

Но так как над нами развевалось красное с золотым львом андольское знамя, воины повели себя тревожно, и начали требовать объяснить, как так получилось, что кто-то напал на Империю, а в Рессаре никто ни сном, ни духом. Тем более вчера через провинцию спокойно шли караваны в обе стороны.Ответить наместник уже не успел.

Я приказала усатому назвать себя, назначила его старшим, и приказала вернуться в город. Тело наместника отвезти туда же, от имени Императора арестовать всю его семью. Арестовать генерала Годруна, если он появится, арестовать начальника полиции, главного магистрата провинции и главного судью провинции вместе с семьями.

Довела что новым командующим военными силами Империи уже назначен ставший генералом Олар Эйл, который скоро прибудет с имперскими войсками и Указами. Эту новость кстати воины приняли положительно, видимо Эйл пользовался у них уважением. Наместника Император назначит позже, я ничего об этом не знаю.

Из глубины леса издалека раздались пушечные выстрелы. Эх, видимо не договорились. Воины встрепенулись, что происходит. Я подняла руку, призывая к вниманию.

- Это к моему великому сожалению генерал Годрун повел ваших товарищей в атаку на обоз, которым по Указу императора жители плато Оркан переселяются на левый берег реки Роон. Об Указе знали и наместник, и генерал. С обозом следуют тысяча кавалеристов, полторы сотни солдат с ружьями, способными убить на дистанции в тысячу шагов. И как вы слышите – там четыре пушки.

- Вам всем приказано немедленно следовать в город и выполнять Императорский приказ. А мы постараемся прекратить кровопролитие. И да, за моей спиной 1200 прекрасно обученных и вооруженных новым оружием солдат. Я не знаю, на что рассчитывал наместник, но видимо стремление к мести уже настолько помутило его разум, что поставило на грань жизни и смерти сотни ни в чем не повинных людей.

Мы не стали ждать, когда они двинутся обратно, как не стали ждать, пока спешенная рота стрелков сядет обратно на коней. Сотни пошли быстрой рысью по лесной дороге, на шум стрельбы и пушечных залпов. Только ветер свистел в ушах, волосы мои растрепались, корону я успела отдать Айме.

Внезапно впереди все стихло. После часа бешеной скачки мы вырвались из леса на ту большую поляну, где была расположена старая корчма. Глазам мои открылась следующая картина.

Слева на опушке леса виделись серо голубые шеренги солдат и на самой дороге развёрнутая батарея, почти всю поляну охватывали кавалеристы Гейра.

Справа у самой корчмы толпились воины, стоял шум и гам, фланги отряда еще представляли воинское построение, но центр уже полностью пришел в расстройство. На середине поляны лежало около сотни тел, некоторые из них шевелились, слышались стоны и крики.

Увидев, как из леса выезжают новые сотни одетых в военную форму всадников, и начинают дополнительно охватывать их практически со всех сторон, кто-то в массе стоявших на поляне воинов крикнул

– это Андольское Имперское знамя. Бросаем оружие, пока всех не убили.

Среди них началось какое-то движение, потом люди стали массово складывать на землю копья, мечи, луки и колчаны со стрелами. От наших ко мне подскакал Филипс.

- Ваше высочество, подполковник Гейр пытался с ними говорить, но командовавший ими генерал сразу пустил в него стрелу и повел своих в атаку. Я приказал стрелять.

- Генерала ранили, но не тяжело, мы его захватили и связали. А вот Гейру стрела пробила грудь. Ее достали, но лекарь орканцев говорит, что его нельзя трогать. Он без сознания, за ним ухаживают помощницы лекаря.

- Я думаю его нужно будет оставить здесь, в этом доме. Лекарь хочет остаться тут. Придётся оставить и отряд для их охраны. Но если мы его повезём, рана обязательно откроется, и он истечет кровью. И так ее много потерял.

Это было очень неприятное известие. Гейр у меня в планах был записан уже командиром полка.

Поехала к сложившим оружие воинам провинции. Опять Указ, опять корону на голову. Они после разговора со мной попытались потребовать выдать им генерала Годруна, так как именно по его приказу погибло около сотни из пошедших в атаку воинов.

Ну и убийство парламентёра всегда считалось самый тяжелым воинским преступлением. Я не стала им говорить, что Гейр пока жив.

Но на их просьбу ответила, что генерала будет судить только имперский суд. И не только за сегодняшние совершенные им преступления. Он много чего подлого и преступного сделал за все эти 20 лет службы, после того как старый король назначил его командующим войсками провинции. За все ответит, полностью, но по Закону.

Объявила, что скоро прибудет новый командующий, и кого именно Император назначил на эту должность. Затем призвала к себе командиров, приказала собрать убитых и раненых, забрать свое оружие и двигаться в Рессар ждать указаний новых начальников.

Будет и новый наместник, его Император назначит лично. Ваш наместник убит при попытке напасть на меня. Все что нужно вам знать.

Генерала Годруна допрашивать не стала, попросила Борхуна назначить сотню, которая двинется прямо в Рианол и передаст преступника в руки Трибунала.

Мне не хотелось его отправлять в Рессар, пока там не вступят в должность новые командующий и те, кого Император уже назначил своим Указом, который Эйл везет из столицы. Когда повозка с пленным генералом и сотня выстроились на дороге, я призвала к себе сестер Ариано.

"Вы сейчас следуете с этой сотней в сторону Рианола. Дорога будет проходить как раз мимо вашего дома. Командир сотни уже получил распоряжение лично доставить вас в поместье. Оно расположено недалеко от столицы провинции города Эмберт.

И даже не думайте со мной спорить. Когда еще немного подрастете, то поймете почему я так захотела. Вас там ждет ваша мама, и каждый день, нет, каждый час ожидания рвет ей сердце.

Она и так не сильно здорова, поэтому не добавляйте ей страданий. Я про вас не забуду. И имейте ввиду, вы уже занимаете определенное место в моих планах.

Мариса, вот держи мешочек и письмо. В мешочке определённое количество золота, я хочу, чтобы вы обе оделись как подобает молодым графиням. Я не знаю, как обстоят дела с финансами сейчас в вашей семье.

Но в столице провинции вы должны выглядеть просто великолепно. А письмо распечатаете, когда будете дома. Я вчера расписала вам что-то наподобие инструкции. Что делать, в какой последовательности и зачем. И ждите вызов от меня".

Они не стали спорить, хотя Дэнна и пыталась попробовать. Попрощались с Дорном, моими девушками, я отдала командиру сотни запечатанный пакет для военного министра. Где подробно расписала все, что удалось узнать при допросе и общении с сестрами, а также то, что смогли узнать Руйяр и Байан. И расписала все, что планирую сделать.

Через полчаса отряд скрылся на лесной дороге.

Я приняла верное решение. Потом использую их, когда мне придется уже вплотную начать войну с женским влиянием во Дворце. Я поклялась, что выжгу все там каленым железом, накажу всех причастных.

Тем более Венар уже аккуратно составляет тщательно сверенные списки тех, кто подлежит полной люстрации.