Скоро осень

А погода не устаёт нас удивлять, уважаемые забайкальцы! На календаре август, а лето, похоже, не собирается уступать своих позиций. На ближайшей неделе, как уверяют нас специалисты Всесоюзного гидрометцентра, сохранится тёплая погода. Днём воздух прогреется до восемнадцати-двадцати градусов. Ночью столбик термометра не опустится ниже десяти. Осадков не ожидается. Наслаждайтесь последними тёплыми деньками, друзья! И непривычно ласковым августовским солнышком!

Из метеопрогноза регионального телерадиовещания на 10 августа 1980 г.

Лето кончалось вместе с последними Сониными каникулами, а из Гродно ещё не пришёл ответ на запрос директора.

— Не конец света, — успокаивала Соню Дора Лазаревна. — Если не придёт к двадцать пятому, полетишь домой. Начнёшь учиться, а там видно будет. Наш Иваныч так просто от своих обещаний не отказывается.

— Да я и не переживаю особенно, — отвечала Соня, не отрываясь от заполнения очередного табеля. — Всё равно домой вернуться бы пришлось — вещи забрать, заочку как-то оформить. И потом, если не получится, год и потерпеть можно. Не смертельно же. Заодно и в решении своём утвердиться без спешки.

— Вот и ладненько, — с чувством выполненного долга Дора Львовна вышла из учительской.

— Надо же, аккуратно вывернулась, даже не покраснела, — усмехнулась Соня, откладывая в сторону бумаги. — Или действительно не смертельно? Пора бы уже и определиться, милочка.

Какое там! Жизнь в Спокойном не поддавалась однозначной оценке. В работе только что ладилось. Она легко находила общий язык с коллегами, детьми, их родителями. Справлялась с документацией и воспитательной практикой. Всё больше влюблялась в сложности и капризы работы.

Ах, если бы и с личной жизнью было бы так просто! Увы… Близкими друзьями и подругами обзавестись не удалось. Да и не особенно хотелось. Соня со всеми держалась ровно — без лишнего приближения или удаления. Соседки её зауважали. Даже норовистая Тина Николаева плохо скрываемый гнев сменила на милость: напросилась на сеанс массажа. И с тех пор забегала на пару минут. Делилась новостями и проблемами.

Как-то дошла до личного. Поинтересовалась секретом Сониной завивки.

— Это как только тебе удается её сохранять? — удивлялась она. — Я с первого дня неладное заподозрила. И ведь каждый день как из парикмахерской. Я уже и Надюшку из салона спрашивала, она не в курсах. В город ты ездишь редко. Парикмахерскими вроде не интересуешься. Колись, матушка, я тоже от таких локонов не откажусь.

— Придётся тебя огорчить, нет у меня никаких секретов. Это у матушки моей спрашивать надо было. Или у природы.

— Хочешь сказать, что это… — от удивления Тина облизнула свои тщательно подведённые губки, — это само по себе? Вот уж повезло! Можно я потрогаю?

— Валяй.

— Надо же… мягкие, как у ребёнка. И так вьются! А я со своими маюсь — тонкие, прямые, хоть плачь! На третьей завивке ломаются, что солома!

— А мне бы, наоборот, прямые хотелось иметь. Видимо, не суждено нам ценить, что имеем. Сами себе жизнь усложняем! И потом какая разница, вьются, не вьются — не было бы больших проблем! А мужикам и так, и так не угодишь.

— Это точно, — согласилась Кристина и тут же заволновалась. — А с чего вдруг ты мужчин вспомнила? Намекаешь…

— Боже упаси! Я на чужой территории проблем не ищу. Просто к слову пришлось. Ради кого мы все стараемся выглядеть лучше, чем есть? Ради них, любимых. Так что ничего личного — обыкновенная констатация фактов.

Кристина облегчённо вздохнула и не упустила шанса легонько уколоть несостоявшуюся конкурентку, исключительно для профилактики:

— Гляжу, и вправду ничего личного — за два месяца тебе так и не удалось подцепить никого из холостяков. Хочешь, помогу?

— Спасибо, — Соня наигранно хихикнула в ответ, почувствовав себя круглой дурой. — Я уж как-нибудь сама. Торопиться не резон — а вдруг ошибусь? Пока присматриваюсь.

— Такими темпами и до старой девы рукой подать, — возразила собеседница. — Мой тебе совет: зацепи хоть кого-нибудь. Для страховки. Если не присмотришь, сбегаешь замуж просто так. Ребёночка хотя бы родишь. А дальше не страшно — вся жизнь впереди. Хочешь, сама гуляй, хочешь, на пару.

— Интересная получается у тебя философия, Кристина. Я, значит, ребёночка. А ты… фигуру бережёшь. Не боишься, что бездетной останешься?

— Ну, в отличие от некоторых, мне есть, что беречь, — вспыхнула соседка. — И потом мне семья дороже. Николаев же мой детей не жалует. Даже моего Ромыча, он у меня от первого брака. Инвалид, правда, но ведь человек! Внимания и тепла требует.

А с общими успеется, какие наши годы — мне и тридцати нет. Надо будет, нарожаю целый танковый взвод. Или эскадрилью вертолётную. Или армию маленьких пузатеньких генеральчиков! Нам это пару раз хорошенько плюнуть! À пока Ромка по бабушкам да интернатам здоровье поправляет, мы с Олежеком карьеру делаем. Генеральшей стать гораздо сложнее, чем матерью.

Это точно! Тина не зря беспокоилась. Её герой уже готовил лыжи к очередному романтическому маршруту. В поселковом кафе, в двадцати километрах от гарнизона, появилась новая барменша. С пронзительными синими глазами, бьющей в глаза свободой нравов и отдельным коттеджиком с видом на горы. Модельные параметры тоже входили в комплект требующих срочной мужской поддержки достоинств. Дама на поселковую шелупонь не разменивалась, выжидая приличной партии.

Николаев почуял лёгкую добычу на одном из мальчишников. Стрельнул глазом в сторону новоявленной красотки. Прикинул, что к чему, и договорился о первом координационном свидании.

Гарнизон уже принимал ставки, а бедная Тина пребывала в счастливом неведении. Впрочем, Соня не сомневалась — она проглотит это маленькое недоразумение в один присест. Не отдавать же мечту на откуп какой-то там вертихвостке. Да и сам Николаев вряд ли скоро сменит боевую подругу. Не тот масштаб, как говаривали ушлые знатоки николаевских амурных пристрастий. А до Кристининых высот в округе мало кто дотягивал. Да и те давно и надёжно пристроены.

Вот и Соня тягаться с длинноногой блондинкой в силу природных данных не могла. Да и не стремилась к тому. Однако что-то волнующее связывало её с бравым майором. После вечеринки на Горячем источнике они пересекались несколько раз. День танкиста, День рождения дивизии, вечер встречи с залётными артистами…

Так, ничего серьёзного. Два танца. Три прикосновения. Четыре дежурных комплимента. Под бдительным взором будущей генеральши не очень-то побалуешь. Но Николаев упёрся, что называется, рогом. Искал момента для более тесных контактов. Ловил взгляды. Не упускал из виду на всём протяжении праздника.

Соня нервничала. Срывалась на резкости. Не понимая ни его, ни себя. Хотя с ним-то более-менее ясно. Запретный плод и всё такое прочее. Возможно, каприз. Возможно, спор. Возможно, принципы. А она… Ей-то, что до всех этих геройств? У неё Алексей есть… Теперь уже Алёша-

Правда, и с Алексеем складывалось непросто. Два месяца знакомства принесли ей малую толику информации о человеке, которого она, кажется, полюбила. Почему кажется? Да потому что опыта в серьёзных отношениях с мужчинами Соня не имела. И чувство, связавшее её с этим странным и удивительным человеком, не имело ничего общего с ошеломительной страстью и головокружительной влюблённостью.

Алексей был ей интересен. Соне нравилось в нём практически всё: лицо, фигура, походка. Жесты, мимика. В движениях чувствовались уверенность, изящество, мощь. Мужчина хорошо одевался. Безукоризненно вёл себя. Не позволял ничего лишнего. Постепенно раскрывал свои способности и интеллект. Три иностранных языка. Обширные познания в области искусства и культуры. Смелые устоявшиеся взгляды на жизнь. Целеустремлённость. Такт. Чувство меры. Умелое обращение с лошадью.

Да многое…

Порой Соне казалось, что они созданы друг для друга. Их взгляды во многом сходились. Мысли сталкивались в одних и тех же облаках. Виды на жизнь отличались несущественными деталями.

Соня частенько примеряла на себя образ мадам Тихоновой. Картинка получалась красочная и соблазнительная. Особенно на Ривьере. Почему-то на Ривьере. Алексей лишь однажды обмолвился. И зацепил Соню за живое.

Никогда прежде она не фантазировала на подобные темы. А теперь… сплошь и рядом. Глядя на спящий гарнизон во время ночного дежурства. Наблюдая полёт неизвестной птахи из окна кухни. Распевая дурацкие песенки под струями душа…

Залитая солнцем широкая набережная. Слева море. Справа стройные ряды кадок с пальмами. Мимо проплывают загорелые счастливые лица. Тёмные очки. Шикарные шляпы. Иноязычная неспешная речь. Блики солнца в бриллиантах и изумрудах…

И они. Рука об руку. Нет, лучше — рука в руке. Такие же загорелые и красивые. Независимые. И по уши влюблённые.

Курортный променад, длящийся вечность. По крайней мере, последние сорок пять дней…

Идти бы и идти.

Соня стеснялась поделиться своими видениями с Алексеем. Они казались ей чрезмерно наивными и сказочными. Иногда, правда, попытки имели место быть. Но обрывались уже на выходе. Что-то мешало быть девушке предельно откровенной. Быть может, из-за откровенно изучающих взглядов, которые порой ловила на себе Соня. Казалось бы, это повод для радости. Но нет — девичья интуиция относила их к разряду настороженных, оценивающих до глубин. С чего бы? Она и так откровенничала сверх всякой меры. Стоило Алексею лишь намекнуть на недоговорённость, и поток словосочетаний бил вверх мощным новорождённым источником. Поди прерви, вставь хотя бы словечко!

А ведь попыток и не было. Собеседник лишь слушал. Лишь направлял бесконечный монолог короткими наводящими вопросами, внимая каждому слову. А холодный, пронизывающий до позвоночника взгляд провоцировал щебетунью на новые подвиги. И на новые встречи. Хотелось обаять, удивить, раскусить твёрдый орешек. Докопаться до скрытых в нём секретов. Попробовать на вкус. И принять окончательное решение.

Обычно они встречались на излучине реки в половине седьмого. Каждый вечер. И расставались после девяти. Раньше уходить не получалось. Хотя Соня побаивалась возвращаться в сумерках одна. Ощущение слежки не прекращалось. Правда, поблизости никого обнаружить не удалось ни разу. Да и подозрительный треск раздавался крайне редко. Но ощущение усиливалось. И не желало прислушиваться к вполне обоснованным доводам.

— Ну, кому я тут нужна? — рассуждала Соня, возвращаясь с очередного тайного свидания. — Гарнизонные все при делах, им не до будних вылазок. Кругом на тысячу вёрст тайга и горы. Аборигенов раз-два и обчёлся. Маньяки не водятся — климат для них неподходящий. Военными тайнами я не владею. Как женщина…

Кстати, а что женщина? Алексей ни разу не взглянул на неё влюблённо, со страстью. Не то что некоторые! Ну почему так получается? Но ведь получается. Что-то. Они не раз и не два целовались. Обнимались, прилаживаясь друг к другу. Всё получалось само собой. Мило и непринуждённо. Соне казалось, что она читает волшебную книжку. Любовный роман. И действует заодно с героиней. И героем.

Не хватало в новых ощущениях чего-то очень важного. Но, на её взгляд, не совсем обязательного. Возможно, приходящего позже. С опытом. С годами. Но непременно приходящего.

— Что и следовало доказать, — твердила она, собираясь на новое свидание. — Ну, не способной оказалась одна романтическая героиня на любовь с первого взгляда. Что поделаешь? Не лишаться же из-за собственных недостатков такого мужчины! Если уж с Алексеем не сложится, то с остальными не стоит и пытаться. Тогда что прикажете — век вековать на пару с любимой профессией? А как же собственные дети? Я детей хочу. И любимого мужчину под боком. Или сначала мужчину, а потом детей? Господи, ты хоть подскажи — спросить-то не у кого, дожилась, Софья Михайловна, здрасьте вам! Доперебиралась!

Первые шаги по запретной территории вернули тревогу — в прошлый раз ей так и не удалось довести дело до конца. После затяжного поцелуя и прочих телячьих нежностей она ушла, не решившись попросить о помощи. Как-то неловко было напоминать всё о том же. Первый раз Алексей проигнорировал её страхи. Второй — превратил их в шутку. На третий перевёл разговор на другую тему. Очень органично перевёл — Соня и не заметила поворота.

— Сегодня всё будет по-другому. Хватит трястись осиновым листком на ветру, мадемуазель влюблённая! Ваш избранник, как истинный джентльмен, просто обязан обеспечить ваш покой и безопасность. Пусть и высосанную из пальца! С чего бы ему не проводить даму сердца хотя бы до забора. А то и до дома, тут ведь и идти всего-ничего — метров пятьсот.

И она начала разговор именно с тревоги:

— Алёша, ты, наверное, будешь смеяться, но я должна поделиться с тобой: каждое моё возвращение домой сопровождается кем-то на расстоянии. Я чувствую его присутствие и… В общем, мне страшно! Или неприятно. Ты не мог бы…

— Милая моя, — тяжёлая рука опустилась на девичье плечо, как бы ограждая от неприятностей, — твои страхи не имеют под собой никаких оснований. Поверь. Я наблюдаю за твоим перемещением, пока ты не скроешься за стенами гарнизона. Никто и ничто тебе не угрожает. Дикие звери летом не выходят из лесу рядом с человеческим жильём. А потенциальные злоумышленники подыскивают себе более спокойные и выгодные объекты для нападения. Ваш гарнизон в эту категорию не входит.

— Всё равно, с тобой мне было бы спокойнее. И приятнее…

— Прости, но не смогу оказать тебе эту услугу — в военном городке я персона нон грата — в своё время наследил. Теперь остерегаюсь попадаться на глаза. Особенно вашему генералу.

Алексей помедлил, не выпуская девушку из объятий. Та не торопила, ожидая продолжения. Мужчина уселся на расстеленный в укромном месте плед, бережно усадил Соню себе на колени. Вздохнул, решаясь на нежеланный шаг:

— Было дело. По молодости. Отважился за генеральской, тогда ещё подполковничьей дочкой приударить. Чуточку перегнул палку — девица уж очень настаивала. Папаша указал мне на моё место. Офицеры в здешних краях издавна считаются белой костью. И всякие там местные жители не имеют права посягать на приближение к ним и к их близким.

— Вот ещё! — возмутилась Соня. — Да у нас коммунизм на пороге, а ты мне о белой кости сказки рассказываешь. Как можно! У нас все равны…

И прикусила язычок. Все-то все, а знакомить кавалера с братом она не торопилась. Не знала, с чего начать. И под каким соусом подать Сергею историю их отношений. Но и отступать с выбранной позиции было поздно.

— Знаешь, а давай я с твоими родителями познакомлюсь? Для начала.

Во взгляде Алексея мелькнуло что-то непонятное. Испуг? Замешательство? Глупости! Элементарная растерянность! Точно! Он комплексует, не привык к проявлению инициативы со стороны слабого пола. Соня усмехнулась, вполне довольная собой:

— А что? Современные девушки не ждут авансов от судьбы. При случае они способны действовать весьма энергично. Или ты против?

— Ну… — и всё-таки это была растерянность!

— Значит, против… — Соня решилась на провокацию. Это сработало.

— Ни в коем случае, моя дорогая. Просто… просто моих родителей сейчас нет рядом, — взгляд Алексея поплыл по линии горизонта. — Видишь ли, они старые больные люди, которых время от времени одолевают болезни и недуги. Приходится отправлять стариков в хорошие здравницы подальше от суровостей Забайкалья. В прошлом году они выбрали Прибалтику. В этом — Белоруссию. Раньше чем через месяц мы их не ждём.

— Ничего себе! — Сонины тревоги и подозрения рассеялись солнечными лучами по речным перекатам и макушкам могучих кедров. — Я тут, а они там. Слушай, я домой собираюсь. Не составишь мне компанию? Могли бы проведать твоих стариков вместе. Где они теперь? Нарочь? Свитязь? Минское море?

И снова этот странный взгляд. Если бы не доверие к милому сердцу человеку, Соня могла бы заподозрить его в обмане. Но зачем Алексею лгать? Мог бы просто сослаться на преждевременность предложения. Они и знакомы-то месяца два — совсем не повод для серьёзных шагов.

— Прости. Кажется, я пытаюсь форсировать ситуацию.

— Нисколько. Я тебя прекрасно понимаю. Но очень боюсь ошибиться. Давай повременим немного. Поезжай домой, решай свои вопросы. Не получится — я наведаюсь к тебе в гости. Получится — ты вернёшься — будет повод перейти на следующую стадию отношений. Пусть наши чувства проверит время. И обстоятельства. Согласна?

Как хорошо, когда есть, кому решать за тебя сложные жизненные задачи! Соня с благодарностью улыбнулась своему ангелу-хранителю и, прислонившись щекой к крепкому плечу, закрыла глаза. К чему суетиться и взбираться на недоступные простому смертному вершины, когда можно расслабиться и получать удовольствие, не предпринимая никаких усилий. Счастье совсем рядом — даже руку протягивать не нужно.

— Ммм… Как вкусно от тебя пахнет…

— Я привык к хорошей туалетной воде. Тоже люблю приятные запахи.

И тут сходство! Как же хорошо им будет вместе!

— А что за вода? Я бы с удовольствием подарила бы такую Серёжке…

— Марли…

— Ни разу не слышала. А где её можно купить?

— Ты хочешь, чтобы твой брат и я пахли одинаково? Оригинально…

— И, правда, глупо. Прости. Я как-то не подумала…

— Рядом со мной ты теряешь голову, моя красавица? Многообещающий признак.

За фразой последовал поцелуй. Потом прогулка по тайге. Сотня удивлений и столько же комментариев к ним. Глубоких, уверенных, подробных. Какой же всё-таки потрясающий Соне попался мужчина! С таким идти по жизни будет сплошное удовольствие. Да что там идти, судя по скупым намёкам на нестандартный образ жизни, будущей мадам Тихоновой предстояло большей частью ездить. Или летать. На худой конец, плавать. На Ривьеру…

— Лёш, а плавать на лайнерах интересно?

— Ты даже не представляешь насколько! Сплошное удовольствие.

«О, теперь и наши интересы совпадают — ещё один признак приближающейся развязки! Что-то будет дальше?» — Соня прижалась посильнее к источнику своего будущего счастья в ожидании поцелуя. Ммм… пахло действительно хорошо. И будущее виделось радужным. А настоящее…

«Если дело только во мне, — текли по течению реки её мысли, — то недолго уж осталось. Вот разберусь с заочкой…»

— Лёш, а ты уезжать не собираешься?

— Собираюсь, но не сейчас. Сейчас у меня домашних забот полон рот. Думаю, застряну здесь до весны. Так что времени у нас океан.

И правда, океан безбрежный! Весна виделась Соне недосягаемо далёкой. Как облака, огибающие вершины скал за рекой. Их пушистые завитки-помпончики легко брали самые сложные препятствия на своём пути. То распадаясь на элементарные частицы-кругляши. То собираясь целыми стаями, как птицы…

Соня вдруг почувствовала озноб. Потянулась за кофточкой.

Скоро осень. Новая жизнь. Новые впечатления. Новые испытания.

— Так ты меня проводишь?

— Что-то ты рано. И восьми нет.

— Осень скоро. Дни короче на глазах становятся. Не хотелось бы плутать по тайге в сумерках.

— Сонь, я доведу тебя до тропинки. Дальше не пойду — сама понимаешь. Да и волноваться нет повода — тебя здесь никто не тронет. Поняла? И потом мы с Буцефалом глаз с тебя не сведём, пока до гарнизона не доберёшься. Правда, дружище?

Скакун поднял голову и потряс гривой.

«Прямо Александр Македонский!» — восприняла Соня новую информацию о возлюбленном. До сегодняшнего дня она не имела представления об имени коня. Да и о многом пока не имеет.

— Верь мне.

Ставший почти родным голос казался в шелесте листьев и волн зовом природы. Она верила. И шла домой в непривычном спокойствии. Никаких лишних звуков за спиной. А что касается неведомого…

— Тем лучше — будет, чем на досуге заниматься на Ривьере. Обожаю осваивать неизведанное! Не оттого ли мой герой представляется особенно прекрасным и интригующим? Ой…

Кусты на подходе к лазу затрещали.

— Уж не мой ли образ считает прекрасным и интригующим сия прекрасная незнакомка?

Соня отступила на шаг назад, оглянулась в поисках защиты. Слишком далеко. И потом эти кусты…

— Ну-ну, с чего это мы вдруг так испугались? Подумаешь, мысли заветные чужое ухо уловило! А вы смелая девица, Софья Михайловна! Далёконько от дома уходить изволите! Серёга в курсе?

— Вы… — на мир опустилась кромешная тьма.

Ноги девушки подкосились. Она бы обязательно упала в колючий кустарник. И обязательно поцарапала лицо и руки. И ходила бы потом с идиотским видом. На радость врагам и конкурентам. Обязательно…

Но сильные руки и молниеносная реакция майора Николаева сыграли в Сонину пользу. Тот подхватил девушку за секунду до падения. Перетащил на обитаемую сторону забора. Усадил себе на колени. И предпринял ряд мер по возвращению пострадавшей к нормальному состоянию.

— Ну как оно? — он пощёлкал перед носом Сони пальцами свободной руки.

— Пустите… — рванулась та к свободе.

— Тссс… Экая прыткая! — саркастически изогнулась и без того крутая майорская бровь в нескольких сантиметрах от её лица. — Рано вам скакать косулей. Тут бы с ролью медведя после затяжной спячки освоиться. Для начала. И заметьте: рискую больше я. Судите сами: женатый и всеми уважаемый человек среди бела дня обнимает постороннюю девицу!

— Уже темнеет, — жалобно заметила Соня, с неудовольствием чувствуя странную реакцию своего организма на вынужденную задержку в пути.

— Ещё хуже, — бровь майора из изящной скобки превратилась в некое подобие скрюченного восклицательного знака. — Женатый и всеми уважаемый человек обнимает постороннюю девицу на ночь глядя! Теперь слухов и домыслов нашему городку хватит до Нового года. Будь я свободен, мне бы пришлось закрепить эту ошибку брачными узами.

— Может, хватит уже? — едва ли не всхлипнула Соня, вымучивая слёзную просьбу. — Я в порядке. Можете отпускать.

Отпускать пленницу не хотелось. Майор толком так и не понял, в чём заключалось противоречие. Но отпустил, предпочитая не искушать судьбу. Но за локоток придержал. На всякий пожарный. До самого дома. И допрос с пристрастием провёл. На высшем уровне.

Алиби обнаружилось в корзинке, прикрытой цветастым платком. Пучки пряно пахнущих трав. Смятые цветы. Ягоды в банке.

— Чего удивляетесь? Я ко всему медичка, между прочим. Собираю вот на всякий случай. Это пижма. Это икотник. Хотите, вам оставлю немного? На всю зиму хватит…

— Брат знает?

Девушка потупилась.

— Ясно. И чего тут спрашивать? Серёга бы ни в жизнь не отпустил одну. Покидать гарнизон без пропуска не положено. Существует распоряжение руководства…

— А сами-то?

— Я?

Ей показалось, или Олег Николаев растерялся?

— Я с пропуском, между прочим. Червей собирал. Для рыбалки.

— А вы рыбу ловите? Никогда бы не подумала!

Нет, он всё-таки смутился. Но принял удар:

— А почему бы и нет? Или вы считаете героев какими-то особенными людьми?

«Врёт, — догадалась Соня, — скорее всего, рыбалку устраивает в угоду своей барменше! Не на виду же у всех шуры-муры разводить. Кристина узнает — сопернице волосы повыдёргивает. Я бы тоже повыдергала… Хотя я-то тут при чём?»

— Ладно, у вас свои нарушения. У меня свои. Пусть это будет нашей маленькой тайной. Идёт?

— Идёт, — с легкостью согласился не удостоенный благодарности спаситель. — Но ещё раз увижу, пеняйте на себя.

— А вы — на себя. Ну что, разбежались?

— А как насчёт спасибо?

— За что? — удивилась Соня. — Сами начудили — сами устранили последствия. Или не так?

— Похоже, моё мнение никому не интересно. Впрочем, я привык. Разрешите откланяться?

— Нам же по пути.

— Ну… не хотелось бы вызывать лишние переживания у соседей и близких.

— Герой называется, — хмыкнула Соня. — Ладно уж, войду в ваше положение. Так и быть. Салют!

И зашагала в сторону дома. Не оглядываясь.

Как странно устроен всё-таки мир! Соня сползла с подушки и устроилась поближе к окну. Огромная луна встретилась с ней взглядом.

— Привет! Надеюсь, хоть тебя я не отвлекаю. С братом поговорить не удалось. Весь вечер карты какие-то изучал. Хмурый такой. Неприступный. Можно подумать, в Забайкалье разворачивается настоящий фронт. Хватит нам Афганистана! Тьфу-тьфу-тьфу! Она перевернулась на другой бок и вернулась к разговору:

— Да и к лучшему: не смогла бы я объяснить Серёжке, что к чему. Запуталась совсем. Хорошо, что уеду скоро. Будет время разобраться. В себе. В своих чувствах. И своих сомнениях. В остальных. Героях, так сказать, моего романа. Ну, ты понимаешь, о чём я. Или не понимаешь? Удивляться нечего — у меня самой голова кругом. Да что там — колесо обозрения! История с эффектом американских горок получается.

И почему у меня всё не так, как у нормальных людей? Восемь холостяков под боком. С высшим образованием и исключительно положительными характеристиками. К тому же молодых и в некоторой степени привлекательных. Бери любого и радуйся жизни. Так нет же! Нам героя напрочь женатого подавай. Или казачка залётного! С тайнами и белым конём.

Ладно, героя героине оставим, сосредоточимся на казачке с замашками заморского принца! А дальше что?

Сон стал продолжением чувственного круговорота. На поле брани, усыпанном осколками камней и обрывками бумаги, сошлись трое. Лица доблестных рыцарей были укрыты от вражеских мечей и любопытных взглядов блестящими на солнце глухими шлемами. Сквозь узкие прорези были заметны лишь глаза.

Соня, восседающая на неудобном троне, тщетно пыталась разглядеть хотя бы их цвет.

— Зря стараешься, — ядовито усмехнулась сидящая рядом Кристина, — не всё у нас так просто. Некоторые мнят себя героями. Или принцессами, а на поверку…

— А ты-то тут при каких интересах?

— Это как посмотреть, — Кристина тряхнула золотистыми прядями замысловатой причёски. — На данный момент я виновница происходящего. Эти доблестные рыцари вышли на ристалище, чтобы завоевать мою благосклонность.

— То есть как?… — растерялась Соня, недоумённо оглядываясь по сторонам.

Чужие, абсолютно безразличные к её проблеме лица. Девушка перевела взгляд на поле. Трое мужчин ждали сигнала. Хоть что-то определённое! Так и быть… Она подняла платок и взмахнула, призывая рыцарей к началу боя.

«Но как же понять, — краем взгляда она уловила недоумение на лице соперницы, — кто из них кто? Хотелось бы верить, что владелец белого скакуна (а он один в один напоминает мне Буцефала) мой Алексей. Среднего рыцаря я точно знаю, хотя и не могу представить, кто он. Круглов? Нет, тот пониже будет. Астахов? Макаров? Климович? Ладно, потом разберёмся. А самый высокий, думаю, Николаев, иначе бы откуда тут взяться супруге героя? Хотя его я в последнюю очередь рассматривала в качестве претендента. Или не последнюю…»

Возникшая мысль зацепилась за невидимое препятствие и никак не желала стать завершённой. Почему они не начинают? Кружевной платок снова взвился в воздух. Никакой реакции.

Может, подавать сигнал следует стоя?

— Ты кем себя возомнила, пионерка? Не принцессой ли?

Соня возмутилась. Но так и не успела ответить: Кристина царственным жестом подняла вверх руку в белой лайковой перчатке. И опустила, не удосужившись махнуть. Трое на плацу приложили руки к груди и учтиво поклонились в сторону сидящих.

Ерунда какая!

Соня растерянно следила за развитием событий.

Рыцари вскочили на своих коней и разъехались в стороны.

Рука Кристины поднялась для второй попытки. Соня потупилась. Ей хотелось уйти. А лучше убежать. Улететь. Укрыться в безлюдном месте. Чтобы избежать ухмылок и сочувственных взглядов. Понять, что к чему. Определить собственную позицию в произошедшем.

Была же принцессой… Или… Острая боль пронзила сердце. А заодно и душу. На глаза попался край трона. Какой колючий! Из чего сегодня делают троны для принцесс?

Доски… Обыкновенные неструганые доски. Кажется, Соню посадили на кучу старых ящиков! Или она сама туда села? Обман, сплошной обман! А что Кристина? И она тоже…

Соня повернулась к недавней сопернице. И обиженно удостоверилась в своём незавидном положении: та восседала на изящной конструкции из золотистого металла, увитой розовыми ветками. Довершил впечатление роскошный бархатный балдахин с золотыми кистями.

Даже при допущении бутафорной сущности этого вопиюще крикливого атрибута позиция соперницы не вызывала сомнений. Турнир был организован для Кристины! А Соня… Соня подвизалась на мероприятии в качестве… в качестве…

Почётной гостьи? Просто гостьи? Случайной посетительницы? Служанки? Члена семьи одного из участников? Объекта издевательств?

— Следи за процессом, милочка, — в голосе настоящей принцессы послышались торжествующие ноты, — тебя не зря сюда пригласили — ты же почти врач, потомственная, так сказать, целительница. Поэтому с сегодняшнего дня будешь присутствовать на всех турнирах. И не только присутствовать — оказывать помощь раненым. При необходимости. И я очень надеюсь, что до необходимости дойдёт. Мои рыцари настроены решительно. Неудивительно — нерешительных я на дух не выношу.

Резкая перемена событий на плацу не позволила Соне окончательно разочароваться в жизни. Топот копыт, звон мечей, крики зрителей. Ржание лошадей.

Пыль. Мелькание оружия, щитов, плащей, перекрещение конских ног… Резкие движения сражающихся. Удар, ещё удар… падение…

— Остановить сражение! — откуда-то издалека донёсся до Сони голос Дедушкина. — Именем короля…

— Ну что же ты сидишь? Действуй!

Соня схватила стоящий у ног чемоданчик и бросилась на поле. Рыцарь лежал у ног своего коня без признаков жизни. Левая нога его была странно вывернута. Кровь на доспехах свидетельствовала о сложности ранения.

Но девушку волновало другое. Она присела рядом и подняла забрало.

— Серёжа?!

Брат ответил тихим стоном. Жив!

— Господи, благодарю… Жив… Ну и дурак! Ты-то какое отношение имеешь ко всему этому костюмированному фарсу? — Соня задохнулась от яростного негодования, откинулась назад. Раскрыла глаза. И выдержала медленную мучительную трансформацию из готовой на подвиги потомственной целительницы в обыкновенную, только что проснувшуюся девушку. Выдержала. Вздохнула с неуверенностью — радоваться или огорчаться теперь? На всякий случай не стала вдаваться в крайности.

Но сердито оттолкнула от себя игрушечного пингвина, всякие там плюшевые нежности ей сейчас были точно ни к чему. Резко поднялась. Уже лучше. Сунула ноги в тапки и пошлёпала в ванную.

— Ну что, подруга, — невесело подмигнула своему отражению, — и здесь облом вышел? Кому — эротические сновидения, а кому — кошмары. А ведь как романтично всё начиналось.

— На жизнь жалуешься? — заглянул на огонёк брат. — И чем она тебе с самого утра не приглянулась? Есть проблемы?

— А у кого их нет! — Соня старалась отвечать бодро. — На себя посмотри — уж недели две чем-то маешься. И ни разу не намекнул даже. Может, просветишь сестру?

— Не просвещу. Военная тайна. Могу лишь намекнуть: служебные заморочки.

— Вот ещё новости! А я-то думала: неразделённая любовь. Ты со своими военными тайнами запросто в холостяках останешься. Несправедливо: рядом столько незамужних девушек спят и видят…

— Пусть спят пока. Выдастся свободная минутка, осчастливлю одну из спящих красавиц поцелуем. И отведу под венец. Устраивает мою заботливую сестрицу такой поворот?

— Не устраивает. Потому что за своими вертолётами ты толком и целоваться-то не научился. Разве что с ними. Так что придётся уделить время тренировкам иного рода. Учти, не одна нормальная спящая красавица от неумелого поцелуя не проснётся. Это я тебе, как их боевая подруга, гарантирую.

— А сама-то?

— Что сама?

— Ну, целоваться умеешь? — смутился брат.

— Это что за вопросики?! И не стыдно?

— А чего мне стыдиться? Ты спросила — и я спросил. Между прочим, по теме диалога. Не ожидал возмущения. Реакция, как у сопливой семиклассницы!

— На себя посмотри! А вообще, прости, что-то я не в духе. По поводу поцелуев отвечу: опыт у нас с тобой примерно одинаков. Не нашёлся пока учитель и для «сопливой семиклассницы». Твои сослуживцы за лето так и не решились на подобные меры. Должно быть, военных тайн на всех хватило. Будем искать на другой территории.

— Эй, не вздумай! Ты же остаёшься? Ну, или к нам через месяцок вернёшься, если у Иваныча сразу договориться не получится. Пацаны как раз дозреют.

— Не факт, что вернусь. Вполне возможно, что не разрешат мне последний курс заочно освоить. Так что мой повторный визит запросто на год отложиться может. Или на три, если от распределения не отобьюсь. Как думаешь, к тому времени вам удастся все военные тайны разгадать?

— За три года-то? Да к тому времени у нас и армии не будет — коммунизм на носу, какие тут военные тайны? Окончу какой-нибудь сельхоз, заделаюсь агрономом…

— Почему вдруг сельхоз? — удивилась Соня.

— Да так, цветочками хотел бы заняться… — шутка Сергею не удалась, он оставался мрачным и определённо чем-то расстроенным.

«Хоть бы сон не в руку, — мысленно поплевала Соня через левое плечо и глянула на календарь. — Так и есть: пятница. Нет, ерунда — с чего бы Серёжке от рук моих кавалеров страдать? Он им точно не конкурент — спит и видит (прямо как те гипотетические спящие красавицы), как бы меня с рук сплавить. Значит, какая-то часть кошмара точно не сбудется. Лучше бы последняя…»

Однако следовало поторопиться — утреннее дежурство. Соня привела в порядок кухню, полила цветы в подъезде, поискала по углам паутину. Улыбнулась — новая уборщица своё дело знала, — подъезд радовал глаз чистотой окон и отсутствием пыли. Девушка вернулась в квартиру, захватила сумочку и отправилась в школу.

Утро только начинало осваивать просторы военного городка. Роса на траве переливалась миниатюрными радугами, флоксы и георгины у подъездов ещё не подняли своих тяжёлых сонных головок. Вяло шелестели чуть пожелтевшими листочками ажурные берёзовые косы.

— Скоро осень, — взгрустнулось девушке. — Лето прошло почти. Неудивительно — всего каких-то три месяца. А словно целая жизнь. Столько я тут наворочала! С какой стороны не прикинь — целая революция в отдельно взятом гарнизоне. Хотя, если взвесить хорошенько, не так уж много. Ремонт в квартире, две генеральные уборки (вторая на всякий случай), подъезд, насекомые, клумбы во дворе, марафет в игровой и продлёнке. Мелочи жизни!

Она развернулась в желании всё хорошенько рассмотреть и запомнить. Будто прощалась надолго с чем-то дорогим и очень важным.

— Нет, не прощаться! Не дождётесь! Мне здесь понравилось, и поэтому я обязательно сюда вернусь, слышите? Вернусь и устрою вторую революцию. И как финал: победа коммунизма в отдельно взятом военном городке! Думаете, не справлюсь?

— С чем, извольте пояснить, уважаемая соседка? Впрочем, можете не пояснять! Исходя из результатов вашей подвижнической деятельности могу с уверенностью сказать: справитесь. Легко!

— Опять вы? — вспыхнула Соня.

И смутилась окончательно: майор Николаев сегодня был хорош как никогда.

Спортивный костюм выгодно подчёркивал его спортивную фигуру. После длительной пробежки Олег напоминал выбравшегося из переделки сорванца. Волосы разметались по макушке. Румянец щедро расплылся по щекам и скулам. В зеленовато-серых радужках плескались весёлые солнечные зайчики.

— Мир тесен, — шутовски развёл Николаев руки в стороны. — Привыкайте, сударыня! Но откуда такая неприязнь? Я ведь ни разу не намекнул даже…

— На что? — возмутилась Соня.

И смутилась ещё больше — вспомнила свой недавний сон. И своё допущение относительно самого высокого рыцаря. Ведь допустила же!

— Оооо… — Николаев воспринял смущение девушки по-своему. И вывернул Сонино возмущение наизнанку. — Вы думаете, я о делах амурных? Боже упаси: у нас с капитаном Залесским договорённость о вашей неприкосновенности. А я договоренностей не нарушаю. При том что порой очень хочется поддаться искушению.

— Откуда вы взяли, что я… И при чём тут амурные дела?! Вы — женатый человек. Но даже если бы были холостым, то ничего… ничего бы у нас не вышло! Вы… вы не в моем вкусе, зарубите себе на носу, товарищ майор! И вообще…

Окончательно запутавшись и растерявшись, Соня покинула место встречи позорным бегством. Через минуту скрывшись за углом офицерской столовой. Впечатлённый неожиданным взрывом эмоций соседки Николаев долго смотрел ей вслед, параллельно наводя порядок в собственном эмоциональном мире. Капризница категорически не желала вписываться в общепринятые стандарты бытия…

Спокойное не торопилось просыпаться. Дворы, улицы, плацы были чисты и немноголюдны. Позднее августовское утро осваивалось в самых укромных уголках городка, успешно отвоёвывая позиции у затянувшихся предрассветных сумерек. В траве суетились взъерошенные полусонные воробьи. На крыльце столовой вяло умывалась кошка. А майор Николаев всё ещё оставался в центре детской площадки.

Городок оживал. Двери подъездов громко хлопали, выпуская торопящихся на службу офицеров.

— Доброе утро, товарищ майор!

— Рад приветствовать…

— Честь имею…

— Привет, приятель, на работу не опоздаешь?

Николаев откланивался и вяло шевелил рукой в ответ, погружённый в сомнения, столь не свойственные его фонтаном бьющей самоуверенности. Причиной затяжного простоя стало очередное столкновение с Соней Залесской:

— И с чего бы это меня так колотит? Ну, девушка и девушка. Вещь в себе. Ну, губки-глазки, коленки-локотки, грудки-ягодички. Да что уж там — тут Бог расщедрился не на шутку — колени, локти, а дальше — вообще глобально всё. Не наш размерчик! Плывите дальше, товарищ майор! Так почему же не плывётся? Почему вместо простых и понятных сердцу, душе и даже телу миниатюрных параметров Кристины и Ларисы меня тянет на чуждые разуму и чувствам прелести? Да и прелести тут, по большому счёту, ни при чём. Тут и без прелестей забот хватает. Такое чувство, что девица послана мне как испытание за грехи. И не будь всех её ножек-рожек, я бы всё равно бесился и выл на луну.

— Опаздываем, Олег Евгеньевич…

— Простите товарищ командир, на тренировке задержался, — спохватился Николаев, — я сейчас. Мигом, — он влетел в подъезд, едва не наступил на дремлющую у дверей соседскую кошку. Опрокинул невесть откуда взявшийся на лестничной площадке стул и столкнулся с выходящим из квартиры Сергеем.

— Куда летим? — поинтересовался тот.

Николаев неожиданно растерялся, оступился, едва не покатившись с лестницы.

— Оххх, холера!

— ?i

— Да нога… Подвернул, кажется…

— Давай посмотрю.

— Я сам.

— Как знаешь. Ну?

— Плохо дело. Наступить не могу.

— Помочь?

— Вызови лучше санитарку.

— Правильно мыслишь, майор. Но не точно: моя сеструха твой вывих лучше всякой санитарки за минуту вправит — не руки, а волшебные палочки.

— Погоди… — Олег с трудом пристроил больную ногу на ступеньку, — не надо сестру. Может, пройдёт.

— Не говори глупостей! Стой тут. Я быстро…

Сергей скрылся за дверью, а Олег поморщился: менее всего ему хотелось снова встретиться с Соней. Он чувствовал себя полнейшим идиотом. Возможно, дело заключалось в незавершённости недавних размышлений. А возможно, в нежелании предстать перед высокомерной девчонкой в столь жалком виде. Как-то не складывались у них отношения. Ни далеко, ни близко.

— Что-то ты неважно выглядишь, — Алексей нежно притянул Соню к себе и поцеловал в щёку.

— На работе завал, — девушка прикрыла глаза. — Отдежурила первую смену, а сменщица не вышла — ребёнок заболел. Пришлось остаться до шести. Отпуска — людей не хватает, так что набегалась всласть. Опять же накладных куча… бррр…

— Сонь, ты ведь собиралась остаться…

— Не получилось. Зависли директорские прошения непонятно где. Придётся вернуться домой, а уж потом…

— Я ожидал, что останешься, — в голосе собеседника слышалось недовольство. — Как же так? Мы же толком ни о чём не говорили.

— Что ты имеешь в виду? — Соне не хотелось выяснять отношения, но и недосказанности она терпеть не могла. — Я только и делаю, что говорю с тобой. За последний месяц столько выложила, впору тебе мемуары слагать. Из моих откровений.

Алексей обнял её крепче. Зарылся лицом в непокорные Сонины локоны. Вдохнул ставший привычным и желанным запах:

— Я не о том. Я о наших отношениях.

Соня замерла: хотелось ли ей продолжения? Не сегодня. День и вправду выдался хлопотным: на дежурстве мальчишки подрались, потом мамочки ругаться приходили, в завхозовских бумагах полнейший беспорядок обнаружился. И так по мелочи. И потом она приняла решение. Всё взвесила. И не намерена отступать. Сначала диплом, потом всё остальное. Иван Иванович останавливаться не собирается. И место для молодого специалиста будет держать. А дальше…

— Соня?

— Да? Да, я поняла тебя. Наши отношения… Что ж, будем перезваниваться. Писать. Буду рада, если ты навестишь меня в Гродно. У нас чудесный город, может, и не столь великолепный, как Париж или Вена, но имеющий свой шарм. Приезжай…

— Не то. Всё не то.

— Почему же? Мы стали друзьями, так ведь? Нам хорошо вместе. Мы скучаем друг без друга. И не более… Пока, конечно. Или не пока…

Алексей отстранился. Присел на камень у самого берега. Опустил взгляд в реку.

Смутился? Час от часу не легче!

«Что-то сегодня окружающих тянет на смущение, — отметила Соня, устраиваясь неподалёку. — Вот и Николаев…»

Она подняла с земли камешек и швырнула в воду. Думать о Николаеве не хотелось. Очень надо думать о всяких там высокомерных болванах, возомнивших себя пупом мира! Тут бы со своими проблемами разобраться. Да, со своими. Вот сидит человек, почти родной и почти близкий. А некоторые зависли в дурацких фантазиях и не могут выдавить из себя двух приятных для любимого человека слов. И как это прикажете называть? Душевной чёрствостью? Безразличием? Эгоизмом?

— Лёш… Ты не думай…

— Я и не думаю, — откликнулся Алексей, не отрывая взгляда от воды. — Я знаю. Себя. По крайней мере. Со мной нелегко. Особенно женщинам. Я с места в карьер не могу. Мне притереться нужно. Свыкнуться. Почувствовать…

«А кому не надо почувствовать? Разве что какому-нибудь самоуверенному герою вроде майора Николаева. Тьфу ты! И дался он мне!»

— Лёш, я понимаю, но обстоятельства сильнее нас. Я не могу вот так взять и всё бросить, пойми. Мне диплом получить необходимо. Я люблю свою профессию и намерена…

— Можешь не продолжать…

Свидание не удалось. Это была их первая серьёзная размолвка. Соня успокаивала себя тем, что именно она являлась доказательством серьёзности отношений. Любовь? Возможно. Привязанность? Однозначно. Алексей был первым в её жизни мужчиной. Нет, до секса у них не дошло. Не то было время. И не те люди. Но Соне вполне хватило поцелуев и объятий, вызывающих приятное чувство востребованности и защищённости. Нежности прикосновений. Участливых интонаций. Желаний увидеть и прикоснуться.

До чувственных взрывов пока не доходило. Прав Алексей, им действительно следовало привыкнуть друг к другу. Получше узнать. Довериться. Да и не факт, что Соня способна на подобные взрывы. Она привыкла во всём себя контролировать. Волю чувствам не давать, полагаться на разум и интуицию. Существовало, правда, исключение. Но придавать значение каким-то недоразумениям она не собиралась, отдавая дань поразительным способностям объекта в плане соблазнения лиц женского пола: «Будем считать это вынужденным опытом, за что нашему герою следует выразить искреннюю благодарность с занесением в личное дело. Пусть считает Соню Залесскую неспетой исключительно по уважительной причине песней. И не будем уточнять суть причины. Не будем!»

У забора она столкнулась с маленьким рыбаком, когда-то указавшим ей тайный выход из гарнизона. Серьёзная физиономия мальчика светилась гордостью и удовлетворением.

— Не слишком ли поздно для рыбалки? — уперев руки в бока, заметила девушка.

— Так клевало до заката, — мальчишка поднял заполненное мелкой рыбёшкой ведёрко. — Дядя Олег червей достал суперских — по две рыбины на крючок за раз цеплялись! Кот будет неделю есть.

— Дядя Олег?

— Ага. Только он секретные места знает. Ромке и мне только показал! Ну, где червяки жирнющие водятся. Правда, с Ромки толку ноль. Приехал — уехал. Был-то рыбалке раза три. И всё со взрослыми. А я когда ни попрошу — всегда сходим накопаем по банке. Вот человек! Всегда положиться можно.

Да уж, Олег Николаев не переставал удивлять. Правда, на её Алексея тоже можно было положиться. Кажется. Одного не хватало Соне в медленно, но верно разворачивающемся романе. Сказочности. Почему-то ей казалось, что её любовь обязательно окажется волшебной, выбивающейся из рамок привычной рассудительности и сдержанности. Не получилось.

Правда, внешность её героя ни в чём не уступала сказочному королевичу. Да и конь тоже. И загадка присутствовала. Чего же тогда?

— От жиру бесишься, милочка, — упрекнула она себя, входя в тихий сумрак подъезда. — Хотя мерное течение чувств бешенством не назовёшь. Но всё равно — от жиру. Не нравится Алексей, ищи другого. Вон Круглов вечерами по дюжине кругов под балконом наворачивает. Только что романсов не поёт. А что не герой, так исключительно временно. В заботливых умелых руках обязательно до героя дослужится. Или до генерала, как Николаев. Стоп! Только не начинай снова…

Соня ругнулась на пороге квартиры. Пригладила волосы, вдохнула, потом выдохнула, снова вдохнула… Повторив упражнение трижды, подобрала улыбку из разряда заботливо-счастливых, выудила из корзинки заранее собранный букет:

— Серёж, ты дома уже? Сейчас будем ужинать…

Вечер не оставил времени на печали. До отъезда оставалась пара дней, следовало привести дом в порядок, перестирать Серёжкину форму, налепить морозильник пельменей.