Тишь в ожидании перемен

Из дневника Сони Залесской

Август 1980 г.

Ну вот, дела переделаны. Трудовую забрала. Пора возвращаться.

Как часто способны меняться планы — даже представить себе не могла!

Сначала ехала просто повидаться. Потом решила остаться. Теперь вот передумала.

Да и в делах сердечных сплошная переменная облачность. Как же трудно разобраться в себе! Алексей мне нравится очень. И вместе с тем что-то удерживает и его и меня от сближения. Казалось бы, вот он принц, лови момент, соглашайся на его сказку.

Не тут-то было: майор Николаев потенциальной принцессе голову морочит. И не только голову. Хотя, если откровенно, я сама же её и морочу. Герой как бы держится на расстоянии. Только это мало помогает. И на расстоянии сюрприз за сюрпризом: то дружба с мальчишкой-рыбаком, то с пасынком непонятные отношения. Кристина утверждала, что Николаев детей не жалует, а Дора Лазаревна рассказала, что Николаев с ребёнком занимается больше матери. И в санатории приморские путёвки выбивает, и реабилитологов оплачивает. И дома с ним возится, когда мальчик приезжает.

Странно, про Николаева я знаю много больше, чем про Алекса. И тревожусь по этому поводу: какие же сюрпризы готовит мне он.

Наверное, мне и вправду лучше уехать. Проверить прочность наших отношений временем и расстоянием. А заодно выкинуть из головы товарища майора.

— Ну что, кочевряжится девка? — сурово сдвинул брови Глава.

— Дык как сказать, батюшка… — гонец развёл руки в стороны.

— Прямо говори! Я тебя для этого и вызвал.

— Так я же того… Свечки-то у изголовья не держал. А со стороны и не разберёшь толком, кто из них более кочевряжится. Похоже, наш голубь тоже не сильно на ухаживанье налегает. Вялый он какой-то, наследник твой.

— Но! Не тебе о наследниках моих судить! Ох и допрыгаешься ты, Павел! Ей Богу, допрыгаешься! До рудников.

— Свят! Свят! Свят! — Павел повалился в ноги благодетеля. — Это за что же такие милости? Тридцать лет верой и правдой — и на рудники! Есть на свете Божья справедливость!

— Не юродствуй, — сердито оттолкнул племянника носком чувяка Глава. — В прежние времена за такие хохмы тебя бы на кол посадили. Ворон кормить.

— Не нравится? — зло усмехнулся Павел. — То-то же. Мне тоже не нравится. Когда нужен был, по столицам на самолётах возили. А теперь соглядатаем за родным сыном пристроил! Рудниками стращаешь. И после этого хочешь, чтобы не юродствовал раб божий Павел. Тогда что? Революцию устраивать? Или дворцовый переворот?

— Паш, разве для этого я тебя в двух институтах обучал? — примирительно вздохнул старик. — Верных-то всё меньше и меньше рядом. А ты тридцать лет оттрубил на переднем фланге и ни разу в сторону не покосился. Оттого и доверил самое ценное. Благополучие сына доверил. Что там у них?

— Трудно сказать, — пожал плечами Павел, устраиваясь в мягком кресле у заставленного деликатесами стола. — После того предупреждения я близко не подхожу. И домой девицу не провожаю, хотя надо бы, если план твой в силе остаётся. Иначе как мы её…

— Об этом потом. Ты вон кушай. Да об отношениях говори. Нравится не нравится и всё такое прочее. Кто бы подумал, что на старости лет девок сыну выбирать придётся! Дожил…

— Может, старые мы стали? Не понимаем чего. Кто раньше кого слушал? Сунули девку под бок — скажи спасибо и живи. Не нравится, другую со временем найдём. А эту холопам на развод. В девках главное что — способность к детопроизводству. А для души новая зазноба найдётся. Как и для тела. Уж кому, как не вам, знать, дядюшка.

— Попридержи язык! Мне твои откровения ни к чему. Давай по сути.

— Даю: вялотекущий романтизм.

— Что за хрень?

— Диагноз. Сынок твой решил рыцарем заделаться. Девушку охмуряет без фанатизма. Ходит кругами. Цветочки дарит. Лишнего не позволяет. Молчит больше. Не заигрался бы…

— Привык к цивилизации, стервец, — зло прошипел старик, выплёвывая вместе со словами чёрные икринки и хлебные крошки. — Себе на беду. А время-то, время летит. Когда зазноба улетает?

— Послезавтра.

— Два дня всего! И о чём думает паразит?! Нет бы согласиться с моим предложением.

— Воистину! — поддакнул племянник, уплетая за обе щеки щедрое хозяйское угощение. — Давно бы успокоился. Девки-то нонешние как на подбор оказались. Я и себе одну прихватил. Для круглого счёта.

— И зря! — громыхнул кулаком по столу Глава. — Зря прихватил! Народ и так в наш угол косится. Ладно я, ладно сыновья мои. Но чтобы племянники так жировали. Нехорошо. Гляди, Павел, и впрямь до революции допрыгаешься. И ступай. Утомил. Мне подумать надо. Два дня осталось, как бы лишних дров не наломать…

Племянник неторопливо вышел в просторный двор. С завистью посмотрел по сторонам. Вот бы и ему так! Пруд, лежаки вокруг. Дорожки белым песком высыпаны. Беседка с полотняными занавесками. Банька со всеми удобствами. Бассейн под крышей. Антенна диковинная на крыше. Двадцать первый век на носу! Не то, что за забором! Там и до двадцатого толком не добрались.

— Плюнуть бы на Тишь, в Москву податься, — процедил Павел и частично воплотил намерения в жизнь. Плевок смачно плюхнулся на вымытую с мылом площадку у крыльца. — Надоело в глуши маяться. Кланяться кому ни попадя, за щенками хозяйскими по тайге бегать. И получать ни за что. Нет, хватит, надо что-то придумать, самому отсюда ни за что не выбраться.

— Вас проводить, Павел Дмитриевич? — распевно произнесла появившаяся на крыльце молодка.

— Сделай одолжение, Варварушка! За честь почту…

Тридцатилетняя красавица одарила свояка ослепительной улыбкой и поплыла рядом. Павел тайком оценил давно известные достоинства последней Тишинской «королевы». Ничего не скажешь — хороша. И телом. И лицом. И характером. Умеет Глава выбирать себе баб. Одна другой краше. Самому Павлу больше по вкусу приходилась его сверстница Агата. Но та давно уже не у дел. Всем в доме теперь заправляет эта дебелая молодуха.

— Заходите почаще, будем рады! — поклонилась Варвара у калитки.

— Непременно зайдём, — склонился гость в ответ. — За тёплый приём и хлеб-соль весьма благодарны. Хорошо дом ведёте, Варвара Самсоновна!

— Ваша матушка когда-то учила. Поклон ей от меня, — молодая хозяйка низко поклонилась в сторону Павловой усадьбы.

«Надо же, — восхитился Павел, — неполных два года у Главы живёт, а кланяется что настоящая боярыня! И ведь хороша…»

Он отошёл от дома шагов на двадцать. Повернулся прицениваясь. Хмыкнул неприязненно:

— Подумаешь, вотчина боярская! Да у нас не хуже! И девочку я себе завёл, Варьке не чета. Чисто модель — хоть сейчас на подиум. Нет, надо сворачивать удочки, пока не поздно. Одичаю скоро совсем. Домик в Подмосковье заждался давно. И счета заграничные по хозяину скучают. Тут бы выбраться под благовидным предлогом, а там уж ищите-свищите — не достанете. До свидания, средние века! Пора ориентироваться на грядущий двадцать первый!

— Соскочить хочет, — оценил позиции помощника Глава. — Как пить дать соскочить. Да и не он один. Стоит только показать, что там за хребтом делается, — ни одна зараза не задерживается. А может, бросить эту волынку? Сколько можно! Столько лет мимо жизни живу! Пора бы вкусить по заслугам… Вызвать борт покрупнее и махнуть в Канны. Виллу свою проведать — небось, скучает красавица. Ноги в тёплую морскую воду опустить. Спину под солнце подставить. Варьку вон из сарафанов да пим в нормальную одежду нарядить. Брюлики в уши повесить. Пускай оботрётся девка о мраморные стены! Мечты, мечты…

Он пшикнул на трущуюся о ноги кошку. Зачерпнул из серебряной бадейки ложку икры, откусил от намазанной маслом булки.

— И нечего дёргаться. Пока. Надо наследника прикормить. Чтоб не отвертелся. Девицу его половчее в оборот взять. А уж тогда рыпаться. Это минимум на полгода потянет. Так что, мил человек, наслаждайся, чем Бог послал. И на чужой пока что каравай рта не разевай. До морей тёплых нам куковать и куковать, так что придётся довольствоваться банькой да лужиной рукотворной.

И едва проклюнувшийся образ заморского дворянина уступил место привычному царьку местного пошиба. Хоть сейчас в мультик!

— Варька!

— Иду, мой повелитель.

— Повелитель… Скажет тоже. Ну, как есть, так есть. Баню готовь! — старик пнул пушистую нахалку ногой, запил икру сладким чаем. — Ну, не так уж всё и плохо. А с сыном я завтра поговорю. Пора приобщать. Без спешки, но и без лишних остановок. С Лёшкой напрямик нестись себе дороже.

И уже в глубоких предосенних сумерках, вволю напарившись и приняв утехи от молодой жены, Глава вернулся к насущным заботам. Деревня ждала свадеб. Новоявленные невесты были разобраны и пристроены. Досталось почти всем желающим. Пара сопляков выразила недовольство. Глава их роптание — на большее сопляки оказались не способны — принял к сведению и уверил парней, что будущей весной справит им свадьбы.

Слукавил, конечно, не так просто доставалась деревне эволюция.

— Надо будет холостяков на Нижний рудник отправить. Под благовидным предлогом. Пусть почувствуют разницу. К весне вернутся — о невестах и не вспомнит никто. Пока отлежатся, пока оклемаются — глядишь, и лето пройдёт. À там…

Там, он надеялся, заботы Тиши лягут на плечи молодого Главы. Давно пора. Пятьдесят лет у руля. И три года. Затянулась его сказочка. Невесёлая: более трёх десятков не самых, между прочим, простых лет деревню буквально на себе тянул.

— Отец всё о войне напоминал. Попробовал бы сейчас повластвовать! За хребтом цивилизация. Почти на пятки наступает. Денег на автономию прорва уходит. Местные власти косо смотрят. Приходится регулярно отстёгивать. Военные расширяются — скоро до порогов доползут. Благо, здешние худо-бедно верят в сказки про светлое будущее. Хотя Феодосий слаб и словом, и верой. Придётся нового батюшку из Омска выписывать. Опять деньги.

Трудно теперь с верой. И дорого. А без неё народ скоро на сторону уйдёт. Слишком много любопытных развелось! Так и норовят расползтись по краю.

Старик поправил на коленях пушистую шаль из козьего пуха. Налил из термоса ароматного кипятку. Взглянул на дремлющую в гамаке жену. Вздохнул и снова обратился к реке, давно заменяющей ему равного собеседника:

— Так то здешние. А шахтенцы! Вот кто мне покоя не даёт. Наслушаются от подёнщиков. В голову наберут. Послов шлют потом: так, мол, и так, за хребтом люди иной жизнью живут. У них целый мир в коробе прямо посреди светёлки установлен. И свет по проводам бежит. И молоко в дом само приходит. И сами дома не нашим чета… Да, на многое им пришлые глаза раскрывают. Раньше вера спасала. А теперь? Немых на шахты не наберёшься. Да и квёлые эти немые получаются. Год, другой — и в лёжку. Хоть ты лазарет собственный открывай! Фельдшерицы не справляются. А доктор за бутылкой света белого не видит. Да и стар стал. Ошибка на ошибке. Не ровен час изведёт тишинцев за милую душу. Точно изведёт!

— Ты о чём, батюшка? — подала голос проснувшаяся Варвара.

Старик хмыкнул недовольно: то повелитель, то батюшка! Начиталась дурища бабских книжонок — что не час — новая роль.

— О докторе, душа моя. Надо нам нового лекаря искать. Карпыч уж ни на что не годен.

— Твоя правда, Нилушка! Хоть и жалко мне горемычного. Ни кола ни двора. Ни детей, ни жены…

— Сам виноват: ему рюмка и жену, и дом давно заменила. Давно бы пора в расход пустить, да замены не нашли. А чужого к людям допускать не хочется.

— В расход… Страшные вещи ты говоришь, батюшка! Как можно доктора — и в расход. Он же, почитай, всех твоих детей и внуков принимал. Бабку Наталью с того света вытащил…

— Дура! — Глава громыхнул кулаком по подлокотнику дубового кресла. — Не смей в серьёзные дела вмешиваться! Твоё дело у печки сидеть и мужнины прихоти исполнять! Поняла?

Варвара испуганно захлопала огромными своими глазищами, смахивая густыми ресницами показавшиеся слёзы. Думала кинуться к ногам старца. Да передумала: вспомнила о среднем специальном образовании, полученном в далёком сибирском техникуме. Чай, не лохушка безграмотная, цену имеет!

Поджала губки. Спину выпрямила. Замерла ледяной статуей. Не дождётся старый дурень её унижений! Хоть лопнет от злости, а не дождётся! Варвара ему не какая-нибудь деревенская дурочка. Дипломированный специалист!

Сам Нил её за дипломом и отправил, когда жениться надумал. Захотел массажу обучить и физкультуре лечебной. Чтобы при себе держать не только для баловства — какое баловство — восьмой десяток на исходе.

Варя поначалу плакала — не хотела ехать в Тьмутаракань. Что и говорить — дурой была тёмной. Город ей сразу понравился. Правда, оторопь брала на каждом шагу. Машины кругом. Свет яркий среди тьмы. Дома — что скалы. И в каждом окошке — солнце.

Это уж потом поняла, что лампы так светить могут. И люди только внешне от неё отличаются. Ну, и привычкой к цивилизации. А поначалу дня три из съёмной квартиры носа не высовывала. Разве что в окошко глянет — и под одеяло. Тётушка Анфиса, что квартиру держала, смеялась: мол, с чего это Нила Кондратовича на простушек потянуло.

Потом присмотрелась к Варваре, перестала смеяться. Поводила гостью по улицам. Объяснила, как могла. И про технический прогресс. И про политическое положение. И о видах на жизнь не забыла упомянуть:

— Ты, девка, за старика своего держись крепко. Иначе вылетишь из кормушки в два счёта. Нил мужик суровый. Но до баб охочий. И ведь годы не берут, паразита! Да что это я? Уж кто-кто, а Глава наш к паразитам никакого отношения не имеет, Бог мне судья! Так что не взыщи. И слова мои передавать не вздумай! И он не поверит, и я не сознаюсь. Лучше к новой жизни присмотрись. На ум намотай. А в Тиши попользуйся.

— Это как же я смогу всем этим, — Варвара обвела руками людей, машины, здания, — у нас в деревне воспользоваться? У нас там ни автобусов, ни света. Большинство даже не представляет, что такое возможно. Вертолёт за чудо света до сих пор держат. И трактор. А тут…

— Это в деревне ни машин, ни света. А у твоего будущего супружника в подполе электрический генератор стоит. Ну, штуковина такая, что свет по проводам гонит. В господском доме и свет, и электричество имеется. Будто на другой планете живут. Уж поверь. Ну, и тебе достанется от манны небесной какая-то толика. Будешь умной, толика побольше перепадёт. А дурой… — Анфиса махнула рукой и увлекла девушку в сторону освещённого яркими огнями универмага.

На третий день своего пребывания в городе Варвара уже хорошо понимала, что именно имела в виду наставница. И с жадностью впитывала всё, что могло составить образ её будущей жизни. В любом случае в Тиши они долго не задержатся. Дипломированный специалист-медик обязательно найдёт доводы для переезда в мир яркого света и умных машин.

Правда, переезд откладывался на неопределённый срок. Но Варвара уверенно шла к цели. Холила норовистую судьбу, управлять ею училась. И капала на сознание старика-мужа медленно. Но верно.

За неполный год три сына Нила Кондратовича впали в немилость благодаря тонким Вариным намёкам. Два были отправлены осваивать новые рынки сбыта. Три жили и работали далеко от дома. Пятеро довольствовались малым и не играли в жизни Тиши значительной роли. Очередь дошла до младшего. По всем приметам только он был способен занять место Главы.

И Варвара сделала ставку на Алексея.

Заставила мужа поверить в необходимость его возвращения. Тонкой лестью убедила в правильности решения. Оставалось лишь дождаться согласия преемника. Сколько продлится ожидание? О, она была готова подождать. Теперь, когда стала любимой женой. Когда окунулась в достаток и комфорт главного в Тиши дома, ожидание оказалось не столь уж обременительным делом. Никогда прежде ей не жилось так вольготно и приятно. Так отчего бы не довести до ума задуманное? Чтоб уж наверняка. Без возврата.

Да, Варваре было чего желать. Ещё в городе она поняла, что существует совершенно иная жизнь. Иные миры. Иная природа. Иные ценности. Кинофильмы, к которым она быстро пристрастилась, живописали с экранов тёмных залов великолепные города и восхитительные курорты, шикарные наряды и потрясающе красивых женщин, соблазнительные морские пейзажи и роскошные тропические уголки…

Девочка из затерянной в глубине забайкальских сопок деревни рвалась познать самые привлекательные стороны современной жизни. Все до одной. Оставалось совсем немного. Навести порядок в своём миниатюрном королевстве. И отправиться вместе с «королём» на заслуженный отдых.

Варвара не сомневалась, что задуманное осуществится. Она с малых лет знала, что хочет. И умела получить желаемое.

— Далеко пойдёшь, девка! — покачивал головой отец.

— Да куда тут идти-то, — горестно вздыхала мать.

Родители и не подозревали, что в трёхстах метрах от их убогого жилища используется электричество и спутниковая телефонная связь. Что многочисленное семейство Главы купается в роскоши и невиданном в Тиши комфорте. Что для большинства представителей этого семейства не существует границ и рамок.

— За всю родню возьму от жизни самое лучшее, — решила для себя Варвара, принимая предложение стать супругой главного в Тиши человека. — И обязательно стану свободной!

Подобные мысли никак не могли родиться в кудрявой головке первой тишинской красавицы в их далёкой от современного мира глубинке. Помог случай. Небольшой сибирский городок породил в душе девушки бурю возмущения. И массу желаний. Этот бурлящий коктейль таился в её душе. И Варвара готова была ждать и страдать до победного конца. Впрочем, конец касался лишь его немощного супруга. Молодой жене (а затем и молодой вдове) предстояла долгая и приятная жизнь.

С приездом в деревню младшего наследника в конце бесконечного, казалось, тоннеля забрезжил, наконец, долгожданный свет.

— Ну, хватит полуночничать, — прохрипел старик, недовольный молчанием жены. — Спать пора.

— Пойду, постелю, — поднялась с места Варвара. — Никиту посылать?

— Сам справлюсь…

Нил Кондратович долго смотрел вслед удаляющейся супруге. Хороша-то хороша, а спеси бы поубавить. Такая и убить может. Ради собственной выгоды. Не ойкнет даже. Переступит и дальше пойдёт. Не поздно ли на молодых ставку делать?

— Можно и не делать. Передам власть наследнику и подамся на тёплые моря кости греть. Пожалуй, Агату с собой возьму. С ней не пропадёшь. Верная, что пёс дворовый. А массажисток в Европе на мой век хватит. Как и молодых норовистых кобылок, за копейку любые прихоти исполнять готовых. Так и сделаю, — старик опёрся на трость, тяжело поднялся и направился к дому.

По дороге заглянул в сторожку:

— Завтра к полудню пришлите ко мне Лексея. Предупредите, что разговор серьёзный будет.

Вышел. Глянул на звёзды. Кивнул в сторону деревни:

— Самое время наследством заняться. Самое время…