Всё только начинается

…ветер переменного направления, порывистый. Плотная облачность. Без осадков. Температура десять-двенадцать, по северу до семи градусов тепла. Похоже, весна, наконец, соизволила порадовать нас своим визитом. Что ж, начало весны в наших краях щедро на свежесть и зелень. Не пропустите свой шанс, дорогие друзья! Грибная пора только начинается…

Из метеопрогноза регионального телерадиовещания на 15 апреля 2000 г.

— Вот и лето прошло, — песенно-банальная фраза сопровождалась глубоким вздохом и снижением скорости. — Вернее, весна. Терпеть не могу это время. То снег, то дождь. И зиму профукать успели, и весну никак не дождёмся. Ну и потом из личного много чего на этот момент накопилось. Поделиться с тобою, крошка?

Машина фыркнула, то ли соглашаясь на предложение, то ли отказываясь.

Хозяин понял ответ по-своему:

— Ну, хочешь, не хочешь, а выбора у тебя нет. Да и у меня тоже. Урал проехали. К дому всё ближе. Вот и погодка шепчет привычное: ветер порывистый, плотная облачность и прочие нерадости. Как и двадцать лет назад.

Сколько же всего на нас в те дни обрушилось! Двух десятков лет на разбор тех проблем не хватило. А началось всё с тревог и ожидания приезда Серёжкиной сестрицы. Залесский чуть ли не весь гарнизон тогда на ноги поднял…

Соня слегка нервничала. Серёжка вёл машину сам. Николаев любезно уступил ему своего обожаемого скакуна, а сам умчался куда-то по тревоге. Служба есть служба. И всё же переживал человек: Кристина как раз сына привезла. Николаев планировал мальчишку по рыбалкам поводить да в тайгу прогулять, грибные места показать. И снова удивил неожиданной теплотой в словах, голосе, взгляде. Странный всё-таки человек. Удивительный. Притягательный. «Да и Бог с ним», — вздохнула Соня, откладывая ненужные мысли на и без того заполненные полочки памяти.

— А машина нам ни к чему, — пыталась она отговорить брата от глупой затеи. — Автобус через час. Как раз к регистрации успеем. И назад тебе будет удобно ехать. В половине девятого. Можно пару часиков по городу погулять.

Но тот упёрся. Ещё бы! В кои-то веки за рулём покрасоваться. Права-то второй год лежат без дела. А тут такая оказия.

— Сонь, ты только не дёргайся, — убеждал он сестру в своей безусловной правоте. — Я вертолёты по ущельям вожу — и хоть бы хны. А тут какой-то «Жигулёнок»! Мигом домчу. С ветерком. Можешь не сомневаться. Собирайся лучше. А то забудешь чего.

Сборы получились недолгими. Чемодан она собрала заранее. Корзину с бутербродами (на всякий пожарный, в самолёте всё равно будут кормить) поставила рядом. В третий раз за утро вытерла пыль. Заглянула в сумочку: всё на месте. Деньги, дневник и документы в «тревожном пакетике». Улыбнулась: сначала Серёжка взялся свой тревожный чемоданчик собирать.

Сказал, для порядка. Мол, сборы по гарнизонам начинаются, запросто и эскадрилью по тревоге поднять могут.

— И тебе советую, сестричка, взять сию полезную вещь на заметку. Самое-самое, без чего в любом случае остаться не хотелось, сложить вместе. И держать при себе. Как можно ближе. Чтобы иметь возможность им воспользоваться в любое время дня и ночи, в любом месте, при любых обстоятельствах.

Соня поначалу посмеялась, а потом задумалась. А ведь правда, сумочку украсть могут, чемодан в аэропорту потеряется. И что ей тогда делать без денег и документов? Приспособила старый ремешок к косметичке. Оценила результат: объём небольшой, запросто под одеждой спрятать можно. Решила пока в сумочке оставить. А перед посадкой надеть на себя.

— Приказ выполнен. Товарищ капитан! И не только на заметку взят, но и в практику введён. До чемоданчика слегка не дотягиваю. Но тревожный пакетик собрала. Впредь обязуюсь новую традицию поддерживать!

— Вот и ладненько. Присядем на дорожку.

Сергей торопился. Геройство геройством, а на дежурство ему заступать в десять. Соне о дежурстве он не говорил, у той и своих забот хватало. Да и подумаешь, велика важность — рядовое дежурство! На фоне последних новостей из Штаба армии — мелочь совершенно незначительная. А там… Не дай Бог узнать сестрёнке о новом приказе! Точно бы никуда не поехала. Осталась с ним. До последнего…

Последний месяц он ходил сам не свой. Командировка назначена на середину сентября. За неделю до перелёта их переведут в Ташкент в лагерь предварительной подготовки. А там… Он надеялся, что можно будет писать сестре. И отправлять как-то письма. Хотя по номеру полевой почты она не сможет догадаться о месте его новой службы. Вот только зимний свой отпуск придётся отложить на неопределённый срок. А ведь обещал домой приехать. Ну, подходящую отговорку он найдёт…

Об остальном думать не хотелось. Хотелось сорваться вместе с Соней, оказаться к завтрашнему утру дома. Пройти по знакомым с детства улицам. Заглянуть на школьную аллею, где встречали они рассвет после выпускного бала. Проведать приятелей. Могилки родителей в порядок привести. Тётку поблагодарить за заботу. Не будь её — Сонька однозначно до университета своего не добралась. Благо бы медучилище окончила. Конечно, все работы хороши — это все в детстве проходили. Но ограничить массажными практиками человека, который вдруг размечтался стать педагогом, — это мера несправедливая.

Увы, военная служба нечасто прислушивается к человеческим желаниям и мечтам. По звонку подъём. По приказу вылет. Куда и когда — начальству виднее. Присягу давал, будь любезен не рыпаться. Да и подоплёка у каждого приказа серьёзная. С замполитом не пошутишь. С особистом — тем более. Да и надо же кому-то исполнять воинский долг в горячих точках. Вон Николаев, поговаривают, трижды сподобился. Героя получил. Теперь в академию метит.

Не то чтобы самому Сергею очень хотелось получить диплом академии. Но офицерская судьба подобную ступеньку предусматривает. Как и войну тоже. Нет, не стоит сейчас о войне. Никуда она от них не денется. А пока следует насладиться миром. И близостью самого дорогого человека.

Соня тоже уезжает сама не своя. Оно и понятно — так надеялась на работу в гарнизоне. Но держится молодцом. Ни нытья, ни битых чашек. Разве что глаза потухли. Будто солнце устало и ушло на покой.

— Сонейка…

— Да, Серёжа?

— Не хочется ехать?

— С чего ты взял? Нормально всё!

Наш человек! Нос к потолку, губы в трубочку. Просто так и не прошибёшь.

Соня действительно была не в себе. Вчера она так надеялась нормально проститься с Алексеем. Не удалось — на месте свиданий она нашла чуть привядший букет и записку:

Котёнок, извини, дела. Я тебя найду.

Котёнок! Никогда Алексей не позволял себе скатиться до банального прозвища! И дела. Какие ещё дела?! Можно подумать, что у неё дел нет! Они же договаривались… В предыдущий вечер даже планы строили. Так, ничего серьёзного. Но Ривьеру Алексей ей обещал. И яхту. Не купить, естественно, покататься. На купить, Сонины фантазии не распространялись. Она предпочитала быть независимой. Прежде всего, в материальном плане. О других как-то не задумывалась. Надеялась, что тайный избранник хотя бы в последний день выйдет из подполья. Познакомится с Серёжей. Поделится видами на их отношения. Что-нибудь пообещает.

И на тебе! Вместо обещаний цветы, вместо знакомства — записка. Ни тебе «люблю», ни тебе «целую». Ни обыкновенного «прости».

Она включила на полные обороты сильно уязвлённое самолюбие и отложила страдания на более подходящее время. Оставалось немногое: выдержать сумасшедшие гонки по дрянным забайкальским дорогам. Посидеть бок о бок с братом в ресторане аэровокзала. Пройти на посадку.

Восемь часов до Москвы. Ночь до Гродно. Хватит времени на раздумья.

— Не обольщайтесь, — шепнула девушка своим горестным мыслям, — я себе кроссворды куплю. И газет кипу. Чем не занятие? И придётся вам дожидаться свободного часика в расписании дипломницы. А лучше — молодого специалиста. Уверяю вас, что к тому времени от страданий и следа не останется. Подумаешь, с принцем не сложилось! Хватит на нашу долю принцев. А вот Буцефала действительно жалко.

Перед глазами возник грациозный, похожий на причудливое облако скакун, несший на спине двух обнявшихся людей. Увы, до подобных позиций роман Сони и Алексея не дотянул.

— Подумаешь, — повторила она, — в Гродно свой ипподром имеется. Выберу себе подходящего жеребца. И жокея. И не об чем тут печалиться!

Она вышла из квартиры первой. Проверила, политы ли цветы. Поискала в углах паутину. Ничего подобного. Стены и потолок сияли свежими чистыми красками. На листьях — ни намёка на пыль. В урне у подъезда пара скомканных бумажек.

— Серёж, в КЭЧ зайди на досуге. Поблагодари тётю Полину. И дворника. За цветами не забудь…

— Забудешь тут, — проворчал брат, вытягивая на крыльцо наполненный книгами и снадобьями чемодан. — Женщины одна перед одной с цветами твоими кренделя выписывают! Похоже, им теперь в кайф чистоту на лестничных площадках наводить. Ума не приложу, как тебе удалось сподвигнуть их на трудовые подвиги!

Соня молча улыбнулась в ответ. Провела глазами по ставшему почти родным дому. По тщательно выметенным дорожкам, ухоженным газонам. Революция удалась!

Мысленно пообещала вернуться. На проводы не рассчитывала — десять утра — все давно на работе. Закусила непонятно отчего задрожавшую губу. Вцепилась в сумочку. Приблизилась к машине.

— И чего это мы так торопимся? — голос из-за угла заставил Соню остановиться.

— Прям удаляемся позорным бегством, честное слово!

— А на посошок?

Из-за угла показалась живописная делегация. Соседи, работники госпиталя, молоденькие офицеры во главе с начальником КЭЧи и директором школы образовали вокруг машины плотное кольцо.

— Трезвой улететь не удастся, — подмигнула Соне выплывшая из толпы Дора Лазаревна.

— Эй, народ, вы чего удумали? — возмутился Сергей, наблюдая за раскрытием на раскладном столике скатерти-самобранки. — У нас времени впритык, а тут банкет намечается!

— Тссс… — по-отечески обнял капитана Иван Иванович. — Мы скоренько. Сам пойми — не могли стороной обойти. Соня твоя и вправду настоящим солнышком для городка оказалась…

— Сонейком, — поправила его заместительша. — Почитай три месяца лета нам с собой принесла.

— Во-во! — поддакнула Клава, разливая вино по бумажным стаканчикам из-под мороженого. — Не успела упорхнуть, а солнышко уже тю-тю! Только что дождя нет. А на душе всё одно муторно.

Дюжина оживлённых голосов слилась в неровный гул. Замелькали стаканчики, бутерброды, помидорные дольки.

— Ты только не вздумай там остаться, душа моя! — выговаривала на ушко бывшей подчинённой Дора Лазаревна. — Какая в городских школах практика для начинающего педагога! Мышиный писк! А у нас тут — самое для таких талантов раздолье! Тебе расти надо. До руководящих должностей. А то и кандидатскую защитить. Если не докторскую.

— Да на кой красивой девушке докторская? — не согласился с предыдущим оратором вездесущий майор Кладкин. У нас кавалеров рота простаивает, а вы: докторская! Подождёт ваша наука! Мы сперва свадьбу справим, правда, пацаны?

Лейтенанты смутились. Костя Еловик сдвинул фуражку на затылок:

— А чего бы не справить? У нас в девках не засидишься. Хоть гарем заводи!

Конец фразы потонул в хохоте холостяков. А очереди дожидалась очередная шутка.

— Хорошие у вас люди, — Соня помахала возмутителям и без того неспокойного дня рукой и уселась рядом с братом.

— Знаю, что хорошие. Только не у вас, а у нас: улавливаешь разницу? Садилась бы сзади.

— Ага! Чтобы ты на третьей космической по колдобинам выруливал. Нет уж! Сяду здесь, чтобы совесть твоя не позволила ПДД нарушать. Не дрова везёшь.

— Какое там дрова — самую драгоценную драгоценность! — Сергей чмокнул сестру в висок и аккуратно тронул машину.

— Ты только не задерживайся там, Сонейка! — донёсся сквозь бурчание мотора торопливый женский крик. — Спокойное тебя ждёт…

«И нечего расстраиваться», — напомнила себе Соня, вглядываясь в очертания гор за окном. Всё только начинается. И жизнь, по отдельным прогнозам, обещает быть ровной и гладкой. И обязательно счастливой. Переживу диплом, распределение, вернусь. Иван Иванович о месте похлопочет…

— Прикинь, Серёж, если я вместе с тобой до генерала дорасту! Ты комдив, я директор интерната. Вот будет потеха.

— Это вряд ли, сестрёнка. Боюсь, наш предел — две звёздочки на погоне. Дальше подполковника в эскадрилье трудно пробиться. Тут либо звание, как у Олежки, должно быть. Либо связи. Чтобы в верхний эшелон попасть.

— А диссертация подойдёт? Так сразу на две и замахнёмся.

— Ты всерьёз, что ли? Ну, даёшь, малышка! Из пешек и сразу в ферзи!

— Не сразу, но в ферзи. Как вариант.

Машина въехала на крутой холм, откуда во всей красоте и первозданности открывалась панорама края. Дорога уходила под гору. Ровно и прямо. Упираясь в очередной подъём. Слева горизонт прикрывал живописный горный хребет. Справа в лощине волновалось таёжное море. До самого Улан-Удэ можно было наслаждаться сказочными пейзажами.

Они планировали прогуляться по парку, посидеть в ресторане, наговорить друг другу кучу приятностей. И тепло проститься у стойки регистрации. Последние два часа вместе! Как быстро летит время. Два круга по дорожкам окончились серой холодной моросью. Свободных мест в ресторане не оказалось.

— А вы чего хотели? Четыре рейса на одно практически время, — буркнул швейцар у входа. — В кафетерии посмотрите.

— Не хочу я в кафетерии, — захныкала Соня, которой вдруг захотелось почувствовать себя маленькой капризной девочкой. — Хочу в ресторан!

— Погоди… — брат указал на зал ожидания. — Я быстро.

…Через десять минут они сидели в совершенно пустом зале.

— Не поняла… — округлила глаза Соня. — А люди куда делись?

— Люди на месте, — довольно хмыкнул Сергей, открывая меню. — Это банкетный зал. Через час здесь свадьба. Я обещал в полчаса уложиться. Уложимся?

— Волшебник!

— Какое там! Просто администратор у меня знакомый. Вернее, знакомая…

Что-то в голосе брата заставило Соню зацепиться за последнее слово. Знакомая! А ведь и правда, Серёжка парень видный. Да что там парень — настоящий мужик! Почти майор. И возраст самый подходящий для основательных знакомств. Так почему она никогда не интересовалась этой стороной его жизни? Стеснялась? Или времени не было. Скорее всего… Закрутилась, зависла в сфере собственных проблем и тайн.

Соня покраснела. Опустила глаза в папку с меню. Затихла на минуту. Потом не выдержала:

— Серёж, а знакомство у вас как, серьёзное?

— Пока не знаю. Но как только, так сразу… В том смысле, что ты узнаешь об этом первой.

— Будем надеяться. А почему до сих пор не рассказывал?

— Ну… Хотел разобраться. И потом не выбрал подходящего момента. Да и сама, много ли ты мне о личной жизни рассказываешь? Три месяца рядом, а ты как кошка, которая гуляла сама по себе.

— Вся в брата пошла!

Вот и поговорили. Раз Серёжка не решается открыть душу, то Соне и подавно не стоит его напрягать. Вот если бы Алексей сам наведался…

«Ладно, — решила про себя Соня, выбирая из двух зол — шашлыка и жаркого (горячие блюда здесь, похоже, не пользовались спросом) — меньшее, — мне спешить некуда. Будем следить за развитием событий. Вот сначала братца определим. Надо будет взглянуть на администратора…»

— Будем заказывать? — рядом материализовалась стройная симпатичная брюнетка.

«Она? — встрепенулась Соня. — А у братца неплохой вкус!»

— Берём по шашлычку? — подмигнул ей брат. — И два столичных.

— Кофе? Вода? Рекомендую наш фирменный морс.

— Давайте фирменный…

Брюнетка удалялась царственной походкой.

— Твоя?

Брат покраснел.

— Ничего такая. Аппетитненькая, — оценила Соня.

— Скажешь тоже…

— Серёжа, можно тебя… вас на минуточку… — из двери, ведущей в служебное помещение, выглянула пышнотелая дама средних лет.

— Серёжа?! — Соня перевела на брата удивлённый взгляд. — Ну и вкусы у вас…

Но Сергей её не услышал. Он был уже на полпути к женщине. Уверенная походка. Тёплый, приветливый взгляд. Чуть заметная улыбка.

Как же мало она знала о самом близком и самом любимом человеке! Наверное, меньше, чем эта, совершенно незнакомая ей женщина. Или теперь знакомая? Соня закусила губу и отвернулась к окну. Почувствовала себя неловко — словно непрошеная гостья на чужом празднике.

«И что теперь? — пробивалась сквозь смесь противоречивых чувств робкая протестующая против всего стороннего мысль. — Ну, оттрублю своё распределение, ну, приеду. А тут эта фифа. Уже на законных основаниях. Думаешь, брат обрадуется? Вряд ли… Придётся у Ивановича общагу выпрашивать».

— Глупости! — возразил чуть притормозивший на вираже оптимизм. — Будет твой Серёжка на всяких администраторов размениваться! Погуляет и новую себе найдёт — дело-то молодое. Да и не факт, что почтенная дама всё бросит и помчится в затрапезный военный городок за призрачным счастьем!

— Ещё как помчится… — не уступала своих позиций вредная собеседница.

— Это мы ещё посмотрим! — вмешалась в спор Соня. — Если помчится, значит, любит. А если любит, значит, и мне придется её полюбить. А уж с жилплощадью разберёмся как-то. Конец связи!

Похоже, не только у Сони всё только начиналось. Брат вернулся почти счастливым. Смущённо улыбаясь, уселся на своё место. Нарочито заботливо принялся хлопотать за столом. Мурлыкал, как сытый, довольный жизнью кот. Соня принимала ухаживания без особого энтузиазма.

Принесли салат. Девушка уткнулась в тарелку. Выжидала, когда брата пробьёт на откровенность. Дождалась.

— Ну как она тебе?

— Которая? — глаз Соня не подняла.

— Ну… моя…

— Уже твоя? И давно?

Сергей поперхнулся. Закашлялся. Сестра поднялась, постучала его по спине.

— Недавно на свадьбе у Кувшинова познакомились.

— Девушка постарше тебя будет…

— Подумаешь! Нелегко у Ларисы жизнь сложилась. Была замужем. Неудачно. Ушла с ребёнком…

— Стало быть, вы практически отец… — съязвила Соня. — Поздравляю!

— Дура!

В принципе, она была согласна. Расстаться хотелось по-человечески.

Шашлык они доедали в полном молчании. Потом Сергей рассчитался. И проводил Соню в зал ожидания. Она села в кресло. Брат устроился у окна. С наигранным интересом наблюдал за происходящим на взлётной полосе. Частенько косился на часы.

«Действительно дура, — сердилась на себя Соня, — взяла и всё испортила! Расстаёмся на полгода — это минимум, — а ведём себя, как чужие! И с чего это меня понесло? Ну, женщина и женщина — ему выбирать. Ему и жить. Тебе-то кто право дал судить? Давай исправляй положение!»

Она поднялась и встала рядом:

— Серёж, ты прости. Наверное, я жутко ревнивая. Настоящая собственница! Думала, ты мой и больше ничей. Не сердись, я больше не буду.

Ответная улыбка получилась невесёлой:

— Ничего. Нормально всё. Переживём, сеструха. Она хорошая, в общем. Думаю, вы подружитесь. В чём-то я тебя даже понимаю: огорошила бы ты меня подобной новостью, не знаю, как бы справился. Честно. Если хочешь знать, я так боялся услышать в один прекрасный момент: «Познакомься, Серёжа, это мой…». Ну не идиот ли?

— Не идиот. Брат! Настоящий. Любимый. Единственный! — Соня прижалась щекой к его груди. Закрыла глаза. Замерла. Вот так бы простоять с часок. А лучше с годик!

Объявили регистрацию. Она нехотя вернулась из счастливого забвения, расцеловала брата в обе щеки. Засуетилась у багажа. Лишних слёз никому не захотелось. Вперёд! К новой жизни. К новым испытаниям!

— Ну, я пошла? Ты только не сердись. Дура и дура. Обещаю исправиться, честное пионерское!

— Верю. И люблю. Какая есть, такую и люблю, — скороговоркой отвечал расстроенный расставанием и размолвкой Сергей. — Как приедешь, сразу позвони. Если дома не застанешь, на коммутатор звони. Мне передадут. Не забудь только! Буду волноваться. И ждать.

Они даже не поцеловались на прощание. Лишь крепко обнялись. В сутолоке жаждущих зарегистрироваться не осталось времени на сантименты. Небрежный взмах руки. Растерянный взгляд. Пустые, никому не нужные слова.

Сергея заслонила толпа пассажиров. Её будущих спутников. Соня отчего-то разнервничалась. Встала в проходе. Приподнялась на цыпочки, цепляясь за последний шанс. Только бы увидеть, только бы передать — уже не словом — взглядом — всё, что копилось так долго. И стереглось так самозабвенно. Вот так взять и признаться. Хотя бы раз в жизни:

— Люблю. Люблю. Люблю!

— Девушка, вы назад?

Её толкали, оттесняли к стене. Наступали на ноги. Простреливали взглядами насквозь. Что-то бурчали под опущенные к полу носы. Те ещё спутники…

Она посторонилась. Заняла более удобную для обзора позицию. Где же Сергей? В досягаемой близости брата не оказалось. Должно быть, вернулся к машине Олега. Переживает. Как-никак, а посягнул на чужую собственность. Милый, милый… Родной. Единственный…

Соня ещё немножко попрыгала. Нет, бестолку. Наверное, Серёжка уже мчится в Спокойное. На всех парусах. Отпросился-то до трёх. Служба.

Так уж сложилось. То у него служба. То у неё свидание. А главные слова так и не были произнесены. Ни разу. До намёков и то дело не дошло. И почему так устроен мир? С чужими мы вежливы и велеречивы, а как доходит до родных — суетимся, обращаем внимание на незначительные мелочи. Что-то поправляем, что-то сдуваем, что-то передаём. На что-то пеняем. А самое важное, самое нужное и дорогое оставляем на неопределённую перспективу. И откладываем. Откладываем. Откладываем…

— …потому что идиоты, — резюмировала Соня, усаживаясь в укромном уголке зала ожидания. — Но теперь всё будет по-другому! Соберу, что накопилось, в проникновенную речь. Выучу наизусть. Отрепетирую. И к Серёжкиному приезду выдам на-гора! Представляю реакцию. И свою тоже. Новый год выдастся душещипательным! Только бы отпуск ему не перенесли.

Она откинулась на спинку кресла и улетела в будущее. Обосновалась там минут на тридцать, обстоятельно осваивая волнующие подробности волшебной новогодней сказки. Гусь в яблоках, любимый Серёжкин наполеон. Её фирменный холодец. Ёлка в мандаринах и конфетах. Бутылка шампанского за окном. Спиральки серпантина… Карнавальные маски из золочёного картона…

— Девушка, так вы летите? — симпатичная девушка в ладно пригнанной по фигурке форме нетерпеливо постукивала по папочке с эмблемой «Аэрофлота».

— Да, конечно…

Соня спустилась с новогодних небес на усыпанную пожухлой берёзовой листвой площадку, где стояли автобусы. Взялась за поручень.

— Залесская Софья Михайловна? — раздался совсем рядом приятный мужской голос.

— Да. А что случилось? — Соня отпустила руку и повернулась.

Рядом с озабоченным видом переминались с ноги на ногу два молодых человека.

— Девушка… — вновь занервничала сопровождающая.

— Минутку…

— Софья Михайловна, случилась небольшая неприятность с вашим братом. Если вы не против, мы проводим вас…

— Девушка!

— Погодите! А как же рейс?

— Мы перерегистрируем ваш билет, если в этом будет необходимость. На любое удобное время.

— Перерегистрируете? Господи! О чём это я? Скорее…

— Едем. Товарищ диспетчер, — молодой человек в тёмных очах уверенно давал указания служащему аэровокзала, — с багажом разберитесь, пожалуйста! И доставьте по этому адресу.

Диспетчер услужливо козырнул и скрылся за дверью. Но Соня не обратила внимания на короткий диалог. Девушка уже летела к стоящей неподалёку машине.

Автобус с пассажирами тронулся с места. В заднем окне маячила фигура недоумевающей сопровождающей.

— Ради Бога, скажите: что случилось?

Молодой человек протянул ей стаканчик с валерьянкой.

— Выпейте.

— Оставьте! Не до того!

— Выпейте.

Она согласилась.

— Уже лучше. Вы нужны нам сильной.

— Что с ним?

— Автомобильная катастрофа. Сергей не успел доехать до гарнизона…

— Он жив?…

— Да. Не беспокойтесь. Состояние стабильное. Но тяжёлое. Транспортировка невозможна. Нужна будет операция, потом сиделка, а в госпитале людей не хватает. Вспомнили, что вы…

— Конечно… конечно… Господи, спасибо, что обо мне вспомнили!

Соня закусила губу и отвернулась. Машина ворвалась в город. За окном замелькали дома и деревья. А перед глазами Сони мелькали совершенно иные картины.

Молодые родители. Их старый уютный домик на окраине. Они с Серёжей совсем ещё маленькие. Сидят на корточках перед табуреткой, заставленной кукольной посудой. Угощаются испечёнными мамой пирожками. Кормят кукол, играя роль родителей…

Картинка сменилась. Пестрящий переводками рюкзак и непослушная, мешающая обзору чёлка. И тяжесть за спиной. Невыносимая тяжесть. Соня пыхтит, то и дело сдувает с мокрого лба прилипающие волосы.

— Давай поднесу! — пестрящий наклейками рюкзак исчезает, появляется лицо брата. — Ну же…

— Сама справлюсь!

— Ну и дура! До школы ещё минут десять топать. Давай говорю!

Приличия соблюдены. Самолюбие не пострадало.

— Ладно, — выдыхает из себя Соня вместе с облегчением. — Но только перед калиткой назад вернёшь. Слово?

— Верну, конечно! — в глазах Серёжки мелькают-суетятся озорные искорки. — Ну и законники у вас, салаги! Прямо как в армии!

— Скажешь тоже! — брови угрюмо складываются домиком, а в глубинах души расплываются сладкие волны блаженства и облегчения. — Как в армии! Нормальный первый класс. Маменьких детей не имеем. Все вполне самостоятельные…

Или вот ещё… Сережка подсаживает её на вишню. Соня цепляется за толстую ветку и с трудом находит точку опоры. В ту же секунду рядом оказывается брат:

— Не передумала?

— И не надейся! Дедушка сказал: два ведра. Не всё же тебе собирать. Я тоже с руками.

— Не упади только помощница! С меня потом три шкуры сдерут!

Соня улыбается своим воспоминаниям. Столько лет прошло, а будто вчера… Похоже, даже пятая точка помнит, как болело потом. Странно, не вспоминалось никогда. А теперь вот…

Она тряхнула головой и переключилась на берёзки за окном.

Осень… Как незаметно она пришла! Только вчера ничего не напоминало о смене сезона. Пёстрые бутоны флоксов и астр. Роса на светло-зелёных, почти летних былинках. Манящая свежестью река…

— Куда это мы едем? — взгляд зацепился за невиданной формы сопку на повороте.

— Эта дорога короче. Правда, не такая комфортная…

Короче? Это хорошо. Соне сейчас не до комфорта. Как он там? Господи… Серёжка… И почему так устроен мир — пару часов назад всё было так замечательно. И вот… вот самый дорогой человек в опасности, а она любуется берёзками и вспоминает какие-то глупости! О главном думать надо. О главном! Что там с ним? Что повреждено? В какой степени? Чего ожидать? С какой стороны браться? Сможет ли она? Сумеет? Справится?

«Спросить, что ли? — Соня искоса посмотрела на сидящего рядом молодого человека. — Вряд ли ему известно. Вероятно, просто посыльный. Молодой совсем. Но уверен в себе. И этот второй. Кстати, ни один из них мне не знаком. И без формы. Что это значит? Посторонние люди? Или…»

Сердце замерло. Соня встревожилась. Крошечная, случайно проникшая в организм льдинка разрасталась в разные стороны настоящими ледниками. Душа застыла в недоумении. Полярная зима докатилась до головного мозга. И лишь сознание упорно сопротивлялось, выстукивая на поверхности льда страшные слова. Сергея больше нет. Или почти нет… Он не успел даже выехать из города. Его обнаружили совершенно чужие люди. Возможно, доставили в местную больницу. Или морг. Господи, не лишай надежды!

Неимоверным усилием Соня стряхнула с себя оцепенение:

— А теперь… — её голос звучал сухо и по-зимнему звонко, — теперь расскажите мне всю правду.

Ближний спутник не отреагировал. Сидящий рядом с водителем окинул Соню оценивающим взглядом.

— Ну же… Я сильная. Я справлюсь. Он… жив… или…

— Или, девушка. Или!

Впереди сидящий усмехнулся и посмотрел в окно. Её сосед сосредоточенно рассматривал мелькающие в окне пихты. Кстати, почему пихты? Соня выглянула в своё окно. Та же картина. Город остался далеко позади. Пора бы доехать до Спокойного. Но ведь дорога, ведущая к военному городку, не вдавалась в пихтовый лес. Ни разу. Были берёзы. Кажется, кедры. Ели.

Да, ведь эти люди что-то говорили о короткой дороге.

— Скоро уже?

— Скорее не бывает, — добрый молодец блеснул золотым зубом и недобрым взглядом.

Похоже, она начинала надоедать. Надо бы отвлечься. Успокоиться. Ей следует быть сильной.

Легко сказать: успокоиться! Сердце раскачивалось на тяжёлых, улетающих ввысь качелях. К горлу подкатывал тугой горький ком. Ещё один, не менее тугой и горький, дожидался своего часа в солнечном сплетении. Тревога плела свои липкие паутины всюду, не стесняясь и не скупясь.

«Возьмите себя в руки, товарищ медик! — цеплялась Соня за приобретённые в училище навыки. — Вы нужны раненому спокойной. И собранной. Ситуация сложная. Ведь пострадавший — самый дорогой вам человек…»

Она сцепила руки, прикрыла глаза и попыталась собраться.

— Вот лихо, и чего неймётся! — выругался водитель.

Завизжали тормоза. Машина вильнула в сторону, упёрлась в поросший мхом пригорок. Резко остановилась. Что это было?

— Сидите пока! — провожатый резко преградил Соне путь. — Без вас разберутся!

— Нам же ехать надо, — жалобно напомнила Соня, пытаясь рассмотреть потасовку у поворота дороги. — Нам же ехать…

— Заткнись! Навязали идиотку на мою голову! — рыкнул недавний добрый молодец.

Рванул дверцу машины и выскочил наружу. Соня беспомощно дёргала неподдающуюся ручку. Бормотала под нос что-то жалобно-обиженное. И вглядывалась. Вглядывалась. Вглядывалась.

Хитросплетения рук. Ног. Спин. Перекошенные гневом лица. Сурово сдвинутые брови. Почти звериный оскал. Что же так привлекло её внимание, что заставило на миг позабыть о требующем помощи брате? Сердце подскакивало детской игрушкой на пружинке. Во рту пересохло. Дыхание сбивалось в такт сердечным прыжкам.

Наконец ручка поддалась. Девушка выбралась наружу, намереваясь вмешаться. И подвернула ногу, ухнув в неглубокую, заросшую полынью ложбинку. Ойкнув, покатилась вниз. И ойкнула снова, позабыв о боли. На дне овражка спокойно пасся белый конь. Длинный, тщательно расчёсанный хвост плыл на воздушной подушке лёгкого, едва заметного ветерка. В роскошной гриве путались солнечные блики. Вокруг хорошо слепленной головы вились пушинки и мошки.

— Буцефал!

Конь никак не отреагировал. То ли был слишком занят делом. То ли не желал удостаивать простую смертную своим драгоценным вниманием.

Соня приподнялась на колени. Всхлипнула от неожиданной развязки. Позвала снова.

Белоснежный скакун передёрнул ушами. Замер. Потом дружелюбно хмыкнул и потянулся к ней навстречу. Девушка обняла большую и тёплую голову высокомерного животного:

— Как же я тебе рада! А где Алёша?

Наверху слышался шум борьбы. Резкие мужские голоса. Грубые выкрики. Но Соне до них не было никакого дела. Она почти успокоилась. Рядом был её друг. Её любимый. Сильный и мужественный человек, которому она доверяла. Он справится. Обязательно. А потом отвезет её к брату. Она успеет. И сможет. И…

— Да пропадай ты пропадом со своей стервой! — отчаянный крик спугнул рой и без того беспокойных мыслей.

Соня испугалась. Теперь за Алексея. Отыскала в траве корягу. Взобралась наверх. Решительная. Смелая. Не менее сильная, чем её отважный рыцарь.

— Соня, не смей!!! Не подходи, не…

Она взвилась над землёй. Нависла над злоумышленниками. Разметала их по сторонам попавшейся под руку корягой. Оскалилась свирепой волчицей:

— Ещё шаг — убью!

Враг предпочёл остаться живым. Незнакомцы отошли в сторону. Посовещались.

— Да ну их, пускай остаются! — махнул рукой один.

— Думаешь? — засомневался второй.

— Не лезть же на рожон ради пары фальшивых брюликов, — скривился вожак. — Себе дороже. Нужно уметь признавать поражение. Домой!

Машина с рёвом оторвалась от мшистого камня, неловко развернулась и скрылась за поворотом.

Соня склонилась над лежащим ничком:

— Алёша, — она осторожно потрясла мужчину за плечо. — Ты ранен?

Алексей застонал и приоткрыл глаза.

— Соня…

— Да, родной, я здесь. Ты как?

Он поморщился:

— Нормально. Чем это они меня?

— Скорее всего, пряжкой от ремня. Или кастетом. Хорошо, что вскользь ударили. Не то бы… — тонкие чувствительные пальцы исследовали рану на виске. — Ничего страшного. Бог миловал. Поболит и перестанет. Только нашатырём обработаю сейчас. У меня в сумочке небольшая аптечка. Где же она? Сейчас… Вот так, уже лучше. Ты откуда взялся? Неужели почувствовал?

Он опять поморщился. Прижал её пальцы к своим губам:

— Тссс… Никаких сверхъестественных фокусов. Просто, как твой нашатырь. Я хотел попрощаться. Но до регистрации не успел. Договорился со знакомым. Вышел со служебного поля на аэродром. Не успел самую малость. Увидел, как тебя усадили в машину. Пустил Буцефала короткой дорогой.

— Ты знал, куда меня везут? — тревога забилась в висках испуганной птицей.

— Понятия не имел. Но из города только три дороги в сторону гарнизона. Неподалёку отсюда они встречаются.

— Но почему ты решил, что меня повезут в гарнизон? — барабанная дробь добралась до сердца.

— Соня, только не надо меня ни в чём подозревать, — его улыбка казалась такой тёплой и искренней. — Я услышал часть разговора этих проходимцев до вашей встречи. Случайно. Пока ждал приятеля. Они собирались отвезти в горы какую-то девушку. Если бы я мог представить, что речь идёт о тебе! Прости…

— Ты о чём? — Соня ласково погладила его по щеке, послав куда подальше свои подозрения и тревоги. — Ты же мой спаситель! Слава Богу, значит, с Серёжей ничего не случилось. Прошу, отвези меня к нему как можно скорее…

— Ты поняла, — Алексей откинулся на спину и застонал. — Брат здесь ни при чём. Похоже, тебя просто хотели похитить.

— Просто?! Но зачем?!!! Я не представляю никакой ценности! Ни денег у меня нет. Ни богатых родственников.

— Эти люди хотели похитить тебя… из-за меня. Прости.

Соне не хватало воздуха. И кажется, света. Голова гудела разбуженным пчелиным роем. Сердце натужно ухало чуть ли не в горле. Перед глазами вертелись сотни радужных кругов. Быстрее, ещё быстрее. Слова Алексея сворачивались тугими спиралями, набухали и лопались в воспалённом сознании. Тягучими туманами растекались по сопкам, цеплялись за облака, с треском взрывались и сыпались сверху жалкими сморщенными ватными ошмётками.

— Нам нельзя здесь находиться. Это опасно…

— Это может угрожать не только тебе…

— Самый простой выход — исчезнуть… на время…

— Я постараюсь организовать всё в кратчайшие сроки…

— …связи…

— …безопасность…

— …куда захочешь…

— На Ривьеру, — шепнула она, пробиваясь сквозь бесконечные препятствия. — Хочу на Ривьеру…