13

Марат 

(Двумя часами ранее) 

Хорошо все то, что хорошо кончается.  

Я был очень рад, что собака выжила. Я понял, как она важна для нас обоих — не только для Ланы, но и для меня. Моя работа чуть не угробила Марлу, она чуть не погибла из-за того заказа. Но просить прощения у Шварца я не стану. Для меня приоритеты изменились. Пусть сосет теперь хуй — я отправляюсь в это змеиное гнездо с ответным визитом... 

Припарковавшись возле бункера, зарядил пистолет тяжелым магазином. И взял с собой еще — про запас. Уверен, эти патроны мне понадобятся сегодня. Все до единого. А если их и не хватит — я всегда готов к "душевному разговору" без оружия. Будет достаточно пивной бутылки или ножки от стола, чтобы вынести к чертям весь этот вонючий гадюшник. 

— Стрелок? — удивился парень на входе. — Какими судьбами? Я думал, ты нас покинул и забыл. Что теперь мы тебя не увидим... — Он расслабленно стоял у двери и курил. С перевязанной ногой — ей крепко от кого-то досталось. — Ты вообще в курсе, что босс тебя искал? — Но я саркастично улыбнулся, стоя перед ним с чемоданчиком в руке. — Что в чемодане? 

— А что с ногой? — ответил я вопросом на вопрос.  

— Да так... — отмахивался он. — Собака покусала. 

— Это я знаю, — не сходила с моего лица улыбка. — Я про левую. Что с ней? 

— А что с ней? — удивился парень, глядя на ногу. — Вроде бы все с ней в порядке. 

— Нет, не в порядке. — Моя улыбка исчезала — я становился настоящим. Очень. Очень разочарованным человеком. — Она прострелена. 

Сказав это, я выстрелил в колено мудака и направился в здание. 

Не обращая внимания на дикие вопли.  

Не будь той клятвы, что я дал своей девочке — они бы все отправились на кладбище в закрытых гробах. Все до последнего. Не пощадил бы ни одной скотины. За то, что они с ней сделали, я был готов разорвать любого на лоскуты. Засунуть дуло пистолета в рот и стрелять, пока не кончатся патроны. 

Но я пообещал. Я поклялся Лане, что не убью. Никого и никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если от этого будет многое зависеть. Как сейчас... 

Но я не обещал, что не буду калечить. Стрелять по ногам я мог с чистейшей совестью. 

— Стрелок! Стой! — выскочили пара головорезов мне навстречу.  

И я направил в их сторону сразу два ствола — по одному в каждой руке. 

— НАЗАД! — рявкнул я, не желая тратить патроны до Шварца. — УШЛИ НАЗАД! Я ПРИШЕЛ ГОВОРИТЬ С БОССОМ! 

Со мною шутки плохи. Это знали все. Особенно те, кто работал на Шварца. Никто в здравом уме не рискнет в меня пальнуть. Такие люди, как я — мы просто психи, просто больные на голову солдаты. И если хочешь выжить — отойди. Лучше сделай вид, будто заклинило оружие и у тебя просто не было выбора. Не было шансов. Как и на самом деле. В открытой схватке шансов не было тут ни у кого, кроме меня самого. 

Я вошел к нему в огромный кабинет, который больше походил на склад наркоты. Шварц восседал на своем троне, оббитом мягкой красной кожей. Он сидел за столом, где было несколько дорожек кокаина. Вокруг томятся шлюхи — они просто ждут, когда он обдолбается, чтобы привычно устроить оргию.  

Сапожник без сапог — это точно не про Шварца. Он не только разводил путан в своем борделе. Он не только продавал отборный кокс в своем ночном клубе. Он не только стравливал бандитов со стволами. Он был мастер на все руки. 

Трахал лучших девок. Набивал себе ноздри порошком и открывал стрельбу по каждому, кто казался подозрительным. Но сегодня — не судьба. 

— ПОШЛИ ВОН! — орал я и стрелял в потолок. Хотел дать им понять — шлюхам тут не место. Пришло время побазарить двум мужчинам. — ВО-О-ОН! 

Я приближался к Шварцу шаг за шагом, пробиваясь через кучку разлетающихся кур в трусах со стразами. Мне просто хотелось сделать одну вещь — я больше всего мечтал взять его за горло и глянуть в глаза. Посмотреть в эти лживые алчные глаза. 

Но он направил в мою сторону пистолет — хотел пальнуть первым.  

Вот только я к таким фокусам привык. Просто детский сад, вашу мать! 

— А! — крикнул Шварц, когда я выстрелил до того, как он нажал на спусковой крючок. Его ствол упал и отлетел к самой стене. Моя пуля угодила в рукоятку и подпортила моему "брату" пару пальцев. — Ах ты ж сука! — тряс он рукой над сугробами кокса. На них капала красная кровь, и это выглядело очень символично. — Меткий, сука, что ковбой! Я думал, что выбить пистолет одним выстрелом можно только в кино... 

— Извини, я промазал. Целился в плечо. 

— А-ха-ха-ха... — смеялся Шварц и все надеялся, что перетрем. Что я быстро остыну, пойду на уступки. А когда успокоюсь — он меня просто грохнет в удачный момент. 

Но он ошибался. Я сюда пришел не за этим. 

Я схватил его за голову и с силой трахнул об стол. Шварц так щедро приложился, что по столу пошли трещины. А долбаный кокс забил ему всю морду. Назревал сильнейший передоз. Белым был разбитый нос, кокаин был на губах и во рту ублюдка. Он был похож на горе-пекаря, который споткнулся и упал в свое же тесто. Еще до того, как успел налить в него воды. 

— Черт... — выкручивало Шварца. — Бля... че за...  

Он весь задергался, затрясся от прихода. Человеческий мозг такого просто не вынесет — приток адреналина был реально запредельным. Его плющило. Колбасило. Шварц бил себя по лицу, вертел головой как сумасшедший. Издавал очень странные звуки, будто превращался в животное. Некого злобного монстра, оборотня.  

И я уже готовил для него серебряную пулю. 

— Ну как? Прилично штырит? 

Он вжался в свое красное кресло и смотрел на меня глазами на выкате. До края напряженный. С трясущимися как у алкаша руками. Шварц сжал до синевы свои тонкие губы, будто вот-вот разорвется на части он давления внутри. 

Но потом он просто рассмеялся. Прыснул очень диким, ненормальным смехом психопата. Его полностью накрыло. А я смотрел на это и страшно жалел, что не могу просто взять и отрезать ему голову прямо сейчас. Чтобы не видеть всех этих кривляний. 

— ХА-ХА-ХА!!! — колбасило Шварца. — ХА-ХА-ХА!!! 

Его так и рвало от смеха. Он не мог остановиться. Лишь смотрел на меня безумными глазами. И ржал, словно бешеный клоун. 

— Ты знаешь, почему я здесь? Знаешь, зачем я пришел? 

Но он не реагировал. Просто ржал и ржал, залившись слезами от хохота.  

А я знал, что не выйду оттуда, пока не решу наш вопрос. И мне плевать, что будет дальше — пусть хоть подохнет от разрыва сердца. Мне все равно. 

Закрыв входную дверь на засов, я не спеша подошел к прозрачному стеклянному столу, на котором все еще стоял туман от кокса. 

А он смеялся. Дрожал в своем любимом кресле и не мог остановиться. 

— Ненавижу... — процедил я через зубы и схватил его за шею. Повалил на стол и стал давить на горло кулаком. Чтобы Шварц пришел в себя и наконец-то понял, что сказке конец. — Ты хотел, чтобы я вернул деньги, сука?! — Я поднял при этом чемодан второй рукой и с размаху припечатал им жалкую морду. Ударил по рылу от всей души — так сильно, что застежка не выдержала, и все деньги разлетелись. Хрипящий и все еще хохочущий Шварц утопал теперь в деньгах.  

Он лежал прижатым к столу, на котором были собраны богатства. Но все это просто дрянь. Как и сам кусок дерьма на куче кокаина и рублей. 

Тогда я вставил ему дуло прямо в рот, как и мечтал. Уже представлял, как размажу мозги по всей огромной комнате.  

— Ну что, сука? — сунул я ствол все глубже в эту чертову глотку. — Теперь ты не смеешься? Не выходит, а? — Я с дрожью в руках вспоминал, что поклялся. Я не буду этого делать. Даже если это Шварц. И даже если никто не узнает, что это был я. Включая саму Лану... Я взвел курок и с нервным тиком на глазах сказал: — Мне плевать, кто именно это сделал. Достаточно того, что это был твой приказ. Ты послал своих людей, и кто-то из них это сделал. Был это ты или кто-то другой — мне насрать. Ты меня понимаешь? Мне посрать, кто это был. Виновен в этом ты. И я тебя убью за это. 

Мой указательный палец уже плясал на спусковом крючке. В тяжелую дверь ломились, орал телефон, я слышал крики его прихвостней снаружи. Но меня тогда влекло только одно. Я хотел понять, как долго смогу сопротивляться. И как долго этот палец будет натирать металл... прежде чем устанет и нажмет слегка сильнее, чем обычно. Всего лишь одна ошибка — лишний миллиметр. Лишний грамм усилия — все. Бум. Снос башки. И эта мразь уже труп. 

Но я обещал. Я ей поклялся. Как бы трудно мне ни было это сделать. Выполнить клятву и оставить его в покое. 

Я сделал пару глубоких вдохов. И постепенно, не без внутренней борьбы, но все же вытащил ствол из пасти этой падлы. Просто вытер дуло от слюней — об его брендовый пиджак, а потом навис над Шварцем черной тучей. Мне надо было решить, что с ним делать. 

— Хе-хе-хе-хе... — продолжал он смеяться, ничего не понимая. — Я знал, что ты придешь. Я знал, что этот день настанет.  

— Лучше заткнись. Иначе я пробью в твоей башке еще одну дыру. Просто лежи и молчи. 

Но он не мог. Наркотики сняли все барьеры, и вечно продуманный Шварц стал городить какую-то чушь. Вернее, мне так сперва показалось. Я тогда решил, что это просто бред. Что он сочиняет на ходу и банально пиздит, но...  

Это стало шоком для меня. 

— Я знал, что ты придешь меня убить, когда узнаешь. 

— Ты не должен был ее трогать, Шварц. Эта женщина — моя. За нее я убью теперь любого. Даже тебя. 

Но он продолжал говорить под покровом дурмана. 

— Я знал, что если трахну ее, то ты придешь меня убить. Когда узнаешь. 

Мои брови хмурились все больше от каждого нового слова. 

— Что ты, пидор, сказал? 

А он ржал и говорил все так, будто рассказывал мне пьяный анекдот. 

— Когда она пришла ко мне в тот день, то я не мог ей отказать. Реально не мог, Стрелок! 

— О чем ты говоришь? Кто к тебе пришел, мать твою?! Никто к тебе не приходил — ты сам ее выследил! 

— Она пришла ко мне и сказала, что хочет ребенка, — посмеивался Шварц, лежа на своем столе почти без чувств.  

А я смотрел на него с растущей болью в сердце. Мне казалось, что сейчас произойдет что-то страшное — что я не выдержу и прикончу его. 

— Ты просто ебанулся, — приставил я ко лбу еблана чертов пистолет и снова боялся не выдержать. 

Но он продолжал: 

— Ты ее так обожал, так лелеял. Считал ее идеальной женщиной. Был уверен, что вас свела сама судьба, — хрюкнул Шварц, едва придерживая смех. — А это ведь я ее к тебе послал, мля. Это я ей приказал к тебе втереться. Я велел ей спать с тобой и контролировать тебя, чем бы ты ни занимался. Чтобы я мог тебя полностью держать на поводке, Стрелок. А ты был так слеп, что не заметил этого. 

— Нет, — тряс я подбородком. Понимая, о чем речь. — НЕТ, ЭТО НЕПРАВДА! 

— Ты так и не понял, что Валя была просто моим агентом. Она трахалась с тобой, играла в любовь, а я ей за это платил звонкой монетой. Чтобы ты был послушным и верным, чтоб не забивал себе голову фигней. И чтобы сперма в яйцах не мешала выполнять мои задания. 

— Ты все это придумал только что... 

— Нет... — смеялся Шварц, упершись головой в мой пистолет. Как будто захотел, чтоб я закончил свое дело. — Нет, брат. Ты просто был слишком наивным, чтобы это заметить. Ты хотел любви — чистой, настоящей. Верил, что женщина может тебе это дать. Особенно такая, как Валентина.  

Я боролся с соблазном убить подонка. Просто не мог уже держать ебаный палец — он вот-вот уже дернется. И пуля вылетит прямо в лобешник. 

— Ты врешь! Валя не была такой! Не была никогда! 

Но на самом деле — была. Просто я не мог это признать. Только не после всего, что между нами было. 

— Твоя Валя была моей правой рукой. Ты это прекрасно знаешь. А еще ты знаешь, что мужчины обычно делают правой рукой... Я ей приказал быть с тобой — и она была с тобой. Она ублажала тебя, изображала спутницу жизни. Очень умную, честную, терпеливую, влюбленную в тебя. Несмотря на твое уродское лицо. Ты и правда думал, что она была честна с тобой? Ты видел в ней идеальную умницу?  

— Не смей так говорить о Вале. 

— Да Валя пришла ко мне и сказала, что не хочет, чтобы дети были похожи на тебя, — процедил Шварц через зубы. — Она была... — перешел он снова на хохот, — она была настолько тупа, что верила, будто твои шрамы могут передаться... — не мог он это сказать из-за приступа смеха, — могут передаться ее детям! Ха-ха-ха! Боже, вот умора... Она думала, что это наследственное, представляешь? Она и правда верила в такой бред. Твоя идеальная суперумная невеста, Стрелок! И... — вытирал он слезы, — я ее трахнул. Я ее так отпердолил, что мало не покажется. Я делал это на столе, на кресле, на полу... Я драл твою Валю к верху жопой и наслаждался этим временем по полной программе! Ву-у-у-ху-у-у! — выл он, изображая трах прямо на своем столе. — А потом она залетела от меня. А ты решил, будто ребенок твой. Так ничего и не понял, идиот... Ты ей так доверял, что не заметил очевидных вещей... 

— Это уже в прошлом, — отрезал я. — Теперь я никому не верю. 

— В том и проблем, брат. В том и проблема... Я знал, что ты за мной придешь, когда узнаешь. Я знал, что ты меня пристрелишь за это. И вот — день расплаты настал. Стреляй...  

— Нет, — сжал я зубы, глядя на эту разбитую рожу. — Нет, ублюдок. Я в тебя не выстрелю. 

— СТРЕЛЯЙ! — заорал он во все горло. — СТРЕЛЯЙ, УРОД! 

И я дал указательному пальцу полную волю — ствол выстрелил. Но не в лицо ублюдку, а рядом — пуля прошла через стеклянный стол, и тот рассыпался на мелкие кусочки. А сам его хозяин грохнулся на пол, словно мешок компоста. 

Откинув пистолет, я сжал его голо до хруста позвонков и сказал без доли фальши: 

— Если я еще хоть раз увижу тебя или твоих людей возле дома... Если я просто узнаю, что ты хотел обидеть мою Марлу... Я отрежу тебе, сука, яйца и засуну их в глотку так глубоко, что ты не сможешь их достать и просто задохнешься! 

Бросив его на полу, в куче кокса и битого стекла, я привел себя в порядок — встряхнул пиджак, поправил ослабленный галстук, вернул свой пистолет на место.  

А Шварц с трудом прокашлялся и задал мне один глупый вопрос: 

— Марла? — кашлял он, опираясь на локти. — Какая еще, нахуй, Марла? Это твоя новая шлюха, что ли? Что за ебаное имя? Марла... 

— Марла — не шлюха. А собака. Которую ты подстрелил. 

— Чего? Вся эта канитель была из-за гребаной собаки — обычной собаки?! 

Я невольно вспомнил тот день, когда впервые с ней столкнулся и примерно то же спросил у Ланы.  

Она мне тогда ответила: 

— Марла — не просто собака. Это очень хорошая собака-поводырь.  

Смахнув с себя грязь и переступив через лежащего ублюдка, я направился к черному ходу. Он вел прямиком в ночной клуб.  

А Шварц отполз к стене, уже пуская пену изо рта, и спросил меня напоследок: 

— И что... ты вот так уйдешь, оставив меня в живых? Даже не убьешь? Ха-ха-ха... Теряешь хватку, Стрелок. Стареешь. Становишься слабым. Раньше бы ты меня пришил вместе с остальными членами банды. Никого бы не оставил. Никого... Что, связался с девкой и стал тряпкой? 

Я вернулся и присел возле него на корточки, чтобы сказать одну важную вещь: 

— Убить человека может любой — для этого не надо быть сильным. Но только сильный сможет пожалеть такую тварь, как ты... Или как я.