Глава 13

Гостиная быстро превращается в лазарет. Эрике промывают желудок, много раз вводят что-то в вену через установленный катетер. От нашатыря уже щиплет глаза. Раскрываю окна. За моей спиной слышу хлесткие звуки ударов. Оборачиваюсь — врач шлепает Эрику по щекам. Сильно. С размаху. В общем, мне очень не нравится.

— Что ты делаешь?! У нее же следы останутся! Решил ей сотрясение мозга устроить?!

— Все лучше, чем смерть. Не мешай! — кричит он, не переставая наносить удары. — Так надо! Это самый действенный способ. Помогает даже лучше «горячих» уколов. Я так десятки синяков с того света вернул. Ух, устал. Заменишь меня?

С содроганием отказываюсь. Хочется врезать ему самому пару раз. А вот девочка-медсестра не выглядит удивленной, как будто видела уже такое не раз.

— Давай, давай начитай, здоровый лось, — это врач мне. — Хочешь, угадаю: вы поругались вчера? Так это и бывает. Сейчас ей нужен ритмичный прилив крови к голове. Или ты рассчитываешь, что она умрет, пока у меня руки отдыхают?

Нет, этого я не хочу. Но я никогда не бил женщин. Прости, Эри. Пощечина. Справа. Слева. Это тебе необходимо. И за это прости.

— Сильнее! — подзуживает врач. — Подумай, кого обвинят, если мы ее сейчас не оживим. А я очень не хочу задерживаться здесь для дачи показаний. Это мой последний вызов за смену. Я сутки почти не спал.

И я под руководством доктора луплю по щекам собственную жену. Бесконечно долго… И вот счастье — она шевельнулась! Слабый стон звучит музыкой. Встаю, шатаясь. Оказывается, это трудно и физически — не те мышцы, видимо, тренировал. Дальше ней опять занимается опытный врач. У меня руки трясутся. Бью со всей дури в стену. Больно.

Эрику переодеваем, ведем под руки в туалет, уговаривая, как ребенка, потом опять кладем на диван. Подключают капельницу. Врач оставляет лекарства и записи, куда что колоть и что делать. В документах причину вызова записал — обморок беременной. Ему пора.

Благодарю морально и материально и беру личный номер его телефона — не дай, Бог, понадобится.

После отъезда медиков в дверях гостиной вижу Ольгу. Румянец во всю щеку. Веснушки. Глаза сияют, — точно светлее стало вокруг. Руки красивые. И крутые бедра под платьем, я их помню. А груди — это вообще… Так, спокойно, Игорь. Сейчас не время и не место для эротических фантазий. Тупо таращусь в окно, чтобы успокоиться, словно там что интересное есть. А хочется смотреть на Ольгу. На мать моих детей. Будущих, но реальных.

Оказывается, дед спросил, и она объяснила звуки ударов так: Фатима отбивные готовит. Оборачиваюсь на опухшие багровые щеки жены и мысленно соглашаюсь — похоже. Надеюсь, Ольга не поняла, что было с Эри, и что именно мы с ней делали. Не даю ей войти, выхожу сам, говорю:

— Мы с Федором сейчас по-быстрому завтракаем и уходим наверх заниматься делами. На работу сегодня не поеду. Эрику нельзя тревожить, ей вкололи снотворное, пусть спит. Все хорошо. Иди, успокой Карла.

​

— Федор, сейчас будем обыскивать дом. Начнем сверху. Похоже, мы не то искали раньше.

— В смысле?

— Мы с тобой пытались найти упаковку с лекарствами из аптеки. А после сегодняшней ночки, думаю — это может быть любая дурь, к сожалению. Может, спайсы какие-нибудь или еще что. Мы с тобой в этом деле не шарим, поэтому берем пустой ящик и складываем в него все, что может оказаться… этим самым. Блин, язык не поворачивается назвать.

Короче, любые порошки, травки и жидкости. Ну, и таблетки, разумеется. Я где-то слышал, что похожий эффект может дать не одно вещество, а комбинация из нескольких. Например, она не знала, что какие-то вещи нельзя смешивать. Потом будем разбираться. И тебе же не надо напоминать, что никто не должен узнать версию доктора? Иначе я же тебя…

— И в аду найдешь? — ерничает мальчик.

Что-то он нервный сегодня. Ну, ладно, выпусти пар, болтун.

— Да. Спущусь из рая, отомщу и вернусь назад.

— Ага, да понял я, понял. Но и ты тоже запомни: еще раз меня ударишь — отвечу. Прямо по тыкве прилюдно и получишь. Со всяческим уважением. Не забывай, что я в армии в воздушно-десантных служил, кое-что могу. Просто мечтаю ответить на это, — указывает на замазанные тональником и заклеенные бежевым пластырем ссадины.

— Я вроде извинился, Федь. Разве нет? В конце месяца в конверте точно увидишь мои извинения. И за испачканный костюм — тоже. Эмоциональная нестабильность — это у нас семейное, — вздыхаю. — А бабы говорят: шрамы украшают мужчину.

— Вот я тебя и разукрашу. И Ольгу у тебя заберу. Не считай ее своей собственностью. Родит тебе — и заберу. У тебя останется жена с заводами и пароходами, и дети. А эта женщина будет моей.

— Что, хороша? Реально на нее запал? Так может, дашь ей самой выбрать?

— Чего тут выбирать? Ты жену не бросишь, а я — свободен.

— Что-то ты разговорился сегодня. Пошли лучше дело делать, Феодор. Хотел тебе в качестве дополнительной компенсации уступить осмотр платяного шкафа с женским бельем. Так вот — я передумал. Начни-ка ты с санузла.

Раскрываю двери гардеробной жены. Сколько же здесь всего!!! Мне до завтра этого не перетрясти. Федя конечно сделал бы это быстрее, но перепоручать кому-то осматривать личные вещи жены — пусть и не мечтает. Ощупываю несколько карманов в зачехленных пальто, — нахожу носовой платок, чистый.

Ни за что не мог бы я работать в магазине — меня воротит от разнообразия тряпок. Вот если что-то уже надето на женщине — тогда интересно, загадочно и можно снять. Ощупываю платья и думаю.

Жестче надо было требовать от Эрики признания раньше, тогда не пришлось бы искать то, не знаю чего. Тогда она не оказалась бы, как сегодня, на грани жизни и смерти. Не скоро я забуду ужас, когда утром показалось — рядом со мной в постели лежит труп.

Хотя все равно не хочу верить, что она сознательно где-то покупает и принимает наркотики! Что приносит их в дом. О чем бы не говорили ее расширенные зрачки. Просто не верю.

Выхожу из гардеробной, хожу по кругу. Психую. Она вчера расстроилась, обиделась — да, согласен. Наказать меня хотела? Но не так же! Голова у нее работает, как компьютер, способов получать удовольствие от жизни она знает огромное множество.

Смотрю — Федя закончил осмотр санзоны, перчатки отправил в урну. Оглядывает апартаменты с задумчивым видом. Идет к растерзанной кровати, — я не разрешил сегодня убирать второй этаж. На тумбочке с моей стороны стоит высокий стакан темного стекла — вчера я пил из него виски. Чем стакан его заинтересовал? Несет его мне, как криминалист в кино — держит несколькими пальчиками сверху и снизу.

— Загляни внутрь, — говорит.

Тянусь рукой к стакану — он его отводит в сторону:

— Не трогай, просто загляни.

Смотрю. Вижу высохший белый осадок, как от соли, немного. Нюхаю — чуть-чуть пахнет виски, больше вроде ничем.

— А бутылка где? — интересуется безопасник.

Показываю на бар. Изучает бутылку — осадка в ней нет. Деловито сообщает:

— Все понятно, да? В твоем стакане что-то развели, и Эрика Карловна это выпила. Отвезу знакомому эксперту-криминалисту, пусть выяснит, что это. И отпечатки пальцев заодно.

— Федор, не гони коней. Ты что, думаешь — кто-то отравил мою жену? Детективов насмотрелся?

— Стакан твой, может, тебя хотели отравить.

— Хм. А может, это я сам ей чего подсыпал, просто забыл?! Ты иногда думай, что говоришь. И нафига тогда твоя знаменитая система наблюдения, которая обошлась мне… дорого? Если некто влетает в окно на высоте десяти метров, подсыпает в стакан неизвестно что и свободно вылетает?

У тебя камеры с датчиками движения на лестницах и по периметру дома включены? Анализ работает? Вы вместе с системой контролируете хоть что-нибудь?!

— Да, это перебор, согласен, — он берется за стакан нормально, всей пятерней. — И, конечно, все работает. Осадок отвезу?

— Вези, вези, Федя. И поблагодари эксперта, авансом, за срочность, — сую ему в карман пять рублей красной бумажкой.

Мальчика Федю как ветром уносит. Хорошо быть молодым, неженатым. Уф, с облегчением закрываю гардеробную. У меня сейчас на первом этаже две дорогие мне женщины. Как мне с ними разобраться?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спускаюсь. В дверях комнаты тестя показывается Ольга, улыбается, ободряюще кивает мне и уходит назад. С ней тоже нехорошо получилось — только я узнал, что и вправду у меня будут дети, как все закружилось с Эрикой. Не только не отметили радость — даже не поговорили. Не по-людски.

Вхожу к Эри. Спит. Все спит и спит моя красавица. Запах тяжелый в гостиной. Раскрываю окна пошире. Смотрю — раствор в капельнице скоро закончится, как-то ее отсоединить надо будет от ее руки. Читаю указания врача — да, до окончания жидкости в колбе надо будет все снять вместе с катетером. Проблема в том, что я не умею это делать. Почему-то думаю, что Федор справился бы, он вроде какую-то медподготовку проходил, но его здесь нет. Опять, что ли, скорую вызывать?

В дверь постукивают.

— Открыто.

Это, конечно, Ольга. Так и хочется добавить «моя». И облапать. Спереди и сзади. Подходит:

— Тебе помочь?

Точно! У нее же ребенок болеет, она умеет с такими штуками обращаться.

— Да, помоги.

Вынимает-отсоединяет, ваточку с пластырем наклеивает на место прокола и уходит. Высокая, крепкая, здоровая. Даже не сказала ничего. Провожаю взглядом и сажусь к жене. Жива, дышит. Убираю волосы с ее лба. Смотрю — а она слегка улыбается!

— Так ты не спишь уже? Привет.

— Привет, — шепчет.

— Ты нас напугала сегодня. Как себя чувствуешь?

Морщится и глазами туда-сюда двигает, точно организм сканирует:

— Голова болит. И шея.

Надеюсь, я хоть шею-то ей не повредил?!

— Пошевели руками и ногами!

Заторможенная, расслабленная, но слабо шевелится. Уф.

— Ты помнишь, что произошло?

Моргает, соображая, и шепчет:

— Мне было плохо. Боли. А тебя рядом не было.

Глажу ее по волосам. Она сейчас, на мой взгляд, слегка не в себе.

— Девочка моя, и что ты сделала?

— Я выпила обезболивающее.

— Это зеленые круглые таблетки из аптечки, которые я пью, когда потяну мышцу? Не помню название.

— Да, их. Приняла две штуки. Не прошло.

— Они начинают действовать минут через двадцать-тридцать.

— Я подождала, ничего не изменилось. Мне было себя очень жалко, я плакала и выпила успокаивающее.

У нее и сейчас глаза на мокром месте. Наклоняюсь и целую в лоб и в висок. Вспоминаю, что успокаивающим Эри называет антидепрессант, который после аварии пропивает курсом дважды в год.

— И что, помогло?

— Нет. Оно мне больше почему-то не помогает.

Теперь она говорит с закрытыми глазами, язык заплетается. Устала? Но именно сейчас она может сказать то, что обычно скрывает, просто чтобы ее перестали доставать расспросами.

— Что ты выпила еще, Эри, ответь!

— Я выпила виски, ну да. Когда тебе плохо, ты всегда пьешь виски. Мне было так плохо… Я сделала, как ты.

Стучу себя по лбу. Смешать два вида таблеток, не самых слабых, и запить алкоголем?! Даже я знаю, что лекарства и алкоголь несовместимы. То есть, пока я нагуливал себе спокойный сон, моя жена разве что криком не кричала, пытаясь избавиться от боли разными способами. А когда я пришел, уже вроде как спокойно спала. Почти мертвым сном.

Несколько раз ей помогало при болях, если я очень крепко обнимал ее, а потом сразу занимался с ней сексом. Может, после этого кровь начинала веселей бежать по венам, смывая напряжение? Вот оно, универсальное лекарство от большинства болезней — секс! Ну и ласки, конечно. Ласки и секс. Слово-то какое мощное! И не только слово.

Так, стоп, не отвлекаться. Что-то не сходится. Первые таблетки зеленого цвета. Вторые — темно-красного. А осадок в стакане белый. Может, один или оба вида препаратов внутри, под оболочкой как раз белые, и Эрика их зачем-то дробила и растворяла? Например, чтобы легче глотать нежному женскому горлу — цилиндрики-то немаленькие.

— Эри, что еще ты принимала вчера? — спрашиваю-утверждаю, на всякий случай.

— Папины порошки.

Я едва это расслышал, хотел переспросить, но она уже снова спит. Или в отключке. Что еще за папины порошки?!

Ольга

Собираюсь вывезти Карла на прогулку. Уже ручки двери коснулась, как вдруг она распахивается сама. Это Игорь. Явно встревоженный, брови сведены, горькая складка у губ.

— Надо поговорить. Выйдем?

— Да, мы как раз готовы, — указываю на дедушку в коляске.

Втроем мы спускаемся на участок. Спрашиваю Карла и подвожу коляску к палисаднику, где, на его взгляд, самое красивое и теплое место. Отхожу с Денисовым в сторону.

— Без предисловий. У Карла, конечно, большой запас лекарств?

— Ну да. На все случаи жизни. А что нужно? Еще что-то произошло?

Не отвечает. Хмуро смотрит на тестя.

— Ты видела, чтобы Эрика брала у него порошки?

— Точно не видела. Иногда он ей что-то в руку дает, что-то маленькое.

— Где у него аптечка?

— Два ящика в комоде. Если это то, о чем я думаю, то у него есть коробка с пакетиками, на которых написано название какого-то химического элемента — что-то из школьной программы, вроде бы. Он их иногда принимает для улучшения обмена веществ.

Денисов кивает и уходит в дом. Похоже, еще что-то нехорошее произошло.

​

Игорь

Перед обедом возвращается Федор, — как будто носом чует, что еда готова. Глаза горят, — видимо, есть новости. Отзывает меня в безлюдное место и выдает:

— В стакане был порошок для улучшения обмена веществ и снятия усталости, называется… — ищет в телефоне.

Кладу ему на экран пакетик, смотрит:

— Точно! Где нашел?

— У тестя. На всех хватит и еще останется. Иногда вижу — он просто живчик. Думаю, после этого.

— Эксперт сказал, что этот препарат еще несколько лет назад был в свободной продаже. А потом его приравняли к психотропам и ограничили в обороте.

— Понятно. А накануне старый хрен сделал себе запас.

— Было несколько случаев насилия и грабежа с использованием этого вещества. Процент привыкания небольшой, но есть. С алкоголем выходит гремучая смесь. И с другими антидепрессантами. Подтверждены смертельные случаи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Меня передергивает.

— Игорь, он не знал, — заступается добрый мальчик.

— Да понимаю я! Она этот препарат уже не раз принимала — искала, что ей поможет, пробовала все подряд, и нашла. Что отец, что дочь — как дети малые!

— Это же лучше, чем спайсы?

— Надеюсь.

— Ну, хочешь, я переговорю с ним? Очень деликатно.

— Переговори, Федь.

— А врач, думаешь, не расскажет?

— Если я что-то понимаю в людях, — нет. Вот за медсестричку не поручусь. Можешь на нее что-нибудь поискать? Чтобы ее тайна не сильно распирала?

— Да без проблем.

— Я жену увезу куда-нибудь на время, куда-нибудь далеко. Представляешь заголовки в желтой прессе: «Глава холдинга подсадил единственную дочь на психотропы».

— Ну, может, не подсадил.

— Может, — что-то мне заранее нехорошо.

— А как же выставка? — удивляется Федор.

— Передвину дату.

— Но тогда же ты субсидию не получишь. А ведь в расчете на нее все затевалось.

— Тут жизнь летит под откос, а ты «субсидию». Что, хочешь, чтобы я Эрику с тобой отправил? Не хочешь? И Ольгу на тебя не оставлю, не надейся. Вот-вот, моргай и думай. Главное задание ты выполнил, и завтра твоя вахта заканчивается, вызывай сменщика и отдыхай. А напоследок верни пару камер в гостевой дом, сейчас, пока Ольга здесь, ок? Поставь над столом и в прихожей. И сделай мне на телефон on-line трансляцию со всех камер внутри периметра.

— Сделаю.

— Хороший ты мужик, Федя, а главное — свободный. Иногда я тебе даже завидую. Держи, — протягиваю ему пухлый конверт. — Вдруг не увидимся. До утра потерпи, не трать.

​

Иду к Эрике. Почти проснулась, тянет ко мне тощие руки. Пока врач не обратил внимание на ее худобу, я как-то не задумывался над этим. Женщины часто изводят себя разными диетами. Когда встанет, щеки наверняка погуще замажет — будет незаметно. Но в общем… Кто бы мне полгода назад сказал, что моя жена будет выглядеть так — высмеял бы.

— Как ты, котенок? — спрашиваю.

Стараюсь говорить максимально естественным тоном, как будто ничего не случилось.

— Неплохо. С тобой лучше, — шепчет.

— Ну, ясное дело, — смеюсь, а сам кулаки жму за спиной, чтобы держать себя в руках. — Обедать будешь?

— Что-то не хочется.

— А что ты вообще хочешь, а, Эри?

Лоб наморщила, думает. Потом как тучка на глаза надвинулась. Говорит:

— Хочу, чтобы эта женщина скорее родила и ушла отсюда!

— Ну, это понятно. А из того, что я могу исполнить?

Думает.

— А хочешь, Эри, уедем в путешествие, вдвоем?

— Что, правда, только ты и я? Как раньше?

— Да.

— А как же твоя работа?

— Подождет. И выставка тоже, если ты об этом.

— Тогда я хочу на море.

— На наше место?

— Нет. Все заново. Туда, где нас никто не знает. В Грецию. Или в Италию. Там сейчас красиво.

— Как скажешь. Сейчас же свяжусь с турагенством. Надеюсь, завтра на чем-нибудь улетим. Но для путешествий нужны силы. Давай-ка садись и немного поешь.

Ну, да, кое-что из принесенного Фатимой Эрика съедает. Потом Федор по моей личной просьбе делает ей уколы сквозь разрезанный крест-накрест участок простыни. Ольга меня, похоже, избегает.

Обедаю наверху. Присутствие перед носом каждого обитателя этого дома сейчас отбило бы мне аппетит. По разным причинам.

В турагенстве нашлась горящая путевка на два лица в Грецию, на острова. Поручаю горничной упаковать наши чемоданы и выхожу к бассейну. Подписываю сам себе очередной отпуск на две недели. Пишу краткие инструкции заместителю, обещая позже написать подробные. Меня прямо колотит от эмоций. Как все неправильно! В тренажерный зал, что ли, съездить напоследок, чтобы напряжение сбросить? Или что другое замутить? Звоню другу:

— Вася, привет. Как холостяцкая жизнь? Ты как, сильно занят?

Слушаю ответ, состоящий преимущественно из мата. Не в мой адрес, в сторону жизни.

— Ну вот и у меня полная жопа. Я чего звоню-то. Помнишь того таксиста, который макал моего безопасника в бассейн, голого и в погремушках?

Слышу заинтересованное мычание в ответ.

— Ты еще тогда телефон записывал.

— Да, да, помню! — отвечает. — И что?

— Не ездил еще в то приятное заведение?

— Нет.

— Вот и я — нет. У меня тут неожиданно свободный день образовался. Слушай, а давай съездим? Вот прямо сейчас. Или ближе к вечеру? А то я скоро взорвусь. Или крышу у меня от этого дурдома снесет.

Друг Вася соглашается. Как будто только и ждал, что я его позову.

— Ок, тогда звоню таксисту, встречаемся здесь. Форма одежды — боевая. Не знаю, что там именно будет, а спрашивать у Феди мне как-то стремно. Пусть будет сюрприз. Но если заметишь, что я опускаюсь до скотского состояния, в котором привезли Федю, прищеми меня чем-нибудь.

Мои слова про одежду друг воспринял буквально — приехал в новеньком камуфляже и берцах. Даже пятнистую кепку натянул, только Калашникова в руках не хватает. У меня такого костюма нет, вроде. Надеваю спортивный. На всякий «пожарный» оставляю дома телефон, часы и документы. Телефон — чтобы не звонили. С собой только деньги.

Эрика начала вставать. Разберутся без меня один вечер как-нибудь.