Глава 15

Зажмурившись, в попытке сдержать подступающий комок слез, я все же пропустила пару слезинок. Ну сколько можно быть слабой? Надо что-то делать, иначе, я так и буду всю жизнь играть в этот треугольник.

Первой мыслью было пойти к командирам соляров и потребовать доставить меня на Землю. Но идея была так себе, это же очевидно. Кто станет слушать меня? А регулярного рейсового автобуса до Земли, к сожалению, здесь не предусматривалось.

Пойду к Эйнштейну, пусть хоть залечит меня, но я хочу, как можно поскорее убраться отсюда!

— Альберт, отправьте меня домой, — я вбежала в его кабинет так резко, что он вздрогнул, зацепив хрустальную чернильницу. Она разбилась о каменный пол, а черная лужица стала растекаться красивыми узорами по выщербинкам мрамора.

Он смотрел то на меня, то на испачканный светлый пол, и создалось ощущение, что он выбирал, какой проблемой стоит заняться первой: моим отъездом, или жидкостью, растекающейся по полу.

— Простите! Не хотела вас напугать! — я принялась собирать с пола осколки, заодно промакивая пятно бумагой.

— Но вы еще не здоровы! Об этом не может быть и речи!

— Если мой отъезд зависит только от состояния моего здоровья, то я готова выполнять все ваши рекомендации, честно-пречестно! Вот скажите, что нужно делать, чтобы как можно скорее вылечиться?

— Ясное дело, способ один. Только волшебная связь айна и леи может исцелить настолько быстро, что уже через пару часов вы, моя госпожа, будете как новенькая…

Ну вот, опять. У всех свет клином сошелся на этой связи. И, если раньше, я, возможно, и согласилась бы, то после того, что узнала пятью минутами ранее, ни-за-что!

— А разве нельзя справиться своими силами? Я вас умоляю! Вы же должны на ком-то отрабатывать свои лекарские навыки! Я согласна на все, только давайте обойдемся без сторонних вмешательств.

Он присел на корточки рядом и стал отбирать у меня грязные салфетки.

— Но ваше тело еще слишком ослаблено! Вам нельзя на Дар!

С чего он взял, что я считаю своим домом Дар? Никогда там не была, да и теперь не собираюсь.

— Мне нужно на Землю.

Его и без того круглые глаза стали похожи на блюдца. Он несколько мгновений помялся, а затем все же выдал.

— Я здесь ничего не решаю. Об этом вам стоит договариваться не со мной, — он суетливо собрал оставшиеся осколки и отошел ко столу, — напишите своему му… Марглу.

Странная заминка. Неужели он в курсе наших недоотношений?

— Вот вы и напишите. Передайте, что я не намерена оставаться здесь. И ни в чьей заботе не нуждаюсь.

Я отряхнула руки и убралась из кабинета. Достали все! Каждый норовит влезть и научить жизни! Позови, напиши! Может еще каравай испечь и встретить хлебом солью? Не дождется!

Я вернулась в свою комнату. Как в моих руках оказался планшет не помню. Я меряла шагами диагонали и разговаривала сама с собой.

Вот сейчас же позвоню и выскажу ему все, что о нем думаю. И пусть только попробует не отправить меня домой!

Я нашла иконку с контактом Маргла, но нажать так и не решилась. Не буду! Не хочу его ни видеть, ни слышать.

Лучше выем мозг Альберто чайной ложечкой, да так, что он сам взмолится, чтобы Маргл отправил меня домой!

Сунув планшет подмышку, я отправилась на свои любимые качели под березой. Залезу на какой-нибудь земной форум, изучу, рекомендации народных целителей по восстановлению функций организма! Они и не такие болезни содой с ромашкой лечат. А еще лучше, найду магическое заклинание и заставлю Альберта читать его надо мной три раза в день, прыгая на левой пятке! Главное, найти что-то совсем уж экстраординарное…Хотя нет, тогда начнут лечить мозги…А это еще на год.

«Детка, я заметила, как ты расстроилась. Все совсем не так, как ты подумала.» Сообщение от мамы вернуло меня к грустным мыслям. Конечно, все совсем не так…

Теперь мне стало ясно, почему он игнорирует меня. Почему не удостоил ни взглядом, ни словом, почему не забрал с собой в ту адскую ночь, отдав приказ своему воину позаботиться обо мне. Рядом с ним есть любящая женщина, готовая на все ради своей любви. Потерпеть, пока ты наиграешься с новой девчонкой? Ладно! Уничтожить соперницу? Легко! Провести несколько часов в компании монстров в качестве подарка? Тоже согласна! Все для тебя, любимый!

Понятно, зачем он приобнял ее за плечи, пристроившись сзади, нежно скользил по рукам и держал запястья… А может, и шептал какие-нибудь пошлости на ухо. Успокаивал, давал надежду, что он спасет ее. Не просто так же она стояла с лицом победительницы, наслаждаясь моим унизительным провалом. Нуайя доверилась ему, а он как раз этого и искал.

Что же касается меня… Я не поверила в его силу, не дала шанса спасти меня, не доверилась так, как она.

Вот только почему, когда душа кричала «ДА», я ответила «нет»? Когда же я помирю эти две половины, которые постоянно борются во мне? С самой первой минуты нашей встречи я то сдерживалась, то выпускала на волю свои желания, то хотела убежать от него подальше, то жаждала его близости, то ненавидела, то таяла от одного только прикосновения, хотела вычеркнуть из памяти, но он все равно был в моих мыслях.

Я так устала от этих бесконечных терзаний. Хочу жить так, как жила раньше, до него. Но теперь вряд ли получится.

Теперь все будет напоминать мне о нем. Каждый раз, смотря в небо, я буду вглядываться в него в ожидании увидеть знакомые очертания летающего корабля. Когда из окон квартиры буду наблюдать за ночным городом, принимать душ, пить кофе, есть сырники и даже покупать эти чертовы куриные яйца, которые не яйца вовсе! Покупая платье, я буду думать о том, как оценил бы его он. Надевая белье, я буду вспоминать, как его ловкие пальцы справлялись с крючками и застежками. Каждая чашка чая с цветами, каждый всплеск волн, пена в ванне, музыка, люди, всё! Все как-то связано с воспоминаниями о нем. Но только его отсутствие рядом, холодная постель напомнят о том, что он оставил меня. Выбрал женщину, которая пойдет за ним, которая будет бороться за их любовь, которая костьми ляжет, но не даст разрушить их отношения.

Но когда-нибудь это пройдет…Главное — сейчас перетерпеть. Не пойти на поводу у своей слабости. Он сделал выбор. Навязываться — не в моих правилах.

— Ты — бессовестная дрянь! — острая боль пронзила голову. Меня тянули за волосы, стаскивая с качелей.

— Чего тебе еще нужно? Сколько ты будешь испытывать наше терпение?

Резкая пощечина заставила отшатнуться в сторону. Я схватилась за горящую щеку, но мою руку силой убрали и снова ударили по лицу.

— Я ненавижу тебя! Из-за тебя все перевернулось вверх дном! Ты попираешь все традиции, которые когда-либо существовали. Кто ты такая, чтобы сам Герд шел у тебя на поводу? Потаскуха! Гадина!

Женщина кричала до того истошно, что ее голос срывался. Я не могла узнать его, а поднять глаз мне не давали постоянные пощечины. Сил сопротивляться не было, тело стало будто ватным.

Потом меня куда-то потащили, а та сумасшедшая уже кричала, чтобы ее отпустили. Я убрала растрепанные волосы с глаз и увидела Эринию. Ее удерживал воин-дариец, а она что есть сил вырывалась, сыпя проклятьями.

— Убери руки! Как ты смеешь? — она оттолкнула мужчину, пытавшегося ее задержать, и снова направилась ко мне.

— Пошли все вон! — я точно не узнала бы ее голос, никогда не подумала, что она умеет так орать.

Все, кто был свидетелем этого нападения расступились, боясь ослушаться приказа сестры правителя, лишь молодой мужчина, поддерживающий меня, не спешил его исполнять.

— Все в порядке. Вы можете идти, — я отстранилась от него, ни к чему парню проблемы из-за меня.

Эриния была сама не своя. От гнева обычно бледное лицо сделалось розовым, а щеки и вовсе стали ярко-красными. Ее руки дрожали, доставая из поясной сумки какую-то веревку.

— Чего ты от меня хочешь? — говорить было трудно.

— Я хочу, чтобы ты знала свое место! — она смотрела пристально, от чего спину обдало холодом, — ты должна быть рядом с моим братом. Почему ты его не зовешь? Зачем мучаешь всех этих людей? Заставляешь их носиться с тобой, лечить? От тебя одни проблемы! От твоей упертости! От твоего отвратительного характера! Ты слишком независима для женщины!

Она замахнулась, и щелчок в воздухе заставил напрячься, а затем жгучая боль оплела ноги.

— Позови его! И он исцелит тебя! — она наступала все ближе, и говорила это шепотом. Или это от пронзающей насквозь боли мои уши заложило?

Еще один удар, и кнут разорвал кожу на спине.

В глазах потемнело, и колени коснулись прохладной земли.

— Нет… — прохрипела я.

— Зови! — и снова удар, — я буду бить тебя до тех пор, пока ты не позовешь своего айна! А я буду смотреть, как ты валяешься в его ногах и умоляешь исцелить тебя!

Боже! Чего я только не натерпелась от этой семейки… Не хочу больше так жить.

— Да пошла ты! — я выплюнула эти слова ей в лицо, из последних сил гордо подняв подбородок.

Она продолжала хлестать меня по спине, а я все ждала, когда же мои веки потяжелеют. Но они как назло не закрывались, не желая избавлять меня от этой пытки. Спина горела, словно на нее вылили раскаленное масло, а грудь уже касалась влажной прохладной травы. Мое тело дрожало, и я чувствовала, как постукивают друг о друга зубы.

— Великий Создатель! Помоги бедной девочке!

Альберт упал передо мной на колени, пытаясь скрыть мое тело от ударов плетью. Но не получил ни одного, потому что знакомый голос остановил эти издевательства.

— Остановись!

На высоте примерно трех этажей прямо над нашей карательной площадью завис соляр. Маргл окликнул Эринию, и та в страхе попятилась назад, выпуская из рук плетку.

Он спрыгнул с высоты, и приземлился так легко, словно его поддерживал ветер. Растрепанный, в надорванной одежде, испачканной кровью, он тяжело дышал, склоняясь надо мной.

— Аврора! Маленькая моя! Посмотри на меня!

Маргл пытался поймать мой взгляд, а я рассматривала на его заросшем лице следы крови и пыли. Он поднял мое обмякшее тело с земли, и не вставая с колен прижал к себе, оплетая руками, раскачиваясь из стороны в сторону, словно на своих руках качал ребенка. А потом прижался губами к моей щеке.

Он стал целовать мои глаза, лоб, брови, убирал налипшие на лицо волосы. От этих прикосновений боль становилась тише, но горечь от обиды нарастала. Сколько можно издеваться надо мной? Теперь так будет всегда? Плохой полицейский мне устраивает суд, хороший полицейский приходит на помощь? Нет уж. Избавьте.

Почувствовав, что тело вновь наполняется силой, я уперлась руками в рваную окровавленную рубашку, чтобы освободиться.

— Нет!

Отрезал он, и прижал еще крепче