Глава 31

На дворцовой площади в окружении народа священной планеты Дар, лежали двое соединенных навечно самим Создателем: айн и лея.

Несколько дней назад люди радостно приветствовали землянку в качестве леи их защитника. Но никто даже и подумать не мог, что хрупкая девушка, прибывшая с голубой планеты, станет их спасением. Что на плечи этой маленькой женщины ляжет тяжелый выбор: спасти себя, или спасти планету…

Господь дарует нам жизни, чтобы мы познали радость, чтобы научились любить, чтобы поняли, что такое добро и узнали, какова ценность этого шанса…быть рожденным. Он, как любящий отец, дает право выбора, и только мы сами решаем, хотим ли быть счастливыми и любить.

На границе миров, там, где душа еще привязана к телу, но готова ко встрече с Отцом, Аврора сделала свой выбор. Отбросив тяжелые оковы тела, она увидела свою жизнь словно со стороны, поняла, чего хотела зря, а что должно было стать целью ее жизни, почувствовала, кого любила и к кому была привязана, увидела свои ошибки и какой была бы ее жизнь, если бы она не совершила их, если бы принимала людей такими, какие они были, а не пыталась изменить. И только избавившись от эго, которое идет в комплекте с телом, она, наконец, почувствовала, как умеет любить и прощать. Все ссоры, обиды и недомолвки стали теперь сущими пустяками. Лишь любовь, безусловная и чистая, стала важна для нее.

А еще, ей дали шанс научить миллионы душ ценить жертвы, приносимые для их блага, ведь даже потомки первых людей очерствели и стали чувствовать себя властителями миров.

И, пока ее тело было живо, ее душа сделала выбор в пользу других. Она пожертвовала собой, для того, чтобы стать спасением миллионов душ, в памяти которых на века останется это событие. Аврора отдала себя на алтарь Тарры, которая теперь засияет с новой силой, возродит жизнь на Даре, и вернет радость на лица дарийцев.

И она сдала свой экзамен. Она заслужила вечную жизнь со своим айном в счастье и покое, пока эго снова не возобладает над ними.

На лице златовласой девушки, окруженной магией ритуальных камней, расцветала улыбка. На губах древнего воина — печать скорби. В его глазах цвета солнца Дара угасала надежда на спасение частички его души. В глазах цвета Тарры воссияла радость спасения. Спасения души, спасения мира, спасения жизней.

Город был заполонен дарийцами, прибывшими со всех уголков планеты, чтобы отдать дань уважения и поблагодарить землянку за свое спасение, чтобы выразить почтение женщине, пожертвовавшей ради них своей жизнью.

Дворцовые ворота были распахнуты, и площадь наполнялась людьми. В полной тишине, они смотрели на ту, что спасла их планету от гибели. Жрецы неустанно молились Тарре, а та сияла все ярче, даря долгожданную весну.

У тела землянки находились двое мужчин, почерневших от горя: Маргл и Герд.

Пока в голове Маргла еще звучал тихий перезвон колокольчиков. Но с каждой секундой он становился тише, и взор мужчины затухал.

А Герд впервые за долгие годы своего правления ощутил тяжесть своего положения, и теперь оно многотонным грузом давило на сердце.

— Я не знаю, поможет ли это, искупит ли мою вину перед тобой, моя невинная сестра, но прими самое ценное, что осталось у меня.

Правитель снял с шеи серебристый шнурок с подвеской — шариком из осколков алхидара, и вложил в ее руку. Такие были у всех рожденных на Даре. Они символизировали жизнь, и с первого вдоха не покидали своего владельца. Впитывая его энергию радости и счастья, они жили вместе с ним, а когда хозяину угрожала опасность — могли защитить его, возвращая обратно его силы.

И хоть Герду не была дорога своя жизнь, этот маленький осколок был напитан его любовью, его надеждой, его мечтами, и воспоминаниями, энергией всего хорошего, что случалось с ним за долгую жизнь. И он отдал свое счастье этой маленькой женщине, с едва теплящейся надеждой на то, что это поможет ее спасти.

Маргл свою жизнь подарил ей уже давно. Еще в то утро, когда его соляр завис перед окнами Авроры, и мерцающая сфера, выросшая из алхидара, проникла сквозь стекло к своей новой хозяйке.

Возможно, если бы Аврора сохранила ее, не разбила в порыве ярости, все сложилось совсем иначе. Но мы же помним, что мудрый отец уверенной рукой ведет нас в школу жизни, и ничего не происходит просто так…

Каждый из дарийцев, и стар и млад, снимали осколки алхидара и жертвовали их своей новой богине. Тишина постепенно разбавлялась шепотом, в котором можно было слышать «хайликси», что на древнем языке дариев означало «спасительница».

Теперь всем стало ясно, почему животные несли свои дары женщине, которой было суждено стать Хайликси. Они не утратили связь с природой, они первыми поняли, что планета может быть спасена. Только животные живут в соответствии с законами природы. Люди же упиваются тем, что создают свои, забывая о том, что они тоже часть природы.

Вскоре, ее тело было окружено горой камешков, но поток людей не кончался. Белое солнце дариев десятки раз скрывалось за горизонтом, погружая площадь во мрак ночи, озаряемый лишь зеленым свечением Тарры, а люди все шли и шли. И, наконец, когда последняя дань была воздана, безоблачное небо заплакало дождем.

Но то была не вода, а звездная пыль, ниспосланная самой Таррой. Зеленые искорки переливались при свете серебряного солнца, и падали на лица дарийцев, заменяя скорбь на счастье. В пустынях возникали реки, сквозь камни пробивались ростки деревьев, выжженная взрывом земля оживала, покрываясь молодой зеленью. Вскоре, вся планета была покрыта изумрудной сиянием, превращающим все мертвое в живое.

И Создатель надеялся, что урок был выучен.

Аврора.

Я вернулась. Я дома. Я стою возле своего тела и смотрю, как моя рука лежит в руке моего мужчины. Того, кто не бросил меня и готов был остаться рядом до последнего вдоха, а потом пойти бок о бок со мной в сады Эйтеры. Я все видела и чувствовала. Но в то же время, я была в каком-то невероятном месте, где светло и спокойно, где вещи зовутся своими именами, где нет фальши и лжи, где есть лишь любовь и радость. Но там нет времени, и я не знаю, как долго меня не было. Знаю лишь то, что я теперь другая.

Меня засасывало с невероятной скоростью в тесное пространство, именуемое телом. Оно давило на виски, сжимало легкие и я с трудом смогла сделать первый вдох.

В потускневших серых глазах вспыхнула жизнь, а пересохшие губы прошептали: «ты вернулась».