Глава 41

Каждый раз, когда мы прилетали на Дар, нас встречали как героев и полубогов. А когда родился Таррус, которому предстояло встать над всеми живыми существами наших галактик, почитание меня и Маргла, как родителей, вышло на новый, еще более высокий уровень. Нам дарили подарки, угощали напитками и сладостями, и все, кому удалось дотронуться хотя бы до края нашей одежды, считали, что им благоволят звезды.

Сегодня была очередная годовщина спасения Дара. Прошло много лет, а я помнила тот день как будто это было вчера. Воспоминания Маргла давили на него еще сильнее. Хоть мы и старались не вспоминать былое, но он так и продолжал считать себя виноватым в том, что не смог уберечь от смерти свою лею, пусть я и вернулась к жизни, спустя несколько минут.

Герд относился ко мне так же с почтением и уважением, любил как родную сестру, вот только с появлением Лунарии между нами образовалась пропасть. И ни он, ни я не желали уступать.

Что ж, посмотрим, что будет делать этот гордец теперь, когда узнал, что моя дочь — его лея, которую он ждал века. И она же — потомок вражеской расы серых, с которой дарийцы воевали тысячелетиями.

Герд, как обычно, встречал нас у ворот дворца. Он, как и всегда улыбался, вот только сегодня его глаза смотрели не на нас, а сквозь. Оно и понятно. Он всматривался в лица сопровождающих нас людей, ища взглядом свою лею.

Хоть Лунария и рвалась на Дар, все же Маргл запретил ей даже мечтать об этом, пока она не поборет в себе желание убить Правителя.

Наверное, это гены серых так действовали на девушку. Вместо песни ангелов, которую слышали все истинные пары, ее донимал нестерпимый зуд. Поэтому, желание избавиться от его источника возросло еще сильнее.

Вот только моя девочка, после встречи с Гердом, стала задумчивой и грустной. Все чаще расспрашивала об истинных парах и просила рассказать о детстве Маргла, в историях о котором непременно мелькал и его старший брат.

Говорить о своих чувствах, открываться передо мной, она не хотела, наверное, стеснялась, но я чувствовала, что в ней возникло нечто новое. Не скажу, что это была любовь, но Герд ее заинтересовал.

У меня и в мыслях не было мешать их связи. Все равно истинная пара соединится. Пусть только эти двое разберутся с тараканами в своих головах, иначе, катастрофы не избежать.

Марглу же доставляло удовольствие наблюдать за душевными терзаниями своего брата. В хорошем, конечно же, смысле. Он был счастлив от того, что теперь точно знает, что Герд не бездушная машина управления, а такой же влюбленный идиот, как и он, со своими страхами, слабостями и желанием бросить весь мир к ногам любимой женщины.

— Почему вы не взяли детей?

Это был первый вопрос Правителя, приветствовавшего нас.

— Жрецы Тарры сказали, что Таррусу пока не время покидать планету, — Маргл, зная, что Герд имел в виду нашу дочь, все же решил немного поиздеваться.

Тот, поняв, что ничего от нас не добьется, кивнул и пригласил внутрь. Где нас ждал огромный сюрприз.

Эриния.

— Братик мой! — она обняла Маргла, и долго-долго причитала, на непонятном мне языке.

По его глазам я видела, что и Маргл скучал по ней, но волнение о ее здоровье его не покинуло.

— Альберт подобрал необходимые снадобья. Теперь состояние сестры под контролем. Все в порядке, — отчитался Герд.

— Почему ты не сказал? — Маргл тепло обнимал сестру, будто между ними и не было обид и ссор.

— Хотел сделать вам сюрприз.

Я все же немного опасалась этой женщины. Свежи были воспоминания всех напастей, свалившихся на наши головы по ее вине. Но, если она была не в себе…что ж, на больных не обижаются.

Я обняла ее, и поспешила вернуться за плечо мужа. Так спокойнее.

— Почему вы одни? Я так хотела познакомиться с племянниками!

— Мы будем рады тебе! В любой момент можешь прилетать к нам в гости! — Маргл сжал ее бледную костлявую ладошку.

— Герд! Давай завтра же отправимся на Тарру! Я так хочу увидеть детей! — ее глаза загорелись, и она была готова отправиться сию минуту.

Герд замер.

Ну давай, скажи, почему ты не сможешь сопровождать сестру!

Маргл ждал его ответа так же, как и я.

Мы держались за руки, спрятав их под столом, и с удовольствием наблюдали за реакциями серьезного и непоколебимого Правителя, которого любовь превращала в незрелого мальчишку.

— Прежде, чем попасть на Тарру, нам нужно уладить некоторые вопросы, — чуть охрипшим от волнения голосом ответил Герд и посмотрел на меня.

Я не спешила вступать в переговоры. Предоставлю ему возможность переубедить меня.

— Аврора, думаю, все мы понимаем, что пришло время переосмыслить наши прежние взгляды.

Маргл отложил приборы, и пряча улыбку в кулак, приготовился слушать. Его глаза сияли как у ребенка, перед которым вот-вот развернется представление.

Я тоже была спокойна. Если Герд извинится за свои слова, я разрешу ему посетить Тарру. А дальше…пусть действует сам. С Лунарией ему еще предстоит побороться не только за свое счастье, но и за возможность сказать ей хоть слово.

— Возможно, для кого-то действительно этот час наступил. Но…вряд ли мать может простить человека, обидевшего его ребенка. Да и забыть о таком…не в силах женщины.

Эриния окинула взглядом нас и непонимающе уставилась на брата.

— Что происходит, Герд?

— Я имел неосторожность плохо высказаться о дочери Авроры, пока та была совсем маленькой.

А потом, ты узнал, что она — твоя судьба, и быстро передумал…

— Она дочь Арэта, не мудрено, что ты отнесся к ней как к врагу, — Эриния успокаивающе накрыла ладонь брата.

— Она — моя лея.

Челюсть сестренки отвисла, а глаза чуть не повылезали из орбит. Маргл же наблюдал и тихонько смеялся, с трудом сдерживаясь, чтобы не заржать в голос.

— О, Создатель! За что же ты нам посылаешь такие испытания? — Эриния жадно отхлебнула воды. Поставила бокал на место, снова взяла и выпила уже до дна.

— И что? Ты извинился? — она метнула огненный взгляд на брата, и тот изменился в лице, — я спрашиваю, ты извинился перед девочкой?

— Не было возможности, Эриния.

— Я не понимаю, чего ты ждешь! — засуетилась она, — у тебя лея появилась! А ты…ты…С ума сошел?

— Аврора… — замялся правитель.

Конечно, извинятся перед кем-либо он не привык. Но, милый, придется засунуть свою гордость в …подальше.

— Я думаю, что мне не нужно объяснять причины моего столь недружелюбного отношения к твоей дочери, но…

— Брат, — Маргл серьезно посмотрел на брата, — это не извинения.

Герд промочил горло, потер переносицу, вздохнул…

— В общем, я был не прав. Ребенок не виноват во вражде рас. И…уверен, что она взяла лучшее от тебя, Аврора. А Маргл, как ее фактический отец, дал ей хорошее воспитание. И у нас не возникнет проблем…

— Герд, дело не в воспитании, — я перебила Правителя, и тот, кажется, был даже рад, — дело в том, что ты возненавидел еще не родившегося человека, обвинив его во всех бедах. А теперь, когда отношения с ним принесут тебе пользу, ты тут же изменил свое мнение. Это меня огорчает больше всего.

— Да, брат, — вступил Маргл, — ты уж определись, враги нам серые, или…родственники! Я, как видишь, свой выбор сделал.

Маргл положил свою руку на мои плечи и притянул к себе, чтобы поцеловать. А я была очень благодарна ему за то, что он полюбил мою девочку как родную.

— Не думаю, что нам стоит продолжать это соперничество. За тысячи лет оно привело лишь к потерям и опустошению. Сегодня же я подпишу акт о сохранении мирного населения серой расы. И пусть они запомнят имена тех женщин, благодаря которым с войной будет покончено.

Герд торжественно вышел из-за стола, и вызвал секретаря, чтобы заверить указ.

Маргл же сидел с мечтательным выражением на лице и тихонько, чтобы слышала только я, шептал мне на ухо.

— Он думает, что твое прощение — это все, что его отделяло от леи? Наивный. Наивный и глупый Герд. Готовься, брат, что по приезде на Тарру твоя же лея снесет тебе голову!