Глава 5.

В тусклом свете мерцающих сфер мы долго шли по узкому и длинному коридору. Раскрасневшиеся от волнения щеки не унимал даже прохладный ветер сквозняков. Маргл объяснил, что только с балкона открывается вид на море, и лунную дорожку. А еще там смогли расположиться музыканты и обслуживающий персонал. Всю дорогу я боролась с желанием прильнуть к теплой груди, или хотя бы уткнуться носом в руку, чтобы утонуть в запахе этого мужчины.

Появление дария в арке балкона вызвало всеобщий восторг. Нет, никто не ахал и не аплодировал, но в глазах официантов, музыкантов и поваров было столько восхищения. Внешность дария, величественная, королевская, заставляла людей замирать и завороженно рассматривать их неземную красоту. Интересно, они подумали, что дарий привез сюда эскорт и я сегодня развлекаю инопланетянина за кругленькую сумму?

Пока я размышляла, Маргл уже успел усадить меня за стол. Разомкнув наши руки, мне стало легче дышать и контролировать свое вожделение.

Сервированный стол украшали нити розового жемчуга, а в центре стоял серебряный поднос на витиеватых ножках, где на горке из колотого льда лежало две дюжины устриц.

— У нас морская вечеринка? — недовольно бросила я, кивнув на антураж.

— Тебе не нравится?

— Меня тошнит от одного только вида устриц. — Отрезала я и отвернулась. Быть вежливой мне совершенно не хотелось.

Рядом со столом стоял букет гигантских красных роз с меня ростом. Осталось только сделать селфи и запостить в инстаграм.

— Где ты набрался этой пошлости?

Маргл не понимал, что вызвало мое недовольство и ждал объяснений, сверля меня взглядом. Я это чувствовала, даже отвернувшись.

Я подняла на него глаза и сразу же пожалела. Его взгляд магнитом притянул мой, и все мои недовольства вылетели из головы. Напротив меня сидел бог, в присутствии которого даже дышать было грехом, не то что выказывать свое недовольство. Его идеальное лицо излучало мужество и силу, но и нежность ему была не чужда. Я нервно сглотнула, понимая, какие желания пытаюсь подавить в себе. Почему же так трудно с собой совладать сегодня вечером?

Я не заметила, как стол освободили от морепродуктов и стали подавать какие-то закуски. Музыканты продолжали играть что-то легкое и непринужденное, но звуки скрипки, меня как обычно заставляли напрячься. Не знаю почему, но она действовала на меня как скрежет по стеклу.

Но я даже благодарила бога и за устриц, и за розы, и за скрипку, потому что они как раздражающий элемент держали мой мозг в тонусе, не давая разомлеть от взгляда напротив.

Еда не лезла, и мы сидели молча, лениво ковыряясь в тарелках. И даже блюда от повара обладателя двух звезд Мишлен не заставила притронуться к еде.

— Зачем ты устроил это все?

— Я подумал, тебе понравится. Обычно, девушки реагируют на все это более радостно.

— Обычно? И многих ты обрадовал по этой схеме? — Я не злилась, но яда в словах хватило бы на роту солдат.

— Я имел в виду, что мне посоветовали сделать именно так.

— Можешь передать этому советчику, что не сработало. Дальше что? Надеюсь фейерверки в виде сердец не входили в твои планы.

— Нет, на счет фейерверков твоя руководительница ничего не говорила.

— Кто? Ты советовался с Анной? — Анна руководила отделом перевода. Знатная потаскуха не пропускала ни одного мало-мальски приличного мужчину, считая себя специалистом в деле обольщения мужского пола. Так вот откуда эти розы. В их кругах они считаются символом дорогой женщины. Чем выше стебель, тем дороже ее услуги.

— Да, она клялась, что это покорит сердце любой…

— Продажной девки. — Продолжила я. — Так что, сюрприз не удался. Хочешь совет? В следующий раз, если захочешь впечатлить земную женщину, понаблюдай за ней, и, если в голову не придет никакая идея, тогда уже спроси совета у ее близкого человека – подруги, а не руководителя.

— Вы много времени проводите вместе. Я подумал, что хорошо знаете друг друга.

— Да, к сожалению, приходится работать за половину отдела, выполняя рутинную работу. Но когда дело доходит до деловых ужинов в неформальной обстановке, меня с удовольствием подменяют другие сотрудницы, более сговорчивые с земными и дарскими мужчинами, падкие на ваши подарки. Я всех этих встреч избегаю намеренно, заранее зная, чем они закончатся.

— Я не хотел обидеть тебя этим. И покупать не собирался. Хотел узнать, как ваши мужчины ухаживают за женщиной, которая им нравится.

— Кинематограф и книги тебе в помощь.

— Почему ты злишься? Разве я обидел тебя? Или дал повод себя бояться?

— Вообще-то да! Держать взаперти человека – это ли не повод тебя бояться?

— Я же обещал, что…

— Да, да, но знаешь ли, оставаться наедине с незнакомым человеком с другой планеты, при этом быть спокойной и испытывать радость вряд ли свойственно даже тем женщинам, которых покупают нарядами, украшениями и вот этим всем.

— Я уже понял, что в твоем случае это не работает. И мне это нравится.

Я издала нервный смешок, отложила приборы и принялась за шампанское. Может пузырьки в бокале поднимут настроение.

— Лея…

Это было сказано с дарским акцентом. Но слово было мне не знакомо.

— Что?

— Ты моя лея…

— Я твоя пленница.

— Я прошу тебя стать моей женой.

Шампанское прыснуло из моего рта мокрой пылью на Маргла, как в нашу первую встречу, но он успел отклониться назад так, что мелкие брызги его не коснулись. Нет, он сошел с ума.

— Надеюсь, ты понимаешь, что только что плюнула мне прямо в душу. — Снисходительная усмешка скользнула по его губам. От сердца отлегло. Ситуация его, похоже позабавила.

— Помнится, ты сказал, что у тебя нет души. Так что, не стоит давить на совесть.

Этот псих был серьезен. Если бы он обиделся на меня на столько, что отправил бы с обслуживающим персоналом, я была бы счастлива, и даже каждый год присылала рождественские открытки.

— Благодарю за ужин.

Я вышла из-за стола. Мельком глянув на официантов, я заметила изумление в их глазах. Наверное, они думали, что я буду прыгать от радости, получив такое предложение, но …

Дорогу мне преградила мощная фигура Маргла. Только сейчас я заметила, что он так же, как и я был одет в черное, лишь вышивка на воротнике камзола блестящей черной нитью разбавляла этот космос. Он выглядел как принц с обложки сказочной книги, только его намерения делали его не таким добрым.

— Мы не договорили. — Цепкие пальцы поймали мои ладони, пробивая разрядами тока. — И ты не ответила.

— Ты серьезно? — Закипающая ярость, видимо, была сильнее того поля, что обволакивало меня в присутствии Маргла, и я чувствовала себя более уверенно, чем обычно.

— Да. Я хочу, чтобы ты была моей женой. — Кажется, он не шутил.

— Да ты даже не знаешь, что я ненавижу устриц, презираю подобные подарки, соответствующие статусу проституток, а от скрипки у меня болит голова. Совсем не зная меня, ты хочешь, чтобы я стала твоей женой? Ты чокнутый!

— У нас будет время, чтобы узнать друг друга.

— Это может у вас там сначала женятся, а потом узнают друг друга и пытаются полюбить, а на Земле все наоборот.

— Я уже тебя полюбил.

— Ха! Еще скажи, что это случилось, когда увидел меня впервые.

— Нет… Когда почувствовал.

— Это ничего не меняет.

— Что ты чувствуешь, когда я рядом?

Маргл переплел наши пальцы и его тепло стало перетекать в меня. Вопрос застал меня врасплох. Мне совсем не хотелось говорить о том, что теряю самообладание, стоит лишь оказаться рядом с ним.

—Тогда скажу я! Когда ты рядом, мое сердце вырывается наружу. Мысли скачут, и я не могу думать ни о чем, как только о желании коснуться тебя, а когда касаюсь тебя, земля уходит из-под ног. Остального мира нет, и только ты-моя вселенная. Я чувствую, когда приближаюсь к тебе: внутри меня словно ангелы звонят в колокола, радуясь тому, что сейчас я увижу свою лею.

Я тяжело сглотнула. Он описал мои чувства. И опять он твердил о какой-то лее.

— Теперь, когда я нашел тебя, не отпущу.

В подтверждение своих слов он притянул меня ближе.

Я попалась. Птичка в клетке, с которой можно поиграть. А можно прихлопнуть, когда надоест. Сама виновата, не нужно было его провоцировать. Невидимая удавка стала сжимать горло, лишая возможности в голос зареветь.

— Но ты обещал… — почти неслышно сказала я, пытаясь сдержать слезы.

— Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Но не смогу отпустить.

— Я ненавижу тебя! Ненавижу!

Я бежала, спотыкаясь о подол платья, и больше оно не приносило того наслаждения. Слезы застилали глаза, и я с трудом различала дорогу.

Наконец, добежав до спальни, я в надежде спрятаться от его глаз скрылась в своей гардеробной. Платье стало душить. Мне хотелось переодеться в свою одежду и успеть вернуться на балкон, пока еще люди не покинули это проклятое место, чтобы хотя бы попытаться улететь с ними.

Я снимала платье, но оно возвращалось на место, липло к телу, как будто и было моей второй кожей. Я стонала и кричала от злости, пытаясь сорвать его, но тщетно.

— Его может снять только мужчина леи. — Когда он успел войти?

— Да пошел ты! — Как напряглись могучие мышцы было заметно даже сквозь плотную ткань. Желваки задвигались, и чуть ли не дым повалил из ноздрей.

— Ты не справишься сама. Ты моя лея. И только я смогу снять его. — Пытаясь сдержать свой гнев, он процедил это сквозь стиснутые зубы.

Я старалась не думать, о том, как он опасен в гневе, и продолжала отдирать платье. Кожа огнем горела от многократных попыток сорвать с себя эту ткань, будто меня волоком протащили по асфальту, но слегка поддавшись, ткань снова возвращалась назад.

— Сними это чертово платье с меня! — Внутри меня все клокотало от гнева, я срывалась на крик, который раздирал мое горло, воздуха не хватало.

Маргл медленно подошел ко мне, взялся за подол платья и резко дернул в стороны, вкладывая в это действо свой бурлящий гнев. Ткань с легкостью поддалась, и с противным треском оно разошлось на две части. Два длинных лоскута платья болтались в его руках. Маргл скинул их на пол, а во взгляде читалось: «Я же говорил тебе.»

— Эта ткань – подходит твоим вибрациям. Ты же чувствовала, как оно стало твоей второй кожей, срослось с тобой. И чтобы его снять, нужен мужчина. Твой мужчина. Только у него есть сила и та энергия, которая нужна.

Я стояла абсолютно голой, мечтая исчезнуть, провалиться сквозь землю, вспыхнуть и пеплом улететь в раскрытое окно. Чувствуя себя слабой, беззащитной, никчёмной, попятилась назад, но он медленно подходил ко мне, как подходят к зверю, которого хотят поймать, но стараются не спугнуть. Я вытянула руку вперед в останавливающем жесте, заранее понимая бесполезность своей идеи: это не могло остановить его. Патовая ситуация. Не в силах смириться, я рычала от страха и обиды. Но он продолжал наступать. Спокойный, уверенный, властный.

Сырой холод медленно разлился по спине, обрывая последнюю надежду. Я уперлась в стену. Отступать теперь было некуда. Маргл одним решительным шагом настиг меня, и аккуратно опустил мою руку, которая мешала подойти еще ближе. И вот, я уже чувствую его дыханье на своей макушке.

Он нежно убрал выбившиеся пряди с моего лица, теплыми подушечками пальцев очертил брови, еле коснулся щеки и мягко приподнял мое лицо, держась за подбородок.

— Посмотри на меня, — он не приказывал, просил. — Взгляни на меня. Я не хочу, чтобы ты боялась.

— Ты сделал все, чтобы я тебя боялась. — Я огрызнулась, даже не подумав, чем это может закончится.

— Я сделаю все, чтобы ты меня полюбила.

Внезапно его губы накрыли мои, и я попала в водоворот, утягивающий в бездну. Следом меня обдало волной той золотой неги, которая являлась в его присутствии. Тяжело стоять, трудно дышать. На ватных ногах я ускользала вниз, но Маргл подхватил, обвил мои ноги вокруг своей талии, крепко зажимая их в кольце своих рук, лишая возможности сомкнуть ноги, чтобы не быть такой открытой для него. Наши лица расположились на одном уровне, и наслаждаясь смятением в моих глазах, он продолжил эти разрушающие разум поцелуи.

Часть меня понимала, что происходит беда, которая испортит всю мою жизнь, но тело жаждало его ласки, ощущая его огромные ладони на своих ягодицах. Зажатая между стеной и его грудью, я понимала, что не справлюсь с этой силой, но разум продолжал взывать к благоразумию.

Когда его губы стали скользить по моей шее, я застонала от наслаждения и сама испугавшись своей реакции закричала: «Отпусти меня!»

Но он рванул мой таз на себя, прижав к своему телу еще крепче, давая понять, что молить его бесполезно. Внизу живота зарождался огненный шар, заставляя пульсировать мое лоно, готовое принять его.

Нет! Нет! Нельзя так реагировать на него. Это неправильно! Я не должна его хотеть, я должна его ненавидеть. Мне была страшна настолько бурная реакция моего тела. Еще никогда в жизни я так не реагировала на мужчину, никого так не хотела. И было здесь не только физическое влечение. Было еще что-то не поддающееся описанию.

Маргл перехватил меня, освобождая одну руку и немного отстранился. На мгновение мне стало легче дышать и я, набрав воздуха в легкие, прохрипела в его губы: «Ненавижу»

Он оторвался от моих распухших губ.

— Не верю. — Свободная рука скользнула между наших тел и ладонью накрыла пространство между моих ног. Когда его горячие сухие пальцы скользнули между влажных губ, я поняла, насколько была мокрой.

Я замерла, и жара судорогой расплылась по телу. Он довольно рычал, наслаждаясь моим желанием, которое было уже бесполезно отрицать, и продолжал рассматривать мое лицо, покрасневшее от стыда. Его пальцы скользили по клитору, унося меня в бессознательное состояние. И когда они вошли внутрь меня, я словно прыгнула со скалы. Два его пальца занимали столько же места, как и член земного мужчины, заполняя мое влагалище. Он двигал ими, словно манил, а ладонь продолжала покрывать набухший клитор.

— Не сдерживай себя, девочка моя. Я же чувствую, как ты хочешь…

Блаженство нарастало с каждой секундой, и наконец, я дала волю своим рукам и обхватила его шею. Не в силах больше выносить его глаз, упивающихся удовольствием на моем лице, я сама его поцеловала. Я отдалась ему, своим ощущениям, больше я себя не сдерживала. Извиваясь и задыхаясь от удовольствия, я впивалась в его волосы и жадно целовала. И только яркие всполохи света иногда заставляли открыть глаза, но ослепленная радужными переливами, озаряющими комнату, я снова закрывала глаза, и меня уносило в мир моего мужчины.

Его пальцы продолжали ритмично двигаться внутри меня, и я наслаждалась приближением сладкого конца. Волны оргазма накатывали одна за одной, сжимая его пальцы. Я замерла от истомы, но он не остановился, а продолжил с еще большим усердием движения внутри меня, будто знал, что это не предел возможного кайфа. Сильнейшие спазмы друг за другом сдавливали его пальцы, выпуская мои соки струями в его ладонь. Хотелось кричать от наслаждения, но сил не было даже простонать. Тело неуемно содрогалось. В районе живота горело, но было невероятно приятно. Кажется, вся кровь прилила к моим возбужденным органам. Перед глазами в темноте вспыхивали звезды, а в ушах, вперемешку со звоном слышался ласковый шепот: «Моя лея. Не отдам.»

За минуту до того, как проснуться, я уже купалась в золотой пыльце, словно невесомое перышко, качаясь от дуновения ветра. Такая приятная и нежная слабость полностью лишила тело возможности двигаться. Я лениво открыла глаза.

Большие мускулистые руки обвивали мое тело, не давая возможности пошевелиться. Я лежала в объятьях Маргла, который обнимал меня, собрав в охапку, как ребенок любимого плюшевого мишку.

В голове стали всплывать картинки прошлой ночи. Выброс адреналина разогнал сердце. Боже! Что я натворила. И что теперь делать? Нега вмиг исчезла, сменившись тревогой. Кожей спины я чувствовала, что касаюсь его голой груди. Неужели, было продолжение, а я не помню? Окинув взглядом наши тела, я заметила, что Маргл был одет. Лишь расстегнул рубашку, чтобы касаться моего тела кожей. Слава богу. Хотя бы дальше не зашло.

Я дернулась, пытаясь освободиться, но крепкие руки удержали и притянули еще ближе, так, что стук его сердца стал отдавать в моем теле.

—Никуда не отпущу. — Маргл шумно втянул мой запах и стал нежно касаться губами моей шеи. Эти прикосновения дурманящим ядом растекались по телу. Еще мгновение, и я снова пропаду. Нет! Так нельзя!

— Мне нужно в туалет. — Я посчитала это весомым аргументом.

Он тяжело вздохнул, но расслабил руки. Я подалась вперед, но он снова притянул меня, уже разворачивая к себе лицом.

— Даже не пытайся убежать.

Маргл зарылся руками в мои волосы и шумно вдохнул их аромат. Я все же сумела выкрутиться, и, по уши замотавшись в одеяло, выбежала из комнаты.

По дороге в ванную, прихватив свою одежду, я закрывала за собой каждую дверь, будто это смогло бы его удержать.

Минут пятнадцать я сидела под струями душа, пытаясь привести свои мысли в порядок, но это не помогало. Как только капли горячей воды касались внутренней поверхности бедра, я вспоминала его руки, которые сотворили со мной такое, чего никогда не было за всю мою жизнь, и тело пробивала мелкая дрожь. Мне было стыдно, что я так реагировала. Я чувствовала себя последней грешницей, вспоминая, как хорошо мне было с ним. И это больно било в самое сердце.

Что теперь делать? Отпустит ли он меня домой? Говорил, что не отпустит. Но секс-рабыней не стану, пусть лучше убьет меня. Я быстро натянула джинсы и легкую куртку, в которой прибыла в этот замок.

Не уверена, стоит ли молиться богу, чтобы оказаться сегодня дома. Но оставаться здесь я точно не хочу. И не останусь, пусть это стоит мне жизни. Я решительно вышла из ванной, чтобы покинуть этот замок.

Противный звук поющего стекла заставил насторожиться. Решительность таяла на глазах. Маргл в свежей одежде, с влажными после душа волосами стоял рядом со столиком, на котором лежали украшения, которые я не захотела принять в подарок. И именно от них исходил этот стон.

— Они почувствовали тебя.

Я сделала вид, что меня это мало волнует и раскрыла шкаф в поисках сумочки, с которой приехала.

— Ты трогала их?

— Да, взяла в руки сережку, чтобы рассмотреть. — Даже не глядя в его сторону буркнула я. — Если бы знала, что они так противно будут гудеть потом…

— Они плачут.

— Что? Серьги плачут? Ты точно псих.

—Это живые камни с моей планеты. Они спят до тех пор, пока не найдут свою хозяйку. Только энергия женщины может пробудить в них жизнь. При чем не каждой женщины. Они выбрали тебя. Вчера, когда я…целовал тебя, ты выделяла столько энергии, что они проснулись, они почувствовали тебя на расстоянии.

Я усердно пыталась прогнать из мыслей кадры вчерашней ночи.

— Чтобы потом петь эту нудную песню? Благодарю. Сюрприз снова не удался. Пусть найдут другую хозяйку. — Стараясь скрыть красные от стыдливых воспоминаний щеки, я продолжала рыться в шкафу среди десятков женских вещей. Не моих вещей.

Маргл взял в руки украшения и подошел ко мне.

— Они спят тысячи лет. И теперь, найдя хозяйку, которая не хочет их принимать, они погибнут.

— Я трогала только серьгу. Одной больше, одной меньше.

Маргл стоял почти вплотную, снова кутая меня в ауру своего тела.

— К остальным ты не прикасалась, однако, они впитали твою энергию, когда ты стонала в моих руках. Она разбудила их. Но этот пострадал больше всех. Он чувствовал тебя напрямую, и теперь умирает без своей хозяйки.

«Стонала в моих руках…» Между ног все сжалось, вспоминая, как хорошо было ночью. Низ живота заныл, требуя повторения. Но нет! Я не должна этого чувствовать!

— Хорошо. Что я должна сделать? — Я согласилась на это, лишь бы перестать слышать этот отвратительный стон.

— Надень их. Дай им немного своей энергии. А они поделятся своей.

Я недовольно вздохнула, но согласилась.

Парящие словно на магнитной подушке камни легли на шею и мгновенно заблестели. Серьги странной формы тоже заняли свои места, огибая мое ухо. Комната засияла разноцветными огнями, похожими на солнечных зайчиков. Да, именно их я видела ночью, когда раз за разом кончала от прикосновений этого мужчины.

Я вспомнила, как не могла вчера снять платье, и с досадой поняла, что снова попалась в ловушку. Наверняка, эти камни может снять тоже только он. От этих мыслей кожа зачесалась, и я стала срывать с себя украшения.

— Хватит! — Прыснула я.

Маргл смотрел так, будто я вспарывала животы маленьких котят.

Рассыпанные по полу, но связанные невидимыми нитями, камни в секунду собрались в прежнюю форму, тускнея на глазах. И тут же появился стон, невыносимый, закладывающий уши.

— Убери их! — Я закрывала уши, не в силах слышать этот кошмарный плач.

— Ты слишком быстро их сняла. Теперь они будут плакать, пока ты их не наденешь, хотя бы на вечер, или умрут.

— О камнях ты заботишься больше, чем о людях.

— Это не камни. Это живые существа.

— Я тоже живая. И тоже плачу. Но тебя это так не заботит.

Наконец, найдя свою сумочку, я выбежала из спальни и отправилась на террасу. Маргл следовал за мной.

— Я надеюсь, ты сдержишь свое слово, и сегодня я окажусь дома.

— Я сам отвезу тебя. Возьмешь то, что нужно и мы вернемся.

Неподалеку от террасы завис соляр. Еще не хватало сесть в его корабль.

— Ну уж нет. Ты обещал прислать вертолет. И если ты их отправишь и на этот раз, я за себя не ручаюсь.

Возвращаться к этому психу не входило в мои планы. Теперь, когда я знала, что ярость нейтрализует последствия его приближения ко мне, мне было не так страшно потерять рассудок в его руках. Уж как-нибудь справлюсь. И моей злости хватит надолго.

Маргл долго и пристально смотрел на меня. Возможно мне показалось, но иногда в его лице проскальзывала тень грусти.

— Вертолет нужно будет подождать.

— Я буду ждать.

Сев в кресло, я скрестила руки и ноги, желая закрыться от него.

Просидев минут двадцать в тишине, он нарушил молчание.

— Не бросай меня…

В его облике не было щенячьей печали. Но в голове не укладывалось, как сильный, мужественный человек может просить слабую женщину не бросать его.

— Что я сделал не так? Почему ты меня боишься?

Я отвернулась, не желая вступать в разговор.

Вертолет все же прилетел, значит в этом звере есть хоть капля человечности. Я встала и не оборачиваясь ушла. Еще минута, и мое заключение закончится.

Уже сидя в вертолете я явно услышала голос Маргла, стоящего в нескольких метрах от нас, голос которого я никак не могла слышать в таких условиях. «Я отпускаю тебя лишь на время, чтобы ты привыкла к мысли, что теперь ты моя. Моя лея.»