Глава 4: 1049 год. Весна. Замок лорда Торберна Мак Гилле-Бригте. Эвелин.

Утро в замке Мак Гилле-Бригте пришло тихо, без суеты. Я проснулась не от холода и не от шума — меня разбудил ровный, почти непривычный для средневекового замка звук текущей воды где-то в стенах. Некоторое время я лежала, вслушиваясь, а потом усмехнулась: да, именно вода, не ведро, не слуга с кувшином, а настоящий поток.

Встала, умылась у каменной чаши с металлическим краном и задержала взгляд на зеркале. Не отполированный металл, не мутное стекло — почти настоящее зеркало. Не идеальное, с лёгкой рябью, но достаточно чёткое, чтобы увидеть выражение собственных глаз.

— Ну здравствуй, — тихо сказала я своему отражению. Теперь можно и рассмотреть себя. Да, я красотка и уже не супнабор. Ну посмотрим, что вы за чудеса имеете.

Принесли завтрак: яичница с беконом, салат из редиса и зеленого лука, заправленный сметаной, кусок еще тёплого хлеба, творог с медом и травяной отвар. Все было очень вкусно.

После завтрака меня позвал к себе лорд Торберн. Кабинет был тот же, но сегодня в нём находились трое.

Лорд Торберн сидел за столом, как всегда — массивный, спокойный, уверенный. По правую руку от него стоял Грегор, уже в дорожной одежде, собранный и сосредоточенный. Чуть поодаль, прислонившись к подоконнику, — лорд Эрик. Его взгляд был острым, внимательным, будто он уже знал ответы на вопросы, которые ещё не были заданы.

— Садись, Эвелин, — кивнул Торберн. — у нас сегодня утро насыщенное.

Разговор был коротким, без лишних слов — как и подобает людям, привыкшим к войне.

Лорд Торберн подтвердил свое решение отправить отряд. Не просто сопровождение, а маленькое войско — хорошо вооружённое, дисциплинированное, под командованием своего сына лорда Грегора. Сотня мечей, разведка впереди, тылы прикрыты.

— Я поеду с вами лично, не волнуйтесь, все будет хорошо — сказал Грегор ровно.

Я коротко кивнула.

Тогда заговорил лорд Эрик.

— А я еду к королю.

В кабинете стало тише.

— Мне уже известно, что произошло с тобой, Эвелин, — продолжил он. — И между делами короны и нашего клана будет один… разговор. Интересный.

Он посмотрел прямо на меня.

— Думаю, ты догадываешься, что он будет касаться тебя. Да, это так, но и не только. Давно мне надо было кое о чем поделится с одним старым упрямцем, у короля это будет сделать удобнее, его поддержка будет кстати.

Я почувствовала лёгкое давление в груди. — О чём он? — подумала я — Что за тайна, расскажите?

— Это не моя тайна девочка, но думаю, что всё будет к лучшему. Да, всё будет хорошо.

Пока октигерны и слуги получали распоряжения, лорд Торберн поднялся.

— А теперь, — сказал он с ленивой усмешкой, — пока мои сыновья играют в войну и политику, а Эрик отдыхает, я покажу тебе замок. Думаю, тебе будет… любопытно.

И он не ошибся.

На столе у лорда Торберна я увидела… да, именно, письменные принадлежности. Не пергамент — бумага. Грубая, неотбеленная, плотная. Я взяла лист в руки, провела пальцами.

— Бумага… — тихо сказала я.

— Именно, — усмехнулся Торберн. — На перья посмотри, они металлические. Гуси ленивы, знаешь ли.

Потом — снова водопровод. Канализация. Даже баня, по типу финской, где пар поднимался густыми клубами, а камни нагревались до белого жара. Зеркала — разных размеров. Стеклянная посуда. Мебель удобная, продуманная, почти современная по ощущениям, с мягкой обивкой.

Я уже не скрывала удивления. Но удивляли меня не сами вещи. Меня поражало откуда.

— Это всё изготавливается в наших мастерских. К сожалению, мы не успеем сегодня осмотреть их. Времени мало.

Кульминацией стала лаборатория.

Запах трав, спирта, металла. Столы, колбы, ступки, прессы. Аккуратно подписанные ёмкости. Рядом — теплица. Стекло, тепло, влажность. Растения, которые я не ожидала увидеть здесь: выведенные, скрещенные, ухоженные.

— Мы делаем лекарства, — спокойно сказал лорд Торберн. — Экспериментируем. Селекция, настои, вытяжки. То, что работает — сохраняем. То, что убивает — охраняем.

Он посмотрел на меня сбоку, прищурившись.

— Ты смотришь не так, как остальные.

— Я смотрю не на что, — ответила я медленно, — а на как и почему.

Торберн тихо хмыкнул и погладил бороду.

— Умная девочка.

Он видел моё восхищение. Но ещё больше он видел другое: я удивлялась не уровню удобств, а источнику знаний. Не как дворянка XI века. И это его забавляло.

— Вопросы будут, — сказал он. — Но не все сразу. И не вслух.

Он остановился у выхода из теплицы и добавил, почти между прочим:

— Когда-то в этом замке уже задавали такие же вопросы. И не один раз.

Я посмотрела на него внимательно.

— Значит, я не первая.

Улыбка Торберна стала шире. Опаснее.

— Нет, девочка, — ответил он. — Но, возможно, ты — самая своевременная. И мы давно никому не показываем свои чудеса и не делимся особо ни с кем. Наши владения суверенны и закрыты для многих.

— Но почему? Это ведь такие важные и главное удобные вещи.

— А кто у вас в клане сейчас из священнослужителей?— спросил вдруг, меняя тему, лорд Торберн.

— Я...не знаю. Тот, что был, его унесла в его последний путь горячка, а другого еще нет и я не знаю, кому об этом сообщить. Когда я к вам выехала, леди Фиона была еще очень плоха, Роба привезли тяжело раненым и я, после его сообщения о наступающей беде, поехала сразу сюда.

— У нас здесь имеется свое епископство, оно из самых больших и влиятельных на Альбе - епископство Уитхорн. Это не праздные вопросы. Это и ответы на те, что задала мне ты, Эвелин. И наш епископ и его клир разделяют наши взгляды на многие вещи. Но это произошло не сразу. Те знания, какими обладали мои родители, многих пугали и церковь поначалу выступала против тех новшеств, что сейчас жителям моего клана стало обычным.

— Я поняла вас, лорд Торберн, я об этом не подумала даже. Может ваш епископ посоветует или направит нам в клан достойного священнослужителя?

— Вот и славно, что ты это поняла девочка, конечно я скажу досточтимому епископу Гиллддуи и он направит тебе понятливого аббата милостью божьей. А пока все чудеса только для нас, но и ты теперь своя. И я понимаю, что ты спешишь домой, но у меня ведь тоже имеются к тебе вопросы.— Хитро улыбнулся лорд.

— Вот это я попалась. Ну ничего, разберемся со временем во всем.— Подумала я. И в этот момент я окончательно поняла: замок лорада Торберна — не просто союзник. Это узел времени, знаний и тайн, который давно ждал, когда я в него войду.

— Всё это начиналось с моего отца, — сказал Торберн, остановившись у массивного стола в лаборатории. Голос его стал тише, глубже, будто он говорил не только с мной, но и с собственной памятью.

— Хокон, сын Харальда… да, того самого Харальда I, прозванного Синезубым. Сына первого короля Дании и родного брата Свена Вилобородого.

Я медленно выпрямилась. — Лорд Торберн - внук и племянник королей Дании! Вот это поворот!—. Имена были слишком громкими, чтобы прозвучать случайно.

— Он был викингом, — продолжал Торберн спокойно. — Воином. Разбойником. Говорят, жестоким и беспощадным. Пил, грабил, жёг, в общем бесчинствовал — как и многие тогда. Но… — он усмехнулся уголком рта, — мы, семья, таким отца не знали.

Он на мгновение замолчал.

— По рассказам моей матери, Мойры, после свадьбы отца словно подменили. Он стал другим. Спокойнее. Вдумчивее. Начал задавать странные вопросы, делать удивительные вещи, инструменты, идеи. И почти всё, что ты сегодня видела, — Торберн обвёл рукой лабораторию, — берёт начало от него.— А какая у них с мамой была любовь? Он ведь даже балады ей посвящал, сам писал и музыку и слова. Сказка, а не любовь.

Я слушала, не перебивая. —Попаданец, он однозначно был попаданцем.— Промелькнуло в голове. Теперь многое вставало на свои места.

— Он основал школу, — продолжил Торберн. — Здесь, в этих землях. Мы отбираем детей — не по происхождению, а по уму и любознательности. Там учат травниц, акушерок, это такие повитухи…

— Я знаю, — ответила я спокойно. — Кто такие акушерки.

Торберн усмехнулся и внимательно посмотрел на меня. Он прищурился.

— А ветеринары? — уточнил он. — Механики?

Я без колебаний кивнула.

— Знаю.

Торберн ничего не сказал, но в его взгляде мелькнуло удовлетворение. Не удивление — подтверждение.

— У отца остались дневники, — добавил он после паузы. — Записи. Схемы. Мы многое из этого используем до сих пор. Думаю… тебе было бы интересно.

Я вздохнула. Не от скуки — от сожаления.

— Да, — сказала я честно. — Очень. Но сейчас мне нужно спешить домой. За детей… за замок. Душа болит. Времени у меня мало.

Лорд Торберн кивнул. Он не стал меня уговаривать — он слишком хорошо понимал, что значит отвечать за других.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда кое-что ты возьмёшь с собой.

Он щёлкнул пальцами, и один из помощников подошёл ближе.

— Думаю, от зеркала и писчих принадлежностей ты не откажешься?

Я позволила себе слабую улыбку.

— Не откажусь.

— А ещё? — прищурился Торберн.

— Лекарства, — ответила сразу. — И рекомендации. Что и как применять.

— Разумно, — кивнул он. — Я распоряжусь.

Я опустила голову в лёгком поклоне.

— Я очень благодарна вам, милорд.

Лорд Торберн посмотрел на меня долго, внимательно, словно снова видел во мне не только леди Маккену, но и отражение чего-то старого, почти забытого.

— Мы ещё продолжим этот разговор, девочка, — сказал он наконец. — Просто не сегодня.

— Я вернусь, — ответила я тихо, но твёрдо.

— Я в этом не сомневаюсь девочка. Нам о много нужно будет друг другу рассказать.

Лорд Торберн проводил меня до выхода из лабораторного крыла. Дверь за нами закрылась мягко, почти бесшумно, и шум воды, запахи трав и металла остались по ту сторону стены — как если бы я на мгновение заглянула в иной слой мира, где время текло по другим правилам.

Коридор был длинным, светлым, с узкими окнами-бойницами. Сквозь них лился утренний свет, и пылинки медленно кружились в воздухе. Я шла рядом с лордом, ощущая странную двойственность: с одной стороны — тревогу, спешку, детей и замок Маккена, с другой — почти физическое притяжение к этому месту, к его тайнам, к людям, которые знали больше, чем должны были знать в этом веке.

— Ты уезжаешь сегодня, — сказал лорд Торберн скорее утверждая, чем спрашивая.

— Да. — я кивнула. — Как только всё будет готово.

— Грегор выступит к полудню. Он доставит тебя до переправы, дальше отряд разделится на две части. Ты поедешь с первым отрядом, где будут твои люди, человек тридцать наших воинов и подводы с продуктами, фуражом для лошадей и конечно с подарками. Пройдете в замок тайным входом. Грегор зайдет с главной дороги. И пусть удача сопутствует вам.

Я остановилась.

— Лорд Торберн… — я подняла на него взгляд. — Вы ведь понимаете, что если то, что я видела здесь, станет известно…

— Тогда многие захотят либо владеть этим, либо сжечь, — спокойно закончил он. — Именно поэтому владения Мак Гилле-Бригте стоят так обособленно. Именно поэтому мы выбираем союзников очень внимательно.

Он слегка наклонился ко мне, понизив голос:

— И именно поэтому ты сейчас жива, здорова и выходишь отсюда с зеркалом, лекарствами и знанием, что ты — часть более сложной игры, чем тебе казалось вчера.

Я медленно выдохнула.— Я не искала этого.

— Никто из нас не искал, — отозвался Торберн. — Но некоторые умеют распознать, когда судьба стучит не кулаком, а ключом.

Он выпрямился и снова стал тем самым лордом — тяжёлым, ироничным, уверенным.

— Иди. Твои дети ждут. А мы… — он усмехнулся, — мы подождём тебя.

Сборы заняли меньше времени, чем я ожидала. Замок работал как хорошо отлаженный механизм: слуги двигались быстро и бесшумно, вещи аккуратно укладывались в сундуки, лекарственные свёртки были подписаны чётким, незнакомым ей почерком. Зеркало обернули в плотную ткань и уложили отдельно, словно драгоценность. На подводы загрузили продукты для питания отряда лорда Грегора.

Во дворе уже стояли лошади. Лорд Грегор был в седле, в кольчуге, с плащом, переброшенным через плечо. Он выглядел сосредоточенным, но, заметив меня, позволил себе короткую, ободряющую улыбку.

— Всё готово, миледи.

Я подошла ближе.

— Благодарю вас, лорд Грегор. За охрану. И за… всё.

— Мой отец редко ошибается в людях, — ответил он просто. — А я редко спорю с ним.

Он помолчал и добавил уже тише:

— И, если позволите… вы сильнее, чем кажетесь. Это редкое качество.

Я кивнула, принимая слова без кокетства.

Когда ворота замка Торберна начали медленно открываться, я обернулась в последний раз. Башни, стены, стеклянные вставки теплиц — всё это выглядело теперь иначе. Не как чудо. Как вызов.

Я вернусь, — подумалось,— но сначала — домой.

Лошади тронулись. Камни под копытами отдавались глухо и уверенно. За спиной оставался замок, который оказался не просто союзником, а узлом — знаний, времени и людей, умеющих ждать.

А впереди была дорога. И дети. И клан. И мир, который уже начал меняться, даже если ещё не знал об этом.

В это же время замок Маккена.

В то самое время, когда леди Эвелин ещё была в дороге от замка лорда Торберна, в замке Маккена назревала буря — тихая сначала, как туман над рвом, а затем резкая и грязная, как весенняя слякоть под ногами.

Айрен Фергюсон прибыла без предупреждения.

Её лошадь была хороша, сбруя — дорогая, плащ — новый, подбитый мехом, и это бросалось в глаза сразу. Вдова Мак Нила, а ныне супруга сэра Тома Фергюсона, она держалась так, словно по-прежнему имела здесь право голоса. Слуги переглядывались: Айрен помнили. Помнили, как два года назад она почти жила в этих стенах, как по вечерам её смех раздавался в галереях, как лорд Йенн Маккена задерживался у неё до рассвета, когда ещё не было ни английской невесты, ни брака по приказу короля.

Теперь времена изменились.

Управляющий сэр Дональд принял её в нижнем зале — сухо, официально, без тени прежней обходительности. Он разложил на столе счётные дощечки и свиток с печатью.

— По распоряжению леди Маккены, — сказал он ровным голосом, — арендная плата за земли Фергюсонов пересчитана. За полтора года. С того дня, как вы вступили в брак с сэром Томом и хозяйство перешло под его руку.

Айрен усмехнулась.

— Пересчёт? — она склонила голову. — Забавно. Пока я была вдовой Мак Нила, никто не вспоминал о долгах.

— Именно, — спокойно ответил Дональд. — Пока вы были вдовой Мак Нила.

Он указал пальцем на дату в свитке.

— С момента вашего брака с сэром Томом Фергюсоном. Полтора года. Полгода леди Маккена списала. Остальное — к уплате.

Айрен резко выпрямилась.

— Списала? — переспросила она. — Она ещё и милость изображает?

— Это не милость, — ответил Дональд. — Это порядок.

— Это ошибка, — резко сказала она. — Эти земли всегда были… в особом положении.

— Были, — согласился Дональд. — Пока вы находились под покровительством лорда Йенна. Теперь — нет.

Он подвинул свиток ближе.

— Срок на погашение — шесть недель.

Айрен даже не взглянула на цифры. Она резко развернулась.

— Я буду говорить с леди Фионой.

Это прозвучало не как просьба, а как требование.

Леди Фиона в тот день чувствовала себя хуже обычного. Болезнь отступала медленно, и она сидела в кресле у окна, закутанная в шерстяной плед, когда Агнес — её верная служанка и наперсница — сообщила о визите.

— Айрен Фергюсон, миледи.

Фиона нахмурилась.

— Что ей здесь нужно?

Ответ пришёл сразу, без ожидания разрешения.

Айрен вошла стремительно, почти вбежала, не сделав ни положенного поклона, ни жеста уважения. Лицо её было напряжено, губы сжаты, глаза горели.

— Это безобразие! — начала она с порога. — Как смеет эта… эта англичанка требовать с меня долг, которого не было?

Леди Фиона медленно выпрямилась.

— Ты забываешься, Айрен.

— Нет, это вы забыли! — Айрен шагнула ближе. — Вы знаете, как всё было. … Йенн…

Имя сына повисло в воздухе, тяжёлое и опасное.

— Замолчи, — резко сказала леди Фиона. — Немедленно.

Айрен не остановилась.

— Пока Йенн был здесь, пока он сам велел не трогать мои земли, никто не говорил о долгах! А теперь, когда он на службе у короля, эта девчонка распоряжается, словно всегда была хозяйкой!

— Это несправедливо, — начала она без предисловий. — Эта женщина… Эвелин… не имела права…

— Имела и это женщина - леди Маккена, — перебила леди Фиона спокойно.

Айрен замерла.

— Что?

Леди Фиона сидела прямо, руки сложены на подлокотниках. Голос её был ровным, без прежней резкости — и именно это делало его окончательным.

— Она хозяйка этого дома. Жена моего сына. Мать моих внуков. Её распоряжения законны.

Айрен побледнела.

— Вы же сами… — начала она, но осеклась.

— Я говорила многое, — сказала леди Фиона. Она сделала паузу.

Айрен сжала кулаки.

— Она англичанка.

— И что? — спокойно спросила Фиона. — Она ведёт дом. Считает доходы. Прощает полгода долга, хотя могла не прощать вовсе.

Айрен резко вдохнула.

— Значит, вы на её стороне.

— Я на стороне порядка, — ответила Фиона. — И на стороне своих внуков.

Она посмотрела на Айрен внимательно, без злобы, но без тени прежнего сочувствия.

— Ты получила больше, чем имела право. И дольше, чем следовало. Это закончилось.

Айрен шагнула назад.

— Йенн бы не позволил—

— Лорд Йенн, — перебила Фиона, и в голосе впервые прозвучала сталь, — лорд ушёл служить королю. И доверил дом своей жене. И я — тоже.

Молчание стало тяжёлым.

— Заплати долг, Айрен, — сказала леди Фиона напоследок. — Или решай вопрос со своим мужем. Но сюда с этим больше не приходи.

Айрен смотрела на неё несколько долгих секунд, затем резко развернулась и вышла, не попрощавшись.

Когда дверь закрылась, Агнес осторожно подошла ближе.

— Миледи…

Фиона устало прикрыла глаза.

— Я слишком долго держалась за прошлое, — сказала она тихо. — А прошлое имеет дурную привычку требовать плату.

Она выпрямилась.

— Эвелин поступила правильно. И если Йенн вернётся — я смогу смотреть ему в глаза.

И впервые за долгое время леди Фиона Маккена почувствовала не горечь, а странное, тяжёлое спокойствие: дом больше не качался — он стоял.

.Айрен выходила после разговора с леди Фионой как побитая собака. Злость разгоралась в ее сердце.

— Ничего, я это запомню, вы мне больше заплатите, особенно эта англичанка и ее ублюдки.— С этими словами Айрен вскочила на лошадь и не оглядываясь поскакала к себе домой.