Глава 5: Замок Маклафлина.

В зале Маклафлинов пахло дымом, кожей и железом. Огонь в очаге горел неровно, будто и сам чувствовал близкую кровь. Лорд Магнус стоял над грубой картой земель, разложенной прямо на дубовом столе, и водил по ней ножом — не остриём, а костяной рукоятью, отмечая тропы, броды, пастбища.

— Здесь, — сказал он глухо. — Ударим на рассвете. Пока туман держится в низинах. Скот погонят к реке, там легче всего резать охрану. Через два дня.

Мальком, его сводный брат, наклонился ближе. Лицо у него было худое, жёсткое, с вечной усмешкой человека, которому мало боли вокруг — ему нужно больше.

— А замок? — спросил он. — Ты же не ради коров всё это затеял.

Магнус усмехнулся криво.

— Замок — потом. Когда мужчины Маккена побегут спасать стада. Тогда мы ударим с тыла. Не брать штурмом, нет. Поджечь амбары, ворота малого двора откроет наш человек. Король далеко. Йенн далеко. А без них Маккена станет тише воды.

В этот момент дверь отворилась, и в зал почти бегом вошёл слуга, запыхавшийся, с тревогой в глазах.

— Милорд… приехали двое. Женщина — Айрен, вдова Мак Нила. И гонец… из клана Мак Гилле-Бригте.

Магнус нахмурился.

— Айрен? — переспросил он. — Сейчас?

Мальком усмехнулся.

— Вот уж не ждал.

— Гонца — сюда, — коротко приказал Магнус. — Женщину — в малую гостиную. Пусть ждёт. И скажи: я занят.

Слуга исчез.

Гонец вошёл молча, поклонился, протянул свиток, перевязанный шнуром с печатью. Ничего не сказал — и так же молча ушёл.

Магнус сломал печать. Читал медленно. Лицо его темнело с каждой строкой.

— Что там? — нетерпеливо спросил Малькольм и, не дождавшись ответа, вырвал свиток из его рук.

Он прочитал. Потом перечитал ещё раз.

— Покровительство… — протянул он. — Лично леди Маккена и её детям. И предупреждение от имени… Торберна.

Оба замолчали.

— Это шутка, — наконец сказал Малькольм. — Или может подделка.

— Торберн никогда не лез в дела Маккена, — медленно произнёс Магнус. — Никогда. Все это знают.

— Вот именно, — кивнул Малькольм. — С чего бы вдруг?

Он прищурился.

— И откуда он вообще мог узнать о наших планах? Мы сами решились только недавно. После того, как их Роб… — он ухмыльнулся, — едва не подох.

Магнус сжал кулак.

— Значит, либо это ложь, — сказал он, — либо Торберн знает больше, чем должен.

Огонь в очаге треснул, будто подтверждая сомнение.

Малькольм медленно улыбнулся.

— А у нас тут как раз сидит женщина, — сказал он. — Которая слишком много знает о Маккена. И я думаю, что очень удачно, что она решила нас навестить.

Магнус поднял взгляд. Магнус сладко облизнул губы — не от вожделения даже, а от старого, почти болезненного предвкушения. Имя Айрен всегда действовало на него так: будто кто-то невидимой рукой задевал заживший, но не забытый шрам. Вдовушка… бойкая, тёплая, с тем взглядом, в котором обещание страсти было важнее слов. Он почти видел её рядом с собой — почти.

Но память, как назло, подбросила другую картину.

Йенн Маккена. Всегда он. Всегда на шаг впереди, с этой своей холодной уверенностью, будто мир изначально склонялся в его сторону. Тогда тоже — Магнус лишь подбирался, выстраивал ходы, смаковал момент… а Йенн уже был там. И уже постель Айрен грела не Магнусу. А потом это доверие короля…назначение карательным мечом.—«За что? Чем он лучше?»— Это было не просто поражение. такое на прощают.

Мысли пронеслись молнией, и Магнус едва заметно сжал челюсть. Прошлое не изменить — но настоящее ещё можно перехватить.

— Айрен… — произнёс он вслух, медленно, пробуя имя на вкус.

И в этом имени уже не было сожаления. Только расчёт. И надежда на реванш.

— Именно, — подтвердил Малькольм. — Она не пришла просто так. Такие, как она, не ездят по горам без причины.

Магнус на мгновение задумался, потом кивнул.

— Пойдем к ней, — сказал он. — Послушаем, что ей надо. И чем она сможет нам пригодится.

Он опять бросил взгляд на свиток. Печать лорда Торберна… вроде настоящая.

— Если это угроза — мы решим. — Если ложь — тем хуже для тех, кто её придумал. — А если правда… — Магнус медленно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого, — …тем интереснее.

Айрен сидела в малой гостиной Маклафлинов, сжав пальцы так, что побелели костяшки. Комната была холодной, камень тянул сыростью, но злило её не это.

«Фиона. Вот кто действительно предал.» — Айрен мысленно снова и снова прокручивала утренний скандал, каждое слово, каждый взгляд. —«Как эта старая сука посмела?»— Она, Айрен, была рядом с Йенном целых два года. Она была утешением, была живым теплом, была нужной. А теперь — счёт. Бумажка с цифрами, словно речь шла о скоте, а не о годах, отданных этому дому.

«Предала», — снова подумала Айрен с горечью.

И ведь никто не вправе её упрекнуть. Да, она вышла замуж — а что ей ещё оставалось делать? Ей скоро тридцать. Йенн женился, уехал служить королю, а она должна была сидеть и ждать? Куковать одной до старости, пока молодость утечёт сквозь пальцы? А дети? Когда их рожать?

Нет, она всё сделала правильно.

Сэр Том Фергюсон — не красавец, конечно. Но крепкий, жилистый, не старый — едва за сорок. Да, пьёт. Да, на девок заглядывается. Но кто без греха? Айрен и сама не монашка. Зато у неё теперь есть имя, крыша над головой, земля. И ребёнок.

Йенн не имеет права её судить. Не в чем. Она была свободна. Она уверена — как только он вернётся, всё продолжится. Не может не продолжиться. Что ему эта бледная англичанка? Вечно больная, вечно слабая, с глазами, как у овцы. Моль, а не женщина. Родила — и всё, на что она годна. Лежит теперь, небось, снова хворает.

Айрен скривилась.

«Всё не подохнет, — зло подумала она.— И сегодня, во время скандала, Эвелин даже не вышла. Не хватило духа? Или валялась в постели, как всегда? Прячется за спинами старух и управляющих. А решения принимает — ох как смело.»

Айрен резко встала, прошлась по комнате.

«Нет. Это так не закончится. Маккена ещё пожалеют. И Фиона пожалеет — за каждое слово, за каждый холодный взгляд. Йенн пожалеет — за то, что женился не на ней, за то, что уехал и оставил её. А эта… «хозяйка» — за то, что решила считать долги, не понимая, какие двери этим открывает.»

За дверью послышались шаги.

Айрен выпрямилась, пригладила волосы, надела на лицо выражение сдержанной обиды, тщательно спрятав злость поглубже. Она умела быть разной. Умела плакать, когда нужно. И говорить правду так, чтобы она звучала, как оружие.

«Посмотрим, лорд Магнус, — подумала она, — кто кому сегодня будет полезен».

Дверь начала открываться.

Магнус и Малькольм вошли в комнату, и Айрен на мгновение растерялась. Она ждала Магнуса одного — представляла, как он остановится на пороге, как их взгляды встретятся, как прошлое дрогнет между ними. Но присутствие Малькольм сбило этот тщательно выстроенный в воображении порядок.

Магнус посмотрел на неё внимательно, без спешки. Он и правда давно её не видел. Слишком давно. Он смерил Айрен взглядом — не грубым, но холодным, оценивающим, будто перед ним была не женщина, а товар с изъяном. За его спиной, чуть в тени, остановился Малькольм — молчаливый, с глазами, в которых никогда не было тепла.

Да… — мелькнуло в голове холодное и беспощадное. — Годы и роды эту женщину не пощадили.

Айрен всегда была пышной — щедрой на формы, на смех, на обещания. Теперь же её фигура и вовсе расплылась, утратила прежнюю привлекательность, морщинки легли у глаз и в уголках губ, а сама улыбка кривилась вниз. Магнус ждал, что в груди хоть что-то дрогнет — память, злость, желание, уязвлённая гордость. Но не отозвалось ничего. Пустота. Да скорее брезгливость.

Он отвёл взгляд первым.

Малькольм это заметил. Он не сказал ни слова — только едва заметно ухмыльнулся в бороду, как человек, которому всё стало ясно без объяснений. Опытный лис, он умел читать такие вещи лучше любых книг.

Айрен же ничего не заметила. Она сделала шаг вперёд, выпятив свою обширную грудь, словно прежние приёмы всё ещё могли сработать, и кокетливо улыбнулась:

— Милорды… — голос её был мягким, чуть с придыханием.

Магнус склонил голову вежливо, почти официально. Ни тепла, ни интереса — только маска лорда, привыкшего держать дистанцию.

— Леди Айрен, — ответил он ровно. — Рад видеть вас в добром здравии.

Слова были правильные. Слишком правильные.

— Ты добивалась аудиенции настойчиво, — сказал Магнус, усаживаясь. — Так что говори. Чем вызван твой приезд ко мне, Айрен Фергюсон?

Айрен вскинула подбородок. Гнев, копившийся с утра, легко нашёл выход.

— Меня ограбили, милорд, — резко сказала она. — Под видом закона. Под видом хозяйственности. Англичанка… леди Маккена, — последнее слово она почти выплюнула, — приказала пересчитать аренду за земли, которые мой муж обрабатывает. За полтора года. Будто я всё это время была не под покровительством её мужа!

Она быстро, сбивчиво, но с жаром рассказала о счёте, о сэре Дональде, о сроках, о том, как Фиона — та самая Фиона, что некогда жаловалась на Эвелин, — встала на сторону невестки. Рассказала и о скандале: как требовала справедливости, как услышала в ответ холодные, отстранённые слова, как почувствовала — окончательно и бесповоротно — что для этого дома она больше никто.

Магнус слушал молча. Не перебивал. Лишь один раз бросил короткий взгляд на Малькольм — тот едва заметно усмехнулся.

— Значит, — сказал Магнус, когда Айрен наконец выдохлась, — тебе выставили счёт. Законный, насколько я понимаю. Полгода простили. Остальное — с момента, как ты вышла замуж. И ты пришла ко мне… — он сделал паузу, — зачем?

— За справедливостью, — тут же ответила Айрен.

— Или за серебром? — спокойно уточнил он. — Ты хочешь, чтобы я дал тебе денег в долг?

Айрен сжала губы. Потом медленно покачала головой.

— Нет, милорд. Мне не нужны ваши деньги.

Магнус приподнял бровь.

— Тогда что?

Она шагнула ближе. Голос её стал тише, но в нём появилась жёсткость, от которой даже Мальком насторожился.

— Я хочу, чтобы англичанка заплатила. Не серебром. Страхом.

В зале повисла тишина.

— Продолжай, — сказал Магнус.

— Украдите её, — произнесла Айрен, почти шёпотом. — Эвелин Маккена. И её детей. Она слаба. Замок сейчас уязвим. Лорд Йенн далеко, Роб ранен, охраны меньше, чем прежде. Возьмите её — и Маккена станет мягким, как воск. Вы получите выкуп. Земли. Клятвы. Всё, что захотите.

Мальком коротко хмыкнул.

— Смело, — заметил он. — Для женщины, которая только что жаловалась на счёт.

Айрен резко повернулась к нему.

— У меня есть причина, — отрезала она. — И есть польза.

Она снова посмотрела на Магнуса.

— Я помогу. В замке Маккена у меня осталось доверенное лицо. Человек, которому я доверяю и который мне обязан. Она знает распорядок, знает, когда и где слабые места. Благодаря мне — всё можно сделать тихо.

Магнус медленно встал. Подошёл к окну, за которым серое небо нависало над холмами.

— Ты предлагаешь мне войну с Маккеной, — сказал он наконец. — Из мести.

— Я предлагаю вам возможность, — ответила Айрен. — Я вижу, что вы и так готовились к набегу. Я лишь показываю, как сделать его… выгоднее и надежнее.

Он обернулся. Взгляд его стал тяжёлым, внимательным.

— А если мы это сделаем, — спросил он, — что будет с тобой?

Айрен не колебалась.

— Я хочу видеть, как она унижена, — сказала она тихо. — Хочу, чтобы она поняла, что значит терять почву под ногами. А остальное… — она пожала плечами, — меня не касается.

Малькольм подошёл ближе к брату.

— Письмо от Мак Гилле-Бригте, — напомнил он негромко, так, что было слышно только Магнусу, — о покровительстве леди Маккены и её детей. От имени Торберна.

Магнус долго молчал. Потом медленно кивнул.

— Ты останешься у нас, — сказал он наконец. — В гостях. Мы подумаем над твоим предложением.

Айрен склонила голову, скрывая торжествующую улыбку.

Она не знала одного: в этот момент, глядя на неё, Малькольм уже видел её такой, какой она была на самом деле — мелкой, злобной, расчётливой. И именно такие люди, как правило, первыми оказывались разменной монетой в больших играх.

Магнус не спешил отпускать её. Он снова сел, сцепил пальцы и посмотрел на Айрен уже иначе — не как на обиженную женщину, а как на источник сведений.

— Ты была частой гостьей в замке Маккены, — сказал он медленно. — Значит, знаешь их распорядок и людей. Скажи мне, рассказывала тебе твоя подружка о чем-то стоящем, может в последние дни там происходило что-нибудь важное? Кто-нибудь уезжал? Или, наоборот, приезжал?

Айрен чуть помедлила, словно перебирая в памяти, затем покачала головой.

— Нет, милорд. Ничего такого. Ни гонцов, ни знатных гостей. Никто не уезжал и никто не приезжал. Всё тихо.

— Совсем тихо? — уточнил Магнус.

— Скучно тихо, — с раздражением ответила она. — Замок живёт, как живут все, когда хозяин далеко. Роб еще в постели, слишком тяжёлое ранение, делами заправляет управляющий, Фиона сидит в своих покоях и считает припасы. А эта… — она на миг скривилась, — леди Маккена и вовсе почти не показывается.

— Почему? — спросил Мальком, впервые вмешавшись.

Айрен усмехнулась — зло, презрительно.

— Потому что лежит. Как всегда. То ей дурно, то голова, то сердце, то после родов всё не оправится. Слуги носят отвары, даже старая Мораг бегает туда-сюда. — Она больна? — переспросил Магнус.

— Она вечно больна, — отрезала Айрен. — Я за два года ни разу не видела её по-настоящему крепкой. Бледная, тихая, ползёт, как тень. Детей ей приносят, но и тогда она едва держится. Какая из неё хозяйка, милорд? Бумаги подписывать — сил хватает, а выйти и людям в глаза посмотреть — нет.

Магнус медленно кивнул, запоминая каждое слово. Айрен же, заметив это, почувствовала удовлетворение — холодное, колкое. Она сказала всё, что хотела. И даже больше.

Айрен увели без лишних слов. Один из стражников распахнул дверь, жестом указал на коридор, и она, бросив на Магнуса последний оценивающий взгляд — слишком долгий, слишком откровенный, — вышла, шелестя юбками. Дверь за ней закрылась глухо, будто поставив точку.

Магнус некоторое время молчал, глядя на доски стола, затем медленно выдохнул.

— Змея, — коротко сказал он.

Малькольм усмехнулся и подошёл ближе, опираясь ладонью о край стола.

— Змея, да не самая ядовитая, — заметил он лениво. — Скорее старая кошка, которая вдруг поняла, что её миску отодвинули.

Он прищурился.

— Ты заметил, как она на тебя смотрела?

Магнус хмыкнул.

— Заметил. Меня это не впечатлило.

— И меня бы не впечатлило, — с кривой улыбкой ответил Малькольм. — Увядшая любовь — зрелище жалкое. Слишком много злобы, слишком мало настоящего жара.

Он сделал паузу, затем добавил, уже насмешливо:

— Хотя бабёнка разбитная. Голодная. Такие, если их чуть приласкать, становятся удивительно покладистыми. И преданными — пока им выгодно.

Магнус бросил на него косой взгляд.

— Ты к чему клонишь?

— К тому, что тебе она не нужна, — спокойно сказал Малькольм. — А мне — всё равно. Я не так разборчив. Если она решит, что мы — её новая опора, язык у неё станет короче, а память — избирательнее. Это может быть… полезно.

Магнус усмехнулся — на этот раз открыто.

— Делай что хочешь, — сказал он. — Только без глупостей. Она должна помнить, на чьей стороне её выгода.

— Об этом можешь не беспокоиться, — ответил Малькольм легко. — Я умею быть убедительным.

Они помолчали.

— Значит, — продолжил Магнус, возвращаясь к делу, — план не меняем. Через два дня.

— Через два, — подтвердил Малькольм. — Честный набег. Скот, амбары, оружейная. Замок ослаблен, люди измотаны. Роб ранен, Йенна нет. Да и её слова, подтверждаются сведениями полученными о нашего человека. Как хорошо, что я его вовремя прикормил.

— И никакой возни с кражей женщины и детей, — жёстко добавил Магнус. — В этом больше шума, чем пользы. Айрен просто хотела мести.

— И использовала бы нас, — кивнул Малькольм. — Как и все такие.

Магнус взял со стола свиток — письмо от Мак Гилле-Бригте — и снова нахмурился.

— Но тогда что это за послание? — произнёс он медленно. — Если связи с Торберном нет и быть не может… кто и зачем прикрывает леди Маккену?

Малькольм пожал плечами.

— Либо блеф, либо кто-то третий, о ком мы не знаем.

Он усмехнулся, но в глазах его мелькнуло что-то настороженное.

— В любом случае, через два дня мы всё узнаем.

Магнус кивнул.

За стенами замка завывал ветер, и этот вой был слишком похож на предвестие крови.

Ночь была слишком тихой.

Айрен лежала с открытыми глазами, всматриваясь в темноту над балдахином. Она не спала — она ждала. Сердце билось быстрее, чем следовало, и это злило её. Она убеждала себя, что ждёт не напрасно. Магнус…Когда-то он смотрел на неё с жаром, от которого перехватывало дыхание, говорил вещи, от которых кружилась голова. Говорил даже о браке.

Тогда она выбрала Йенна.

Теперь, вспоминая это, Айрен чувствовала укол сожаления. Тогда Магнус был лишь младшим братом, не хозяином замка, не главой клана. Кто мог знать, как повернётся судьба?

Дверь открылась почти неслышно.

Айрен не шевельнулась. Только дыхание стало глубже. Тяжёлые шаги приблизились, матрас прогнулся, и рядом возникла властная тень Он навалился на нее сразу, он был жадным, даже грубым, быстро овладел ею. В этом не было нежности, но было то, что Айрен всегда умела распознавать — желание.

Она позволила себе поверить.

Ответила так, как умела. Как всегда умела. Это было её силой, её щитом. Мужчины редко оставались равнодушными, и она знала цену этому. Они быстро, почти по животному утолили свою страсть. Когда тишина снова сомкнулась вокруг и дыхание стало ровнее, Айрен открыла глаза.

И похолодела.

Лицо над ней было не тем.

— Ты… — прошептала она, отшатнувшись.

Мужчина усмехнулся — медленно, лениво, с тем самым выражением, которое она видела не раз и всегда ненавидела.

— Ждала Магнуса? — тихо спросил Малькольм. — Напрасно.

Она попыталась подняться, но он удержал её без усилия, словно напоминая, кто здесь сильнее.

— Не стоит делать вид, что тебе это было в тягость, — добавил он насмешливо. — Ты всегда умела играть свою роль. Не ври, кричала подо мной ты знатно. Теперь мою постель греть будешь. И слушаться меня во всем будешь. Поняла? Так, чего лежишь, ротиком меня побалуй, говорят ты в этом мастерица.

Айрен почувствовала как внутри поднимается злость — горячая, унизительная, но силы были неравны. Он брал её ещё дважды.

— Теперь слушай меня, — голос Малькольма стал жёстче. — Завтра ты уезжаешь. Возвращаешься домой и сидишь тихо. Никаких визитов. Никаких разговоров. Никаких жалоб.

Он наклонился ближе, и Айрен почувствовала холодок вдоль позвоночника.

— Я сам решу, когда ты понадобишься снова. И если будешь умной, тебе не придётся жалеть что я выбрал тебя.

Он поднялся, уже не глядя на неё, словно всё было решено и обсуждению не подлежало.

— Отдохни, — бросил он через плечо. — Утро уже скоро.

Дверь закрылась.

Айрен осталась одна, глядя в темноту, сжав простыни в кулаках. Она приехала сюда, думая, что управляет игрой. Но теперь понимала: ставки изменились. И если она хочет выжить — придётся играть куда осторожнее, чем прежде.