Глава 32. Посещение галереи

Мелькание множества любопытных лиц меня изрядно утомило, и я еле дождалась, когда время, отведённое для визитов, подошло к концу. Но посидеть в тишине и погрустить мне не дали. Вначале появился лорд Граттис и попросил разрешения забрать Леони в гости. Обещал вернуть к вечеру в целости и сохранности. Я не видела причин отказать ему в просьбе, тем более что Леони так явно обрадовался деду. Лорда Граттиса сопровождала Камилла и пошушукавшись с Элидой, она вначале попросила разрешения у отца остаться у нас, а потом, после его отъезда, выяснилось, что сделала девушка это не просто так. Они сговорились с Элидой вывезти меня в Галерею Шильдэ на выставку, которую так обсуждали дамы во время визитов. Все эти разговоры пробудили моё любопытство, и я согласилась. По просьбе Камиллы мы оделись с Элидой так же, как на королевский променад. Ей очень хотелось увидеть наряды, о которых уже гудела вся столица. Почему бы не доставить ей удовольствие? Мне и самой это пальто понравилось. В нём было гораздо теплее, чем в привычном плаще, а уж как радовало отражение в зеркале! Я пока не так часто выезжала в город, потому каждая поездка становилась событием. Галерея находилась в районе, который мы пока не посещали, и я с любопытством рассматривала улицы, по которым проезжала, мост через реку, перерезавшую столицу на две половины, скверы и площади. Галерея располагалась в специально построенном для неё двухэтажном особняке. На втором этаже находилась постоянная экспозиция, подаренная кланом Шильдэ городу, а на первом проводились выставки современных художников. Подниматься на второй этаж девушки не планировали. Постоянную экспозицию они уже видели, и похоже не относились к ярым поклонницам живописи, готовым пересматривать знакомые шедевры вновь и вновь. Я совершенно не знала искусства даргов и с чего начинать знакомиться мне было всё равно. Потому послушно ходила вслед за девушками и с любопытством рассматривала развешанные картины. В живописи я совсем не разбиралась, хотя в студенческие годы моя подруга и соседка Анита-Мария усиленно пыталась приобщить к художественной жизни Ольхона. Вытаскивала меня в выходные и каникулы на разные вернисажи. На последних курсах к нам присоединился Антуан. Мой тогдашний жених в этом интересе сходился с подругой. Сказывалось схожее аристократическое воспитание. В стенах даргской галереи на меня вдруг нахлынули воспоминания о тех золотых беззаботных годах моей юности. Как я стремилась хоть немного сравняться с подругой, чтобы не выглядеть в глазах любимого совсем уж простушкой. Но всё время попадала впросак. Они говорили на одном языке, который я с трудом понимала. Тогда это меня немного задевало. Я вздохнула. Всё же хорошо, что они сошлись, не потеряли друг друга. Даже тогда мне бросалось в глаза, как много между ними общего. Так и сейчас Камилла и Элида живо обсуждали то, что видели, а я их не вполне понимала. Поэтому отстала и осматривала картины одна. И с интересом отмечала разницу с тем, что когда-то наблюдала у нас, в Империи. Не знаю, как там, на втором этаже, но здесь я не видела огромных полотен с фигурами богов и героев, которые так любили наши художники. Похоже, дарги предпочитали рисовать то, что видели – пейзажи, натюрморты, портреты. Только видели они всё это немного не так, как мы, люди. Предметы выглядели на картинах резче, отчётливей, с вниманием к самым мелким деталям. Неожиданны иногда оказывались цвета, выбранные для передачи на полотне воды, неба, гор, растений. Но особенно странно выглядели портреты. Нет, в передаче черт красивых лиц я каких-то особых искажений и отступлений от реализма не видела. Но выбор красок! Вот прелестная светловолосая девушка задумчиво улыбается мне с холста, почему-то окрашенная во все оттенки синего и фиолетового. Или красавец дарг немного надменно смотрит на зрителей, а на груди его проступает чёрное пятно. На мою робкую просьбу пояснить такие непривычные цветовые решения, Элида сказала, как о чём-то очевидном: – Видишь, девушка грустит, а этот мужчина задумал какое-то злодейство. Как оказалось, именно это и составляло новое слово в живописи, которое так активно обсуждали в гостиных: художники впервые попытались передать в портретах не только черты физического облика моделей, но и их эмоциональную ауру. Особенно скандальным все называли портрет миссис Н. Картина изображала красивую полностью обнажённую молодую женщину, лежавшую на софе. Одна рука небрежно придерживала край шёлкового покрывала, едва прикрывавшего низ живота. Другую красавица заложила за голову и задумчиво улыбалась, глядя куда-то над головами зрителей. Вся она была словно окружена перламутровым сиянием, а живот – золотым, в котором в одном месте сверкала красная искра. Именно в момент, когда мы молча рассматривали эту картину, к нам присоединилась Тинарра. Оказывается, Элида отправила ей весточку, когда мы ехали в карете. – Потрясающая работа! – вздохнула она, глядя на обнажённую миссис Н. такими же туманными глазами. – Очень смело, – задумчиво сказала Элида, – хотя и безусловно талантливо. Я пыталась понять, в чём смелость. Подобных обнажённых полубогинь наши художники рисовали часто. Может быть, смело то, что рисовали не мифологических героинь, а обычную живую женщину? – Да, показать беременность до него никто не решался, – согласилась Тинарра, – хотя это так красиво! И трогательно. Да, если на картине художник нарисовал обнажённую беременную, это и правда смело. А особенно если учесть те сложности, что связаны у даргов с деторождением. Внешне в фигуре натурщицы ещё ничего не говорило об изменениях, что уже происходят с женщиной. Похоже, о беременности зрителям должен был говорить золотой свет и красная искра, изображённые художником. Мы помолчали, разглядывая картину. Она затрагивала столь личные мысли и чувства, что ни одна из нас не готова была вынести их на обсуждение. – Интересно, кто позировал для портрета? – Говорят, жена художника, – ответила на вопрос Камиллы Тинарра. – Интересно, что сейчас с нею. – Да, интересно… Мы ещё побродили по залу, рассматривая полотна, но со временем я почувствовала усталость от впечатлений и присела на диванчик, пока остальные продолжали осмотр. Скоро ко мне подсела Тинарра и с блаженной улыбкой произнесла: – Муж сказал никому не говорить, но мне так хочется с кем-то поделиться. Вы ведь замужняя дама, поэтому с вами можно… Знаете, я ведь тоже беременна, как эта миссис Н. Муж уже и амулет на меня надел, прячущий это ото всех. Такой смешной! Он так за меня волнуется! – Поздравляю, – только и смогла произнести я. – Пока не известно, кто у меня – мальчик или девочка. Пауль хочет знать точно, а мне всё равно, – Тинарра улыбнулась. – Он настаивает, чтобы мы сходили к целителю через неделю, чтобы тот точно сказал пол ребёнка. Тогда и объявим всем. Так что, Элория, не говорите никому мой секрет. – Хорошо. Скоро к нам присоединились Элида и Камилла. Все картины ими были осмотрены и некоторые не один раз, так что с чистой совестью можно покидать галерею. Элида предложила посидеть ещё в кафе. Леони ещё оставался у дедушки, и дома меня никто не ждал. Камилла собиралась вернуться домой вместе с отцом, который заедет к нам, возвращая Леони, поэтому тоже поддержала Элиду. – А я в кафе ходила только с родителями и Паулем. Никогда не сидела там с подругами, – призналась Тинарра. Так что из галереи мы перебрались в модную кофейню, где удобно устроились в маленьком кабинете. Большие окна позволяли любоваться видами осеннего города. При этом мы могли говорить свободно, не опасаясь чужих ушей. Вначале ещё немного поговорила об искусстве, но потом плавно съехали на сплетни. Вначале Тинарра потребовала, чтобы мы рассказали про наше вчерашнее посещение королевского дворца. Камилла её поддержала. Тут я дала возможность Элиде побыть звездой, которая с драматическими паузами рассказала о наших сборах и поисках плаща. О предложении миссис Крами, о том, как тщательно нас готовили к этому феерическому выходу. Почему-то собственно о прогулке с королём Элида особо не распространялась. О происшествии с горшком не упомянула вовсе. Девушки слушали её с горящими глазами, а когда она закончила, Тинарра сказала: – Понятно, почему на вас так разозлилась Лаура. Она так старается привлечь внимание короля, а вы раз! И он всю прогулку смотрит только на вас. – Это ради клана, – смущённо ответила Элида. – Да, конечно… Вот только теперь пошли новые слухи. Даже не знаю, говорить ли об этих сплетнях… – Камилла замялась. – Но всё же скажу. Думаю, леди Элория вам лучше знать. Сегодня к маме приехали её подружки, те ещё сплетницы. Думали её порадовать. Знают, что родители из-за Джемы недолюбливают Александра. Так вот, они сказали, что все считают, его арестовали потому, что король решил заполучить то ли леди Элорию, то ли Элиду, то ли вас обоих сразу. А Эрриа, всем известно, дамами своей семьи никогда не делятся. Даже с королями. – Какая ерунда! – возмутилась Элида. – Что? Разве твой брат спокойно отнёсся бы к интересу короля? – Тинарра с любопытством посмотрела на неё. – Нет! Ерунда, что король мог так поступить. Виторрис не такой! Тинарра, ничего не сказав, уткнулась в чашечку чая. – А нас что, никто в расчёт не берёт? – поражённо переспросила я. – Только лорд Эрриа может хоть как-то противостоять королю. Он близок ему по силе. А вы? – Тинарра философски пожала плечами. – Только истинные чувства позволяют противостоять наведённому влечению. И то не всегда. Так что в таком слухе есть смысл. Хотя Лаура тоже говорит, что это ерунда. И король никаких планов на вас не строил, отдавая приказ об аресте. – Вот видите! – воскликнула Элида. Я же про себя подумала: – «Откуда Лауре знать о планах короля?» Хотя до вчерашнего дня я у короля никакого интереса ко мне или Элиде не замечала. А вот вчера Элида явно произвела впечатление. Настроение у нас с Элидой было испорченно и в кафе засиживаться не стали. А дома меня ждал сюрприз.