Глава 35. На границе с Империей

Дождь со снегом стучал в окно. Здесь, в горах на границе осень уже почти сменилась зимой. Чувствовалось, что ещё недели две и ляжет снег. «Хорошо, что Александр убил его сейчас, а не позже, – подумал Рэй, ёжась от сквозняка. – А то мы с этим полутрупом ни за что не смогли бы перейти границу». Они и так тащились еле-еле, чтобы не добить дорогой ещё дышащее тело маркиза Брифина. Рэй каждый вечер обновлял поддерживающее жизнь заклинание, но с каждым днём это давалось всё труднее. Разрушенный мозг забывал, как отдаются команды телу. Но, похоже, преждевременная смерть маркиза огорчила бы только Рэя. Никто из людей не переживал за его здоровье. Жена и нянька если и волновались, то только о том, как бы маркизу внезапно не стало лучше. Слугам было всё равно. Даже его камердинер, отличавшийся выправкой строевого военного, похоже, поставил на хозяине крест. Всех устраивало, что обоз неспеша приближается к границе, а внезапное выздоровление маркиза могло слишком ускорить возвращение в Империю. А туда никто не спешил. Камердинер, совмещавший, как подозревал Рэй, обязанности слуги со шпионажем, внимательно изучал всё встреченное в пути. Так как по дороге никаких особо секретных мест не имелось, то Рэй относился к его хобби с пониманием. Няньке, твёрдо решившей уволиться на той стороне границы, каждый спокойный день в пути сулил прибавку к жалованию при окончательном расчёте. Маркиза просто боялась неизвестности, что ждала её дома. Впрочем, маркиза боялась всего, подозревал Рэй. Именно этим она его и заинтересовала. Она боялась даже его! «Что же со мной не так? Лори восхищалась, как картиной, Люсинда боится. А где же вожделеющие даргов человеческие женщины, про которых пишут в этих романчиках для подростков?» – веселился Рэй вначале. Довольно быстро это перестало казаться ему смешным. Люсинда, как звали маркизу Брифин, вызывала жалость. Она напомнила Рэю ослика, однажды встреченного в детстве. Брат выкупил его и привёз из одного из своих путешествий. Вся спина ослика была покрыта шрамами, и он боялся людей, резких звуков, солнца. Ослику помог брат, а Рэй решил помочь маркизе. Помня, как Александр всегда упрекал его в том, что он не вполне владеет искусством лёгких влияний, Рэй не спешил и убирал страхи женщины постепенно, лёгкими касаниями. Вот она уже не вздрагивает при резких звуках, не сжимается в комочек, когда к ней приближается мужчина, спокойно отвечает на его вопросы. Ему было интересно, как она попала во власть маркизу и почему не ушла от него. История оказалась банальной. Отец Люсинды промотал наследство и кроме разорённого поместья ничем не владел. Брак старшей из дочерей с богатым и влиятельным сыном герцога воспринимался семьёй как внезапно выпавший счастливый билет. Потому когда маркиз первый раз поднял на неё руку и она прибежала к родителям, мать сделала вид, что не верит ей. А отец сказал прямо, что её долг перед семьёй и сёстрами – терпеть. Скандал окончательно погубит их шансы выйти замуж, ведь приданного у девочек нет. И Люсинда терпела. В родительском доме её не ждали, а жить на улице домашняя девочка не смогла бы. Рэй не излечил её до конца, но с удовольствием видел, как в безнадёжно серой до этого ауре Люсинды начали появляться тёплые огоньки эмоций – нежность при виде сына, удовольствие от вкусной еды в придорожной таверне, умиротворение от шума реки, возле которой они расположились на привал, а ещё стыд от радости, которую она испытывала при виде тела маркиза. Этот стыд поражал Рэя. Лично он только радовался бы при виде тела своего врага. И никем, кроме как врагом, считать бы не мог человека, который бы попробовал причинить ему хоть четверть той боли, что испытала Люсинда. А глупенькая маркиза почему-то стыдилась своих вполне естественных чувств. Последнее время Рэй наконец увидел в ауре маркизы искры страсти, расцветающие алыми цветами при его появлении. Они появились сами. Он совсем от себя ничего не добавлял. Рэй любил всех красивых женщин и Люсинду считал красивой. Но не спешил. После знакомства с Лори, наблюдая за её отношениями с братом, Рэй понял, что по поводу секса у человеческих женщин заморочек ещё больше, чем у даргских. И не хотел добавлять израненной душе маркизы новой боли. Пусть лучше останутся приятные воспоминания о неслучившемся, чем неприятный осадок и раскаяние. Если бы не зарядивший дождь, уже через два дня Рэй бы расстался с прелестной маркизой и её почти мёртвым мужем. Но передвигаться по то раскисшей, то оледеневшей горной дороге с женщинами, младенцем и умирающим не рискнули и застряли в последней перед границей таверне. Кровь дракона говорила Рэю, что уже завтра погода переменится к лучшему и они смогут отправиться к границе. Люсинда, маркиза Брифин Люсинда бросала исподтишка взгляды на красавца дарга и сама на себя удивлялась. Совсем недавно, а кажется вечность назад, жизнь казалась ей непрекращающимся кошмаром. Скажи ей кто тогда, что она будет на мужчину засматриваться, Люсинда даже не засмеялась бы – настолько невероятным это показалось бы. Она тогда вообще ничего не замечала. Только боялась, день и ночь боялась. Люсинда помотала головой, избавляясь от воспоминаний. Хорошо, что они бледнели с каждым днём и она словно просыпалась. Вдруг увидела, как красиво играет огонь в костре, потрескивая веточками, даря приятный аромат дымка. Он напоминал Люсинде о том, как пахли сгорая смолистые поленья в домашнем камине. Тогда она верила, что родители любят её, и самым страшным были сказки нянюшки. Услышала, как успокаивающе шумит река, гремя камнями на перекатах. Увидела, как красив дарг, что их провожает. А главное, от него словно теплом веяло. Теплом и спокойствием. Рядом с ним отступали и бледнели страхи, и сам он был такой лёгкий, весёлый, радостный. И обещал, что муж уже никогда не очнётся. Каждый раз, когда Люсинда видела тело маркиза, напоминающего восковую статую, а не живого человека, ей становилось спокойней. Она радовалась, что он больше не встанет, не ударит её, не закричит. Но тут же ей становилось стыдно, что она не хочет, чтобы муж очнулся, что желает ему смерти. В дороге маркиза везли во второй карете, отдельно от женщин и малыша, так что до самого вечера Люсинда не видела мужа, и ей всё чаще удавалось забывать о нём. Иногда Люсинде казалось, что она вновь превратилась в ту девочку, которой была когда-то. Как в юности ей было интересно смотреть в окно кареты, разглядывая незнакомые города, отличающиеся от имперских строения и людей. Как в детстве, просыпаясь утром, она радовалась и ждала от наступающего дня чего-то хорошего – вкусного пирога, красивых камушков, найденных на берегу реки, звонкого пения птиц. Её душа выбралась из какого-то тесного чулана, где пряталась все эти годы, и удивлённо оглядывалась, заново открывая мир. Каждый вечер дарг что-то делал с телом маркиза. Он говорил, что лечит и без этого мужа до дома не довезти, но Люсинда знала, что наоборот. Он делает всё, чтобы маркиз никогда больше не встал. И была ему за это благодарна. Последние дни пути Люсинда всё чаще замирала, глядя на улыбающегося дарга и воображая, как сладко будут целовать эти губы. Правда, дальше поцелуев её воображение не шло. Пугалось. Муж сумел отравить и эту часть супружеской жизни. Но плохие воспоминания бледнели и понемногу из глубин памяти стали всплывать другие – о первом месяце брака. Только в этих видениях на месте маркиза возникал Рэй. Маркиза видела, что нравится даргу. Его взгляды, лёгкие ненавязчивые прикосновения ясно говорили об этом. Её всю опаляло жаром, когда Рэй брал её за руку, помогая выйти из кареты. Сердце замирало и начинало биться чаще, когда его губы произносили: – Люсинда! Вначале, заметив его интерес, она испугалась. Боялась, что дарг проявит настойчивость, завлекая её в постель. И она уступит. Правда, страх перед тем, что произойдёт в постели, был какой-то невнятный. Люсинда то ли боялась разочаровать дарга, то ли опасалась, что он окажется так же груб и требователен, как почти покойный супруг. Но Рэй ни словом, ни действием не торопил Люсинду. Горячими взглядами, шутливыми намёками, лёгкими невинными прикосновениями, что согревали кровь, дарг ясно выказывал свой интерес, но грань не переходил. Ждал. Это снимало страх и позволяло Люсинде дать волю мечтам. И вот дорога уже приближалась к концу, а мечты оставались мечтами. – Госпожа, решайтесь уже на что-то. Здесь, в таверне, для этого все условия. Лучше уже не будет, – напевно и негромко сказала нянька, усыпляя малыша. – О чём ты, Дженни? – Ясно о чём. Об этом дарге. Здесь у него отдельный номер, а не палатка, как по дороге. Мужики наши сегодня упьются. Им не до вас будет. Попробуйте хоть напоследок, как это бывает с нормальным мужчиной. А то завтра, говорят, дождь закончится, и мы выезжаем. А там уже и граница недалеко. Люсинда вспыхнула и не успела ничего ответить, как Дженни добавила: – Если вы к нему не пойдёте, скажите. Я тогда сама к нему пойду. Может ничего и не выйдет, но хотя бы попытаюсь. Так что скажете? Я иду? – Нет! Дженни, твоя работа за моим сыном присматривать, а не перед мужчинами юбкой крутить! Люсинда сердито смотрела на няньку и понимала, что та права. Если сегодня не решиться, то уже никогда не узнает, как сладко целуется Рэй. Будет всегда бояться, что в постели любой, самый красивый мужчина превращается в чудовище, как муж. Она должна решиться! Тем более это только одна ночь. Чтобы у них ни вышло, всё останется в прошлом, едва их разделит граница. Если она опозорится – то сможет забыть, оставив за спиной королевство. Если ночь оправдает все те выдумки менестрелей, что забивали ей голову в юности, то у неё останутся воспоминания. А если не рискнёт, то её ждёт только тоска о несбывшемся и горькие сожаления. Рэй Эрриа Рэй чувствовал волнение Люсинды, её желание и нерешительность. Он не знал, что победит. С женщинами никогда нельзя быть в чём-то уверенным, но приготовился к встрече. Даже не пожалел сил – использовал пространственную магию и перенёс в свой номер всё необходимое для романтического вечера. Была у него такая заготовка, если страсть застанет его где-то в совсем уж диком месте. Ему хотелось для свидания с Люсиндой создать достойное обрамление. И вот теперь сидел за столом, уставившись на казавшиеся в полумраке почти чёрными розы, и чувствовал себя дурак дураком. Она не шла. Всё же как люди ярко чувствуют. О том, что Люсинда стоит за дверью, Рэй узнал ещё до того, как увидел поворачивающуюся ручку. Услышал её волнение, страх и решимость.