Глава 36. Лёгкие касания

Люсинда долго настраивалась постучать в комнату Рэя, но потом решила вначале попробовать войти так. Вдруг дверь открыта и, значит, он ждёт её. Стучать не пришлось. Дверь открылась. Люсинда перешагнула порог и поражённо замерла. Она словно попала в другой мир – из бедной таверны в сказку! Запах сырости и плесени, который она даже перестала замечать, здесь сменился сладкой смесью благоухания роз, аромата горящих свечей и апельсинов. Неяркий свет погружал комнату в полумрак, пряча в загустевших тенях убожество обстановки. Впрочем, Люсинда всё равно видела только его – Рэя! В мерцании свечей его волосы сияли золотом, красивые губы не улыбались, глаза смотрели прямо на неё. Мужчина встал: – Я ждал вас, Люсинда. Прошу! – он повёл рукой в сторону накрытого белоснежной скатертью стола. Люсинда подошла, остро жалея, что не надела платье, приготовленного когда-то для представления королю. Она вдруг уверилась, что сегодняшний вечер достоин того чудесного наряда, а не дорожного платья. Рэй почувствовал, как восхищённое удивление Люсинды вдруг сменилось сожалением, и почувствовал неуверенность – он сделал что-то не так. Впрочем, отступать поздно. Рэй отодвинул стул и помог маркизе сесть. Когда Рэй отодвинул стул и помог сесть, Люсинде на мгновение стало неуютно от того, что у неё за спиной большой и сильный мужчина. Но она не успела испугаться. Его дыхание зашевелило прядки на затылке, и горячая волна желания выжгла привычный страх. Рэй выпрямился и на мгновение замер, продолжая держать спинку стула. Он не прикасался к ней, но Люсинде казалось, что от его рук исходит жар, заставляющий сердце биться чаще. Рэй не ожидал, что лёгкий страх женщины так внезапно сменится желанием и не успел приготовиться. Он вспыхнул в этом ярком огне и на миг потерял контроль. Весь мир сузился до этой молочно-белой шеи, розовых ушек, трепещущих от его дыхания прядок, запаха её духов и тепла стройного тела. Рэй заставил себя выпрямиться и на миг замер, приходя в себя. Мужчина вышел из-за её спины и напряжение отпустило Люсинду. Пока Рэй стоял за плечами, ей всё казалось, что вот-вот что-то случится. Даже с маркизом ей всегда было чуть спокойней, когда он находился перед её глазами. Это позволяло заранее оценить его настроение и намерения. Рэй не пугал её, но ей привычно хотелось видеть глаза и руки мужчины. Рэй сел напротив и взял бутылку вина, плеснул густую тёмную жидкость в хрустальные бокалы: – Попробуйте, Люсинда. Оно очень вкусное. Из погребов Виторриса. Лично утащил, – Рэй сверкнул мальчишеской улыбкой и, заметив, что маркиза не поняла о ком идёт речь, пояснил. – Из королевских запасов. – Вы стащили вино из дворца?! – Не совсем. Со стола, когда Виторрис пьянствовал с братом. Они даже не заметили. От волнения Рэй не замечал, что молотит. Ему просто хотелось, чтобы Люсинда расслабилась и улыбнулась. – К вину фрукты и конфеты от наших лучших кондитеров. Люсинда обвела взглядом стол, покрытый белой льняной скатертью, сверкающие в свете свечей хрусталь бокалов и серебро ножей, тонкий фарфор блюд с красиво разложенными фруктами и вновь почувствовала неловкость за своё простое платье. – Что случилось? Я чем-то огорчил вас? – Нет, ну что вы. Просто мне неловко, что я так просто одета. На такой ужин стоит надевать вечернее платье. Рэй улыбнулся: – Что за ерунда. Вы прекрасны в любом наряде, – и посмотрел так жарко, что Люсинда вдруг поверила этой банальности. – Вы пришли и это главное. Слова простые, но муж никогда не говорил так, не смотрел на неё как на сокровище. Наоборот, всегда стремился унизить, подчеркнуть её неловкость, злился на ошибки. Этот мужчина никогда не поступит так, вдруг поняла маркиза и словно цепи упали. Она вспомнила, как Рэй легко смеялся в дороге над чужими и своими промахами и ошибками. И поняла – даже если она в этот вечер сделает глупость, предстанет нелепой или неловкой, дарг не разозлится, а только засмеётся, даря улыбку и ей. – Откуда у вас всё это? – Люсинда обвела рукой изысканный стол. – Неужели вы взяли хрусталь в дорогу? – Нет. Это я расстарался для вас. Магия. Попробуйте же, а то что же – я зря старался? Вино и правда оказалось великолепным. Словно в тёмных каплях запечатали вкус и запах лета. Оно согревало, как утреннее солнце в августе – мягко и нежно, и кружило голову, как ветер из дальних стран. – Потанцуем? – Рэй протянул ей руку. – Вы без перчаток? А я думала, что вы и спите в них, – засмеялась Люсинда. – Сегодня они лишние. – Танцевать? Здесь? Без музыки? – Почему бы и нет? А мелодию я напою. Рэю хотелось прикоснуться к женщине, но не пугая, и позволяя отступить, если что-то пойдёт не так. Он слушал сейчас её чувства, как настройщик инструмент, проверяя лёгкими прикосновениями как звучат струны. Где они чересчур натянуты, а где расстроены и дребезжат. Желая что-то поправить сейчас, узнать опасные места, чтобы потом чисто исполнить свою партию. Люсинда встала, приняла протянутую руку и начала двигаться под напеваемую мелодию. Рэй пел серьёзно и сосредоточено, ведя её в танце так, словно всё происходило на королевском балу, а не в затерянной в горах таверне. Это показалось Люсинде таким смешным, что смех лёгким пёрышком защекотал ей горло. Она пыталась сдержаться, задавить смешинку внутри, но та рвалась наружу и Люсинда не выдержала – расхохоталась. И тут же бросила испуганный взгляд на партнёра – вдруг он обиделся или рассердился. Но тот рассмеялся в ответ, шутливо оторвал её от пола и закружил по комнате. Это было так чудесно – смеяться вместе с мужчиной! Люсинда никогда не испытывала такого! От верчения по кругу у неё закружилась голова. Похоже, у Рэя тоже и он упал вместе с нею на расстеленную постель. Это насмешило маркизу ещё больше, и она хохотала до слёз, пока не наткнулась на потемневшие глаза Рэя. Он осторожно потянулся к её губам. Медленно. Позволяя отстраниться, если она захочет. Но Люсинда не хотела. Оторвавшись от её губ, Рэй серьёзно спросил: – Ты ведь понимаешь, что у нас нет общего будущего? Только эта ночь? – Понимаю. Знаешь, будь по-другому, я бы испугалась, – честно призналась Люсинда. – Я не готова сейчас вновь привязывать себя к мужчине. Даже такому чудесному, как ты. – Тогда не будем терять время. Возвращаясь под утро на подгибающихся ногах в свою комнату, Люсинда чувствовала себя новорожденной. В пламени страсти сгорела так старательно внушаемая маркизом неуверенность в себе, чувство неполноценности. Теперь Люсинда знала – она прекрасна в любом платье, а без платья тем более. Рэя не отвратили даже шрамы, что оставил на её теле муж, которые она надеялась спрятать в темноте ночи. Он так нежно целовал и ласкал их, что Люсинда таяла и прошлая боль уходила вместе со слезами наслаждения. Теперь натыкаясь в зеркале на эти крохотные отметины, Люсинда будет вспоминать не боль, что причинил когда-то маркиз, а наслаждение, подаренное Рэем. Что бы не случилось в её жизни дальше, эту волшебную ночь уже никто не отберёт. Рудгарская империя. Ольхон О том, что муж возвращается, Аните сообщила кошка. Вынырнула откуда-то из глубин дома и деловой походкой направилась к входу. Там она замерла у двери, настороженно прислушиваясь к знакомым шагам. Анита тоже встала и неторопливо пошла вслед за ней. Она как раз дошла до вестибюля, когда кошка отошла от входа и запрыгнула на тумбочку, продолжая смотреть на дверь. Та распахнулась, и вошёл Антуан. Мужчина окинул весёлым взглядом группу встречающих. Погладил кошку и сняв плащ, обнял жену. – Как ты, родная? – Всё в порядке. Что со мной будет? – Ты гуляла? – Да. Но с удовольствием пройдусь ещё и с тобой. – Обязательно. После ужина, – между поцелуями сказал Антуан. Анита смотрела, как муж снимает свой официальный мундир и меняет его на домашний сюртук. Ей всегда нравился этот процесс. Она до сих пор иногда не верила, что этот красавец выбрал её. – Не смотри на меня так, а то мы не выйдем из спальни долго, и ужин остынет, – засмеялся Антуан. – Я не против. Ой! – Анита приложила руку к животу. – Зато он против. Толкается. – Да уж, этот малыш никогда не пропустит ужин. Помнишь, как тебя тошнило вначале, если ты вдруг не ела вовремя? – Не напоминай! Лучше расскажи, что там новенького на работе. – Всё по-старому. Мы явно готовимся к войне. Усиленно обучаем новобранцев. – Мне это не нравится. – Никому не нравится. Особенно от того, что эту подготовку прячут. Не вполне понятно, против кого мы готовимся воевать. Набор боевых заклинаний, что отрабатывают в лаборатории, какой-то странный. Не против менталистов. – Значит, даргов не считают врагами? И Глории с её мужем, если они соберутся к нам, ничего не угрожает? – Надеюсь. Граф Дэйрин принёс клятву. Кстати, сегодня Ник передал мне ответ от Глории. – Что там? Нет, не говори. Дай, я сама прочитаю! Антуан достал из кармана сброшенного мундира сложенный лист и передал Аните. Та вначале быстро пробежала глазами текст, а потом уже не спеша перечитала. – Собирается приехать, хотя и не уверена, что получится, – озвучил прочитанное женой Антуан. – У неё какие-то сложности с мужем. Без его разрешения она действительно не может выехать из Королевства. – Это и у нас так, – пожала плечами Анита. – Если иное не оговорено в брачном контракте, то все решения принимает муж. Мне не показалось, что Глория как-то особо ему подчиняется. Про что попытается его убедить она пишет очень решительно. Думаю, ей это удастся. – Там, как я понял, проблема в том, что он может не вернуться вовремя. В отъезде, что ли? Но она надеется на встречу. Придётся сообщить об этом графу Дэйрину. – Может, не стоит? – Даже если он ещё не прочитал это письмо, то наверняка знает о его получении. Так что лучше скажу сам.