Глава 54. Тебе показалось

Так и прошли несколько дней после возвращения – в хлопотах, встречах, разговорах. С Тинаррой, которая рассказывала, как за нас переживала, узнав о покушении и смерти экономки. В остальном она была единственная, кого почти не интересовало то, что после нашего приезда Совет Пяти резко активизировался. Тинарра была погружена в свою первую беременность и вся светилась от спрятанного внутри счастья. Лишь слова о том, что невеста находилась на восьмом месяце, вызвали у неё неподдельный интерес и Танарра засыпала меня вопросами о том, как Анита перенесла столь непростую церемонию и о её наряде. С миссис Крами, к которой мы с Элидой приехали, чтобы заказать по указанию леди Эухении совершенно новые наряды для приёма. Заказанные ранее она сочла недостаточно интересными: – Слишком обыкновенные. Вы должны поддерживать свою репутацию. А она у вас, Элория, уже есть. Все будут ожидать от вас чего-то этакого, внезапного! И просто красивое платье всех разочарует. В мастерской миссис Крами несколько наших платьев как раз находились в работе, и я надеялась, что модистка подскажет, что можно с ними сделать, чтобы они соответствовали ожиданиям света. Или, если их уже не переделать, то что она посоветует взамен. Но прежде чем обсуждать новые заказы, я рассказала об интересе к её работе, что выказала лично императрица Кириана и принцессы. Рдеющие на щеках женщины пятна показали, как взволновало её это признание. Миссис Крами осторожно поставила на стол задрожавшую в руках чашечку с чаем. Как постоянных клиенток она угощала нас им в собственном кабинете. Я не возражала против этого приглашения, так как понимала – ей хотелось услышать от меня, как приняли её наряды в Ольхоне. И она заслужила услышать историю своего триумфа не на бегу. – Я уже знала, что моё пальто и платье для церемонии вызвали в Империи интерес, но что лично императрица запомнила моё имя! – голос миссис Крами прервался и она с силой сжала пальцы. – А откуда вы знаете? – Как же! Магоснимки с вашим проходом по площади и зарисовки с церемонии почти сразу появились в Ольхонском вестнике. Я давно выписываю его. Там есть постоянная рубрика, где пишут о главных модниках империи и лучших портных, их одевающих. Если бы вы знали, леди Эрриа, каково это – прочитать там впервые о себе! Миссис Крами наклонилась в мою сторону и решительно добавила: – Не волнуйтесь, леди Элория. На этом приёме вы поразите всех! Обещаю. С этими заботами я не замечала, как летит время. Лишь внезапно выпавший первый снег напомнил, что осень кончается. Ясно было, что упавший на местами ещё зелёную траву, он не пролежит долго. Поэтому я бросила всё и позвала Леони гулять. Снежная баба, которую мы с трудом вылепили во внутреннем дворе, получилась совсем маленькой и вовсе не белоснежной. Слой снега был совсем тоненьким, и мы с трудом наскребли его даже на небольшие шарики, в которые намешались опавшие листья. Зато повеселились от души. Особенно когда Элида с Леони устроили состязание, на самого меткого стрелка снежками. Жаль только, что ни Александра, ни Рэя не было рядом. Муж появлялся обычно к ужину, а Рэя иногда удавалось увидеть только за завтраком. Я понимала, что они действительно очень заняты. Мне очень нравилась появившаяся у Александра привычка рассказывать, как прошёл день. Эти разговоры объединяли нас даже крепче, чем страсть, от которой просто сносило голову. Из-за способности разделять чувства друг друга наслаждение было столь острым, что я иногда теряла себя, переставая понимать, где я, а где он. Это даже немного пугало. А вот минуты, когда мы говорили наедине, наоборот, успокаивали. Нет, этот рассказ о прошедшем без меня дне вовсе не был долгим. Обычно я заходила в покои мужа сразу по его возвращению, и пока Александр переодевался, приводил себя вновь в идеальный порядок, мы успевали обменяться репликами о самом важном за день: – Сегодня генерал Шильдэ докладывал Совету о наших возможностях в случае войны. Не думал, что всё так печально, – говорил, например, муж. – Генерал наверняка прибедняется, – успокаивала я. – Есть немного. Он пытался убедить Совет увеличить военный бюджет вдвое. – И как? Удалось? – Не совсем. Сошлись на полтора в этом году, и последующем увеличении позже. А как у тебя прошло чаепитие с дамами клана? – Прекрасно! Мы чудесно провели время. Только несколько передали мне прошения как к Хранительнице от своих родственников. Я передала их пока мисс Кларе. Хотела спросить у тебя – это что, так принято? – О чём прошения? – О семейных делах. Просят проверить семьи на истинность чувств. Зачем? – Ты же знаешь, что у нас о браке обычно договариваются родители. Иногда потом становится ясно, что пара не складывается. Внушенное чувство у одного из пары рассеивается. Он хочет расстаться. – Он? – Или она. Но чаще мужчина. Женщины более внушаемы. Если родители пары не против, тогда Хранительница развеивает у обоих искусственно наведённую любовь и они спокойно расстаются. – Плохо представляю такое. А если чувства не развеиваются? – Если у одного из двоих чувства истинные, и он настаивает на сохранении брака, то второму обновляют внушение и пара живёт дальше. – Я должна это делать? – Пока ты не набралась сил, можешь и отказать. Но вообще это одна из обязанностей Хранительницы клана. Определять и развеивать внушения. Надо будет твоему секретарю фиксировать эти просьбы, а тебе назначить день, когда будешь принимать просителей. Думаю, раз в месяц принимать кланников тебя не затруднит? Александр с ожиданием посмотрел на меня. – Если тебе трудно, то пока отложим. – Нет, если надо, то я готова. Просто не ожидала. А где их принимать? Здесь, в особняке? – Нет. В Эррине, в Ратуше есть малый и большой зал для приёмов. Один для главы клана, другой – для Хранительницы. – Значит, мы можем отправляться в Эррин вместе? А что обычно делаешь ты? – Сужу тех, кто не доверяет суду из-за большой разницы в даре. Утверждаю прошения. В общем, всякое разное, – Александр устало улыбнулся. – Первый раз обязательно поедем вместе, а дальше посмотрим. Постараемся, чтобы вместе. Я почувствовала, что этот разговор об обычной жизни успокоил его после той неопределённости, которая томила всех во дворце. А мне было приятно, что несмотря на мысли об альвах, Александр не забыл о моём чаепитии, заботился, чтобы моё вхождение в жизнь клана продолжалось. Несмотря на эту новую возникшую близость, на наслаждение, что дарила страсть, на меня всё равно время от времени накатывала грусть, с которой не могла справиться. Мне хотелось услышать от мужа признание в любви и не в минуты страсти, а чтобы осознанно. Я представляла, как среди роз… Нет, какие сейчас розы? На улице после снега даже хризантемы подвяли, а ждать, пока снова всё расцветёт слишком долго. Тогда так: где-нибудь в оранжерее, например, среди цветов и зелени он посмотрит на меня и скажет: – Лори, я люблю тебя. Нет, лучше так: – Лори, я никого, никогда не любил так, как тебя. И никого не полюблю. Ты единственная! Как я ни убеждала себя, что это дурость, но манящая картина вновь и вновь всплывала перед внутренним взором. Только никаких признаков того, что мне удастся увидеть это вживую, не наблюдалось. Ещё тоски нагоняли рассказы Тинарры о том, как её Пауль пылинки с неё сдувает, дарит ей всякие приятные пустяки и не только. Не то чтобы я жаждала получить такое же колье или серьги. Имеющихся мне было вполне достаточно. Просто хотелось иметь материальное подтверждение внимания мужа – хотя бы цветы или пирожное. Вспомнилось, как Антуан кормил меня ими в студенчестве. Родители, не слишком довольные его выбором, урезали тогда ему содержание, и пирожное из лучшей кондитерской Ольхона было для кармана студента большей тратой, чем сегодня кольцо для Александра. Я старательно загоняла эту глупую печаль вглубь, но Александр всё же что-то почувствовал. – Лори, я поспешил? Ты жалеешь, что я поставил такое условие для поездки? – спросил однажды за завтраком в моей спальне. Иногда мы позволяли себе такую роскошь – завтрак наедине. Без Элиды, Леони, Рэя. Только вдвоём. Александр, спрашивая, держал меня за руку, и я почувствовала, как он опустил щиты. Хитрый! Хотел понять, что я чувствую, но не позволить мне узнать его реакцию на мой ответ. – Вот уж о чём точно не жалею! И ты нисколько не поспешил. Скорее наоборот. Я закрепила ответ поцелуем. Александр расслабился. После того, как мы вновь вернулись к завтраку, он спросил: – Тогда почему ты грустишь? Я чем-то тебя обидел? Скажи. Я смотрела на него, такого милого, и молчала. Не могла признаться в собственной глупости. Да и какой в этом смысл? И сказать, и сделать он должен сам, без моей подсказки. Иначе это бессмысленно. Я укрепила щит, улыбнулась и сказала: – Ничем не обидел. Тебе показалось. Александр Эрриа Виторрис поручил Александру курировать научную составляющую договора с Империей. – Ты же понимаешь, Алекс, я не могу полностью доверять такой важный вопрос учёным. Даже ректор Академии, опытный администратор, и тот откровенно рад новостям об альвах. У них в голове только грядущие открытия. Дай им волю, они таких договоров с рудгарцами назаключают, что мы за голову схватимся. А ты, я помню, с детства Ушедшими увлекался. Хоть как-то сможешь разобраться с тем, что нароет Нольви. Подготовка договора шла семимильными шагами. А ведь кроме этого обязанности главы клана никто не отменял. Приходилось встречаться то с управляющим Каррентом, то с Вирджем, то с купцами. Накопившиеся за его отсутствие вопросы никуда не исчезали. Потому, как ему ни хотелось большего, жену он видел только вечером. Но несмотря на погружённость во все эти дела и заботы, иногда Александра отвлекало от них ощущение обиды, долетавшее от Лори. Едкое, как кислота. И Александр рискнул. Спросил прямо: «Не жалеет ли Лори о наступившей близости?» Словно обруч на сердце лопнул, когда убедился – не жалеет. И желание, что уносит обоих, не только его. Но увидел, что и её грусть ему не показалась. Только говорить об этом Лори не захотела. И сегодня Александр выкроил время – отправился в Родовое Гнездо. Остановил Луку, кинувшегося к нему. Капитан Эрринетти спешил доложить о состоянии вверенному ему немногочисленного гарнизона. – Потом, Лука. Знаю, что у тебя всё в порядке. Сегодня я ненадолго. Мне нужна тётушка Лилиан. Не знаешь, где она? По подсказке капитана нашёл тётю Глории в её кабинете. Александр немного удивился, что пожилая женщина выбрала для этого башню. Всё же подниматься по винтовой лестнице не так уж просто. Но ему это было даже на руку. Вопросы, что он хотел задать тётушку, не нуждались в случайных слушателях.