Глава 11 · Мужчины и чудовище

Дрова в камине почти прогорели. Маленькие язычки пламени лизали серые угли. Даниэль смотрел на огонь и крутил в руке бокал с красным вином. Контрабандное бордо урожая 1989 года, по исчислению чужого мира, разумеется. От хандры оно не спасало. Стоило прикрыть глаза, и воображение тут же рисовало образ, который Даниэль пытался забыть. Бесперспективное занятие.

Тонкий абрис лица, медовые волосы в высокой прическе, выбившаяся прядка на хрупкой шее, простое черное платье, подчеркивающее стройную фигуру и матово-белую кожу, босоножки на маленьких изящных ножках. И взгляд… Преданный, искренний, чистый. Ни одна женщина не смотрела на него с таким обожанием. И эта не посмотрит. О, если бы он встретил ее раньше!

Даниэль сдавил в кулаке тонкую ножку пустого бокала. Стекло треснуло и осыпалось на ковер.

– Сибаритствуешь?

Мартин, как обычно, появился без предупреждения и без доклада. Ему единственному было позволено нарушать покой и уединение герцога Аберкорна. Даниэль лениво взглянул на брата. Взъерошенный, определенно злой и взвинченный. И еще притащил какую-то корзинку и пристроил ее у камина на полу.

– Присоединяйся. Ты знаешь, где взять бокал.

– Нет, мне чего-нибудь покрепче. – Мартин рухнул в соседнее кресло. – Прикажи принести арманьяк.

Даниэль усмехнулся и отдал необходимые распоряжения. Мартин не спешил делать первый глоток, согревая в руках бокал с янтарным напитком.

– Может, сигару?

– Иди к черту.

Даниэль прекрасно знал, что Мартин на дух не переносит табачный дым, но неизменно предлагал ему сигару под арманьяк.

– Новый рекорд? Думал, ты еще утром сбежишь из дома.

Мартина передернуло.

– Не вышло, – признался он и сделал первый глоток.

– Сочувствую. Тетушка одна десяти девиц стоит, а их там у тебя?..

– Четверо. И матушка. Плюс чудовище, которое я сам притащил в дом.

– Чудовище? Марти, вы всего два дня женаты, а Эмилия уже превратилась в чудовище? – хохотнул Даниэль.

Мартин тихо застонал и снова пригубил арманьяк. Похоже, ему пришлось нелегко. Надо же, брат может организовать работу целого предприятия или призвать к порядку разбушевавшихся адептов в ордене, но с женщинами он предпочитает сдержанность и поиски «подхода». Мартину нетрудно показать матери, кто в доме хозяин, но он признавался, что потом на душе гадко, как будто несправедливо обидел маленького и беззащитного ребенка. Даниэль справедливо замечал, мол, леди Айрин сама кого хочешь обидит, мало не покажется, однако не осуждал брата. С сестрами же обычно проблем не было. А вот Эмилия… Эмилия – загадка и вызов. Видимо, Мартин боится напугать ее чрезмерной властностью. Предпочитает, чтобы жена испытывала к нему уважение, а не страх.

– Чудовище – это звереныш, подарок жене, – пояснил Мартин, отчего-то не спуская пристального взгляда с корзинки. – Мелкий, противный, вездесущий, грызущий, гадящий… – он перевел дыхание, чувствуя, как заводится, – дракоша.

– Ого! – присвистнул Даниэль, как обычно играя монеткой. – Щедрый подарок. Так малышка Эмилия тебе дала? И она весьма неплоха в постели?

Как он и предполагал, довести брата до точки кипения сейчас легче легкого. Пара пренебрежительных слов о его жене – и раздражение, копившееся весь день, превратилось в гнев. Мартин побледнел, потом побагровел, напрягся, свел брови и раздул ноздри.

– Ты подмешал приворотное зелье?

Рычащее шипение удивило. Как будто Мартин боялся повышать голос. Даниэль внутренне собрался и приготовился к неминуемому взрыву. А вслух произнес как можно небрежнее:

– Зелье имело место быть.

Мартин выдернул его из кресла, схватив за грудки, тряхнул, оттолкнул и с размаха ударил кулаком по лицу. Целился в нос, но Даниэль успел слегка повернуть голову, и удар пришелся на скулу и бровь. Вот уж когда понимаешь значение фразы «искры из глаз»! Смягчить падение не удалось – перелетев через кресло, Даниэль весьма чувствительно приложился об пол. Да так и остался лежать, картинно раскинув руки. Все внутренности отбил! И на затылке теперь будет шишка!

– Увернуться не мог?! – взревел Мартин, одним прыжком очутившись возле брата. – Вставай! Живо!

«Бровь таки рассек, паршивец», – досадливо подумал Даниэль, ощущая теплую струйку крови на виске, и огрызнулся:

– Спасибо, не хочется. Если тебе полегчало, будь добр, попроси слуг принести какую-нибудь чистую тряпку и лед.

Конечно, он мог бы увернуться и даже ответить на удар. Драка получилась бы знатная, уровень мастерства у обоих братьев примерно одинаков. Но какой смысл в разбитых носах и переломанной мебели? Даниэль отлично знал, брат не будет бить лежачего. Достаточно дать ему выпустить пар, и пусть любуется подбитой физиономией, от Даниэля не убудет. Тем более что заслужил.

Лед принесли быстро. А вместе с ним и бинты, и дезинфицирующий раствор, и кровеостанавливающий порошок, и пластырь. Чертыхаясь сквозь зубы на шипящего от боли Даниэля, Мартин обработал ранку, стянул края пластырем и шлепнул сверху мешочек со льдом.

– Может, врача? – мрачно спросил он, подавая брату бокал с арманьяком. – Пусть залечит сразу, ерунда же.

– Вот именно, ерунда, – отозвался Даниэль, снова устраиваясь в кресле. Лед он придерживал одной рукой, а в другую взял бокал. – И так заживет. А тебе – немой укор. Нечего руки распускать.

– Ну, знаешь ли! – вспылил Мартин. – На себя бы посмотрел, если б я с тобой такое же провернул!

– Успокойся уже. Справедливость восторжествовала. Все, мир?

– Иди к черту! – от всей души пожелал Мартин.

И тут же бросил опасливый взгляд на корзинку. Да что у него там? Спросить? Нет уж, пусть сам рассказывает. Сейчас важнее другое.

Даниэль довольно улыбнулся:

– И это я еще не договорил. Если будет второй раунд, будь добр, бей не по лицу. Договорились?

– Что еще?

– Зелье было, но не приворотное.

– А какое?!

– Легкий наркотик, снимающий барьеры в поведении. – Даниэль искоса наблюдал за братом, но тот уже не пытался ринуться в бой. – То есть вы сделали то, что хотели. Только отказавшись от излишней стыдливости и предрассудков.

– Вы? – Мартин снова напрягся. – То есть… оба?

– Ты сегодня удивительно догадлив.

– Хватит язвить, без тебя паршиво.

– Верю. – Даниэль сочувствующе взглянул на Мартина. – Тетушка злобствует?

– Пыталась. Теперь симулирует сердечный приступ.

– Марти! Что ж ты такого сотворил? – Даниэль пришел в неподдельное восхищение. – Помнится, в последний раз она слегла, когда ты не позволил отправить Флоренс в пансион. Что на этот раз?

– Каролина поступает в академию, Флоренс пора замуж, я не собираюсь разводиться с Эмилией, чтобы жениться на Мередит. И я вернул управление домом под свой контроль.

– За это надо выпить. Брат, ты герой.

– Попросил же, – недовольно поморщился Мартин.

– Я серьезно. А Эмилия? Не расскажешь поподробнее?

– Дан, я не собираюсь обсуждать с тобой свою женщину. Это понятно?

– О как… – Даниэль широко улыбнулся и отсалютовал бокалом. – Вот за это я точно выпью.

– Это не то, что ты думаешь.

Мартин плеснул себе еще арманьяка.

– Ты же ничего не рассказываешь. Я могу думать все, что угодно.

– Ну хорошо… – Мартин осушил бокал и налил еще. – Да, она мне нравится. Я ей – нет. Так понятно?

– Не-не-не, так не пойдет. Можешь опустить подробности вашего постельного времяпрепровождения. А дальше?

Даниэль сознательно провоцировал Мартина на разговор, как до этого – на драку. Есть вещи, которые вредно держать в себе. Да и подтолкнуть невестку в нужном направлении будет легче, узнав подробности из первых уст. Поэтому он с удовольствием слушал, как Эмилия предстала перед леди Айрин в простыне, как ловко обвела ее вокруг пальца с чаем и молоком, как пострадала от диктата при выборе гардероба.

Потом Мартин описал, как Эмилия восприняла новость о том, что находится в чужом мире. Брат определенно зря переживал, девица оказалась крепкая и выносливая. В обморок не упала, в слезах не утопила. Психанула, конечно же, не без этого. Имела право. Но довольно быстро пришла в себя и начала диктовать условия. Надо будет ее припугнуть, чтоб не зарывалась. Мартин навряд ли сможет. Попал братец в сети. И сам пока не замечает, с каким восторгом рассказывает о своей жене.

А Эмилия хороша. Маленькая хитруля. Не ошибся он в ней, ох, не ошибся. Такая способна заинтересовать Мартина. Интересно, как он будет с ней справляться? Это вызов. Мартин вполне способен прощать женские хитрости, но откровенного манипулирования не потерпит.

– …и до поздней ночи я читал ей книгу по уходу за чудовищем, – рассказывал Мартин. – Так и уснул в процессе. А посреди ночи проснулся от чавканья под ухом. Чудовище надо кормить, когда оно захочет. И если оно возжелало пожрать в два часа ночи, значит, оно будет жрать в два часа ночи. Эми так заявила, ага. И ладно бы только чавкало! Потом оно сопело, икало, рыгало и пищало. И Эми стала петь ему колыбельную.

Даниэль давился смехом. Крепился, чтобы не заржать в полный голос. Мартин не поймет. Он делает такие страшные глаза при слове «чудовище», что сразу становится понятно – натерпелся. И выкинуть звереныша из спальни нельзя, жена уйдет вместе с ним, и спать охота.

– Только угомонились… и снова пыхтят! Открываю глаза – светло уже, хоть и рано. Чудовище мирно спит на своем коврике, зато Эмилия зарядку делает.

– И чего тебе не понравилось? Хорошо же. Следит за собой, для здоровья полезно, – резонно заметил Даниэль.

– Угу. А ты о моем здоровье подумал? Нет? Тогда представь ее в кружевных панталончиках и тонкой рубашке… Нет, лучше не представляй.

– Лучше не буду, – быстро согласился Даниэль.

– Короче, я ее отвел в тренажерный зал, что у меня в подвале. И ждал снаружи. Так она еще требует, чтобы я разрешил ей бегать по парку по утрам!

– Да пусть бегает. Мартин, выключи виконта. Она из мира, где бег по утрам – норма. Кто ее увидит утром у тебя в парке? Слуги? Уверен, это их не сильно шокирует.

– Ты хочешь, чтобы моя жена бегала по парку в панталончиках? – ошалел Мартин.

– Э… – Даниэль поперхнулся арманьяком. – Пусть брюки сошьет. Это проблема?

– А-а-а… да… ладно.

Простое решение даже не пришло брату в голову. Неплохо. Он не задумывается о том, что Эмилия принадлежит другому миру.

– И потом? Тетушка устроила шоу на завтраке?

– Нет, потом Эми заперлась в ванной на целый час. И чудовище с собой взяла. Кажется, они пытались устроить там бассейн. Потом слуги еще полчаса собирали воду с пола и отмывали стены от пены. А на завтрак матушка не явилась. Сказалась больной и потребовала доктора или сразу нотариуса.

Мартин помрачнел. Он всегда болезненно переживал пытку под названием «Сынок, я умираю, недолго мне осталось».

– Полагаю, за доктором ты послал, нотариуса проигнорировал. А чудовище? – Даниэль поспешно вернулся к теме, которая определенно забавляла обоих.

– Чудовище… О, за завтраком оно бегало под столом и кусало всех за ноги. Мередит славно визжала, когда чудовище забралось к ней под юбку. Правда, после этого я выставил их с Эмилией из столовой.

– Мередит и Эмилию? – уточнил Даниэль.

Сдерживать смех становилось все труднее.

– Эмилию и чудовище!

– И-и-и-и!

Настойчивый громкий писк раздался из корзинки, принесенной Мартином.

– Что это? – шепотом спросил Даниэль, догадываясь, кто там сидит.

– Чудовище! – буркнул Мартин. – Не буди лихо, пока оно тихо. Поздно, разбудили!

Над краем корзины показались две крохотные лапки, потом ушки и рожки. Ло, встав на задние лапки, выглянул наружу и обвел комнату сонными глазенками.

– Это… чудовище?

– Ага.

Даниэль не выдержал и захохотал. Громко, обидно и взахлеб. Мартин поджал губы и вздернул подбородок. Чудовище, зевнув во всю пасть, снова запищало и попыталось вывалиться из корзинки.

– Жра… жрать… хочет? – с трудом выговорил Даниэль, утирая слезы, выступившие от смеха.

Мартин смерил брата презрительным взглядом, достал из кармана бутылочку, подхватил Ло на руки и сунул ему в пасть соску. Дракоша довольно зачавкал.

– Ладно, извини, – Даниэль перевел дыхание, успокаиваясь. – Ты зачем его сюда притащил?

– Чтобы потом не созерцать руины собственного дома, – хмыкнул Мартин.

– А ты не преувеличиваешь?

– Пришлось наказать Эмилию.

Мартин признался в этом неохотно и снова помрачнел.

– И в чем она провинилась?

– Того, что я рассказал, – мало? Хорошо. Еще она пустила чудовище в матушкину комнату. И оно нагадило там под кроватью. Вернее, забилось в щель между стенкой и спинкой кровати и там… А вылезти не смогло и стало орать дурным голосом.

Даниэль опять захохотал.

– Конечно, – едко заметил Мартин, – не тебе же пришлось успокаивать перепуганную матушку, двигать кровать, а потом отмывать перепачканное чудовище.

– За… зачем сам-то?

Мартин как-то странно на него посмотрел, вздохнул и признался:

– Жалко его стало. Такой маленький, несчастный… Ясно же, он не виноват! А Эмилия просто его использовала, чтобы всем досадить.

– О, это серьезное преступление.

Мартин фыркнул и вдруг захохотал вместе с братом. Ло испуганно зачавкал с удвоенной энергией.

– Отобрал зверушку? Дай-ка подержать.

– Забирай. Только учти, после еды он склонен делать лужи.

– Переживу как-нибудь.

Даниэль осторожно взял Ло на руки, устроил на коленях, уложив на спинку, и почесал животик. Ло довольно заурчал и задергал хвостом.

– Так отобрал?

– Хуже. Нет, и отобрал тоже, но временно. А Эмилию усадил читать матушке роман. Эми же медсестра, вот пусть ухаживает за «больной». Матушка уже всех служанок затерроризировала. А при невестке вдруг успокоилась, держит лицо. У меня как раз есть несколько книжек из того мира, так что языковых проблем нет.

– И что за роман?

– «Война и мир». Надолго хватит. Остальные девицы занимаются рукоделием, а сам сбежал к тебе.

– Не боишься, что Эмилия с тетушкой сговорятся и начнут дружить против тебя?

– Скорее медведь в лесу сдохнет, – уверенно заявил Мартин. – Если я хоть что-то понимаю в женщинах, то они в состоянии войны. – И добавил, немного помолчав: – При этом обе довольны и наслаждаются процессом.

– А сестры?

– В вооруженном нейтралитете. Фло определенно зла на Эмилию. Никак не пойму, неужели только из-за испорченного платья?

– Для девочек тряпочки важны, – глубокомысленно изрек Даниэль.

– Каро вроде бы симпатизирует Эми. Она обрадовалась, что будет учиться в академии. Чуть не задушила от радости. А вот Фло не хочет говорить, есть ли у нее молодой человек на примете. И это меня настораживает. Надо бы расспросить слуг в городе.

– Я займусь этим, завтра же.

– Спасибо, брат. Твоя помощь будет кстати.

Даниэль позвал слугу и поручил ему заботу о дракоше. Велел выгулять, выкупать и вернуть в корзинку, желательно в спящем виде. Мартин не возражал. Он налегал на арманьяк и сонно смотрел на догорающие угли в камине.

О чем он думал? Даниэль был уверен, что о жене. Наверняка вспоминал ее шалости, потому что в уголках губ мелькала улыбка. Сожалел о том, что Эмилия отвергает его, как мужчину. Иначе откуда эти хмурые морщинки на лбу?

– Что думаешь делать дальше? – поинтересовался Даниэль.

– Жить, – коротко ответил Мартин и залпом осушил очередной бокал.

– Не хватит ли тебе пить, братец?

Мартин икнул, но упрямо налил себе еще, выпил и попытался встать. Не удержавшись на ногах, он упал в кресло.

– У-у-у… – протянул Даниэль, – точно хватит.

Через минуту Мартин уже спал, уронив пустой бокал на ковер.

Даниэль подумал, что завтра у него есть все шансы обзавестись вторым синяком. Если Мартин поймет, кто его вырубил. Но не отпускать же его в таком состоянии домой! Ничего с его женщинами не сделается, особняк под охраной. И предупреждать он никого не будет. Разве что тетушку? Ей действительно лишние волнения ни к чему. А Эмилия пусть помучается.

Ничего. Он выждет еще несколько дней, а потом сам возьмется за ее воспитание.