Глава 12. Настроение на то и настроение, чтобы его настраивать!

— А тормоза у этой штуки есть? — Конечно! Но они не работают!

Цитата из мультфильма «Чип и Дейл спешат на помощь»

Астрид

Все смотрели на меня в ожидании моего решения.

Хотелось ли мне идти? Нет. Совершенно не хотелось. Только я знала, что должна это сделать. Я уже пренебрегала своими обязанностями раньше. И вот к чему меня это привело. А теперь у меня две дочери и ради них и ради Бьорна, я просто обязана посещать светские мероприятия.

Поэтому я кивнула и сказала:

- Да. Я пойду с тобой!

Бьорн и виду не подал, что удивлен моим решением, и я только и увидела, как Талек мне одобрительно кивнул и улыбнулся.

- У мамы и платье есть!

- Да. Пап. Мы его померили. Она будет самая красивая.

- Я в этом и не сомневался. Наша мама всегда была самая красивая. Кстати, а почему Карл не спустился к обеду? – перевёл разговор на другую тему Бьорн.

- Он редко обедает и еще реже делает это в столовых – ответила я.

Дальше обед протекал без неловких моментов и вопросов. Мы вышли из столовой и Бьорн сказал:

- У меня перед ужином еще несколько важных встреч. Я зайду за тобой перед приемом. Там Вермунд занес тебе драгоценности. Выберете с девочками что-то подходящее к платью.

Он поцеловал мне руку и, схватив за локоть явно собирающегося задержаться Талека, потащил его на выход.

- Мам! У нас мало времени.

- Мам! Тебе еще прическу делать.

- Мам! Пошли не стой столбом! Это папе нужно перед приемом остолбенеть при виде тебя.

И меня потащили переодеваться, выбирать драгоценности и накручивать волосы на новое изобретение – керлер. Это была такая палочка, которую нагревали, а потом ею мучили волосы. Говорят, что этим же словом столичные модницы именовали и щипцы для завивки ресниц. И такие тоже придумали. Вот чует мое сердце, девчонки заставят меня и их на себе испробовать.

На уроки мы сегодня дружно махнули рукой. Ничего страшного, вот все наладится, наверстаем. А пока девочки только и делали что давали мне бесценные советы, как и что надеть. Я не сопротивлялась. Их вкус полностью совпадал с моим.

Драгоценности произвели на девочек просто огромное впечатление. Они их крутили в руках, примеряли и выбирали. Я же узнала почти все драгоценности из шкатулки. Бьорн выходит ни от одной безделушки не избавился? Потому что фамильных драгоценностей тут не было. Это была шкатулка, которую заполняли вещи, что он мне дарил за два года совместной жизни, и которые я не взяла когда уходила. Просто посчитала неправильным их забирать. А он их не передарил и не продал. Мне было приятно. Потому что наверняка же у него за эти семь лет были женщины? Он медведь и у него есть определенные потребности. И не думаю, что он хранил мне верность.

И тут я села в замешательстве. А вдруг у него и сейчас кто-то есть в столице? Я же об этом не спросила. И тут я - как первый снег на непокрытую голову. Ох. Нужно будет спросить. Потом. Не сегодня. Ну, да. Я трусиха. И очень боюсь этого вопроса. И еще больше боюсь ответа мужа. Поэтому можно пока и отложить. Мы же пока не переезжаем?

Я стала спускаться вниз, как только вошедшая горничная доложила, что Бьорн приехал в особняк. Я была все равно уже готова, и совсем не хотелось заставлять мужа ждать. К тому же я нервничала. Сильно нервничала. Мне и раньше-то было всегда страшно на подобных мероприятиях. А сейчас я столкнусь с теми, кто раньше на меня и внимания не обращал. Но все же это была не столица. Поэтому лучше столкнуться с меньшим злом, что бы при приезде в столицу быть подготовленной. Хотя кого я обманываю? Как я к этому буду готова? Пока не знаю. Но попробовать стоит.

- Милая, ты восхитительно выглядишь – сказал Бьорн при виде меня.

Я бы поверила, только совершенно точно знала, что я маленькая, худая и волосы больше не золотисто-русые, как раньше, а серого невзрачного цвета. Горничная охала, ахала стараясь придать им больше объема, потом украсила гребнями в золотой оправе, только вот толку было все равно мало. В столице рядом с молодыми медведицами я буду смотреться бледной молью. Но я улыбнулась Бьорну и вложила руку в его ладонь.

В коридоре на мои плечи накинули длинную шубу, ярко-белого цвета. Казалось, что она светиться. А еще Бьорн протянул мне белую муфту. Точно такую же муфту я оставила семь лет назад в особняке. Мне было ужасно ее жалко, даже больше чем шкатулку с драгоценностями. Вот и сейчас я с удовольствием сунула нос в мягкий мех. Я знала, что так и будет. Мне по статусу не положено выходить в чем-то другом на улицу, а уж тем более на прием. Но вот этим обновкам я была очень рада. Не люблю мерзнуть.

А еще я знала, что вот такую шубу и муфту совершенно точно было не купить в нашем городе. Такое продавалось только в столице. Выходит Бьорну доставили это оттуда? Муж сделал это специально для меня? И снова волна благодарности за заботу заставила меня тепло посмотреть на мужа. Дело было даже не в том, что он купил мне дорогую вещь, а в том, что она придавала мне сейчас уверенности и сил что бы отправится на встречу с недоброжелателями. А то что они там будут можно даже и не сомневаться. Дело было в заботе и внимании, которые я не могла не оценить.

Я расправила плечи, и мы вышли на улицу к ожидающей нас машине.

Бьорн

Я усадил жену в машину, и мы отправились к ратуше, где должен был проходить прием. Я был рад, что она согласилась. В столице будут сплетни, косые взгляды, обсуждения за спиной. Лучше если она столкнется с этим здесь в маленьком городке, где провела последние семь лет. Надеюсь, что тут люди будут мягче и добрее.

Я не сказал ей, но назавтра назначены похороны Эффраима. И у нее два дня подряд сложные испытания.

Люди по-другому не так как оборотни относятся к похоронам. Мы мыслим более приземленно. И подобные мероприятия нам кажутся бессмысленной тратой времени. Зачем отдавать почести пустому телу? Что в нем? Жизнь из него ушла, и смысла большого носиться с пустой оболочкой медведи не видят. Но я знаю, что для людей это важно. Поэтому и отдал так много распоряжений на завтрашний день и отменил все встречи запланированные на этот день.

Я проведу его с семьей, им это важно.

Ратуша встретила нас праздничными огнями и толпой встречающих. Я сохранял каменное выражение лица, не спеша раздавать улыбки и комплементы прелестям местных дам. И самое главное на сегодняшнем приеме - не отпускать ни на минуту руку жены. Пусть только попробует хоть кто-то в моем присутствии ее задеть. Мало такому «шутнику» точно не покажется.

Прежних ошибок я совершать, не намерен. Теперь на всех приемах вести разговоры только в присутствии жены. Я больше от нее ни на шаг. А если будет что-то сообщить конфиденциально – милости просим ко мне в кабинет.

Мы с Асти переходили от одной группы людей к другой, и я чувствовал, как жена постепенно расслабляется. Ей улыбались, выражали сочувствие недавней утрате, приглашали в гости и отвешивали топорные комплименты. Как я и думал в моем присутствии никто и рта не посмел открыть. Я помню что Льёт Арктос придерживался такой тактики пока его жена не освоилась. Не все у медведей Гризли меня бесит, и вот это совершенно точно нужно взять на вооружение.

Потом объявили о том, что пора переходить к торжественному ужину. Есть не хотелось, но за столом все же посидеть нужно. Я бы уже давно ушел, но мне было необходимо, что бы Асти как можно больше времени провела сегодня на людях. Ей это определенно полезно.

Я видел, что жена изменилась. Она стала гораздо спокойнее, не дергается и не кидает по сторонам испуганных взглядов. Собрана, деловита и очень красива.

В пору позавидовать самому себе. Только вот если я сам себе завидую, то представляю, что начнется в столице. Я вернусь с красавицей женой и двумя дочерями. Свет не просто опешит от такой новости, его будет колотить в лихорадке год не меньше. А уж что будет твориться в газетах, мне просто страшно представить. Нужно, как только мы вернёмся дать несколько интервью и проплатить публикации. Что бы хотя бы частично направить эту всё сметающую волну в нужное русло.

Асти мило болтала с соседями по столу, и я успокоился. Жена и в самом деле изменилась. Её похоже не так уж и пугают подобные мероприятия. И эта перемена к лучшему.

И тут произошло непредвиденное. Бургомистр подошел ко мне и попросил меня, тихонько склоняясь поприветствовать столики с гостями. Вот только этого мне и не хватало! Но я знал о таком обычае. Он бытовал не только в этом городе, а почти в каждом провинциальном населенном пункте. Особого гостя водили от столика к столику, и тогда каждый мог похвастаться, что был с ним знаком. Потому что пересечься со всеми на приеме не получилось бы. Я встал. Отходить от жены не хотелось, и я взглянул на нее. Я могу взять ее с собой, и я было, уже протянул ей руку, но она вдруг покачала головкой, давая понять что справится.

Я пошел в залу, переходя от столика к столику и проговаривая стандартные слова приветствия. При моем приближении мужчины за столиками вскакивали, а дамы дружно зазывно улыбались. Лучше б они сидели. Каждый из них загораживал мне вид на центральный стол, за которым осталась жена.

Я отходил все дальше и дальше, но вот в очередной раз, бросив взгляд на жену увидел, что к ней подошла какая-то размалеванная девица и что-то со сладкой улыбкой говорит жене. Я мгновенно развернулся и направился назад. Но подходя к центральному столу, услышал спокойный голос жены:

- Это вас, совершенно точно не касается. А если вы еще раз посмеете сунуть свой длинный нос в дела мои или моей семьи я вам его укорочу.

- Милая? - Я подошёл, взял руку жены и поднёс ее к губам, передавая этим все мое восхищение и поддержку – Все в порядке?

- Да, дорогой. Все замечательно – улыбнулась мне в ответ жена.

Я повернулся к девице, но той и след простыл. Я сел на свое место. Несколько оставшихся столиков обойдутся и без моего приветствия. Улучив момент, спросил у жены тихонько:

- Что она тебе сказала?

- Спросила, знаю ли я, как много девушек побывало в твоей постели, пока меня не было, и посчитала ли я собственных ухажеров.

Я хмыкнул. Раньше подобный вопрос совершенно точно выбил бы у нее почву из-под ног, и она в лучшем случае опустила глаза и промолчала. Определенно новая Асти мне нравится еще больше.

Ушли мы с банкета самыми первыми. Я не видел смысла в длительном общении, и как только представилась возможность, увез жену.

Девочки уже спали. Я выслушал отчет, пока мы поднимались по лестнице от Вермунда. Тот и упомянул в расписание на завтра о похоронах. Асти вздрогнула. Я глянул на Вермунда, тот сглотнул, перевел взгляд на жену и смешался. Нужно учить тактичности подчиненных. Отвыкли напрочь. Раньше меня совершенно не интересовали чувства окружавших меня женщин. Я отпустил секретаря спать.

- Устала? - спросил я, когда мы вошли в нашу с ней гостиную.

- Завтра похороны?

- Милая, я обо всем позабочусь. Не волнуйся. Мы справимся.

- Девочкам и Карлу будет тяжело – вздохнула она.

- Асти, организацией занимаются мои люди. Я буду рядом.

- Да хорошо - потерла лоб жена.

- Давай сейчас не будем об этом? Завтра будет сложный день, я позабочусь и о тебе и о девочках и про Карла не забуду – и я аккуратно притянул жену к себе.

- Спасибо – прошептала жена в мою белую рубашку.

- Ложись спать? Я просмотрю отчеты и тоже лягу. Завтра снова тяжелый день – я приподнял личико жены, и она посмотрела на меня.

Целовать ее определенно рано. Поэтому я отпустил ее и открыл дверь в спальню, приглашая. Асти прошла в спальню и тихо шепнула:

-Спокойной ночи.

Ну, разумеется. Спокойной ночи. Как же! Покой мне скоро сниться будет. Как она себе это представляет? Учитывая, что мы делим одну кровать. Я и так проявляю чудеса выдержки. Но про себя порадовался. Жена знала, что мы делим одну спальню и одну кровать и ничего не сказала.

Это определенно шаг вперед.

Я сел и углубился в отчеты.

Ночью я все же уснул. И спал крепко и хорошо. Просыпаться рядом с женой не рискнул и аккуратно ушел рано утром.

Похороны Эффраима прошли при большом стечении народу. В городе старика любили и многие пришли с ним проститься. Я держал и девочек и Асти в своих руках, не на минуту не отпуская их от себя. Рядом стоял Талек. Это было сложно. Жена плакала. Девочки как не странно крепились. Я был восхищен ими. И жена и дочери были на высоте. Было видно, как им плохо и как слезы льются у Асти из глаз, но, тем не менее, они выдержали все похороны.

А вот Карл ушел. Он вышел из толпы шатаясь, и я кивнул на него Талеку. Тот понял и к парню подошел один из телохранителей. Я проследил глазами, как Карла сажают в машину, что бы отвести в особняк. Этого следовало ожидать. Насколько я помню, толпу парень не переносит. И так большое достижение, что он сюда сегодня пришел.

Мы вернулись в особняк и я, обняв свою семью, принялся слушать их истории связанные с Эффраимом. Как дедушка рассказывал им истории. Как Эффи смеялся. Как старик читал Чаплину газеты по утрам. Как вставал к ним по ночам, давая Асти выспаться, когда они болели.

Карл к моему удивлению тоже сидел с нами. Он вышел из своей комнаты, как только Асти стукнула ему, что мы вернулись. Глаза у парня были красные. Я не стал ему ничего говорить, но вот осторожно протянул руку. Парень посмотрел на меня и протянул свою в ответ. Рукопожатие вышло сильным, мужским и я понял, что Карл принял меня. В своей манере, без слов и лишних движений.

День был тяжелый, но он очень сблизил нас. Общее горе объединило и сплотило. Девочки поняли, что на меня можно положиться не только в радости, но и в печали. Я не ушел, я был с ними. И они это оценили.

- А что будет с магазином? – грустно спросила Лотти.

С Асти мы уже обсудили продажу магазина, а вот девочки пока об этом не слышали.

- Я распорядился его продать. Предварительно все книги и личные вещи вам нужно собрать и переправить в столицу. У вас там есть другой магазин – объяснил я.

- Другой? – встрепенулась Лотти.

- Какой другой? – поддержала Анни.

- У вашего дедушки и мамы до того как им пришлось уехать из столицы был там магазин. Он до сих пор там стоит и ждет своих владельцев.

- Но, мы же его продали? – подняла на меня глаза жена.

- Да. А я купил. На твое имя, кстати. Как твой муж я имел право это сделать – невозмутимо пожал я плечами.

- Ты? Так вот почему нам выплатили за него такие огромные деньги. Это был ты – выдохнула Асти.

Я снова кивнул. Я тогда отчаянно выискивал способ передать жене деньги. И я его нашел.

- Спасибо. Тогда нам очень нужны были деньги. И если бы не они не знаю, как бы мы тогда выкрутились

- И он с тех пор не работает? – спросила Лотти.

- Нет. У меня руки не доходили этим заняться. Так что там осталось все точно так же как при вашем дедушке – подтвердил я.

- Спасибо – и жена уткнулась мне в плечо.

- Мама! Не плачь. Мы его заново откроем. Карл поможет. Он любит книги и с удовольствием там освоится.

- Тем более что он находится очень близко с нашим столичным особняком – подтвердил я.

Я обнял жену.

- Если хочешь, можешь даже переименовать магазин? В честь Эффраима? Придумаете с девочками новое название в честь деда?

- Да! – довольно выкрикнула решительная Анника.

- Мой секретарь собирался отдать распоряжения по поводу упаковки книг и выделить помощников – продолжил я.

- Нужно его найти и поторопить – сказала Лотти.

- Вермунд такой нервный – покачала головкой Анника и, схватив сестру за руку, потащила её из гостиной.

Карл закатил глаза, кивнул Чаплину, и они неторопливо двинулись за девочками.

- Они собирались опоить твоего секретаря успокоительным собственного изобретения. На травках. Карл проследит – озабоченно сказала жена.

- Вермунд большой мальчик разберется – успокоил я жену, и я постарался привлечь жену к себе.

Но Асти высвободилась из моих рук, встала и отошла от меня.

Похоже, что мне не понравится то, что я сейчас услышу.

- Бьорн, я хотела обсудить. Я хотела сказать…

- Да? - подбодрил я ее.

- Я… Вернее мы с тобой. Ты дал понять, что я нужна тебе. Но…

- Асти. Вот нет дальше никаких «но». Есть, как ты и сказала «мы с тобой».

- Прошло семь лет…. Там в столице. У тебя кто-то есть?

Ох, рано я порадовался тому, что моя нежная жена нарастила себе когти и покрылась железной шкурой. Не было такого и быть не могло. Как была моим цветочком, так и осталась. Нет, безусловно, у нее появилась броня, но без моей защиты оставлять ее все равно нельзя. Я прикрыл глаза. Эта девица на приеме. Зря я отпустил ситуацию. Завтра же нужно приказать найти её. Выяснить, кто ее подослал к Асти, не думаю, что она сама это придумала. И отправить и ее и зачинщиков в глухую деревню коз пасти. А то спустишь одной, и другие налетят, как птицы-падальщики поживиться.

- Асти, за прошедшие семь лет у меня были женщины. И их было довольно много. Я говорю это тебе, потому что врать не хочу, а «доброжелателей» в столице достаточно. Тебе обязательно обо всем расскажут в красках. Поэтому я так рад, что ты задала этот вопрос мне. Я готов отвечать тебе и все рассказывать. Всё. О чем бы ты, не спросила.

- Сейчас кто-то есть? – опустив голову, спросила жена.

- Да. Есть – ответил я правду, ей все равно доложат.

- Тебе она дорога?

Я закашлялся и сглотнул. Вот только моя нежная жена прибывает в уверенности, что нужно обязательно что-то чувствовать друг другу, что бы оказаться в одной постели.

- Нет. Я ничего к ней не чувствую. За семь лет ни одной женщине или медведице не удалось затронуть всерьез ни мое сердце, ни надолго поглотить мои мысли.

- Ты…

- Да. Я расстанусь с ней, как только мы вернемся в столицу – пообещал я.

Я подошел к Асти. Но вот обнять не рискнул.

- Только ты. Больше никого не будет – уверил я.

Жена не отошла и я обрадовался. Небольшая, но победа. Вот так по шажочку и будем двигаться вперед.

- Мы не будем торопиться. Я понимаю, что тебе нужно привыкнуть. Я дам тебе и время, и свою безоговорочную поддержку.

- Как ты себе представляешь нашу ближайшую жизнь? – спросила жена.

- Давай попробуем лучше узнать друг друга? Я буду все свое свободное время проводить с тобой и девочками. Я уверен, что у нас получиться – твердо сказал я.

- А что мы будем делать на людях?

- Я думаю, что не нужно никому что-то показывать и объяснять. Ты моя жена и этого всем должно быть достаточно. Поверь, никто ничего тебе не посмеет сказать или сделать. Я, по крайней мере, сделаю для этого всё – постарался я ее убедить.

Я снова сделал шаг вперед и привлек жену в объятья. Она не отстранилась.

- Ты даже не представляешь, как много для меня и девочек значит магазин и как я тебе благодарна – прошептала Асти.

- Если бы я знал, что ты скажешь мне это, узнав, что я купил старый книжный магазинчик, я бы рассказал тебе об этом раньше.

- Нет. Сейчас было вовремя – и жена подняла на меня огромные лучистые глаза.

Интересно, а поцелуй я уже заслужил? Или рано? Но попробовать то стоит? И я потянулся к губам жены.

Астрид

- Мама! – в комнату ворвались девочки.

Они остановились в дверях и с подозрением уставились на нас.

- А что это вы тут делаете? – выдала Лотти.

Я отпрянула от Бьорна. Куда это меня вдруг понесло? Я вскочила на ноги и подошла к дочкам.

- Ничего. А что вы хотели?

- Мам? Там у Карла книга из библиотеки особняка. Гутен… - начала Анника.

- Гутен…берга – продолжила Лотти.

- Гутенберга? – переспросила я.

- Да! - ответили хором.

- Мам, он так и сказал. «Гутенберг» - кивнула Лотти.

- Еще что-то сказал? – насторожилась я.

- Нет, мам. Ты же его знаешь – махнула ладошкой Лотти.

- Мам, он потом засопел – нахмурилась Анника.

- А ты же знаешь это плохо, когда он сопит. А книга толстая.

Когда Карл начинал так сопеть, это означало, что он нашел что-то крайне интересное, и может не отрываться от этой книги пока не изучит её «от корки до корки». При этом он не ел и не спал. И это было неправильно. Так что мы всегда с ним договаривались о времени. Вот и сейчас нужно срочно это сделать. Договорится о времени, пока он не погрузился в нее окончательно. Потом точно не получится.

- Бежим?

- Он в библиотеке!

- Пойдемте – и я, обняв дочерей, поспешила на выход.

В дверях я обернулась и поймала то ли лукавый, то ли насмешливый взгляд мужа. Но все равно он улыбался и явно был доволен. Ох. Что я творю? Он же сам признался, что у него в столице есть женщина. Вот пусть с ней сначала расстанется, а потом… Что потом? Я прижала ладони к щекам и тряхнула головой. Всё потом.

Следующие дни Бьорн был невероятно занят, просто катастрофически. Он уходил рано утром, когда и я и дочери еще спали, а возвращался только к ужину. Он интересовался, как прошел у нас день, выслушивал всегда очень внимательно, задавал вопросы, а потом укладывал Лотти и Аннику спать. Это уже был их с папой ритуал и мне они читать на ночь книжку не разрешали.

Потом Бьорн отправлялся работать с документами и приходил в спальню, когда я уже спала. Мы же с девочками занялись вплотную магазином, готовя его к продаже. Увы, книжного магазина здесь уже не будет, поэтому мы приняли решение забрать все книги с собой. Тем более что Вермунд, секретарь Бьорна, подтвердил мне, что муж разрешил. И мы упаковывали в коробки, попутно присаживаясь прочитать всего одну страничку, но в целом дело двигалось вперед.

Мы и сами на продаже книг зарабатывали не много. В основном все книги были заказными, и именно заказы и пересылка и приносили доход. Ну и реставрация. В нашем маленьком городке книги не покупали. Но все равно было обидно. Столько лет на этом месте торговали книгами, а будет бакалейная лавка. Мы вздыхали, но продолжали упаковывать.

Карл несколько раз оставался ночевать в магазине и упаковывал ночью книги. Утром он встречал нас с красными глазами, и было непонятно, толи устал, толи плакал. Я утром уже привычно на него ругалась, но понимала что Карлу это нужно. Так он прощается. Ему сложно и это время ему было необходимо, что бы свыкнуться с грядущими переменами.

Хорошо хоть Чаплин был меланхолично всем доволен.

Через неделю Бьорн за ужином объявил, что мы возвращаемся в столицу.

Девочки завопили от радости. Только сегодня ушел последний дирижабль с нашими коробками и вещами, и делать в городке было решительно нечего. Мы отправили уже и все инструменты для реставрации, поэтому даже Карл отчаянно заскучал.

Девочки ни разу еще в своей жизни не летали на дирижабле. Поэтому с самого утра были взволнованы и возбуждены сверх меры. Я только и делала, что просила их не суетиться и не галдеть. Но это мало помогало. И только возвращение Бьорна их немного приструнило. Бьорн помог нам с теми немногочисленными вещами, что мы брали с собой, застегнул на девочках нарядные накидки и мы вышли на улицу.

Мы заранее попрощались с нашими гостеприимными хозяевами, и я подтвердила приглашение в столицу на праздники. Мы и в самом деле пробыли у них долго и доставили массу неудобств. Хотя Карл на это скептически приподнял брови, а Бьорн фыркнул. Талек же мне шепнул, что принимать у себя Верховного Коннетабля большая честь. Ну, Бьорна может быть и честь, а вот двух непоседливых девочек и грязную лохматую собаку вряд ли. Но Талек видно прочитав по моему лицу сомнение, сказал весомо:

- Гуна Асти вы семья Верховного Коннетабля. И это для них честь. А вам необходимо срочно повысить самооценку.

Я кивнула соглашаясь. Повысим, возвысим и поднимем до небес, если так нужно. Я была готова учиться и становится решительнее и агрессивнее. Под стать медведицам столицы. Если это нужно для моей семьи я стану жёстче.

Полет прошел спокойно. Девочки прилипли к окну, и оторваться уже не могли. Они то и дело издавали довольные возгласы и обменивались впечатлениями. На дирижабле присутствовали только люди Бьорна входящие в его команду по раскрытию убийства. Они все подходили ко мне знакомиться, и как мне кажется, удовлетворить любопытство. Бьорну такое паломничество не нравилось, но он терпел.

Карл и Чаплин отнеслись к дирижаблю очень спокойно. Пес был как всегда меланхолично ленив и сразу же улегся радом с креслами девочек прилипших к окну. А Карл извлек из рюкзака толстую книгу, углубившись в нее.

Нас прямо у выхода из дирижабля ожидала машина, а рядом с ней топтался маленький толстый старичок.

- Хельми! – обрадовалась я и обняла его.

- Гуна Асти. Как же я рад. Как же я счастлив, что вы вернулись. Я ушам своим не поверил, когда новости то услышал. Я уж так радовался, так радовался.

- В машину садитесь. Девочки. На заднее сидение. Хельмут, радоваться будем дома в тепле – буркнул муж.

- Да, да конечно – закивал старик и поспешно пошел к водительскому креслу.

- Я так рада, что ты не уволил Хельми из-за моего побега – прижалась я к Бьорну в машине.

- Он тебя обожает, впрочем, как и многие слуги. У него не было ни малейшего шанса устоять перед твоей просьбой. Поэтому у тебя и будет два телохранителя. Они устоят в случае чего.

- Не будет никакого «случая» – уверенно заявила я.

- Я буду стараться – хмыкнул муж.

- Ты? – фыркнула я в ответ.

- А кто? – улыбнулся он.

Мы подъехали к воротам особняка, которые были предусмотрительно открыты.